Роберт Рождественский - один из самых недооцененных поэтов советской поры. Его как-то принято считать поэтом-песенником, между тем, его стихи не только мелодичные, но и весьма глубокие, философские, поднимающие важнейшие для страны проблемы. 

Одно из таких стихотворений - Кладбище под Парижем. Стихотворение посвящено так называемой "белой кости" - эмигрантам первой волны. Бывшим помещикам, дворянам, членам императорской фамилии, офицерам царской армии и другим представителям "недобитого класса". Эти люди были вынуждены навсегда покинуть Родину, которая стала для них враждебной и чуждой. При этом, подавляющее большинство сохранили трепетную любовь к родимой земле и мечтали когда-нибудь вернуться в Россию. Кому-то это удалось, а кто-то остался лежать на знаменитом православном кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем - именно здесь принято хоронить русских эмигрантов. 

На этом кладбище нашли последний покой писатели И. Бунин, Д. Мережковский, В. Некрасов, А. Ремизов, И. Шмелев, виднейший государственный деятель царской эпохи П. Струве, великие князья Гавриил и Андрей Романовы и многие другие. 

Стихотворение Рождественского было написано в 1984 году и было призвано внести свою лепту в примирение с соотечественниками, волею судьбы оказавшимися изгнанными из родной страны. Вот это стихотворение:

Кладбище под Парижем
Роберт Рождественский

Малая церковка, свечи оплывшие,
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие,
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы,
Слезы и доблесть, прощай и ура,
Штабс-капитаны и гардемарины,
Хваты-полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая,
Белое воинство, белая кость.
Влажные плиты травой зарастают.
Русские буквы — французский погост.

Я прикасаюсь ладонью к истории,
Я прохожу по гражданской войне.
О, как же хотелось им в первопрестольную

Въехать однажды на белом коне.

Не было славы — не стало и Родины,

Сердца не стало, а память жива.
Ваши сиятельства, их благородия
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они вдоволь познавшие
Муки свои и дороги свои.
Все-таки русские, все-таки наши,
Только не наши они, а ничьи.

Как они после забытые бывшие,
Все проклиная, и нынче, и впредь,
Рвались взглянуть на нее победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую
Землю родимую и умереть.

Полдень. Березовый отзвук покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Великолепные, проникновенные стихи. Вот только примирения не получилось. Эмигранты первой волны восприняли стихотворение Рождественского едва ли не как оскорбление. Особенно оскорбительной "белой гвардии, белой стае" показалась строчка "только не наши они, а ничьи". Ответ не заставил себя долго ждать. 

Image removed by sender.

Роберт Рождественский. 

В 1986 году в эмигрантском журнале "Часовой", который издавал в Париже бывший штабс-капитан царской армии Василий Орехов было опубликовано стихотворение эмигрантской поэтессы Флорентины Болодуевой, которая объяснила Рождественскому, что эмигранты - не ничьи, они навсегда принадлежат России. 

Русское кладбище
В ответ советскому поэту Рождественскому
Флорентина Болодуева

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница…
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Белая Армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест…
Приняли жребий мы с мужеством, стойко -
Отчий наш дом за три тысячи верст…

Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою…

Нет! Не "ничьи" мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе мы в изгнанье ушли.

Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую её берегли.

В чуждой земле, в "подпарижском" кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли…

Детям мы нашим её передали -
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.

Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!

Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

В этих двух стихотворениях отчетливо видно, что рана до сих пор не зажила, что примирения между двумя частями великого народа не состоялось даже спустя полвека. 

Роберт Рождественский - один из самых недооцененных поэтов советской поры. Его как-то принято считать поэтом-песенником, между тем, его стихи не только мелодичные, но и весьма глубокие, философские, поднимающие важнейшие для страны проблемы. 

Одно из таких стихотворений - Кладбище под Парижем. Стихотворение посвящено так называемой "белой кости" - эмигрантам первой волны. Бывшим помещикам, дворянам, членам императорской фамилии, офицерам царской армии и другим представителям "недобитого класса". Эти люди были вынуждены навсегда покинуть Родину, которая стала для них враждебной и чуждой. При этом, подавляющее большинство сохранили трепетную любовь к родимой земле и мечтали когда-нибудь вернуться в Россию. Кому-то это удалось, а кто-то остался лежать на знаменитом православном кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем - именно здесь принято хоронить русских эмигрантов. 

