Чулки и подвязки. Приметы, легенды и мифы

«Юным девицам следует вести себя осмотрительнее.

Юная девица — нежный цветок, ей следует оберегать своё здоровье и цвет лица.

Голубушка! Вы сменили чулки?»

Джейн Остин, «Эмма».

С различными предметами одежды были традиционно связаны стойкие предрассудки. Фольклор изобилует упоминаниями перчаток, туфель, чулок, сорочек, подвязок, носовых платков, сумочек и пуговиц, а среди них туфли, чулки и подвязки — трио, отражающее суеверия, связанные со свадьбой.

В XVII и XVIII веках туфли и чулки символизировали удачу. Туфли бросали вслед новобрачным, когда они вступали в новую совместную жизнь, и даже в наши дни туфли часто привязывают сзади к машине молодых. В счастливую пару также кидали чулки.

Обычай бросать чулки описал француз Анри Миссон в 1698 году:

«Молодой, который при помощи Друзей раздевается в другой Комнате, в своей Ночной Рубашке спешит к своей Супруге, которую окружают ее Мать, Тетка, Сестра и Подруги, и без дальнейших церемоний ложится в кровать. Друзья Молодого берут чулки Новобрачной, а Подруги Новобрачной берут чулки Молодого. Все садятся в ногах (спиной к кровати) и бросают Чулки через Голову, стараясь попасть в Новобрачных. Если чулки Мужа, брошенные Девицей, падают на голову Молодого, это означает, что она сама вскоре выйдет замуж; эта Примета точно так же распространяется на Мужчину, бросившего чулки Супруги».

Этот обычай был жив в Шотландии еще в XIX веке. В 1823 году некто сообщал, что бросается левый чулок — в фольклоре левый часто господствует над правым. Примерно к 1850 году, хоть бросание чулок и оставалось частью свадебных увеселений, мишени поменялись, и теперь уже настала очередь невесты кидаться чулками!

Подвязки отвечали за другой вид удачи. Как вы могли догадаться, их связывали с плодовитостью. Подвязки невесты были страшно важны: они предвещали достижение цели, исполнение желаний, потомство, и за них всегда разгоралась яростная борьба. В пьесе 1700 года леди, одевающаяся на собственную свадьбу, восклицает: «Я забыла свадебные подвязки… Ах нет, они на мне! Какая за них будет борьба… и кого-нибудь ущипнут за ногу».

Развязывание свадебных подвязок было глубоко символичным действием. Анри Миссон пишет:

«Друзья Молодого стягивают с Новобрачной Подвязки, которые она перед этим развязала, чтобы они свисали, и любопытная Рука не могла подобраться слишком близко к Колену. После этого Подвязки привязываются к Шляпам Кавалеров, Подруги Новобрачной относят Новобрачную в Опочивальню, где раздевают её и кладут на Кровать».

Вы можете себе вообразить, чтобы сегодня гость на свадьбе разгуливал с подвязками невесты на шляпе? Свадебные подвязки представляли собой маленькие изящные пояски из шелковой ленты приятных расцветок. Большой популярностью пользовался голубой цвет, цвет постоянства, но красный и белый были также распространены. Зелёный считался несчастливым.

В 1908 году рассказывали об обычае в деревне близ Балморола. Когда младшая сестра выходила замуж прежде старшей, последнюю заставляли на свадьбу надеть зелёные подвязки, и она становилась жертвой в игре на свадебных торжествах; любой молодой человек, который сумеет их снять, мог жениться на ней. Неудивительно, что «ни видеть, ни носить я не хочу зелёный цвет, нет-нет!» (перевод Неймарк), — понятное дело, его избегали.

Еще одна романтическая традиция, связанная с подвязками, дожила до XIX века: юноши неслись наперегонки от церкви к дому невесты после свадебной церемонии, и победитель заявлял о праве снять левую подвязку невесты, которую впоследствии он сможет повязать вокруг колена своей настоящей возлюбленной в качестве амулета, оберегающего от неверности. И сейчас фотографы на свадьбах иногда просят невесту приподнять подол юбки, чтобы была видна подвязка (обычно голубая), невеста может даже снять ее и бросить в толпу гостей, чтобы кто-нибудь поймал.

Подвязками из кожи угря лечили от судорог и ревматизма — но сперва надо было наловить «весенних угрей»! У чулок тоже имелись магические свойства. Повешенные крест-накрест в ногах кровати с воткнутыми булавками, они отгоняли ночные кошмары и нечисть. Идея перекрещивания встречается в фольклоре также, когда речь идет о туфлях и перчатках. Невеста сможет зачать, только если подружки невесты позаботились о том, чтобы положить ее чулки на кровать крестом в брачную ночь.

В качестве лекарства чулки иногда были незаменимы.

В конце 1930-х, в Шропшире, вызвали врача к одному тяжелобольному мужчине. Врач спросил его жену, как она лечила больного. «Ах, доктор, и чего я только ни делала! даже чулки его под кроватью крестом уложила!».

Чулки помогали от ангины: грязный чулок пяткой на горло оборачивался вокруг шеи и оставлялся так на всю ночь.

А ещё они могли завлечь парня. В XIX-м веке девушки Бэккингемшира считали, что для этого надо приколоть свои чулки к стене и сказать:

«На стенку вешаю чулки, чтоб сох любимый от тоски.

Пусть он ни отдыха не знает, ни радости, ни сна,

Пока не придёт и не увидит меня».

(перевод Неймарк).

Даже принимая во внимание прискорбное отсутствие чувства стихотворного размера у этих девушек, будем надеяться, что заговор действует.

Но каков, в конце концов, самый знаменитый обычай, связанный с чулками? Ну, конечно же, рождественские чулки!

Цитата из аудиокниги «Неглиже. Нескромный взгляд под», Розмари Хоторн.

Источник

Ключевые слова: легенды и мифы, мода и красота, одежда и аксессуары

Опубликовано 02.06.2018 в 19:17

Елизаветинская гимназия В конце XIX века, во времена правления Александра II, Россия участвовала в шестой и последней войне, Русско-турецкой 1877-1878гг., которая была вызвана обострением национально-освободительного  движением на Балканах и обострением  международных отношений. Основные события этой войны проходили на Шипке. Это сражение закончилась победой русской армии, город Плевна был сожжен и взят русскими войсками, несмотря на то, что война завершилась Сан-Стефанским мирным договором 1878г, решение, которое было пересмотрено на  Берлинском конгрессе и способствовало освобождению народов Балканского острова от османского ига, в ней погибло много русских солдат. Много детей осталось сиротами( в 1880г каждый ребенок, потерявший отца, но имевший мать, считался сиротой) Для детей-сирот воинов, погибших в этой войне, в 1880г. В Москве, в доме №11(сейчас это дом №10) по улице Маросейке был основан Дом воспитания. При нем в 1884 году  для девочек была образована  гимназия-пансион. В 1897 она получила название Елизаветинской женской гимназии. Названа она была так по имени Великой княгини Елизаветы Федоровны Романовой – «высочайшей»  попечительницы гимназии. Святая преподобная мученица Великая княгиня Елизавета Федоровна  была вторым ребенком в семье Великого герцога Гессен-Дармштанского Людовика IV  и принцессы Алисы, дочери королевы английской Виктории. Родители Елизаветы Федоровны потратили большую часть своего состояния на благотворительные нужды, и дети со своею матерью постоянно ездили в госпитали, приюты, в пансионы, гимназии и дома для инвалидов. Вероятно, именно поэтому Елизавета Федоровна помогла в создании гимназии. Кроме этого, княгиня было монахиней, и это наложило особый отпечаток на характер всего воспитания в пансионе и гимназии. Уже в XX веке в гимназии, помимо 70 пансионерок Дома воспитания, в восьми классах обучалось значительное количество девушек, живущих в семьях. Елизаветинская женская гимназия содержалась в основном на благотворительные средства. Одним из источников денежных поступлений были также многочисленные концерты таких композиторов того времени, как Антон Григорьевич Рубинштейн и Петр Ильич Чайковский. Доходы от этих концертов направлялись на содержание гимназии. В гимназию поступали все новые и новые воспитанницы, поэтому возникла необходимость перевести учебное заведение в более крупное помещение .Для этого «Обществом поощрения трудолюбия»* у различных организаций были взяты под проценты деньги на покупку земельного участка для строительства нового здания гимназии. Этот участок  был куплен за 350 тыс. рублей в Большом Казенном переулке у домовладелицы Лазаревой. В центре Москвы в то время было мало свободной земли, а участок Лазаревой был одним из немногих мест, не занятый под жилье или строительство. Почва на этом участке была очень болотистая, поэтому осушение и обработка земли были необходимы для закладки фундамента здания. В начале 1911 г. В Москве был устроен конкурс на лучшую разработку проекта нового помещения Елизаветинской женской гимназии. Первое место среди представленных вариантов занял проект архитектора Ивана Ивановича Рерберга. Он был приглашен также для руководства строительством. Иван Иванович Рерберг (1869-1923), заслуженный деятель науки и техники РСФСР, был одним из самых известных инженеров-архитекторов Москвы в первой половине XX века. Окончил Военно-инженерную академию в Петербурге. Однако судьба его была   нетипична для архитекторов того времени. Начав свою трудовую деятельность с каменщика, плотника и десятника, он накопил огромные практические знания, которые в дальнейшем пригодились ему в работе проектировщика и архитектора. Из дореволюционных его работ наиболее крупные и известные следующие: огромный дом дешевых семейных квартир на 2-й Мещанской улице(бывшей улице Солодовникова), большое участие он принимал в проектировании и строительстве Музея изобразительных искусств, бывшей Елизаветинской женской гимназии в Большом Казенном переулке, административных зданий на Ильинке. Здание Киевского вокзала в Москве, пожалуй, лучшее вокзальное здание в дореволюционной России. После Октябрьской революции архитектором И.И. Рербергом в Москве спроектированы и выстроены: жилой дом «Хлебопродукта» на Новинском бульваре, рабочий клуб-театр на Брянском  вокзале(сейчас Киевский), Центральный телеграф. Кроме этого он руководил крупными работами по подводке фундамента и перестройке здания Большого театра. Остановимся подробнее на Елизаветинской женской гимназии (сейчас школа №330) 14 сентября 1911 года произошла закладка первого камня «здания Дома воспитания сирот убитых  воинов» и при нем Елизаветинской женской гимназии, а в 1912 году было закончено строительство нового здания в Большом Казенном переулке в стиле неоклассицизма. Менее чем за год было воздвигнуто четырехэтажное здание с нарядным фасадом в классическом стиле, с колоннами и портиком, объемом свыше 330 тысяч кубических метров, с кухней, столовой, кладовыми, квартирами для администрации и обслуживающего персонала и даже домовой церковью и бальным залом. При гимназии был построен пансион, в котором жили 70 воспитанниц. Чтобы более ярко представить себе Елизаветинскую женскую гимназию дореволюционных лет, необходимо обратиться к  книге Екатерины Павловны Липинской--бывшей ученицы гимназии: «К моменту моего поступления гимназию перевели в специально отстроенное помещение в Большом Казенном переулке. Здание очень красивое, с большими колоннами на фасаде. С тротуара  к входным  дверям вела открытая небольшая лестница. Войдя в парадную двухстворчатую дверь гимназии, попадаешь в огромную переднюю. Она  у нас называлась швейцарской, в ней был темно-красный кафельный пол. Середина швейцарской была пустая, а слева и справа  было много вешалок. На каждой половине передней было по два швейцара. Справа, на противоположной от выхода стене, была большая, всегда закрытая дверь в дортуар, в помещение для живших  в гимназии учеников. Слева-лестница: вниз в столовую, вверх- в коридоры и классы на каждом этаже. На первом этаже помещались приготовительные классы и первые классы. В каждом классе училось по 20-25 детей. Между вторым и третьи этажами был большой актовый зал. В одной из боковых стен зала была продолговатая ниша, около метра длиной, в которой, за стеклом был макет здания гимназии в великолепном художественном исполнении, с соблюдением всех пропорций существующего здания. Помимо актового зала  здесь помещалась и домовая церковь, которая была перенесена сюда из здания на Маросейке и освящена в 1912 г. Новый владелец помещения, где находилась гимназия до 1912 года,  М.Д.Кантемир,  устроил здесь в 1760 г. Домовую церковь апостола Матвея, которая существовала до 1785г.      17 февраля 1877 на северной стороне дома в переднем углу «Человеколюбивое общество» освятило церковь «Всех скорбящих радостей». В 1877 г. ее упразднили, а имущество передали в стоившийся храм по Савеловскому переулку на Остоженке. Храм был изъят из дома, пробыв в нем  не более17 лет. Как только здесь было основано воспитательное заведение, явилась мысль о восстановлении храма. Благодаря щедрому пожертвованию С.Н. Спиридонова в здании Дома воспитания сирот убитых воинов и женской Елизаветинской гимназии на третьем этаже вновь было отделана церковь. Она была освящена 16 января 1895 г. и действовала, по-видимому, недолго. В 1904 г. в этом же здании был освящен храм в честь святой праведной Елизаветы при Елизаветинской женской гимназии. Усердием Н.И, Столярова храм был роскошно отделан внутри: иконостас вызолочен, иконы реставрированы. В новом здании Елизаветинской гимназии в Большом Казенном переулке домовая церковь имела алтарь и царские ворота. От просторного актового зала она была отделена железным гофрированным занавесом и еще вторым занавесом из дорогой тяжелой ткани. В большие праздники поднимались оба занавеса, и тогда происходили торжественные богослужения. Каждый учебный год перед началом занятий проводились утренние богослужения. Завтракали ученицы в столовой в нижнем этаже. После звонка на большую перемену они строились парами и шли в столовую, где на противоположной от входа стене висела большая икона Иисуса Христа. Там молились и принимались  за еду. Елизаветинская женская гимназия всегда славилась хорошим педагогическим составом и административными работниками. Но всеми делами гимназии этого благотворительного заведения  заведовал Попечительский совет*. Попечителями гимназии являлись богатые и состоятельные люди. Это и княгиня  Елизавета Федоровна, «Высочайшая попечительница гимназии», и Мария Николаевна Пальчикова, действительная статская советница гимназии, Владимир Николаевич Лазарев-Станигцев, председатель попечительского совета гимназии. Основателем и членом Попечительского совета Дома воспитания на Маросейке был Сергей Яковлев. Председателем педагогического совета и учителем русской словесности был Сергей Григорьевич Смирнов. Из мужского состава педагогического коллектива Елизаветинской гимназии вышли такие научные работники, как действительные члены и члены-корреспонденты Академии Педагогических наук В.Н. Корнилов, И.И. Рыбников, Д.Д. Галанин, профессора А.М. Васютинский  и И.П. Барталон.   _____________________________________________________________________________ * Попечительский совет – Московский Попечительский Комитет Императорского Человеколюбивого общества, который находился в старом здании Елизаветинской женской гимназии – на улице Маросейке. Благотворительная деятельность комитета заключалась в оказании материальной и медицинской помощи нуждающимся в содержании учреждения по воспитанию детей, призрению престарелых и больных и в оказании всякого рода помощи нуждающимся. Председателем комитета был Сергей Александрович Спиридонов. В Елизаветинской женской гимназии работали также талантливые преподаватели музыки – А.М. Аршукова, пения – И.Я.Пилюгин, танцев – М.Н.Штюмер-Борахова, гимнастики – Н.А. Тромкллевская.  Закон божий вел Сергей Григорьев.   Одной из преподавательниц Екатерины Липинской (бывшая ученица гимназии) стала милая, очень спокойная, выдержанная и эрудированная Олимпиада Квинтильяновна Хмелевская, а учительницей географии – Анна Дмитриевна Бутусова, которая была не только высококвалифицированным педагогом, хорошо знающим свой предмет, но еще учителем-практиком, беззаветно любящим свое дело. Она побывала во многих странах, узнала жизнь народов, их нравы и обычаи. Как увлекала она внимание учеников своими рассказами! В классе всегда была полная тишина, а успеваемость – отличная.  В старших классах математику преподавала Анастасия Ивановна Смирнова. Девочки ее просто обожали и боготворили.    Все учащиеся гимназии были обязаны носить форму. Это были шерстяные платья коричневого цвета с высоким стоячим воротником, к которому подшивались либо белые кружева, либо выпускались только белые кантики. Эти подшивки назывались «барочек», они должны были быть  всегда белоснежными. Поверх платья надевали черный шерстяной фартук. Чулки и обувь были черными. Только в праздники или дни гимназических вечеров разрешалось надевать белые нарядные фартуки, отделанные  красивыми кружевами. Волосы всегда должны были быть гладко зачесаны в косы и завязаны черными, а в праздник белыми бантами. Девочек с короткими стрижками в гимназии не было.     Одной из первых учениц Дома была  Стоянка Ивановна Джуджева, пережившая  ужасное событие на своей родине, в  Болгарии: войну за освобождение от турецкого ига. Приехав в Москву, она  поступила в Елизаветинскую женскую гимназию. Об этом можно узнать из рассказа Стоянки Джуджевой «Апрельская Одиссея» в переводе с болгарского.    20 апреля 1876 г. а Панггюрище(Болгария) было объявлено Апрельское восстание. На седьмой день после объявления восстания на подступах к  бунтующей столице Цареграда появился табор Афуз-паши. С дикими криками орды  Афуз-паши ворвались в Пангарюрище.Десятки домов были подожжены. Храбрость многих людей дала возможность большой части населения вовремя покинуть город и скрыться в окрестных лесах.     Семья Джуджевых не смогла уйти из горящего города. Вместе с собой дед Стоян Джуджев повел свою супругу и 4-х малолетних детей. Они медленно двигались вдоль реки Марешка, пробирались к местным склонам. Его тридцатилетний сын Стойо вместе со своей женой Неной догнали их у окраины города, но и он не мог ускорить движение этой группы. За спинами идущих были слышны выстрелы турецкого войска. Семейство Джуджевых спешило, но сил не хватало. И вот одновременно с пламенем, в котором потонуло Пангюрище, башибузуки преградили путь отступающим болгарам. Около десятка башибузуков окружило семью Джуджевых. На беззащитных и невооруженных женщин и детей набросились со штыками и ятаганами. Молодой Стойо Джуджев был изрезан на куски. За короткое время были убиты и остальные пять человек. Но в этой куче изрубленных тел, вся в крови, которой истекала ее мать, осталась живой маленькая девочка Стоянка, полутора лет от рода. А трехлетняя Лушка спряталась в подоле юбки матери, которая, упав, повредила девчушке ногу.   Примерно через месяц Турция была вынуждена объявить амнистию, и уцелевшие повстанцы начали возвращаться из плена, лесов, где они прятались.  Таким образом член временного правительства Захари Койчев переправил выживших девочек ( Стоянку и Лушку) переодетыми в монашками в Белград, где у него были знакомые. Сюда через Бухарест приехал Иван Джуджев (брат Стойо Джуджева). После освобождения Болгарии в 1878 г. он увез свою дочь Стоянку вместе с детьми брата (Лушкой ,Стоянкой) в Москву, в Дом Воспитания детей-сирот  офицеров освободительной войны.   При приеме в пансион первой была записана Стоянка Ивановна Джуджева. Когда выяснилось, что вторую девочку зовут тоже Стоянкой, то регистратор предложил поменять ее имя, чтобы их не путали. Иван Джуджев махнул рукой и сказал: «Записывайте ее Донной», Лушку же зарегистрировали под именем Лидия.    Позднее Донна училась в Елизаветинской женской гимназии в Большом Казенном переулке. В гимназии она выучила три языка – русский, французский, немецкий. Она хорошо играла на фортепьяно, красиво пела, поэтому принимала   участие в художественных коллективах, которые давали концерты в помощь пострадавшим в освободительной войне. Здесь Стоянка( Донна) Джуджева закончила свое образование и стала выпускницей гимназии.
ФОТО
http://school-museum330.narod.ru/eliz.html

