- Слушай, ворон воронович! – молвил серый волк. – Я твоего детища не трону и отпущу здрава и невредима, когда ты мне сослужишь службу: слетаешь за тридевять земель, в тридесятое государство, и принесешь мне мертвой и живой воды. На то ворон воронович сказал серому волку:
- Я тебе службу эту сослужу, только не тронь ничем моего сына.
Выговоря эти слова, ворон полетел и скоро скрылся из виду. На третий день ворон прилетел и принес с собой два пузырька: в одном – живая вода, в другом – мертвая, и отдал те пузырьки серому волку.
Серый волк взял пузырьки, разорвал вороненка надвое, спрыснул его мертвою водою – и тот вороненок сросся, спрыснул живою водою – вороненок встрепенулся и полетел. Потом серый волк спрыснул Ивана-царевича мертвою водою – его тело срослося, спрыснул живою водою – Иван-царевич встал и промолвил:

- Ах, куды как я долго спал!

Согласно народным представлениям, магические свойства (полезные или вредоносные) вода приобретала в зависимости от:

1) ее природных характеристик (проточная или стоячая; быстрая или медленная; шумная или тихая; прозрачная или мутная; чистая или грязная; верхняя, т. е. набранная из горных ручьев, с поверхности реки, или нижняя — подземная, глубинная; теплая или холодная; свежая, только что принесенная из источника, или «старая»; дождевая или снеговая и т. п.);

2) особых периодов календарного или суточного времени (набранная в полночь, полдень, до восхода солнца, в большие годовые праздники, в новолуние, при солнечном затмении, после первого весеннего грома и т. п.);

3) места, где набирается вода (вблизи перекрестков дорог; там, где сливаются два-три потока; вытекающая из-под корней священного дерева или набранная из углубления культового камня; из-под колеса водяной мельницы; из омута, водоворота; оттуда, где вода в ручье заворачивает против течения, т. е. течет «наоборот»; добытая из трех, пяти, семи, девяти источников и т. п.);

4) способов набирания воды из источника или от условий ее доставки в дом (наполнение сосудов по течению реки, против течения; набирание воды самым первым из жителей села в течение суток; хождение, за водой босиком, молча, не оглядываясь назад, и т. п.);

5) контакта воды с особыми предметами и лицами (например, вода, которой обмывали иконы, церковный колокол, дверные петли, ручки, замки, очажную цепь, посуду после поминальной трапезы и т. п.; пролитая сквозь прутья веника, острые металлические предметы, сквозь огонь, через штанину мужских брюк, отверстие в доске; та вода, которой обмывали новорожденного, роженицу, умершего; в которой мыли руки «каравайницы» после замешивания теста для свадебного хлеба; вода, в которую бросали особые растения, монеты, тлеющие угли, пасхальное яйцо, и т. п.);

6) от того, какие ритуальные действия совершались с водой (освящение воды, наговоры на воду, стреляние в колодец, обжигание воды огнем, выставление воды «под звезды» и т. п.), и от некоторых других обстоятельств.

Поскольку важнейшим общим признаком, характеризующим жизненную силу, производительную потенцию, человеческую активность, в разных этнических культурах является движение, — безусловное положительное значение приписывалось проточной воде (быстро текущей, журчащей, прозрачной, чистой, холодной). Именно такая вода характеризуется в народной терминологии как «живая», «здоровая», «сильная», «ходовая», «быстрая», «резвая», «молодая» и противопоставляется стоячей воде («мертвой», «мутной», «ржавой», «старой», «гнилой»).