На этом кладбище нашли последний покой писатели И. Бунин, Д. Мережковский, В. Некрасов, А. Ремизов, И. Шмелев, виднейший государственный деятель царской эпохи П. Струве, великие князья Гавриил и Андрей Романовы и многие другие. 

Стихотворение Рождественского было написано в 1984 году и было призвано внести свою лепту в примирение с соотечественниками, волею судьбы оказавшимися изгнанными из родной страны. Вот это стихотворение:

Кладбище под Парижем
Роберт Рождественский

Малая церковка, свечи оплывшие,
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие,
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы,
Слезы и доблесть, прощай и ура,
Штабс-капитаны и гардемарины,
Хваты-полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая,
Белое воинство, белая кость.
Влажные плиты травой зарастают.
Русские буквы — французский погост.

Я прикасаюсь ладонью к истории,
Я прохожу по гражданской войне.
О, как же хотелось им в первопрестольную

Въехать однажды на белом коне.

Не было славы — не стало и Родины,

Сердца не стало, а память жива.
Ваши сиятельства, их благородия
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они вдоволь познавшие
Муки свои и дороги свои.
Все-таки русские, все-таки наши,
Только не наши они, а ничьи.

Как они после забытые бывшие,
Все проклиная, и нынче, и впредь,
Рвались взглянуть на нее победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую
Землю родимую и умереть.

Полдень. Березовый отзвук покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Великолепные, проникновенные стихи. Вот только примирения не получилось. Эмигранты первой волны восприняли стихотворение Рождественского едва ли не как оскорбление. Особенно оскорбительной "белой гвардии, белой стае" показалась строчка "только не наши они, а ничьи". Ответ не заставил себя долго ждать. 

Image removed by sender.

Роберт Рождественский. 

В 1986 году в эмигрантском журнале "Часовой", который издавал в Париже бывший штабс-капитан царской армии Василий Орехов было опубликовано стихотворение эмигрантской поэтессы Флорентины Болодуевой, которая объяснила Рождественскому, что эмигранты - не ничьи, они навсегда принадлежат России. 

Русское кладбище
В ответ советскому поэту Рождественскому
Флорентина Болодуева

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница…
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Белая Армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест…
Приняли жребий мы с мужеством, стойко -
Отчий наш дом за три тысячи верст…

Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою…

Нет! Не "ничьи" мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе мы в изгнанье ушли.

Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую её берегли.

В чуждой земле, в "подпарижском" кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли…

Детям мы нашим её передали -
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.

Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!

Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

В этих двух стихотворениях отчетливо видно, что рана до сих пор не зажила, что примирения между двумя частями великого народа не состоялось даже спустя полвека. 

Роберт Рождественский - один из самых недооцененных поэтов советской поры. Его как-то принято считать поэтом-песенником, между тем, его стихи не только мелодичные, но и весьма глубокие, философские, поднимающие важнейшие для страны проблемы. 

Одно из таких стихотворений - Кладбище под Парижем. Стихотворение посвящено так называемой "белой кости" - эмигрантам первой волны. Бывшим помещикам, дворянам, членам императорской фамилии, офицерам царской армии и другим представителям "недобитого класса". Эти люди были вынуждены навсегда покинуть Родину, которая стала для них враждебной и чуждой. При этом, подавляющее большинство сохранили трепетную любовь к родимой земле и мечтали когда-нибудь вернуться в Россию. Кому-то это удалось, а кто-то остался лежать на знаменитом православном кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем - именно здесь принято хоронить русских эмигрантов. 

На этом кладбище нашли последний покой писатели И. Бунин, Д. Мережковский, В. Некрасов, А. Ремизов, И. Шмелев, виднейший государственный деятель царской эпохи П. Струве, великие князья Гавриил и Андрей Романовы и многие другие. 

Стихотворение Рождественского было написано в 1984 году и было призвано внести свою лепту в примирение с соотечественниками, волею судьбы оказавшимися изгнанными из родной страны. Вот это стихотворение:

Кладбище под Парижем
Роберт Рождественский

Малая церковка, свечи оплывшие,
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие,
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы,
Слезы и доблесть, прощай и ура,
Штабс-капитаны и гардемарины,
Хваты-полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая,
Белое воинство, белая кость.
Влажные плиты травой зарастают.
Русские буквы — французский погост.

Я прикасаюсь ладонью к истории,
Я прохожу по гражданской войне.
О, как же хотелось им в первопрестольную

Въехать однажды на белом коне.