Пу-пу-пи-ду: 8 образов Мэрилин Монро в круизных коллекциях-2019

В разгар показов и презентаций коллекций resort на 2019 год Арина Яганова заметила сквозящий в них образ Мэрилин Монро — то роковой, то нежный, то просто забавный.

Свет мой зеркальце, скажи, как мне стать такой, как Мэрилин? Русые волосы окрасить в платиновый блонд, туго обтянуть фигуру и прикрепить мушку над левым уголком чувственных губ? Этот вопрос я задала своему отражению, когда усталость от неряшливых трендов из 90-х достигла апогея. Оказалось, что не всем девушкам подходит хулиганство в стиле минимализма, узкие очки из совместной коллекции Vogue и Gigi Hadid и велосипедки в духе Ким Кардашьян. Если присмотреться, сексуальности в этих гардеробных объектах маловато. Конечно, вы придете к этому выводу, только если вы не являетесь их собственным пиар-агентом.

В общем, я решила действовать наверняка и джазовыми аккордами приманила дух Мэрилин Монро. На такую авантюру решилась неспроста. На экране и за его пределами звезда умела создать соблазнительный образ как никто другой. Поэтому западные кутюрье до сих пор неустанно вспоминают её стилистические приемы в своих круизных коллекциях на 2019 год. Давайте разберемся, кто цитирует, а кто копирует!

Какой вообще была Мэрилин? Прелестным ребенком с большой мечтой и таким же большим размером груди. Монро с первых ролей глазами метала молнии в адрес голливудских режиссеров, которые доверяли ей играть только привлекательных дурочек. Хотя жизнь нарисовала совсем другой психологический портрет. Острый ум и чувство юмора на зависть комикам, стремительный карьерный рост — но за счет постоянной работы над собой. Нараспев она говорила: «Я хочу утвердиться не только как великая актриса, но как порядочный человек».

Благоразумие, кстати, применяла и при выборе наряда. Независимая Мэрилин отлично понимала особенности своей фигуры. Регулярно принимала холодные ванны для улучшении кровообращения и занималась с отягощением, когда о таком виде нагрузки никто слыхом не слыхивал. Репортерам заявляла, что не хочет быть костлявой и тощей, художников по костюмам отговаривала шить модные в 50-х платья с пышными юбками и стянутой талией. Объективно — такой фасон красит только худеньких.

Модели на подиумах как раз из числа астеничных барышень. Хотя они без стеснения демонстрируют комплекты, годные для пышнотелых, — но только в стандартном размере XS. Так где же ещё живет американская пройма и слышен знаменитый пу-пу-пи-ду?

Dior: копирует

На свидание с пинап-стандартами явились мексиканки. Девушки в соломенных сомбреро выбросили сумки из офисного блока и чуть не схватились за маракасы. Но тут подоспела Мэрилин с восклицаниями вроде: «Как же мне нравится! Эти летящие сарафаны с корсетными лифами, одно из которых — кружевная копия моего наряда фильма „Зуд седьмого года“! Ну, то самое платье с завязками на шее, широким поясом и плиссированной юбкой, которая вздымается от порыва ветра из шахты метрополитена. Помните? Вот это действительно неловкость!»

• 
• 

Хорошо, монолог звезды я придумала, но чтобы меня не обвинили в фальсификации,наглядный пример в студию. В casual-ситуациях дива не пренебрегала широкополыми шляпами и сочетала их с белоснежными рубашками. Если представить её за секретарским столом с карандашом в зубах, получилось бы совпадение номер два.

• 
• 

А как вам понравится канотье, подаренное влюбленным гондольером, и драматичный кружевной топ?

• 
• 

Oscar De la Renta: цитирует

В лукбуке американской марки взгляд притягивает конфетный розовый на платье А-образного силуэта. Причем Лаура Ким и Фернандо Гарсия, видимо, тоже пересмотрели «Зуд Седьмого года» и сцену второго свидания сексуальной соседки с Ричардом Шерманом. В квартиру мнимого женатика девушка пожаловала в комбинезоне для настоящей Барби из глянцевого атласа с бантом на талии. Креативные директора модного дома немного отформатировали образ секс-бомбы в соответствии с сегодняшними требованиями о сдержанности.

А знаменитое бикини Мэрилин с пляжа переместили в город. Комплект состоит из Норфолкского пиджака и шорт-бермудов сахарного оттенка. Как видите, американский бренд сохранил за потомком охотничьи повадки.

• 
• 

Впрочем, за пастельными тонами проглядывало нечто зловещее. Я пролистнула образы, где ностальгическим парадом руководили полосатые брюки и легкомысленные оборки. Мэрилин их, разумеется, носила в повседневности.

• 
• 

В картине «Чем-то придется поступиться» 1962 года Мэрилин снималась в белом шелковом платье с принтом в виде оранжево-красных роз. Проект не был завершен и не дождался«Оскара», потому что именитая на тот момент актриса боролась с депрессиями и неврозами. В итоге футляр с цветочным ноктюрном продали с молотка на аукционе за 350 тысяч долларов. Но за лотом навсегда закрепилась репутация проклятой одежды,напоминающей о последней роли кинозвезды.

• 
• 

• 
• 

Красные соцветия на свитшотах и кардиганах в круизной коллекции Oscar De la Renta сами по себе не вызывают приступы дрожи. Они безмолвно укоряют: «Сами виноваты! Начитались светских баек и теперь не можете смотреть на вышивки!» Платье из ромбовидной сетки, подвязанное лентой под грудью, оставляет на сердце фанатов шрам. И тогда стоит добраться до хаотично разбросанного на вечерних нарядах гороха. Закольцуем композицию и опять вспомним «Зуд седьмого года» и явление Мэрилин на лестнице с вентилятором в руках.

• 
• 

На самом деле, нет ничего зазорного в копировании образов великих. В мире нет ничего нового, кроме позабытого. Прежде чем в модном кинотеатре погаснет свет, я озвучу вечные советы по стилю от Мэрилин Монро.

• Любите свою фигуру.
• Сделайте себе гламурную голливудскую прическу.
• Бриллианты -лучшие друзья девушек (фальшивые иногда тоже работают).
• Просто скатывайтесь с кровати.
• Не забывайте об обаянии.

Арина Яганова

Fashion-журналист

Источник

Ключевые слова: дизайнеры, знаменитости, коллекция одежды, мода, мода и красота

Опубликовано 02.06.2018 в 08:01

Фото. Женские купальники заменили скотчем

Foto: Instagram/blacktapeproject

Американский художник Джоэль Альварес предложил девушкам обклеивать тело скотчем вместо одежды. Об этом со ссылкой на The Sun пишет Lenta.ru.

Мужчина открыл компанию Black Tape Project, специализирующуюся на альтернативной моде. В официальном Instagram-аккаунте фирмы, у которого 261 тысяча подписчиков, Альварес опубликовал фотографии со съемок, где разноцветный скотч на моделях имитирует нижнее белье.

В 2018 году Black Tape Project решил показать девушкам, как можно использовать клейкую ленту вместо купальников.

На снимках кусочки скотча разных цветов наклеены на тело моделей, очертаниями напоминая сверкающие цельные купальники и бикини.

Некоторые подписчики страницы @blacktapeproject пришли в восторг от идеи. "Сногсшибательно и роскошно. Произведение искусства на произведении искусства", — писали они в комментариях. Другие отнеслись к "купальникам" с недоверием. "Очень сексуально, но… Должно быть, не очень удобно ходить со скотчем на некоторых местах", — заметили они.

В преддверии пляжного сезона, девушки изобрели новый способ загара топлес: они будут использовать боди-арт вместо верхней части купальника. Идея стала трендом в Instagram после того, как популярный аккаунт @gogetglitter опубликовал фотографии моделей, чьи тела покрыты слоем краски и блесток в форме слитных купальных костюмов и бикини.

Источник

Ключевые слова: купальники, лето, мода и красота, одежда и аксессуары

Опубликовано 03.06.2018 в 08:43

Для женщин с любыми формами — 9 самых модных купальников лета 2018

Купальник должен хорошо сидеть на фигуре, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, а также быть стильным.

Мы нашли хиты предстоящего лета. Эти сексуальные купальники уже стали очень популярны заграницей, поэтому вы должны обязательно обзавестись одним или парочкой для жаркого отдыха.

Фруктовые принты

Радужная полоска

Открытые бедра

Декольте на спине

Рюши

Через плечо

Узлы

Блестящие

С ремнем

обзор по материалам из интернета

Ключевые слова: Купальники, лето 2018, мода, образ, Стиль

Опубликовал Анатолий 好 , 01.06.2018 в 07:47

10 фотографий невероятно прекрасной дочери Ким Бейсингер и Алека Болдуина

У актрисы Ким Бейсингер и актера Алека Болдуина есть дочка — Ирландия. И она так же прекрасна, как и та страна, в честь которой ее назвали.

Мы собрали для вас 10 горячих фотографий Ирландии Болдуин, но если вам мало, то подписывайтесь на ее интаграм

.