Движущаяся вода в народной магии обычно соотносится с символикой напора, силы, быстрого роста, развития, беспрепятственного хода, успешного осуществления дела. Ср. рус. приговор при окроплении новорожденного проточной водой: «Вода ходко и быстро текет, — так же ребенок ходко и быстро расти». Для облегчения родов роженице дают испить проходной воды (зачерпнутой по течению ручья) с приговором: «Как водичка проходная бежит, не задерживается, так и дите бы родилось, не задерживалось». В южной Сербии просватанная невеста, если ей случалось переходить через быстрый ручей, говорила: «Воду гази, — дете роди, не опази!» [Как воду переходить — так бы и ребенка родить и того не заметить]. В ситуации, когда свадебный поезд переезжал через горный ручей, невеста зачерпывала рукой воду, лила ее себе за пазуху, чтобы обеспечить легкие роды («да би се лако породила»). На Русском Севере при трудных родах считалось необходимым принести в дом «ходовой воды» и облить ею роженицу, говоря при этом: «Устья-река, откройте роды, пролейте воды, пропустите ребеночка!». В свадебном обряде украинцев Закарпатья староста обливал молодых речной водой, «чтобы они были сильными, как вода».

Быстрое течение воды, по народным представлениям, могло, с одной стороны, обеспечить некий прибыток в хозяйстве (увеличение молочности у кормящих матерей и у стельных коров), а с другой— способствовало удалению из жилого пространства вышедших из употребления или вредоносных предметов. Так, словаки поили коров проточной водой для увеличения надоев; брызгали такой водой на грудь кормящей матери для сохранения грудного молока. Так же поступали сербы р-на Титово Ужице: роженицы, у которых пропало молоко, шли к «текучей воде», купались в ней или брызгали ею себе на грудь со словами: «Нека мом детету млиjеко течи к’о риjека» [Пусть моему ребенку молоко течет как вода в реке].

На Русском Севере пастухи поcле ритуального обхода стада, во время которого читался специальный заговор (отпуск), прятали бумагу с текстом заговора в проточную воду, чтобы у коров было много молока: «в бутылку положат, крепко закроют пробкой и хранят в воде этот отпуск». Известны и прямо противоположные примеры: овчарам Закарпатья запрещалось выливать в реки и ручьи остатки овечьего молока, иначе уменьшатся надои, «бо всьо пiде за водов».

В то же самое время в места быстрого течения рек и ручьев бросали вещи, от которых хотели избавиться: «на быструю воду» относили одежду больного, домашний мусор, накопившийся за святочный период; насекомых-вредителей; первые остриженные волосы годовалого ребенка; вырванный в поле «залом». Исключительно в проточной воде принято было стирать одежду умершего и «по быстрой воде» сплавлять его личные вещи. Найденные во дворе или на дороге вблизи дома предметы, считавшиеся вредоносными (клочки шерсти, соломенные узлы, кости), бросали в такие ручьи, которые текут «налево» от села, ср. болг. проклятье «Вода да гу уднесе» [Чтоб его водой унесло]. Быстрая, глубокая, темная вода считалась тем местом, куда следовало отсылать болезни в лечебных заговорах. При падеже скота стадо перегоняли через проточную воду (либо через костер), чтобы очистить животных от заразы.

Помимо таких противоположных значений, как «полноводность, прибавление, прибыток» и «удаление, исчезновение, сплавление по воде», проточной воде приписывался признак «подвижности», соотносимый с символикой быстроты, ловкости, бодрости, сноровки. Первое изделие, сделанное ребенком самостоятельно, относили на быстрину реки, чтобы в дальнейшем работа у него шла так же легко и быстро, «као вода тече». Для обеспечения скорейшего замужества девушки-гуцулки ходили к быстрому ручью, где произносили заговор: «Йик вода борзо йде, так аби я борзо вiддала си».

Оппозиция подвижный/неподвижный оказывается весьма существенной и для разграничения «живой» или «мертвой» воды. Так, согласно польским свидетельствам, «стоячая вода — это как бы вода без души; если же она движется, перетекает с места на место, тогда это живая вода». Соответственно стоячая вода определялась как «мертвая» (пол. martwica ‘woda stojaca, pozbawiona odplywu’; рус. уральск. дохлая вода ‘стоячая, загнивающая вода’. У русских жителей Заонежья при лечении больного ставили рядом с ним в бане шайку с водой и примечали: если вода колебалась, играя отраженным светом (т. е. обнаруживала признаки «живой» воды), то больному предрекали выздоровление, тогда как неподвижная («мертвая» вода) предвещала смерть. Объясняя местное название ручья Святой Колодчик, жители одного из сел Вологодской обл. говорили: «Место на бугровине, а из-под земли как ключи бьют. Считали, что вода святая. Она живая там, шевелится».