Не было славы — не стало и Родины,

Сердца не стало, а память жива.
Ваши сиятельства, их благородия
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они вдоволь познавшие
Муки свои и дороги свои.
Все-таки русские, все-таки наши,
Только не наши они, а ничьи.

Как они после забытые бывшие,
Все проклиная, и нынче, и впредь,
Рвались взглянуть на нее победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую
Землю родимую и умереть.

Полдень. Березовый отзвук покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Великолепные, проникновенные стихи. Вот только примирения не получилось. Эмигранты первой волны восприняли стихотворение Рождественского едва ли не как оскорбление. Особенно оскорбительной "белой гвардии, белой стае" показалась строчка "только не наши они, а ничьи". Ответ не заставил себя долго ждать. 

Image removed by sender.

Роберт Рождественский. 

В 1986 году в эмигрантском журнале "Часовой", который издавал в Париже бывший штабс-капитан царской армии Василий Орехов было опубликовано стихотворение эмигрантской поэтессы Флорентины Болодуевой, которая объяснила Рождественскому, что эмигранты - не ничьи, они навсегда принадлежат России. 

Русское кладбище
В ответ советскому поэту Рождественскому
Флорентина Болодуева

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница…
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Белая Армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест…
Приняли жребий мы с мужеством, стойко -
Отчий наш дом за три тысячи верст…

Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою…

Нет! Не "ничьи" мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе мы в изгнанье ушли.

Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую её берегли.

В чуждой земле, в "подпарижском" кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли…

Детям мы нашим её передали -
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.

Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!

Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

В этих двух стихотворениях отчетливо видно, что рана до сих пор не зажила, что примирения между двумя частями великого народа не состоялось даже спустя полвека. 

Роберт Рождественский - один из самых недооцененных поэтов советской поры. Его как-то принято считать поэтом-песенником, между тем, его стихи не только мелодичные, но и весьма глубокие, философские, поднимающие важнейшие для страны проблемы. 

Одно из таких стихотворений - Кладбище под Парижем. Стихотворение посвящено так называемой "белой кости" - эмигрантам первой волны. Бывшим помещикам, дворянам, членам императорской фамилии, офицерам царской армии и другим представителям "недобитого класса". Эти люди были вынуждены навсегда покинуть Родину, которая стала для них враждебной и чуждой. При этом, подавляющее большинство сохранили трепетную любовь к родимой земле и мечтали когда-нибудь вернуться в Россию. Кому-то это удалось, а кто-то остался лежать на знаменитом православном кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем - именно здесь принято хоронить русских эмигрантов. 

На этом кладбище нашли последний покой писатели И. Бунин, Д. Мережковский, В. Некрасов, А. Ремизов, И. Шмелев, виднейший государственный деятель царской эпохи П. Струве, великие князья Гавриил и Андрей Романовы и многие другие. 

Стихотворение Рождественского было написано в 1984 году и было призвано внести свою лепту в примирение с соотечественниками, волею судьбы оказавшимися изгнанными из родной страны. Вот это стихотворение:

Кладбище под Парижем
Роберт Рождественский

Малая церковка, свечи оплывшие,
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие,
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы,
Слезы и доблесть, прощай и ура,
Штабс-капитаны и гардемарины,
Хваты-полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая,
Белое воинство, белая кость.
Влажные плиты травой зарастают.
Русские буквы — французский погост.

Я прикасаюсь ладонью к истории,
Я прохожу по гражданской войне.
О, как же хотелось им в первопрестольную

Въехать однажды на белом коне.

Не было славы — не стало и Родины,

Сердца не стало, а память жива.
Ваши сиятельства, их благородия
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они вдоволь познавшие
Муки свои и дороги свои.
Все-таки русские, все-таки наши,
Только не наши они, а ничьи.

Как они после забытые бывшие,
Все проклиная, и нынче, и впредь,
Рвались взглянуть на нее победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую
Землю родимую и умереть.

Полдень. Березовый отзвук покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Великолепные, проникновенные стихи. Вот только примирения не получилось. Эмигранты первой волны восприняли стихотворение Рождественского едва ли не как оскорбление. Особенно оскорбительной "белой гвардии, белой стае" показалась строчка "только не наши они, а ничьи". Ответ не заставил себя долго ждать. 

Image removed by sender.

Роберт Рождественский. 