Источник →

Опубликовано 01.06.2018 в 10:50

Кайли Миноуг сфотографировалась обнаженной и показала нового бойфренда

Два дня назад австралийская актриса и певица Кайли Миноуг с размахом отметила пятидесятилетний юбилей. На торжество по случаю дня рождения приехали многочисленные друзья артистки со всех концов света — в том числе, бывшие одноклассники певицы, которых она увидела впервые со дня окончания школы. Праздник прошел в одном из известных лондонских ресторанов — Chiltern Firehouse, который входит в десятку лучших ресторанов Великобритании. По случаю юбилея Миноуг опубликовала в своем блоге в Instagram собственную фотографию, на которой она изображена голой в обнимку с гитарой. Женщина поблагодарила судьбу и своих поклонников за возможность творческой реализации на протяжении стольких лет, а также пообещала в ближайшем будущем удивить фанатов новыми хитами. Подписчики звезды оставили в комментариях добрые пожелания, а также отметили, что Кайли совершенно не выглядит на свои годы. «Удивляюсь, что она за последние двадцать лет вообще не изменилась! Красотка! Больше 30 точно не дашь», — написала одна из поклонниц под публикацией в социальной сети. После вечеринки певица решила раскрыть тайну личной жизни и показала журналистам фотографию своего возлюбленного — 44-летнего Пола Соломонса, креативного директора британского журнала GQ.

Источник: cosmo.ru

 

Источник →

Ключевые слова: Все новости

Опубликовано 02.06.2018 в 10:00

На ней явно заметна разница в возрасте детей. Это вступало в противоречие с выдвинутой версией об «усыновлении» Владимира Киселева, согласно которой он должен быть ровесником Ольги Маяковской. Однако внимательное изучение этого снимка, дало основание усомниться в его полноценности: ни один фотограф не выбрал бы такой ракурс для съемки. Возникла твердая уверенность в том, что это фрагмент более крупной фотографии. Обрезка ее выполнена некорректно: даже «задеты» пальцы ребенка. О том, что это «вырезка», говорит и соотношение короткой и длинной сторон фотографии (~ 1:1,72). На других фото того времени оно, как правило, составляло ~ 1:1,33. Скорее всего, на полном снимке по правую руку от мальчика находился еще кто-то, кого «убрали» для того, чтобы скрыть какую-то тайну.

Раскрыть ее помог другой снимок, где запечатлена семья Маяковских

(см. фото№ 8). При увеличении размеров последнего, видно, что изображенные на нем Людмила и Костя имеют полное сходство с «Володей и Олей» на фото № 7. Разница в возрасте между Людмилой и Костей составляла 4 года, что примерно соответствует тому, как они выглядели на обоих снимках.

              Фото № 8. Семья Маяковских: отец, мать, сестра Людмила и брат Костя; стоит — дядя Михаил

Кто был заинтересован в этой фальсификации? «Липовую» запись могли сделать родители Володи из благих намерений – показать ему, каким он был в младенчестве. Могли приложить к этому свою руку и намного позже, те, кому непременно хотелось утаить истинные факты, связанные с рождением будущего поэта: родственники (например, сестра – Людмила), на чью долю перепала часть его славы; исследователи, отстаивающие официально принятую в этом вопросе позицию. 

 Есть фотография, с пояснительной надписью на ее обороте, сделанной Л.В. Маяковской: «Группа семьи Маяковских со знакомыми и родственниками на мосту возле дома Кучухидзе. 1900 г. (справа налево): 1. Володя. 2. отец Владимир Константинович. 3. Киселева Елена Тихоновна (двоюродная сестра). 4. Ольга Владимировна (Маяковская). 5. Людмила Маяковская. 6. Киселева Александра Тихоновна (двоюродная сестра). 6а. Л. Калиста. 7. Не помню. 8. Мама Александра Алексеевна» (см. фото № 9). На ней в числе других, вне всякого сомнения, изображены Володя и Оля, которые выглядят как ровесники. Оля, правда, кажется чуть взрослее (но явно не на 3 года), что выглядит вполне естественным: девочки в этом возрасте развиваются, как правило, быстрее мальчиков. Здесь мальчику (если это – урожденный Киселев) должно было исполниться 10 лет.     

                                                                                    Фото № 9. Багдади, 1900 г.   

 

На фото № 10  (фрагмент общего снимка) Владимир – уже ученик 1-го класса гимназии. Разве похож он на 10-летнего мальчугана? Зато на 13 летнего – вполне!

 

 Фото № 10. Кутаиси, 10 ноября 1903.

 

 

 

И еще один документ нельзя обойти вниманием: это дело о задержании В.В. Маяковского в 1908 г., в котором есть его фотографии (см. фото №11). Первая мысль, которая возникает, глядя на них – охранка не зря сомневалась в возрасте задержанного человека.

Выглядел он явно не на 14-15 лет. А, вот те 17 лет, о которых он заявил (возможно, с испугу), когда был доставлен в «кутузку», вполне соответствовали облику арестованного на фотографиях. Владимиру «Киселеву-Маяковскому» на тот момент реально было «без пяти минут» восемнадцать. Фото № 11.                                        Фотографии В. Маяковского, сделанные московской охранкой. 1908 г.

В предыдущей части статьи приведены снимки Михаила Киселева (№ 5,6), отснятые в 1914 и 1924-1925 гг., когда ему было 30 и порядка 40 лет, соответственно. Если сравнить их с фотографиями поэта, сделанными, когда он был в аналогичной «возрастной категории», то можно убедиться в том, что они похожи, скорее как родные братья.

Представленная в статье «фотогалерея» вполне может свидетельствовать в пользу выдвинутой ее автором версии об «усыновлении» Маяковскими своего племянника Владимира Киселева.      

А было ли известно детям Маяковских и Киселевых, в том числе и самому Владимиру о предполагаемой «подмене»?

В год «усыновления» (1884) им исполнилось: Маяковской Людмиле – 10 лет, Киселевым Александре, Михаилу и Елене – 11, 10 и 8 лет, соответственно. Конечно же, они должны были быть осведомлены о происшедшем, но должны были соблюдать упомянутое выше «табу». За этим бдительно следила Александра Александровна, обладавшая редкими для женщины чертами характера: поразительной стойкостью, вдумчивостью и силой воли. Они передались и ее старшей дочери – Людмиле. Именно к ней после смерти отца перешло главенство в семье: она стала наставником, воспитателем и кормилицей младших ее членов. У нее же хранилась и большая часть документов из семейного архива.

После гибели Владимира Маяковского, Людмила Владимировна входила в состав Государственной комиссии по изданию и была одним из редакторов его полного собрания сочинений. Она выступала категорическим противником публикации какого-либо компрометирующего семью материала. Именно по ее завещанию сохранившиеся письма были переданы в Государственный музей В. В. Маяковского. В сборнике В. В. Макарова «Семья Маяковского в письмах», они охватывали период 1893-1906 гг. Резонно задать вопрос: а разве до 1893 г. переписка членами семьи не велась? Учитывая ту частоту, с которой шел обмен корреспонденцией в указанный период, в это просто невозможно поверить, что означает: какая-то информация была скрыта. И уже, вне всякого сомнения, – эта информация относилась к тайне рождения поэта Маяковского.

Что касается детей Киселевых, то они также соблюдали установленные для них рамки дозволенного. Их воспоминания не содержат ни какой конкретики. Сегодня мы знаем, какая участь ожидала любого из них, заяви он или она, что является родными братом или сестрой поэта. В лучшем случае, – «психушка».

Самому Володе «Киселеву-Маяковскому» в тот год, когда они с бабушкой Ефросиньей Осиповной, в соответствие с озвучиваемой версией, должны были поселиться в Багдади, не исполнилось и 3-х лет. Что могло сохраниться в его памяти о событиях тех лет? Разве только, – проблески отдельных наиболее ярких впечатлений. Они в какое-то время, при наличии возможно доносившихся до него слухов или сплетен, могли породить в его душе определенные сомнения. Выдать Володе сокровенную для семьи информацию могла, например, Саша Киселева, когда по причине неодобряемого Маяковскими ее романа с офицером Юзбашевым, у нее возникли с ними натянутые отношения.

На мысль о том, что Владимиру был известен его настоящий год его рождения, наталкивает, прежде всего, заявленный им при аресте возраст – 17 лет. Ровно столько в то время было Владимиру Киселеву. Да и при общении с другими детьми, он должен был замечать свое физическое и умственное превосходство над теми, кто был рожден в 1893 г. Поэтому в детские и юношеские годы его всегда тянуло к более взрослым, с которыми он чувствовал себя как равный.

Может быть именно двойственная ситуация с датой и местом его рождения была отражена в написанной им в 1917 г.  поэме «Человек». Ее первая часть, озаглавленная «Рождество Маяковского», начинается так:

«Пусть, науськанные современниками, пишут глупые историки:

 «Скушной и неинтересной жизнью жил замечательный поэт».

Знаю, не призовут мое имя грешники, задыхающиеся в аду.

Под аплодисменты попов  мой занавес не опустится на Голгофе.

Так вот и буду в Летнем саду

Пить мой утренний кофе.

В небе моего Вифлеема никаких не горело знаков…».

Здесь звучит не только пророчество относительно его  будущего творческого бессмертия (под аплодисменты попов  мой занавес не опустится на Голгофе), но и намек на то, что исследователи еще долго будут мучиться над закавыками в его биографии (Пусть, науськанные современниками, пишут глупые историки… В небе моего Вифлеема никаких не горело знаков…).

            «Рок» неопределенности в дате рождения поэта преследовал его практически до последних лет отмеренной ему  жизни. Это прослеживается даже в документах, оформленных для него в разное время. В «Членской книжке Союза рабочих полиграфического производства СССР» за № 120619, выданной в октябре 1927 г.,  в графе «род рождения» сначала было проставлено – «1890» (год рождения М.Т. Киселева), после чего  исправлено –  на «1894» (предполагаемый год «усыновления»). В «Членском билете Профсоюза рабочих полиграфического производства СССР» за № 00038951, выданном 29.03.1929 г., в той же графе указан 1896 г. (см. фото № 12).

                                                      Фото № 12. Документы В.В. Маяковского 1927 и 1929 гг.

Если В.В. Маяковский и узнал о том, кто на самом деле его кровные родители, это ничего для него не меняло. Он всегда считал родной для себя семью Маяковских, которая его воспитала, благодаря которой он стал, как в шутку называл его Владимир Константинович, «наследником пустых имений», стал поэтом и гражданином. Своим дворянским родом он даже бахвалился в стихотворении «Нашему юношеству»:  «Столбовой отец мой дворянин, кожа на руках моих тонка» — столбовой, а не какой-нибудь жалованный!», чего не мог бы сделать, будь он потомком «жалованного», личного дворянина Т.А. Киселева. После победы Октябрьской революции, поэт благодаря своему творчеству ассоциировался с «маяком», освещающим дорогу в коммунизм. Разве мог он, с присущим ему самолюбием, вдруг сознаться: «да не Маяковский я вовсе, а – Киселев!».

Владимир до конца своих дней с любовью и нежностью относился к матери – Маяковской Александре Алексеевне и сестрам – Людмиле и Ольге. В предсмертной записке он просил у них прощения и заранее благодарил правительство, за то, что оно «устроит им сносную жизнь».

1. О поездках В.В. Маяковского в Геленджик в 1924-1928 гг.

 Белеет парус одинокой

В тумане моря голубом!..

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?..

(М. Ю. Лермонтов)

О посещении В. В. Маяковским нашего города в 20-е годы прошлого века стало известно из произведений советской детской писательницы Н. Кальмы, чье настоящее имя – Анна Иосифовна Кальманок (1908—1988).

По словам писательницы, ей на редкость повезло, потому что в её жизни «направляющим» был приятель отца Владимир Маяковский, который, собственно, и подвиг её на занятие литературным трудом. «Когда Маяковского не стало, – вспоминала Кальма, – первая мысль была: написать о нём, рассказать всем, главным образом молодёжи, какой это был Человек, как он писал стихи, как говорил, как двигался, как помогал молодым. По горячим следам стала набрасывать всё, что помнила, что было так живо».

Первые воспоминания Н. Кальмы о поэте опубликовал в 1931 г. в журнал «Новый мир». В 1937 г.  в журнале «Октябрь» № 2 (стр. 184-185) была напечатана ее статья  «Владим Вламимыч». В ней  рассказывалось о пребывании Маяковского в Геленджике. В 1962 г. вышла в свет книга Н. Кальмы «Стеклянный букет» (издательство «Молодая гвардия»), благодаря которой весть о «Владим Вламимыче» и его поездках в наш город донеслась и до геленджичан.

В 1963-1986 гг. историко-краеведческий музей возглавляла Александра Аведисовна Колесникова, заслуженный работник Российской Федерации и известный краевед. Она организовала активную работу по сбору информации о посещении Геленджика поэтом. В различные инстанции (в т. ч. – в Государственную библиотеку им. Ленина,  Государственный музей В.В. Маяковского) и частным лицам были отправлены письма с просьбой предоставить любые сведения по данному вопросу. Были опрошены и местные жители (Д.Д. Голобородько Н.П. Чумаченко, П.Г. Барковой и др.), у которых могли сохраниться свидетельства о пребывании в наших местах Маяковского. Конечной целью Колесникова видела не только оформление в музее экспозиции, посвященной поэту, но и официальное признание его «почетным гражданином Геленджика».

Отклики на эти обращения были разные. Кто-то предоставлял подробные ответы, кто-то – отписки. Вся информация по данной теме сегодня хранится в музее в специальном фонде –  Ф.5, д.157 «В.В. Маяковский в Геленджике». Особый интерес представляет корреспонденция, полученная от писательницы Н. Кальмы.

В письме от 3.12.1964 г. она не только подтвердила факт поездок в 1924-1928 гг. Маяковского в Геленджик, но и описала дом, принадлежавший Корсаковой Анне Васильевне, в котором он останавливался, и даже нарисовала схему его расположения. «Помещался домик недалеко от мола, против церкви, на боковой улочке, если идти от моря, кажется, – на первой или второй улице справа и там, чуть, чуть наискось от входа в церковь по левой стороне. Я прилагаю Вам в этом письме план.   …Маяковский бывал у Анны Ивановны несколько раз, она часто сдавала летом две комнаты курортникам. Кажется, в первый раз он поехал по моей рекомендации, в 24-м или в 25-м году. И ездил до 28-го года. Я его там застала дважды, но не помню в какие именно годы.