При общей негативной оценке стоячей воды (которую использовали прежде всего во вредоносных целях) ее считали необходимой в тех случаях, когда только что купленную домашнюю птицу приучали оставаться возле дома, не разбегаться по чужим дворам: курицу ставили на печную заслонку и трижды обливали ей лапы «водою из стоячего водовместилища». Подобным образом поступали в Костромском крае с купленной лошадью: новый хозяин, ведя ее к своему двору, останавливался у первой попавшейся лужи и водой из нее трижды брызгал в морду лошади. Интересно, что для приручения живности (символического «привязывания» ее к новому месту) использовалась как стоячая, так и проточная вода. В последнем случае обыгрывался признак необратимости течения потока в водоеме. Ср. следующий приговор: «Тебе, водица, вверх не бежать, а тебе, коровушка, у старого хозяина не живать», т. е. не возвращаться вспять.

Судя по некоторым поверьям, целебной могла быть и спокойная, «замершая» вода, но имелась в виду особая, «чудесная» вода. Белорусы верили, что в некоторые дни ровно в полночь вода в реках и ручьях останавливается, чтобы отдохнуть: «як вада спачывае, то вельми памоцна и для человека, и для жывины».

Другие характеристики проточной воды (быстрый/медленный, шумный/тихий) актуализировались в ситуациях, когда хозяйка при сбивании масла обмывала маслобойку «тихой водой», чтобы сметана не пенилась, не бурлила, а легко превращалась бы в масло; или в свадебной магии, когда новобрачную символически наделяли признаками резвости, расторопности (и тогда ее обмывали «быстрой водой») либо наоборот — свойствами «тихой, покорной жены» (и тогда ее обливали «тихой водой» с приговором: «Тихая вода идет — добрая невестушка будет».

Вообще отмеченная выше женская символика проточной воды проявляется не только в магии, обеспечивающей легкие роды, молочность рожениц, свойства характера молодой жены, но и в комплексе магических действий, направленных на привлечение женихов. В славянских свадебных и лирических песнях мотив зачерпывания «быстрой воды» (принесение такой воды в дом или ее питье, погружение девушки в поток, переход ручья, разлив реки и т. п.) символизирует любовь, брак, сексуальный контакт; соответственно высыхание источника — конец любви.

В польских заговорах на привлечение женихов чрезвычайно популярным оказывается мотив полноводной реки, приносящей ухажеров для девушки. Во время стирки белья в ручье девушки приговаривали: «Не стираю я эти тряпки для себя, но привлекаю к себе добрых молодцев. Если они за горами, пусть пробьются ко мне топорами; если они за лесами, пусть пробьются мотыгами; если они за водами, пусть приплывут ко мне на веслах. И как эти капли с тех тряпок стекают — так пусть и ухажеры ко мне прибывают». Подобные заговоры известны также в чешской традиции. В Краковском воев. верили, что если после стирки белья в быстром потоке девушка не принесет домой хотя бы несколько капель проточной воды, то в ближайшее время никто не придет сватать ее. Словацкие девушки использовали каждый случай хождения к реке за водой, чтобы «приманить кавалеров»; в момент набирания воды они говорили: «Как ты, водичка, бежишь-поспешаешь, чтоб так же ко мне спешили с гор и с долин, и здешние и нездешние, и бедные и богатые, и даже самые малые хлопцы…». В польских снотолкованиях быстро текущая вода предвещает прибытие желанного гостя. В словацких сонниках проточная вода символизирует дальнюю дорогу, а мутная — болезнь и смерть. Застойная (ржавая) вода считалась у русских гиблым местом; желающие навредить своим врагам бросали в «ржавку» сено, украденное из чужого хлева, с приговором: «Пусть у такого-то корова околеет».