В 1986 году в эмигрантском журнале "Часовой", который издавал в Париже бывший штабс-капитан царской армии Василий Орехов было опубликовано стихотворение эмигрантской поэтессы Флорентины Болодуевой, которая объяснила Рождественскому, что эмигранты - не ничьи, они навсегда принадлежат России. 

Русское кладбище
В ответ советскому поэту Рождественскому
Флорентина Болодуева

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница…
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Белая Армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест…
Приняли жребий мы с мужеством, стойко -
Отчий наш дом за три тысячи верст…

Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою…

Нет! Не "ничьи" мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе мы в изгнанье ушли.

Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую её берегли.

В чуждой земле, в "подпарижском" кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли…

Детям мы нашим её передали -
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.

Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!

Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

В этих двух стихотворениях отчетливо видно, что рана до сих пор не зажила, что примирения между двумя частями великого народа не состоялось даже спустя полвека. 

Роберт Рождественский - один из самых недооцененных поэтов советской поры. Его как-то принято считать поэтом-песенником, между тем, его стихи не только мелодичные, но и весьма глубокие, философские, поднимающие важнейшие для страны проблемы. 

Одно из таких стихотворений - Кладбище под Парижем. Стихотворение посвящено так называемой "белой кости" - эмигрантам первой волны. Бывшим помещикам, дворянам, членам императорской фамилии, офицерам царской армии и другим представителям "недобитого класса". Эти люди были вынуждены навсегда покинуть Родину, которая стала для них враждебной и чуждой. При этом, подавляющее большинство сохранили трепетную любовь к родимой земле и мечтали когда-нибудь вернуться в Россию. Кому-то это удалось, а кто-то остался лежать на знаменитом православном кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем - именно здесь принято хоронить русских эмигрантов. 

На этом кладбище нашли последний покой писатели И. Бунин, Д. Мережковский, В. Некрасов, А. Ремизов, И. Шмелев, виднейший государственный деятель царской эпохи П. Струве, великие князья Гавриил и Андрей Романовы и многие другие. 

Стихотворение Рождественского было написано в 1984 году и было призвано внести свою лепту в примирение с соотечественниками, волею судьбы оказавшимися изгнанными из родной страны. Вот это стихотворение:

Кладбище под Парижем
Роберт Рождественский

Малая церковка, свечи оплывшие,
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие,
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы,
Слезы и доблесть, прощай и ура,
Штабс-капитаны и гардемарины,
Хваты-полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая,
Белое воинство, белая кость.
Влажные плиты травой зарастают.
Русские буквы — французский погост.

Я прикасаюсь ладонью к истории,
Я прохожу по гражданской войне.
О, как же хотелось им в первопрестольную

Въехать однажды на белом коне.

Не было славы — не стало и Родины,

Сердца не стало, а память жива.
Ваши сиятельства, их благородия
Вместе на Сент-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они вдоволь познавшие
Муки свои и дороги свои.
Все-таки русские, все-таки наши,
Только не наши они, а ничьи.

Как они после забытые бывшие,
Все проклиная, и нынче, и впредь,
Рвались взглянуть на нее победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую
Землю родимую и умереть.

Полдень. Березовый отзвук покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сент-Женевьев-де-Буа.

Великолепные, проникновенные стихи. Вот только примирения не получилось. Эмигранты первой волны восприняли стихотворение Рождественского едва ли не как оскорбление. Особенно оскорбительной "белой гвардии, белой стае" показалась строчка "только не наши они, а ничьи". Ответ не заставил себя долго ждать. 

Image removed by sender.

Роберт Рождественский. 

В 1986 году в эмигрантском журнале "Часовой", который издавал в Париже бывший штабс-капитан царской армии Василий Орехов было опубликовано стихотворение эмигрантской поэтессы Флорентины Болодуевой, которая объяснила Рождественскому, что эмигранты - не ничьи, они навсегда принадлежат России. 

Русское кладбище
В ответ советскому поэту Рождественскому
Флорентина Болодуева

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница…
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Белая Армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест…
Приняли жребий мы с мужеством, стойко -
Отчий наш дом за три тысячи верст…

Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою…

Нет! Не "ничьи" мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе мы в изгнанье ушли.

Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую её берегли.

В чуждой земле, в "подпарижском" кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли…

Детям мы нашим её передали -
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.

Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!

Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

В этих двух стихотворениях отчетливо видно, что рана до сих пор не зажила, что примирения между двумя частями великого народа не состоялось даже спустя полвека.