В следующем письме Н. Кальма приносила извинения за неправильно названное ею отчество Корсаковой (на самом деле, — Васильевна), объясняя это тем,  что всегда звала ее «тетя Аня». Там же по поводу отписки полученной Геленджикским музеем  от музея Маяковского, сообщает, что  этому не удивляется т.к в изучении биографии поэта, «к сожалению очень много подводных течений и ответ – одно из доказательств тому». Копия рисунка Н. Кальмы представлена на фото № 13. 

  Фото № 13. Копия Рисунка Н. Кальмы

 

Собранные музеем материалы легли в основу статей опубликованных к 75- и 80-летию поэта А. Денисовым («Маяковский на Кубани») и А.А. Колесниковой («Революцией мобилизованный и призванный») в местной газете «Прибой»: от 18.07.1968 г. и  19.07.1973 г., соответственно. Позже информация о поездках Маяковского в Геленджик в 1924-1928 гг. озвучивалась краевыми СМИ, вошла в сборник «Краеведческие записки» выпущенный нашим музеем в 2004 г.

Ниже приводится краткое изложение статьи, вошедшей в указанный сборник.

«Обычно он останавливался в доме по улице Таманской, 20. Приехать в наш город ему посоветовала и дала адрес Н. Кальма (Кальманок Анна Иосифовна), детская советская писательница. Она дважды встречалась с поэтом в доме своего дяди и впоследствии вспоминала: «…у Анны Васильевны Корсаковой (жены дяди) в Геленджике был маленький домик-мазанка, куда несколько раз наезжал Маяковский. Ему всегда отводилась одна и та же крохотная комната с окошком в сад, где росли инжировые и персиковые деревья, под которыми находился стол. Живя в маленьком домике, он полушутя убеждал А.В.Корсакову, чтобы она заранее заказала мемориальную доску на дом: «Закажите, бабушка, такую доску – здесь, мол, в таком-то году жил знаменитый поэт Маяковский. После моей смерти такую доску непременно на ваш дом повесят».
            В один из своих приездов Маяковский на пляже встретился с писателем Артемом Веселым (автор популярного в 30-х годах романа «Россия, кровью умытая»), пригласил к себе. В этот день они долго беседовали о литературе во дворе под инжировыми деревьями.

Владимир Владимирович любил общаться с соседями. Голобородько Лукерья Дмитриевна вспоминала: «Примерно в 1925 или 1926 годах Маяковский заходил к соседу по двору Степану Яковлевичу Череватенко (ученый-селекционер).

…На домик, в котором он (Маяковский) жил, мемориальную доску так и не повесили. В 1936 году его купил у Корсаковой А.В. врач Аверьянов Семен Петрович, но Анна Васильевна продолжала там жить в отведенной ей комнате.
            В 1941 году Аверьянов С.П. ушел на фронт, а бывшая хозяйка в 1942 году переселилась по месту работы. В 1943 году она умерла. Следить за домом было некому, и его разобрали вплоть до фундамента. Когда Аверьянов вернулся, то на месте старого построил новый дом, который впоследствии также был снесен. В разных публикациях прошлых лет сообщалось, что на месте дома, в котором останавливался В. Маяковский, в настоящее время расположен кинотеатр «Радуга». Однако, сопоставление сведений, содержащихся в письме Н. Кальмы (описание местоположения и приложенная к нему схема), с планом современного Геленджика, позволило усомниться в правильности ранее сделанного вывода. Автор считает, что дом А.В. Корсаковой находился в том месте, где на плане обозначен дом № 16 по ул. Таманской (см. фото № 14).

  Фото № 14. Местоположение дома А.В. Корсаковой  на плане современного Геленджика

 

 

Упомянутый выше  писатель Артём Весёлый(1899-1938), чье настоящее имя было Николай Иванович Кочкуров, в 1924-1928 гг. осуществлял сбор литературно-исторических материалов об Одиннадцатой Красной армии и революционном движении в 18-19 гг. для будущей книги «Россия, кровью умытая». С этой целью он ежегодно в течение нескольких лет  совершал поездки на Кубань и в Причерноморье. Бывал он и в Геленджике, где вполне могла состояться его встреча с В.В. Маяковским, о которой написала Н. Кальма в своих воспоминаниях.

Известно, что В.В. Маяковский в августе 1924 г. был в Новороссийске, где в клубе читал стихи с местным поэтом Анатолием Арским и отвечал на вопросы из зала. После публичных выступлений в Краснодаре в феврале 1926 г., он тоже намеревался поехать в Новороссийск, который, как известно, находится «в шаговой доступности» от Геленджика. Бывал он и в других городах Краснодарского края (например, в Армавире в 1927 г.), что позволяло ему «заскочить» ненадолго в наш город. Имел он такую возможность и летом 18928 г. до или после его поездки в Донбас.

В газете «Кубанские Новости» от 17 августа 1993 г.,  № 165 (стр. 4), в рубрике «Полемика» была напечатана статья писателя, кандидата филологических наук Н.Ф. Веленгурина «Бывал ли Маяковский в Геленджике ?». В ней автор выступил с критикой на опубликованную 3.07.1993 г.  в той же газете статью К. Зверева «Солнце жжет Краснодар… Красота!», в которой говорилось о посещении В. Маяковским Геленджика. При этом он исходил из предположения, что эти сведения были позаимствованы К. Зверевым из книги М. Савченко «Они были на Кубани», и что их первоисточником являлись публикации Н. Кальмы, которая, как автор художественного произведения (имелась в виду ее повесть «Большими Шагами»), могла допустить вымысел.

Сразу следует оговориться относительно повести Н. Кальмы. В ней информация, связанная с пребыванием  Маяковского в Геленджике, не противоречит ранее опубликованным ее  воспоминаниям, которые не относились к «художественной» литературе, а значит, и не допускали того самого «вымысла».

Далее критик, расписывая «пошагово» график поездок и пребывания В. Маяковского в разных регионах нашей страны и за рубежом с июня 1923 г. по февраль 1926 г., приходит к выводу, что поэт просто не в состоянии был найти в нем «окна» для визитов в наш город. В заключительной части статьи следуют вердикт  и назидание автора: «Н. Кальма и М. Савченко  приняли на веру рассказы «очевидцев» о пребывании Маяковского в Геленджике. Но, как говорят: не верь чужим речам, верь своим глазам». Очень похоже на постановление суда: «Виновен!»… «Приговорить!».

Но ведь Н. Кальма и опрошенные сотрудниками музея местные жители (оставили свои письменные свидетельства) не могли вступить в «преступный» сговор. Все они, не называя точных дат и сроков пребывания поэта в нашем городе, сообщили об одних и тех же событиях происходивших примерно в одно и то же время.

Если следовать логике  рассуждений Н.Ф. Веленгурина, то и встречу В. Маяковского с Михаилом Киселевым, состоявшуюся в Одессе 15 июля 1926 г.,  о которой он писал в письме А.А. Маяковской, следует отнести к «невозможным». Ведь, как об этом пишет критик: «в феврале 1926 г. В. Маяковский был в Краснодаре (отсюда уехал в Баку), а в июле – в Крыму, но не был ни в Геленджике, ни в Новороссийске». Но Одесса – это не Крым! Туда поэт инкогнито «скатать» сумел, а вот, в Геленджик за весь указанный в воспоминаниях Н. Кальмы период, ну просто никак на смог выбраться. Так и напрашивается банальное: «А судьи кто?».

Автор настоящей статьи после изучения материалов, находящихся на хранении в музее Геленджика, не сомневаясь в их достоверности, считает, что есть все основания полагать: В. Маяковский в 20-е годы в Геленджик наезживал. Однако, бывал он здесь совсем не для того, чтобы поплескаться в море и валяться на пляже. В этом убеждают некоторые факты его биографии.

В письме матери, отправленном 1.01.1914 г. из Симферополя он пишет: «Я здоров и весел, разъезжаю по Крыму, поплевываю в Черное море и почитываю стишки и лекции».

В статье «Сочи сочится Маяковского счастьем» (http://www.ng.ru/ng_exlibris/2014-12-04/7_grzhi.html) описан следующий случай: «15 июля 1929 года Владимир Маяковский меняет летний график гастролей, которые он так любил, и отправляется вместо привычного уже Крыма в Сочи, где никогда до того не бывал. Причина – все то же пресловутое «шерше ля фам»! Маяковский махнул не как обычно в Крым, а в Сочи из-за новой любви поэта к молодой артистке МХАТа Веронике Витольдовне Полонской, дочери известного актера немого кино, жены артиста Михаила Яншина.

По воспоминаниям антрепренера Маяковского Павла Лавута, «вселившись в гостиницу, Маяковский тотчас достал из чемодана каучуковую ванну (это был большой складной таз) и потребовал у горничной горячей воды. Удивлению девушки не было предела, ведь кругом море, а «они баню устраивают». Маяковский же вежливо уговаривал ее: «Не понимает девушка, что в море основательно помыться невозможно. Грязь может долипнуть еще». Приобретенная после смерти отца от укола иголки фобия не оставляла поэта».

Тот же антрепренер рассказывал: «Маяковскому на выступлениях задавали много вопросов. На один из них – почему поэт так часто выступает на курортах – он ответил, что на курорты съезжаются люди со всего Советского Союза. Что они разъедутся по своим углам, и будут пропагандировать стихи, а это его основная цель». Поэт вообще любил выезжать в разные города для выступлений, диспутов и называл это дело «второй профессией».

Но чем тогда его мог привлечь Геленджик, где в то время не было ни присловутого «шерше ля фам», ни  достойной сферы применения его «второй профессией», а было лишь море, в которое он «поплевывал»? Ответ напрашивается Один: здесь, согласно выдвинутой версии, находился тот самый «Вифлием № 1», в котором он появился на свет, как обычный человек. Ведь любому из нас, и даже – великому поэту, небезразличны его настоящие корни. Может быть, именно этим обусловлена и его поездка в 1926 г. в Одессу для встречи с двоюродным (согласно версии, –  родным) братом, после их долгой разлуки? Возможно в общении с местными жителями, этот «парус одинокий» (а Маяковский в те годы и был таковым) как раз и пытался выяснить: «Что кинул он в краю родном?».

Одним из корреспондентов, к которому обращался Геленджикский музей за сведениями о пребывании В.Маяковского в Геленджике был наш земляк Чумаченко Н.П. Вот, что он написал в своем ответе от 26.06.1968 г., выдержанном в духе своего времени: «Мы, русские патриоты, в неоплатном долгу перед современниками и потомками гениального певца Октября за лень и пассивность, в силу которых в биографии великого поэта в настоящее время еще имеются «белые пятна». Владимир Маяковский должен обрести право гражданства г. Геленджик. И я надеюсь, что мы с вами сделаем это. В этом деле в моем лице Вы нашли надежного союзника…. Я не надеюсь на легкий успех. За Маяковского нужно драться!».

Лучше не скажешь! И как говорится: «из песни слов не выкинешь!».

                                    ***

В разделе «20-й год» автобиографической повести «Я сам» В. Маяковский написал: «Кончил «Сто пятьдесят миллионов». Печатаю без фамилии. Хочу, чтоб каждый дописывал и лучшил».  В отличие от великого поэта, автор настоящей статьи поставит под ней свою фамилию, т.к. считает себя ответственным за все, что здесь изложено. Но, следуя его примеру, обращается ко всем тем, кто набрался терпения и прочел ее до конца, с тем же призывом: «хочу, чтоб каждый дописывал и лучшил». Чтобы выполнить его самим, краеведам города-курорта и сотрудникам музея, не достает необходимой информации. Поэтому огромная просьба к тем, кто располагает каким-либо фактическим материалом (документы, фотографии, письма и т.п.), позволяющим подтвердить или опровергнуть выдвинутую версию, отправить их копии в музей города-курорта Геленджик. Самая большая надежда в этом плане – на потомков Тихона Абрамовича Киселева.

Выдвинутая автором версия, ни каким образом не повлияет на величие поэта. При любом стечении обстоятельств, он как был, так и останется для всех и навсегда в своей творческой ипостаси: «Владимиром Владимировичем Маяковским»!

Автор благодарит тех, кто оказал ему помощь в подготовке данной статьи: начальника Архивного отдела администрации Геленджика Колтунову  Ю. В. и ведущего специалиста отдела Ремизову Л.В., старшего  научного сотрудника Геленджикского  историко-краеведческого музея Небиеридзе Т.А., главного специалиста Управления архива администрации г. Новороссийска Хачатрян В. Г, краеведа Романова Вячеслава Михайловича.

                                                                                         Краевед    Митрофаненко Ю.В.

 

 

 

 

 Фото № 15. Улица Маяковского на плане современного Геленджика

http://gelnedelya.ru/gelendzhik-rodina-poeta-v-may...niya-i-dalneyshego-izucheniya/

Геленджик – родина поэта Владимира Маяковского?! (версия, заслуживающая внимания и дальнейшего изучения)

Уникальный сенсационный материал известного геленджикского краеведа и доброго друга «Недели Геленджика» Юрия Валентиновича Митрофаненко. Автором проделана огромная и очень кропотливая работа. Естественно, это лонгрид, но читается он как захватывающий исторический детектив Бориса Акунина — на одном дыхании. Не пожалейте времени!

Нам тайны нераскрытые раскрыть пора —

Лежат без пользы тайны, как в копилке…

(В. Высоцкий)

 

Наш прекрасный и удивительный мир под названием планета Земля огромен и буквально окутан всевозможными тайнами. Они дразнят наш ум, заставляют искать пути к их разгадкам.

За примерами далеко ходить не надо. Взять хотя бы «нашего, понимаете ли, товарища Шекспира» (1564-1616). Над его вопросом на протяжении нескольких веков «корпели» десятки исследователей, ему посвящены сотни книг. И вот, наконец, сенсация: тайна одного из лучших драматургов мира, часто именуемого национальным поэтом Англии, – раскрыта. Многие вдохнули с облегчением: «Ну, наконец-то!». А кто-то, почесав затылок, подумал: «Эх, … чуть-чуть опоздал! Раз так, –  тогда возьмемся за наших, доморощенных… И начнем, пожалуй, – с Маяковского!».  Что-то подобное может  подумать читатель об авторе настоящей статьи.