Положительно оценивалась в народной культуре свежая и холодная вода по сравнению с той, что уже постояла в доме какое-то время и согрелась. В юго-западной Польше новорожденного предпочитали обмывать в холодной колодезной воде, чтобы обеспечить ему здоровье. У карпатских гуцулов считалось нормой мыть новорожденного холодной водой: «Как только ребенок родится, его кладут в холодную воду, чтобы он, когда вырастет, не потел». Широко известный в славянских приговорах мотив «будь здоров как вода» базируется на положительных свойствах свежей, холодной, ключевой воды. Для того чтобы снять с больного порчу, старались достать «нижнюю» (особенно холодную) воду со дна колодца. Для этого следовало нырнуть на дно колодца с пустой бутылкой и зачерпнуть в нее воду, которую затем давали испить пострадавшему.

По отношению к свежей, только что принесенной из источника воде в народной традиции часто использовались эпитеты «новая», «молодая», «живая». Переночевавшая в доме вода называлась «старой»; она могла использоваться для мытья посуды или для стирки, но ни в коем случае не для питья и тем более не для обрядово-магических целей. Второе значение термина «новая вода» связано с фактом замены всей имеющейся в доме воды на свежую (заново принесенную) в особых случаях: например, в случае смерти домочадца или в определенные дни календаря (в Рождество, Крещение, Страстной четверг, летний Иванов день и т. п.). Во многих славянских традициях сразу после выноса умершего из дома (либо после погребения тела) принято было выливать из всех сосудов воду, которая считалась вредоносной, нечистой, и заменять ее на свежую («новую»). Подобным образом люди поступали и в некоторые праздничные дни, мотивируя замену «старой» воды на «новую» тем, что в переломные моменты календаря вода в источниках и колодцах сама собой становится «чудесной», «целительной». Например, ранним утром на Крещение хозяева спешили вылить все остатки домашних запасов воды, называемой старата вода, и торжественно вносили в дом «новую» (нова вода). Сербы принесенную в рождественское утро свежую воду называли нова вода, здравле, здравле и веселе.

Во всех славянских традициях считалось, что магические свойства вода приобретала в зависимости от периодов календарного времени или от сезонных природных событий. Так, широко известный запрет ходить за водой ночью мотивировался тем, что в ночное время вся вода в источниках оказывается «нечистой», что в ней «дьяволы купаются» и т. п. По сербским поверьям, набранная ночью вода безусловно нечистая, не годится пить такую воду, «кoja се по мраку донесена» . В «ночной воде» (т. е. принесенной в дом ночью), по представлениям белорусов, нельзя купать младенца и стирать его пеленки, иначе на ребенка «нападут ночницы».

Вообще темное время суток (как и темнота во время солнечного затмения), согласно народным представлениям, негативно воздействовало на качество воды, набранной в такие моменты. После захода солнца не принято было ходить за водой, и уж во всяком случае такую воду не использовали для питья или для купания младенцев. При солнечном затмении старались поплотнее закрыть колодцы и водяные емкости в доме, «чтобы вода не оказалась зараженной». Вместе с тем в большие календарные праздники, когда — как считалось — в полночь происходят чудесные превращения с водой, она якобы сама собой очищалась в источниках, становилась «здоровой», «целебной», «сильной» либо превращалась на короткий миг в вино, кровь, молоко или золото. Именно перелом суточного или сезонного времени воспринимался как момент радикальных перемен в природе, как время чудесных превращений с водой. Поэтому в праздничные дни за водой ходили в полночь, на рассвете, до восхода солнца. Болгары в родопских селах верили, что обрядовое умывание в проточной воде по праздникам следовало совершать ранним утром, «пока воду не обогрело солнце, так как в этот момент она самая чистая и целебная». По украинско-карпатским свидетельствам, страдающие венерическими и кожными болезнями старались в Сочельник умыться проточной водой до восхода солнца, «и тогда они выздоровеют; но если мыться днем, то никакого действия (от такого мытья) не будет».