Однако все произошло иначе. В процессе работы в архивах Геленджика и Новороссийска, совершенно случайно были обнаружены документы, свидетельствующие о проживании в конце XIX в. в селении Геленджик семьи Киселевых, ближайших родственников В.В. Маяковского. Как оказалось, данный факт по какой-то причине проигнорировали все исследователи, занимавшиеся изучением биографии  поэта и его семьи. Первоначально планировалось обнародовать эти сведения, озаглавив публикацию «Ближайшие родственники Владимира Маяковского в Геленджике». Однако, по мере работы с разными источниками, появлялись новые факты. Они, как сказано в начале статьи, настолько «дразнили ум», что заставили подавить в себе созревшие за десятилетия стереотипы и, оценив все «за» и «против», изменить намеченную до этого концепцию изложения материала.

Рассматриваемая в статье гипотеза, не может приниматься за истину в последнем чтении; она требует дальнейшего изучения. Следует подчеркнуть, что аргументируя ее, автор не занимался подтасовкой, «притягивая за уши» удобные для ее подтверждения события и факты, и  умалчивая те, которые ей противоречили. Это не трудно проверить по источникам, указанным в тексте.  Представляя свою версию на суд читателя, автор надеется на такую же объективность при ее оценке.

1. Сведения о происхождении, детских и юношеских годах жизни

В.В. Маяковского

Семья В.В. Маяковского принадлежала к обедневшему дворянскому сословию. Предок Маяковских, Демьян, был одним из предводителей запорожских отрядов, прапрадед Кирилл – «есаулом Черноморских войск», о чем есть запись в Дворянской родословной книге 1820 года. О прадеде поэта, Константине Кирилловиче, говорит только подорожная, дававшая ему беспрепятственный пропуск в разные города Российской империи. Дед по отцовской линии, Константин Константинович, «был определен канцелярским служителем в Таврическую палату уголовного суда», а затем переведен секретарем в Ялтинский земский суд и уже оттуда направлен в Феодосийский суд. В Феодосии, он женился на Ефросинье Осиповне Данилевской (1831-1894*) – см. фото №1, двоюродной сестре писателя Г. П. Данилевского (1829-1890), автора произведений «Девятый вал», «Княжна Тараканова», «Мирович», «Сожженная Москва». *Следует отметить, что во многих опубликованных материалах, указана неверная (1891 г.) дата кончины Ефросиньи Осиповны.

                                                         Фото № 1. Ефросинья Осиповна Маяковская (Данилевская)

От их брака 24 марта 1851 г. родилась Мария Константиновна Маяковская.  В том же году К.К. Маяковского распоряжением наместника Кавказа переводят в Сухуми в городскую ратушу, а затем – секретарем уездного управления в Ахалцихе, где и родился отец поэта Владимир Константинович (1857-1906). В послужном списке Константина Константиновича Маяковского имелась запись: «Женат на Ефросинье Осиповне Данилевской, имеет детей: сыновей Михаила, родившегося 3 ноября 1854 г., Владимира – 7 июля 1857 г., дочерей Марию, родившуюся 24 марта 1851 г., Анну – 1 января 1860 г. и Надежду – 2 сентября 1862 г.».

Отец поэта Владимир Константинович Маяковский служил лесничим третьего разряда сначала в селе Караклисе, затем – в селе Никитенке, Александропольского лесничества, бывшей Эриванской губернии, а с 1889 г. – лесным кондуктором в Багдади, Кутаисской губернии. Мать Владимира Владимировича, Александра Алексеевна Маяковская (1867–1954), была дочерью капитана Кубанского пехотного полка Алексея Ивановича Павленко, участника русско-турецкой войны 1877-1878 гг., кавалера Георгиевской медали «За службу и храбрость», а также других воинских наград. В семье Маяковских родились: Людмила (1884-1972), Александр (родился в 1886 г. и, прожив около месяца, умер во время желудочных заболеваний), Константин (родился в 1888 г., умер в 1891 во время эпидемии скарлатины и дифтерита), Ольга (1890-1949), Владимир (официально признано: 1893*-1930).

*В метрической книге Имеретинской епархии, Сакондзевской Георгиевской церкви за тысяча восемьсот девяносто третий год, в первой части «о родившихся», в статье 14-й, мужского пола, записано: родился седьмого, крещен восемнадцатого июля Владимир; родители его: дворянин Владимир Константинович Маяковский и законная жена его Александра Алексеевна, оба православной веры; восприемниками были: надворный советник Николай Ильич Савелиев и девица Анна Константиновна Маяковская, таинство крещения совершил священник Иусин Барбакадзе с причетником Николаем Дятшкариани».

Практически все детство поэта прошло в Багдади. С 1889 года до весны 1898 года семья Маяковских жила в доме Кучухидзе, где и родился будущий поэт. Осенью 1899 года Маяковские переехали в дом Ананова, находившийся в старинной грузинской крепости. Очевидно, воспоминания поэта связаны с этим домом. Поскольку в Багдади возможность получить образование отсутствовала, старшую сестру Людмилу рано отправили в тбилисский женский пансион Святой Нины. Туда же в 1899 г. была принята и вторая дочь Маяковских – Ольга, которая после 2-х годичного обучения в 1901 г. поступила в Кутаисскую гимназию.  Готовить Володю к вступительным экзаменам в эту гимназию начали в 1900 г., для чего мать с сыном переехали в Кутаиси. Зачислен в нее он был в 1902 г. Еще во время обучения в гимназии вспыхнувшая тогда революционная борьба масс увлекла будущего поэта. Он, еще будучи подростком, уже «ориентировался среди политических партий», участвовал в студенческих сходках, изучал нелегальную литературу.

Маяковские жили в Багдади до самой смерти Владимира Константиновича. Умер он в 1906 г. от заражения крови (уколол палец при сшивании бумаг в канцелярии лесничества). Внезапная кончина отца настолько поразила Владимира, что он всю последующую жизнь страдал мизофобией –  панически боялся грязи, боялся подцепить какую-нибудь инфекцию. После смерти Владимира Константиновича (не дослужил года до пенсии) осиротевшая, оставшаяся без средств семья, переселилась в Москву. Там юный Володя включается в активную революционную деятельность, вступает в партию РСДРП (большевиков) и попадает за это под арест.

Впервые сведения об этом периоде жизни В. Маяковского широкая общественность узнала из его краткого автобиографического очерка «Я сам», написанного в 1922 г.  и опубликованного в том же году в Берлине, в журнале № 9 «Новая русская книга». Через шесть лет он был продолжен до 1928 г. Очерк не являлся автобиографией в обычном понимании этого слова. Скорее это было произведение художественно-публицистического жанра, выдержанное в полушутливом и даже саркастическом тоне. Например, о дате своего рождения поэт пишет: «Родился 7 июля 1894 года (или 93) — мнения мамы и послужного списка отца расходятся». Автор придавал большое значение этому произведению. Им он открывал  первый том своего 10-томного собрания сочинений, начатого в 1927 г. и законченного после его смерти в 1933 г. Позже полное собрание сочинений В. Маяковского издавалось в 1934-1938, 1939-1949, и 1955 гг. Там публиковались некоторые биографические данные о поэте, воспоминания и письма членов его семьи. Правда, в них чаще подробно освещался московский период его жизни, детство же оставалось как-то за границами внимания биографов.

В 1958 г. в научном издании «Литературное наследство» (в то время – орган отделения языка и литературы АН СССР) должны были выйти два тома – 65-й и 66-й, посвященные жизни и творчеству Маяковского. Однако напечатали только первый из них, да и тот не дошел до читателей, так как был объявлен политической ошибкой издательства. В этом томе в примечаниях к очерку «Я сам» литературовед Владимир Федорович Земсков обнародовал документы охранного отделения по делу о подпольной типографии Московского Комитета РСДРП (большевиков). Из них следовало, что 29 марта 1908 г. «в управление 2-го участка Пресненской части явился городовой № 1688 – Николай Соловьев – сего участка и доставил из кв. 7 дома Коноплина по Ново-Чухнинскому переулку сего участка прокламации и с ними мужчину, назвавшегося столбовым дворянином Кутаисской губернии Владимиром Владимировым Маяковским, 17 лет…»

Московский градоначальник Адрианов вынес следующее решение об аресте: «…означенного Маяковского, впредь до выяснения обстоятельств дела, заключить под стражу при Сущевском полицейском доме с содержанием согласно статье 1043 Устава уголовного судопроизводства».

«Дело с освобождением Володи осложнилось тем, что при аресте он сказал, будто ему семнадцать лет, тогда как ему не было еще полных пятнадцати, – писала позднее его сестра, Л. Маяковская, –  пришлось со всеми документами доказывать истину, но в охранном отделении нам не верили».

В конце 50-х гг. прошлого века, когда в СССР беспредельно господствовала коммунистическая идеология, любая тень, брошенная на того, кто стоял у истоков революционного движения в стране, расценивалась как политически неблаговидное деяние. В дате рождения юного революционера сам Земсков не сомневался. Он  лишь привел сведения о том, что этой дате не поверил следователь по особо важным делам Р. Р.  Вольтановский. Но, по мнению соответствующих органов, этого было достаточно, чтобы усомниться в достоверности биографии глашатая пролетарской революции – самого (!) В.В. Маяковского. Поэтому и был изъят из обращения тираж вышеупомянутого издания.

В 1978 г. издательство «Московский рабочий» выпустило в свет сборник В. В. Макарова «Семья Маяковского в письмах», однако в него была включена переписка только за период 1893-1906 гг.

В марте 1985 г. на пост Генерального секретаря ЦК КПСС избирается М.С. Горбачев. Им был объявлен курс на проведение в стране глубоких экономических и социально-политических реформ по трем ключевым направлениям, обозначенным как «гласность – перестройка – ускорение». «Гласность» предполагала снятие ряда цензурных ограничений  в СМИ. В 1988 г. издательство «Молодая гвардия» в очередном томе серии «Жизнь замечательных людей» была опубликована книга А.А. Михайлова «Маяковский». В ней автор более подробно освещает события, связанные с арестами и содержанием под стражей будущего поэта. Ниже они приводятся в кратком изложении.

Маяковский был задержан полицией при попытке пронести на конспиративную квартиру РСДРП нелегальную литературу. Обыск у Маяковских, произведенный в тот же день, результатов не дал. Полицию перехитрила младшая сестра Владимира – Оля, которая собрала находившуюся там нелегальную литературу, «и, перевязав ее, спустила в рыхлый снег на соседнюю крышу». Московский градоначальник генерал-майор Адрианов вынес постановление «Маяковского, впредь до выяснения обстоятельств дела, заключить под стражу» при Сущевском полицейском доме.  По предъявленной статье обвинения Владимиру грозило наказание в виде каторжных работ сроком до 8 лет. Однако его старшая сестра – Людмила, представила документ, свидетельствующий, что мальчик родился в июле 1893 года. Это и решило (а точнее – отсрочило) исход дела.  Следователь по особым делам Вольтановский вынес постановление: «…Приняв во внимание состояние здоровья обвиняемого, а также, что ему в настоящее время 14 лет и что показание его заслуживает доверия: означенного Маяковского отдать под особый надзор полиции по месту его жительства».

Летом еще далеко не законченное дело о тайной типографии было передано новому следователю Рудневу. Слежка за Маяковским продолжалась. Из сведений сыщиков и ряда других документов выясняется, что он встречался с некоторыми представителями из группы экспроприаторов, и 18 января 1909 г.  происходит его новый арест. В протоколе околоточного надзирателя говорится о задержании «неизвестного мужчины, назвавшимся Владимиром Владимировичем Маяковским, 15 лет, но на вид ему около 21 года».  При обыске в квартире, где жили Маяковские, был найден револьвер «браунинг». Однако  версия о принадлежности этого оружия Владимиру отпала, и, пробыв под арестом около полутора месяцев, он был освобожден.

Третий арест Маяковского состоялся 2 июля 1909 г. Его подозревали как одного  из организаторов побега арестанток из Новинской тюрьмы. Несмотря на то, что прямых доказательство его причастности не было, Владимира определили в Мещанский арестный дом, а затем переводили из части в часть: Басманная, Мясницкая и, наконец, – Бутырки. Служители охранки никак не могли поверить, что Маяковский несовершеннолетний, и все запрашивали документы о рождении из Грузии, требовали медицинской экспертизы. Дело его принимало весьма серьезный оборот, следствие не теряло надежды найти улики.   Мать Владимира, Александра Алексеевна, даже ездила хлопотать за сына в Петербург. Возможно, именно ее ходатайство помогло, и 9 января 1910 года Маяковский был освобожден из-под стражи и отправлен к приставу 3-го участка Сущевской части «для водворения его к родителям».

Приведенные в книге А.А. Михайлова сведения показывают, что в ходе следствия неоднократно возникали сомнения относительно возраста Маяковского. Сомнения того же рода  прослеживаются и в воспоминаниях Владимира Ильича Вегера, – в 1908 г. члена МК РСДРП(б), куда входил и В. Маяковский. Он, в частности, пишет: «хотя ему значилось по документам 15 лет, по своему виду он ни в коей мере не подходил к этому возрасту. Это был рослый, сильный юноша, которому можно было дать лет 19».

Изучение вышеперечисленных источников показывает, что в них присутствуют недосказанность и некая тенденциозность. Создается впечатление, что в советское время был наложен запрет на освещение событий, связанных с его рождением.

1. Поэт Константин Маяковский или «Федот, да не тот»

Конец XX в.  или «Лихие 90-е», характеризуется еще и как период «необузданного либерально-демократического разгула» в нашей стране. Стало модным откопать и выставить на суд широкой общественности любой изъян в ее социалистическом прошлом. СМИ с трудом справлялись с потоком всякого рода разоблачительных статей, в том числе о жизни и деятельности знаменитых людей. Некоторые из озвученных в те годы «идей» тиражируются и поныне.

К 70-летию со дня смерти Владимира Владимировича (2000 г.) печатается работа Юрия Зверева под названием «Тайна рождения и смерти Константина Маяковского». В ней автор приходит к достаточно неожиданному выводу: на самом деле поэтом был не Владимир, а родившийся ранее его старший брат Константин.

Ю. Зверев, выражая сомнение  в том, что дарования вундеркиндов могут проявляться в политической деятельности, пишет: «Вы можете представить себе ребенка, который раньше научился говорить, чем ходить? В 4 года он уже бегло читал, в 5 – декламировал стихи Майкова, в 6 – играл в городки и удивлял окружающих своим остроумием. В 7 лет мальчик на равных общался со взрослыми. В 11 –  изучал Гейне, а в 12 – штудировал труды Энгельса и Лассаля… В 1908 г. он вступил в партию РСДРП (большевиков). Пропагандист. На общегородской конференции выбрали в МК (Московский комитет партии Лефортовского района). Звали его «товарищ Константин. Как тут не прийти в смущение: в 14 лет – член подпольного комитета! ». 

Далее автор сообщает, что «факты биографии изложены Маяковским достаточно правдиво. Только в главном – в дате своего рождения – поэт слукавил».                

На поставленный Ю. Зверевым вопрос: «Почему поэт допустил неправду, за которой и потянулось правдиво-лживое перечисление множества фактов?», следует его же ответ: «тщательное исследование опубликованных документов и известной автобиографии позволили сделать неожиданный вывод: великий поэт вынужден был всю жизнь жить под чужим именем».

Следующим и очень важным в «исследовании» является то, что  дате рождения юного революционера, «не поверил тюремный врач Хорошевский, осматривавший 27 мая 1908 года Маяковского. Он оставил заключение, оспаривающее указанный в тюремной карточке возраст. Этому не поверил и следователь Руднев, который вел дело. Для выяснения истинного возраста арестованного был даже послан запрос на Кавказ, который неожиданно подтвердил указанный подследственным возраст».

Потом были еще аресты и суды. «За полтора года тюремных разбирательств множество подпольщиков, связанных с юным бунтарем, получили немалые сроки, а ему все сходило с рук. Как это объяснить?».

            Ю. Зверев, отвечая на этот вопрос, делает свой главный вывод: уезжая в 1906 г. из Кутаиси, «Александра Алексеевна – в надежде, что сын в Москве прекратит игры в революцию, – вручила ему метрику своего младшего сына Владимира, действительно родившегося в 1893 году и умершего в трехлетнем возрасте. Таким образом, старший брат Константин, родившийся в 1888 году, стал носить имя младшего». 

Смещение сроков возраста на пять лет, – утверждает далее Ю. Зверев, –  сразу ставит на места все события, изложенные в автобиографии. Сам Константин-Владимир, конечно, знал, сколько ему лет, но сказать правду о своем возрасте, как и прекратить связи с революционерами-подпольщиками, не мог. По какой причине?».

По мнению автора, скорее всего, это произошло в связи с тем, что во время одного из арестов молодого бунтаря сломали. «Товарища Константина» сделали агентом царской охранки. Вот почему он уходил от наказания».

Выводы Ю. Зверева нашли свой отклик в ряде статей, опубликованных позднее в Интернете: «Тайна даты рождения В. Маяковского», «Загадка имени поэта: Владимир или Константин Маяковский?», «Товарищ Константин» – это не псевдоним, а – правда!», «Маяковский и полиция: главная загадка поэта»  и др. Вместе с тем, идея о «подмене» при переезде в Москву Константина на Владимира не получила широкого общественного резонанса. Почему? По мнению автора настоящей статьи, эта версия шита «белыми нитками».

Достаточно прочитать сборник В. В. Макарова «Семья Маяковского в письмах», чтобы убедиться: в переписке 1893-1906 гг. (т.е. до отъезда в Москву) многократно упоминается Володя и ни разу – Константин. То же самое можно сказать и о послереволюционном периоде жизни поэта, когда необходимость конспирации уже отпала.

В партийных кругах Маяковского действительно называли «товарищ Константин», но  это был псевдоним, за которым обычно скрывалкась реальная личность его носителя. Возможно, молодой революционер взял его в честь своего легендарного деда, но это не означает, что сам он был Константином. У других членов Московского комитета, к которому принадлежал Маяковский, по сведениям литературоведа В.Ф. Земскова, тоже были партийные клички: «Ломов» – у Георгия Ипполитовича Оппокова (1888–1938), «Поволжец» – у Владимира Ильича Вегера (1888–1945).   

Кроме того, скрыть разницу в возрасте в 5 лет, поменяв метрики Константина и Владимира, – было просто не реально. Это уж очень большой временной разрыв! И такое смещение сроков возраста, вопреки озвученному выше утверждению, отнюдь, не ставит на места все события, изложенные в автобиографии.

И, наконец, – главное: Ю. Зверев, как и другие исследователи жизни и творчества В. Маяковского, не знал о рождении в 1890 г. в Геленджике его двоюродного брата Владимира Тихоновича Киселева. Может быть новое «появление его на свет», – уже в качестве претендента на «трон» великого поэта,  действительно расставит точки над «i» в спорных деталях истории его жизни?

 

1. Семья Киселевых в Геленджик                                                                                                 

                                                                     Фото № 2. Мария Константиновна Киселева   

Киселевы – эта те самые ближайшие родственники поэта, о которых автор настоящей статьи первоначально планировал написать. Мария Константиновна Маяковская (1851-1912), сестра Владимира Константиновича, была любимой теткой поэта (см. фото № 2). Дети Маяковских звали ее «тетя Маша». Она была замужем за таможенным чиновником Тихоном Абрамовичем Киселевым (~1841-1900).

В архиве администрации города Новороссийска находится на хранении «Формулярный список по службе» надзирателя Геленджикского постоянного карантинно-таможенного поста титулярного советника Киселева (Ф.5 ОАФ, оп.1-л, д.3, л.47-54, 101-102). Этот документ, содержит сведения о служебной деятельности Тихона Абрамовича (42 лет от роду, православного), а также о его семье на момент составления (1883 г.).                                                                                   

Из него следует, что Киселев являлся воспитанником Ставропольской гимназии, не окончив полного курса которой, в 1959 г. поступил на гражданскую службу в Кутаисское губернское управление, а в 1861 г. «перемещен согласно желанию писцом в канцелярию начальника Кутаисского карантинно-таможенного поста».  Далее его служба проходила в разных карантинно-таможенных учреждениях, в т.ч. в Поти, Гудауте, Редут-Кале (Кулеви), Очемчире, Гаграх, Адлере. Три раза он был «командирован для занятий»: в Николаевскую карантинно-таможенную заставу (1865-1866 гг.), «в таковую же в Редут-Кале» (1867 г.) и в канцелярию начальника Кутаисского карантинно-таможенного округа (1882 г.).

За выслугу лет решениями Правительственного Сената Т.А. Киселев был последовательно произведен в коллежские регистраторы (1864 г), губернские секретари (1867 г.), коллежские секретари (1869 г.) и титулярные советники (1873 г.). Чин титулярного советника IX класса, согласно табелю о рангах, соответствовал армейскому чину штабс-капитана пехоты, штабс-ротмистра кавалерии, казачьего подъесаула и лейтенанта военного флота России. Он давал право на личное дворянство.                                               

Во время пребывания в Кутаиси (с августа 1882 г.),  Тихон Абрамович был обручен (вторым браком) с потомственной дворянкой Марией Константиновной Маяковской. Здесь следует подчеркнуть, что женщина дворянка, выходя замуж за представителя другого сословия (разночинца, каковым был в то время Киселев), сама оставаясь дворянкой, не могла передать права дворянства мужу и детям.

В декабре того же года Тихон Абрамович был «перемещен надзирателем Геленджикского постоянного карантинно-таможенного поста». За время пребывания в селении Геленджик в семье Киселевых родилось пятеро детей. Один из них, сын Александр, по сведениям, требующим уточнения, скончался в феврале 1888 г. от дифтерита.

 Информация о рождении детей содержится в метрических книгах Вознесенской церкви, находящихся на хранении в архиве администраций г. Геленджика (ААГГ) и в «Формулярном списке по службе» Т.А. Киселева – в архиве администраций г. Новороссийска (ААГН). Эти сведения представлены в таблице № 1. Все даты, указанные в таблице, приводятся в том виде, в коком они фигурируют в соответствующих документах, т.е. по старому стилю (с.с.).

                                                                                                                        Таблица № 1.

Дата рождения	Имя ребенка	Родители	Восприемники	Архивные шифры
28 апреля 1883 г.	Александра	надзиратель Геленджикского постоянного карантинно-таможенного поста, титулярный советник Тихон Авраамович Киселев, его жена Мария Константиновна	?	ААГН Ф.5 ОАФ, оп.1-л, д.3, л.48
5 октября 1884 г.	Михаил	титулярный советник Тихон Авраамович Киселев, его жена Мария Константиновна	надворный советник Николай Романович Молостов*, жена коллежского асессора  Ефросинья Иосифовна Маяковская**	ААГГ Ф.165, оп.1, д.29, л. 8-об, л.9
9 апреля 1886 г.	Елена	таможенный чиновник, титулярный советник Тихон Авраамович Киселев, его жена Мария Константиновна	надворный советник Николай Романович Молостов, жена помощника землемера губернского советника Лидия Николаевна Лесневич	ААГГ Ф.165, оп.1, д.29, л. 54-об, л.55
19 декабря 1887 г.	Александр	надзиратель карантинно-таможенного поста, титулярный советник Тихон Авраамович Киселев, его жена Мария Константиновна	окружной землемер, коллежский советник Михаил Никифорович Назаренко***, вдова священника Елена Александровна Дмитриева	ААГГ Ф.165, оп.1, д.29, л. 94-об, л.95
23 мая 1890 г.	Владимир	коллежский асессор  Тихон Авраамович Киселев, его жена Мария Константиновна	губернский секретарь Никифор Михайлович Невзоров, домашняя учительница Мария Степановна Эгина	ААГГ Ф.165, оп.1, д.30, л. 98-об, л.99

Примечания:

* Молостов Николай Романович.  В служебном и классном чине с 1866 г., действительный статский советник с 1903. Служил по ведомству Министерства юстиции (по состоянию на 1911 г.).                                                                                 *** Маяковская Ефросинья Иосифовна – бабушка поэта. Овдовев в 1880 г., решила жить у своей дочери Марии Константиновны.                                                                                                                                                                                            ***Назаренко Михаил Никифорович, 1841 г.р. из дворян Ставропольской губ., коллежский советник, при начальнике Черноморского округа, землемер 7-го класса (по состоянию на 1890 г.).

Факт рождения Владимира подтверждается документально (см. фото № 3). Однако о нем, кроме записи о его рождении в метрической книге, в известных автору статьи источниках, ничего обнаружить не удалось. В отличие от других детей Киселевых (включая и ранее умершего Александра), Владимир не упоминается ни одним исследователем жизни и творчества поэта Маяковского и не фигурирует ни в одном перечне его близких родственников. Отсутствуют данные и о его смерти (это специально проверялось по метрическим книгам всех церквей не только Геленджика, но и рядом расположенного Новороссийска). Не странно ли это? Куда мог пропасть мальчик?!

 Фото № 3. Копия записи в метрической книге о рождении Владимира Киселева (ААГГФ.165, оп.1, д.30, л. 98-об, л.99)

 

Во время появления на свет Владимира Киселева его старшей сестре Александре (для близких – Саша) исполнилось 7 лет и ее нужно было готовить к поступлению в гимназию (в 1-й класс по правилам Высочайше утвержденного гимназического устава девочек принимали в возрасте 8-9 лет). Для этой цели, вероятно, была нанята домашняя учительница –  та самая Мария Степановна Эгина, которая, согласно записи в метрической книге, являлась восприемницей при крещении Володи (см. таблицу № 1).                                                                        

Помимо подтверждения факта рождения детей в семье Т.А. Киселева за время прохождения им службы в Геленджике, приведенные в таблице данные свидетельствуют и о его карьерном росте. В 1890 г. он фигурирует уже как «коллежский асессор», что соответствовало VIII классу в табели о рангах и приравнивалось к чину капитана. К нему применялся общий титул «Ваше высокоблагородие». Этот чин ценился очень высоко, и достичь его было нелегко даже дворянину: как правило, требовался университетский или лицейский диплом (которых у Киселева не было), либо – сдача соответствующего экзамена. До 1845 г. это звание давало право на потомственное дворянство, позже – только личное. То есть, получив его в конце XIX в., Тихон Абрамович добился повышения своего статуса и должностного оклада, но обречен был оставаться разночинцем. Дворянство остерегалось чрезмерно пополняться за счет незнатных.

В начале XX в. в Геленджике таможня располагалась на Лермонтовском проспекте (нынешний Лермонтовский бульвар). Она обозначена цифрой «3» на плане селения, приложенном к карте Иваненкова 1902 г. (см. карту № 1). Сегодня здесь находится гостиница, именуемая в народе как «Звуки музыки» или «Дом с эркерами» (см. фото № 4). Установлено, что в нем позднее описываемых в статье событий жила семья губернского секретаря, надзирателя Джубгского карантинно-таможенного поста С.Ф. Савицкого (1869-1931). Принадлежащая ему купальня также обозначена на плане. Он сам, его жена и дочери отмечены в записях метрических книг Вознесенской церкви за период 1900-1903 гг. Возможно до Савицких где-то в этом месте жил со своей семьей и таможенник Киселев.

Карта № 1. Фрагмент плана Геленджика 1902 г.

 

 

 

 

 

        Фото № 4. Гостиница «Звуки музыки»

 

 

 

 

 

 

 

1. Киселевы после отъезда из Геленджика

            С рождением в 1890 г. в семье Киселевых сына Владимира, «следы» их пребывания в Геленджике теряются. Материалы, собранные в книге В. В. Макарова «Семья Маяковского в письмах. Переписка 1892-1906 гг.», свидетельствуют о том, что Мария Константиновна, с матерью Ефросиньей Осиповной и детьми переехали в Грузию. Переезд был обусловлен тем, что, оставаясь в Геленджике, дети не могли продолжить обучение. В конце XIX в.  даже в Новороссийске еще не было средних учебных заведений.

Из семейной переписки Маяковских следует, что с января 1897 г. Мария Константиновна и ее старшие дети (Саша, Михаил  и Елена) обосновалась в Кутаиси. В этом городе жили ее сестры Анна  и Надежда, там  предстояло учиться в гимназии ее детям.

Ефросинья Осиповна с внуком Владимиром, очевидно, поселилась у своего сына. Ее проживание в Багдади подтверждается текстом ходатайства о принятии его дочери, Людмилы, на казенный счет в учебное заведение (датировано 26 мая 1893 г. по с.с.). В нем В.К. Маяковский обосновывает это тем, что «окруженный большой семьей, для поддержания которой при тех жизненных условиях, в которые я поставлен, живя здесь в деревне, где все необходимые продукты страшно дороги, мне приходится тратить все свое содержание. Ко всему сказанному, я, лишая себя во многом, принужден часть своего содержания уделять престарелой матери и на воспитание детей».

После переезда в Кутаиси, дети Киселевых часто отдыхали у Маяковских в Багдади. Об этом свидетельствуют фотографии и воспоминания членов семьи. В одном из них А.А. Маяковская пишет:  «Наступили летние каникулы 1898 года… приезжали на лето племянницы Саша и Леля Киселевы и их брат, Миша».