В самую полночь накануне Крещения, по болгарским верованиям, вода в ручьях и реках «приостанавливается», «очищается», становится «крещеной», «животворной»; кто ею умоется или ее попьет, на весь год избавится от кожных болезней и очистится от вредоносного воздействия «нечистых» святочных дней. «Богоявленская» вода хранилась в доме как надежное лечебное средство. У русских был известен обычай собирать ночью со стогов в поле и с крыш дворовых строений «крещенский снег»: его топили и использовали для отбеливания холстов и для лечения. Положительные свойства «очищенной от скверны» воды (из которой изгонялись злые духи) приписывались воде после обряда церковного освящения: считалось, что при крещенском водосвятии черти выскакивают из источников и переселяются в растения.

Такие же чудесные свойства приписывались воде, набранной в ночь перед Рождеством, накануне Нового года, в Юрьев день, в четверг или пятницу перед Пасхой, накануне дня Ивана Купалы и в некоторые другие праздники. Принесенная в дом ночью перед Новым годом василёва вода специально предназначалась для гаданий о будущем (укр.). Особые целебные свойства приписывались «юрьевской» воде: болгары приносили ее накануне Юрьева дня или собирали ранним утром гергьовденску росу (т. е. росу или дождевую воду). Вода от юрьевского дождя (гергъовденският дъжд) называлась «золотой» и высоко ценилась как наиболее целительная и чудесная. Обычай обмываться юрьевской росой для здоровья известен у всех славян. Росная и дождевая вода в этот день называлась «небесной», «божьей», «здоровой». Сербы хранили ђурђевденску росу как надежное средство против кожных болезней и для любовной магии.

В западнославянских поверьях чудесное обновление воды в источниках и колодцах происходило в четверг или пятницу на Страстной неделе. Страдающие недугом люди ходили глубокой ночью в пятницу перед Пасхой к проточной воде, где купались в «чудесной» воде . У валахов Словакии был повсеместно распространен обычай обмываться ночью (либо перед восходом солнца) в «великопятничной» проточной воде {velkopdtecna potocna voda), чтобы быть весь год здоровыми и бодрыми; с этой же целью в потоки и ручьи загоняли домашний скот. Поляки Верхней Силезии верили, что в полночь с четверга на пятницу Страстной недели вся проточная вода (woda ciekаca) на момент превращается в кровь в память о Христовых муках.

Чудеса с проточной водой могли происходить, как считалось, и накануне летнего Иванова дня. Особые свойства «еньовденской» воды болгары объясняли тем, что ранним утром в Еньовден в текущей воде якобы купается солнце. В Польше говорили, что в день св. Яна вода во всех источниках становится целебной, так как сам святой Ян «окрестил» ее. После этого дня, когда сам св. Ян «освятил» воду, водяные уже не могут вредить людям.

Близкие к этим представления об «очищении» воды в источниках могли быть связаны не только с рубежными точками календаря и праздниками, но и с некоторыми природными явлениями. Так, после первого весеннего грома люди толпами устремлялись к проточной воде, где спешили умыться, чтобы обеспечить себе бодрость и здоровье. Поляки Ропчицкого воев. верили, что сразу после первой весенней грозы вода в источниках на миг становится кровавой. Воду, полученную из первого выпавшего осенью снега, хранили до высадки капустной рассады: если рассаду полить такой «снеговой» водой, капусту не станут есть гусеницы.

Значимыми с точки зрения локативных характеристик, обусловливающих особые свойства воды, оказываются в народных верованиях прежде всего места слияния двух-трех потоков. Такие места у восточных славян называются «спорными» (от глагола переть): спорное, супорное течение — ‘водоворот’, «круговое течение’, ‘сшибка двух потоков’. Можно согласиться с предположением Е.Л. Березович о том, что дополнительным мотивирующим моментом, способствующим сакрализации «спорных» мест на воде, по-видимому, является народноэтимологическое сближение со словами спорынья, спор, спорина ‘успех, удача, выгода, прибыль’. Кроме того, безусловно, существенной для оценки таких мест на воде была и семантика чисел «два» и «три». Ср. название места слияния трех ручьев, зафиксированное в топонимии Великоустюгского р-на Вологодской обл., — Троица; вода в этом месте считается в народе «святой»: «Там три ручья сотыкаются, вода в этом месте целебная. Где три реки сойдутся, там святая вода, божественная. Бог-от Троицу любит».