Тихон Абрамович, видимо, остался в Геленджике или перевелся в другой населенный пункт дослуживать до государственной пенсии. Согласно действовавшему в то время законодательству он мог получить ее только в 1896 г., безупречно прослужив в карантинно-таможенном ведомстве 35 лет.

Через призму переписки Маяковских не прослеживается проявление нежных чувств по отношению к главе семьи Киселевых. Первое упоминание о нем в письмах появляется в начале января 1900 г., когда на Кутаиси обрушилась эпидемия «опасного» заболевания, в результате которого Тихон Абрамович заболел и в конце месяца скончался.

Похороны его состоялись в Кутаиси 27 января. Из письма В.К. Маяковского следует, что «умер он, и у него не осталось денег, нужно было похоронить и теперь уплачивать его маленькие долги. Что поделаешь, нужно, насколько силы позволяют, помочь своим, а, тем более, что они всецело положились на меня».

После смерти мужа  Мария Константиновна еще 4 года в жила Кутаиси, после чего (в октябре 1904 г.) переехала к младшей дочери в Тифлис. Скончалась она в 1912 г. от холеры.

Старшая дочь,  Киселева Александра Тихоновна (для своих, Саша), обучаясь в VII классе Кутаисской гимназии, имела бурный, но не имевший логичного завершения роман с офицером Юзбашевым. В 1900-1901 гг. он снимал комнату у Мари Константиновны. В следующем  году Саша, вероятно, продолжая обучение, «служит в гимназии, занимается обсерваторией, ходит по три раза в день измерять температуру воздуха». В 1902 г. она успешно перешла в, последний для нее  класс гимназии; 22 октября 1904 г. – вышла замуж за Савицкого Николая Константиновича («на вид молодой, ему 31 или 32 года»). К тому времени он закончил Михайловское артиллерийское училище, дослужился до чина поручика и вышел  в отставку. После свадьбы семья переезжает в Баку, где Савицкий получает должность младшего штатного контролера 5-го участка 7-го округа Закавказского акцизного управления (по состоянию на 1905 г.). Там у них рождается сын Константин. Впоследствии Николай Константинович участвовал в 1-й Мировой и Гражданской войнах в составе 82-й артиллерийской бригады, в  Вооруженных Силах Юга России (ВСЮР) и Русской Армии до эвакуации из Крыма. В эмиграции во Франции, был членом правления Всеобщего Союза русских шоферов. Умер 24 ноября 1959 г. в Анже (Франция). Пока не установлено покинула ли Александра Тихоновна вместе с ни Родину. Известно, что она скончалась в 1956 г.

Младшая дочь, Киселева Елена Тихоновна (для своих – Леля), в гимназии училась слабо: в 1902 г. оставалась на второй год. В сентябре 1904 г., не закончив полного курса, она уехала в Тифлис и впоследствии вышла замуж за некоего Диканозова. Скончалась в 1973 г.

Киселев Михаил Тихонович, в детстве был очень дружен с Владимиром Маяковским. Уже на закате своей жизни он вспоминал: «Моя мама была родной сестрой отца Володи Маяковского, а я, как вы понимаете, имел счастье быть его двоюродным братом. Но я старше на девять лет и очень хорошо помню, как его мама привезла Володю к нам в Кутаиси совсем крошечным, чуть ли ни в пеленках».

Маяковские постоянно интересовались состоянием здоровья Михаила, его обучением, присутствовали на его именинах. Учился он тоже неважно: в 1899 г., не выдержав переэкзаменовки, остался на второй год. В 1905 г. он, обучаясь в той же гимназии, что и Владимир Маяковский, приобщился к революционной деятельности. По его воспоминаниям, Михаила «вышибли из нее за участие в демонстрации. Пришлось потом экстерном сдавать экзамены на аттестат зрелости, после чего поступил в медицинский факультет Одесского, тогда еще Новороссийского, университета. После окончания его начал работать в больнице Красного Креста».

Возможно, Михаил выбрал именно Одессу не случайно: еще в 1900 г. Владимир Константинович узнал о проживании там своего родственника Маяковского Григория Андреевича,  в то время юриста, студента 3 курса, и завел с ним переписку.

В Одессе Михаил Тихонович женился на Людмиле Георгиевне Канон. В 1910 г. у них родилась дочь Татьяна.  В 1914 г. состоялась его встреча с Владимиром Маяковским. В интернете под рубрикой «Старая Одесса» (http://www.tour-odessa.com/krymskaya) опубликованы воспоминания об этом событии. «В один из январских дней 1914 года в широких гулких коридорах больницы раздался громоподобный голос, докатившийся до самых дальних ее закоулков: «Доктора Киселева!» Сбежавшиеся санитарки и сестры милосердия с удивлением разглядывали, громадного молодого человека в малиновом фраке с увесистой тростью. А всегда сдержанный доктор Киселев выбежал из лаборатории и бросился к необычному посетителю: «Володя!».

Очевидно, после этой встречи в семье Маяковских появился снимок Михаила (https://vk.com/albums-17729517?z=photo-17729517_456245538%2Fphotos-17729517) – см. фото № 5.

                                                                                                    Фото № 5. Михаил Тихонович Киселев

Примерно в 1924-1925 г. (точно не установлено) у Михаила гостила Людмила Маяковская. На память об этой встрече был тоже сделан снимок – см. фото № 6.  

                                                                                                 Фото № 6. Л. Маяковская (слева сидит) с семьей двоюродного брата М. Киселева. Одесса, 1924-1925 г. https://vk.com/albums-17729517?z=photo-17729517_456245982%2Fphotos-17729517

О второй встрече Владимира Маяковского с Михаилом Киселевым стало известно из письма поэта, отправленного А.А. Маяковской из Евпатории 15 июля 1926 г. В нем он сообщает: «В Одессе я заходил к Мише Киселеву. Он просил Вам передать, что рад был бы видеть Вас и Олю и Люду в Одессе».

Позже семья Михаила Тихоновича Киселева переехала в Москву. За свою трудовую и общественную деятельность он был награжден орденом Ленина. Его воспоминания о детстве будущего поэта были включены в сборник П.Е. Фокина «Маяковский без глянца». Скончался он в Москве в 1975 г. Генеалогическое древо В.В. Маяковского размещено на сайте форума ВГД (http://forum.vgd.ru/39/36747/all.htm).

Фрагмент генеалогического древа Маяковских, включая их ближайших родственников – Киселевых, построенный на основании архивных документов и сведений других источников, показан на схеме № 1.

 

 

 

 

 

1. Мог ли  В. Т. Киселев стать поэтом В.В.Маяковским ? 

Слово «стимул» (stimulus) в переводе с французского означает «раздражитель», с немецкого – «побуждение к действию». С латинского – это вообще: «острый металлический наконечник на шесте, которым подгоняют (в зад!) буйвола, запряжённого в повозку». Именно таким «стимулом», побудившим тащить «повозку» в другом направлении, для автора настоящей статьи послужили перечисленные выше публикации из серии «А царь-то ненастоящий!».

В своей исследовательской работе Ю. Зверев, ни приводя при этом никакого  фактического материала, утверждает о смерти в 3-х летнем возрасте (т.е. – в 1896 г.) родившегося в 1893 г.  в семье Маяковских сына Владимира. Но, согласно опубликованным письмам членов семьи Маяковских, Владимир регулярно упоминается в них, начиная с декабря 1895 г. Значит, все-таки «был мальчик». Тогда как объяснить все нестыковки в его биографии?

Возникла, на первый взгляд, такая же бредовая, как и у Ю. Зверева, идея «примерить» на роль будущего поэта Володю Киселева, родившегося за 3 года до подтвержденной метрической записью даты появления на свет его двоюродного брата Владимира. Для ее проверки был перерыт «ворох» разбросанного «крохами» по разным публикациям материала, связанного с жизнью поэта и его ближайшего окружения. В данной части статьи будет сделана попытка, на основе собранных сведений всесторонне оценить могла ли произойти «подмена» одного ребенка на другого, и если она состоялась, когда и в силу каких обстоятельств, как удалось избежать ее огласки, какими фактами подтверждается или опровергается.

Главной побудительной причиной, по которой дворяне Маяковские, потерявшие до этого двух сыновей, способны были пойти на такой шаг, могла быть только одна: желание продлить свой род, если Александра Алексеевна (например, по причине болезни) больше не могла иметь детей или очередной рожденный ею мальчик умер. Первое считается маловероятным, т.к. есть свидетельства, как о самой беременности, так и о рождения ребенка.

В.Н. Еремин, автор сборника «100 великих поэтов»,  изданного в 2013 г., в его 93-й  главе «Владимир Владимирович Маяковский» сообщает следующие подробности дня его рождения: «7 июля 1893 года лесничему имеретинского села Багдади близ Кутаиса Владимиру Константиновичу Маяковскому  исполнялось тридцать шесть лет. Гостей не приглашали, поскольку супруга лесничего Александра Алексеевна была на сносях. В 10 часов утра она родила сына – замечательный подарок мужу на день рождения». Факт рождения подтверждается и записью в метрической книге, о чем говорилось ранее. Михаил Тихонович Киселев через 50 лет после состоявшейся в январе 1914 г.  его встречи с поэтом рассказывал: «Моя мама была родной сестрой отца Володи Маяковского, а я, как вы понимаете, имел счастье быть его двоюродным братом. Но я старше на девять лет и очень хорошо помню, как его мама привезла Володю к нам в Кутаиси совсем крошечным, чуть ли ни в пеленках». Скорее всего, Михаил видел Володю именно в пеленках.

Исходя из вышеизложенного, далее будет рассматриваться вариант «подмены» скончавшегося сына Маяковских другим ребенком. Лучшей кандидатуры для этого, чем его двоюродный брат, придумать было – просто невозможно. В нем текла родная кровь, он уже какое-то время жил в семье: сам привык, и к нему привыкли. Совпадало даже имя мальчиков. Как для Маяковских, так и для Киселевых, при условии соблюдения конфиденциальности, неофициальное «усыновление» практически ничем не грозило: каждый из них, в случае необходимости, мог предъявить метрики «своего» ребенка. Так оно и произошло в 1908 г. при аресте В.В. Маяковского.

Может возникнуть логичный вопрос: почему родители не оформили официальное усыновление, а, исходя из рассматриваемой версии, сделали это фиктивно? 

Согласно Закону от 12.03.1891 г.,  установившему однообразные формы усыновления для всех сословий, за исключением мещан и крестьян, оно совершалось окружными судами. Могли быть усыновляемы ближайшие законнорожденные родственники – не только один, но несколько, не только сирота, но и имеющий кровных родителей. В последнем случае требовалось их согласие. Усыновленным потомственными дворянами передавались при жизни усыновителя фамилия его и герб,  но не присваивалось никаких прав наследования: усыновленные наследовали не иначе, как по общим законам, стало быть, после кровных своих родственников». Семьи Маяковских и Киселевых вполне соответствовали вышеуказанным требованиям.

Что касается разрешения на усыновление от родителей мальчика, то в условиях сложившейся в их семье ситуации, существенных проблем возникнуть не могло. Киселевы, как уже известно, жили не богато. Учитывая возраст кормильца, отсутствие перспективы дальнейшего повышения по службе и передачи детям своего дворянского звания, а также предстоящий в скором времени выход на «заслуженный отдых», ставило под сомнение возможность обеспечить на свои средства достойное содержание, образование и будущее положение в обществе всем находящимся на его иждивении детям А их было – четверо! У В.К. Маяковского с сестрой были очень теплые взаимоотношения. Это являлось гарантией того, что после любого варианта усыновления мать могла регулярно общаться с Владимиром, участвовать в его воспитании и образовании. Реально так оно и произошло: Мария Константиновна стала «любимой теткой» будущего поэта, а ее дети (особенно, Михаил), обучавшиеся в Кутаиси и часто бывавшие в Багдади, обращались с ним как с родным братом.

В то время для «официального» усыновления необходимо было пройти через «тернии» административной волокиты, требующей сбора множества документов и немалых финансовых затрат. Дело усложнялось тем, что Маяковские и Киселевы были небогаты. Отцы семейств – служили в разных ведомствах и жили в разных местах: первый – в Багдади, Кутаисской губернии, второй – дослуживал до пенсии в Геленджике, Черноморского округа, Кубанской области (если к тому времени  не был переведен в другой населенный пункт). Кроме того, факт «официального» усыновления получал широкую огласку. Очевидно, родители по каким-то соображениям не желали или не могли действовать по установленным правилам, и поэтому решили прибегнуть к «неофициальному» варианту, подменив одного ребенка другим.

Чтобы ответить на вопрос о времени предполагаемой «кончины» одного ребенка и принятия решения на «усыновление» другого, нужно проанализировать события,  происшедшие  в семье с момента переезда в октябре 1889 г. в Багдади и вплоть до 1896 г. Это был «темный» период в биографии Маяковских. Кроме некоторых документов и каких-то фрагментарных воспоминаний, написанных много лет спустя,  о нем практически ничего не известно. Те факты, что удалось собрать по разным источникам, сведены в таблицу № 2.

                                                                                                                                     Таблица № 2

Дата, период	События	Источник информации
октябрь 1889	переезд В.К. Маяковского с семьей в селение Багдади ,  Кутаисской губернии (Грузия), куда он был назначен на должность лесного кондуктора	Интернет. В. Маяковский в воспоминаниях современников. А. А. Маяковская. Детство и юность Владимира Маяковского.  http://itexts.net/avtor-avtorov-kollektiv/56416-v-...rov-kollektiv/read/page-2.html
26.05. 1893	ходатайство о принятии Людмилы в учебное заведение, свидетельствующее о проживании Ефросиньи Осиповны (и, очевидно, – Владимира Киселева) в Багдади	В. В. Макаров. «Семья Маяковского в письмах» (стр. 346)
7(18).07. 1893	рождение (крещение)  Владимира Владимировича Маяковского	Интернет. Ирина Комова.»О Владимире Маяковском» http://www.proza.ru/2014/07/29/2012
2.12. 1894	докладная В. К. Маяковского в адрес Управления государственными имуществами Кутаисской губернии с просьбой о внесении в его формулярный список сына Владимира, родившегося 7 июля 1893 г.	Примечания В.Ф. Земскова к очерку В.В. Маяковского «Я сам».
1894	смерть Ефросиньи Иосифовны Маяковской	Интернет. ЛИТМИР. Электронная библиотека. https://www.litmir.me/br/?b=195894&p=165
декабрь 1895	первое упоминание в письмах о Владимире Владимировиче Маяковском и первое свидетельство проживания Киселевой Марии Константиновны в г. Кутаиси	В. В. Макаров. «Семья Маяковского в письмах» (стр. 33)
1896	первая фотография с изображением Володи Маяковского с сестрой Олей	Интернет. https://ppt-online.org/8496

 

Ключевым звеном в «дырявой» цепочке событий, представленных в таблице, по мнению автора настоящей статьи, является докладная В. К. Маяковского в адрес Управления государственными имуществами, с просьбой о внесении в его формулярный список сына Владимира. Она была составлена (2.12. 1894 г.), т.е.  почти через 1,5 года после рождения ребенка (7.1893 г.). Именно в данный временной интервал, логично укладывается  предполагаемая «подмена» детей. Косвенным подтверждением этому является то, что начиная со следующего (1895) года, Владимир уже регулярно фигурирует в переписке членов семьи Маяковских. Кончина  в 1894 г. Ефросиньи Иосифовны, находившейся  в далеко  не запредельном возрасте (63 года),  наводит на мысль о заболевании, постигшем в то время семью, которое бабушка и ее младший внук превозмочь не смогли.

Важным во всей этой истории является то, каким образом Маяковским и Киселевым удалось сохранить тайну «усыновления». Первым, кто мог разоблачить «подмену» – это священник местной церкви. Однако, как известно, таинство крещения осуществлялось с соблюдением всех церковных канонов. Вероятно, также происходило и отпевание усопшего. Оно не требовало широкого представительства, достаточно (с целью соблюдения конфиденциальности) было присутствия отца семейства для оформления записи в метрической книге и самых близких родственников. Запись в разделе «О умерших», по прошествии времени никого не интересовала. Зато мальчик Володя Киселев, не привлекая «до поры – до времени» к себе внимания посторонних лиц, остался жить в семье В.К. Маяковского в качестве его родного сына.

Священник, судя по всему, был еще и «своим парнем, которого В.К. Маяковский, очевидно, «подкармливал» на всякий случай дровишками из подконтрольных лесному кондуктору угодий. Имриз Раим-оглы, друг семьи, работавший объездчиком лесничества, в своих воспоминаниях рассказывал, что кто-то из знатных багдадских обывателей подал на Владимира Константиновича донос, что он не посещает церковь, не исповедуется и не причащается. По существовавшему тогда закону государственные служащие обязаны были проделывать это ежегодно. Один из младших служащих-грузин предупредил В. К. Маяковского о существовании такого доноса. Тогда багдадский лесничий попросил знакомого священника выдать ему удостоверение в том, что он исповедался. И на запрос начальства о времени исполнения им этого религиозного обряда Владимир Константинович представил выданное ему удостоверение.

Сохранению тайны «усыновления» способствовали условия и образ жизни в те годы семьи Маяковских. В Книге А.А. Михайлова «Маяковский» (серия «ЖЗЛ»), выпущенной в 1988 г. издательством «Молодая гвардия», говорится, что  «село Багдади — небольшое, около двухсот дворов, и  дом Константина Кучухидзе, где с 1889 г., со времени приезда в Грузию, жила семья Маяковских, находился в полутора километрах от центра». В самом селе, куда они переехали в 1898 г.,  как об этом вспоминала А.А. Маяковская, «все жители были грузины, и только одна наша семья – русская».

В семьях Маяковских и Киселевых, по всей видимости, было наложено строжайшее табу на освещение этих событий, которому все  неукоснительно следовали. Это, в конечном счете, и позволило не допустить их огласки. Но, став популярным поэтом, Владимир написал автобиографический очерк, в котором впервые озвучил интригу, связанную с датой своего рождения: «Родился 7 июля 1894 года (или 93) — мнения мамы и послужного списка отца расходятся». После его смерти, в публикациях сведений о жизни и творчестве В.В. Маяковского, принимали участие его родные и близкие, многочисленные литературоведы и исследователи. В результате из тени выплыли противоречивые факты, указывающие на существовании некой тайны, связанной с его появлением на «свет божий». Далее следует оценить, какие из просочившихся в печать материалов, могут приоткрыть завесу над этой тайной.

Документы, вошедшие в сборник В. В. Макарова «Семья Маяковского в письмах» свидетельствуют, что Владимир упоминается в переписке членов семьи, начиная с 1895 г. В письме (№ 2, по нумерации принятой в сборнике) написанном родителям в декабре, старшая сестра справляется о здоровье Ольги и Володи. В письме (№ 3) от 17.9.1896 г. родители, помимо прочих сведений, сообщают Людмиле «Оля и Володя крепко целуют тебя и вспоминают». А в письме (№ 11) от 17 января 1897 г. Александра Алексеевна пишет дочери «Володя каждый день говорит, что видит тебя во сне». Эта переписка велась, когда Володе Маяковскому исполнилось бы чуть более 2-2,5 лет (Киселеву – на три с лишним года больше). Фразы о воспоминаниях и сновидениях (если это не «фигура речи») не увязываются  с двухгодовалым возрастом ребенка.

В разных публикациях о Владимире Маяковском фигурирует фотография, датированная 1896 г., где он изображен вместе со своей сестрой Ольгой (см. фото № 7).

 

К чему ведёт культ обнажённого тела

Современная мода, обнажающая женщин, ведёт европейскую цивилизацию к вымиранию. Даже на своих территориях она всё больше замещается другими этносами, в обыденной жизни которых есть запреты на даже частичное оголение женского тела.

 

Место европейцев на земле замещают народы, хранящие целомудрие и закрытость своих женщин, и тем самым берегущих также и своих мужчин…

Модное подчеркивание женских прелестей, провоцирующее у мужчин сексуальное вожделение, можно рассматривать как создание «сексуального стресса». Из-за него включается сложный внутриорганизменный комплекс «сексуальной отверженности», завершающийся импотенцией и раковыми заболеваниями. Об этом пишет известный врач, академик Леонид Александрович Китаев-Смык в своей фундаментальной монографии «Психология стресса. Психологическая антропология стресса» (М., 2009).

Для наглядности и понимания физиологии данного процесса учёный приводит пример из жизни животных. Самка в животном мире инстинктивно ищет лучшего самца, более способного для воспроизведения жизнестойкого потомства — и при этом отбраковывает, отвергает худших самцов. Но вожделение у тех всё равно остаётся, оно не удовлетворено и подавлено. Содержание андрогенов у них в крови сохраняется среднеповышенным, то есть онкологически опасным. У регулярно отвергаемого самкой самца средний уровень андрогенов способствует развитию доброкачественной аденомы простаты; в большинстве случаев это ведёт к сексуальной импотенции. Благодаря этому «не лучший» самец даже случайно не сможет оставить «не лучшее» потомство. Таким механизмом отбраковываются слабые, «не лучшие» самцы в популяции. Кроме этого у некоторых из них аденома простаты перерождается в смертельно-губительный рак.

В науке сейчас накапливаются данные о том, что аналогичные процессы происходят и у людей. Здесь может скрываться объяснение, почему богатые и развитые народы Запада сегодня вымирают.
На протяжении последних десятилетий заболевание аденомой и раком простаты, как эпидемия, поражают мужчин в странах с европейской цивилизацией. К началу двадцать первого столетия уже у 40% мужчин обнаруживается аденома. Она есть у половины европейских мужчин старше сорока лет. Американские патологоанатомы выявили рак простаты у 80% мужчин, умерших старше шестидесяти лет. Иными словами, многие из них не дожили до трагических проявлений этой болезни. В то же время в мусульманских странах нет такого роста мужской онкологии. Почему? Ведь, казалось бы, страны Запада имеют более развитую медицину и в целом более высокий уровень жизни.

В странах, где господствует «общество потребления», в последние десятилетия нормой стала модная одежда, подчеркивающая и оголяющая женские прелести, говоря научным языком — вторичные половые признаки. Стали навязчивой повседневностью оголённые женские животы и пупки, как символ того, что ниже, соблазнительно раздражают обтянутые округлые формы и все более распахнутые декольте…

С физиологической точки зрения всё это — сексуальные сигналы, пробуждающие у мужчин вожделение. Сексапильные попки и бедра женщины сигнализируют о ее способности выносить зачатый мужчиной плод. Обтянутые, тем более маняще полуоткрытые груди — о способности вскормить новорожденного. Пупки — о якобы возможном соитии.

Любое возбуждение должно приводить к соитию — таков механизм, заложенный природой. Эрос между мужчиной и женщиной — инструмент воспроизводства рода, он во всех проявлениях благ и полезен организму. Мы хорошо знаем об удивительно благоприятном влиянии нормального эротического общения и благополучно состоявшихся сексуальных актов. Потому, в частности, традиционные религии поощряют брак и супружеские отношения.

Если же возбуждение провоцируется часто и безрезультатно, то перестаёт осознаваться, погружаясь, вытесняясь в подсознание. К частому созерцанию женских прелестей на улицах, в офисах, в городском транспорте мужчины как бы привыкают, даже перестают замечать своё эротическое вожделение. Однако погружённое в подсознание сексуальное возбуждение мужчин продолжает выплескивать в кровь андрогены, но уже не в онкологически безопасном количестве, а с канцерогенной дозировкой — включаются эволюционные механизмы «отбраковки самцов-неудачников».

В среднем городской житель видит такие «сигналы» по 100-200 раз в день. В итоге, часто возбуждающийся, но неудовлетворённый мужчина получает изнутри своего организма мощную канцерогенную, разрушительную атаку, которая и приводит к онкологическому исходу.

 

«Многие женщины XXI века буквально роют могилу мужскому здоровью своими обнажёнными ногами и глубокими вырезами. Каждая красавица, отправляясь на свидание в топике, делает всего одного — счастливцем, а десятерых по дороге — инвалидами. Стриптизёрш вообще можно назвать «оружием массового поражения», уже превратившим западную цивилизацию в общество больных мужчин», — говорит Л.А. Китаев-Смык в своём интервью газете «Ассалам».

Кроме этого, нося одежду, оставляющую неприкрытой живот или спину, женщина наносит большой вред и сама себе. Подобный способ привлечения внимания для удовлетворения потребности быть привлекательной в глазах других людей грозит женскому организму не только переохлаждением (переохлаждение возможно уже при температуре 12-15 градусов, и это верный путь к бесплодию, циститу, воспалению почек и другим проблемам), но и энергоинформационным загрязнением, которое в большинстве случаев является истинной причиной многих женских болезней. Цепляя оголёнными участками тела различные, не всегда добрые, взгляды, юные и не очень юные красавицы рискуют нарушить в этом месте целостность своего энергетического поля. И в образовавшуюся пробоину как в чёрную дыру будет стекаться весь энергетический мусор, который на физическом плане способен привести к болезням различной тяжести. Об этом всегда следует помнить примеряя перед зеркалом очередной короткий топик или маечку.

Хотелось бы отметить, что онкологические болезни из-за «сексуального стресса» у женщин имеют иную природу, чем у мужчин. Основная причина женской онкологии (доброкачественные и злокачественные новообразования грудных желез, матки, яичников) на физическом уровне — это отсутствие деторождения и вскармливания младенцев при наличии сексуального общения (сексуальных актов). Сложные внутриорганизменные структуры женщины «воспринимают» отсутствие родов и вскармливание грудью как сигналы о «непригодности» её к воспроизведению рода. Якобы она ненужный балласт в семье, этносе, бесполезно отвлекающий сексуальный потенциал мужчин. У такой женщины возникает «сексуальный стресс». Сформированные биологической эволюцией механизмы популяционной селекции «выбраковывают» женщин неплодоносящих, но сексуально «расходующих» мужчин.

Стрессогенными признаками сексуального краха у мужчин бывают «пивные животы», у женщин — отсутствие талии. Это усугубляет неэротичность фигуры. Медицинской статистикой установлена прямая зависимость между вероятностью инфаркта миокарда и избыточностью талии. Так, видимо, неучастие субъекта в сексуальном воспроизведении своего рода, этноса всё более уменьшает его эротическую привлекательность и потом «совсем исключает» его из рода. Таковы механизмы природной селекции в человеческой популяции.
Народы, этносы, культивировавшие оголённость и эротизм (древние греки, римляне и др.), исчезли и были замещены другими народами, сохранившими лишь названия и частично язык вымерших. Сегодня архаические обычаи с оголением тел сохраняют аборигены экваториальных стран. Но продолжительность их жизни невелика и нет достоверных сведений о возникновении у них мужской онкологии. Сексуальная распущенность, культ обнажённого тела, захватившие античных греков и римлян, возможно, стали одними из причин их вырождения. Сегодня эти общества стёрты с карты истории. Причём, стёрты не столько военными действиями, сколько разрушены изнутри. То, что в Библии и Коране сказано про обитателей городов Содом и Гоморра — один из многочисленных примеров. Они пошли путём саморазрушения, нарушая законы природы и ломая естественные её механизмы. Кстати, «содомизм», гомосексуализм — это предельное выражение того гедонизма, господства чувственности, к которому ведёт обнажение в одежде.

Но по-прежнему живы народы, соблюдающие традиционные ценности своих предков. Прежде всего это мусульманские этносы, но таковыми в своё время были и предки современных славян. У всех российских народностей ещё в XIX в. женская одежда прикрывала тело просторными, долгополыми платьями, сарафанами и т. д. Это одежда яркая, праздничная, многоцветная (часто с обилием красного). Украшая женщин, она привлекала к ним мужчин, но без эротических призывов, нигде не облегая фигуру и ни в коем случае не подчеркивая грудь. Вспомним старое русское выражение «опростоволоситься» — то есть, случайно сбросить платок, открыть волосы, что означает «совершить оплошность, сделать глупость, которую следует срочно поправить». Обратим внимание на древнерусские фрески, иконы и рукописи, портреты дам прошлого века, образы крестьянок — мы увидим культуру целомудренно красивой женской одежды. Подобная культура одежды была у всех народов, придерживающихся религиозных традиций. Сохраняя целомудрие и закрытость своих женщин, общество тем самым берегло и здоровье своих мужчин.

Сегодня нужно вернуть моду чуть-чуть назад, к традиционным формам, чтобы восстановить оптимальное соотношение красоты и здоровья, верное понимание предназначения одежды — и тогда всё будет нормально, утверждает ученый.

Источник

Ключевые слова: Культура

Опубликовал Александр Николаевич , 01.06.2018 в 10:32

 

Сестра Маяковского, Ольга. Семья Маяковских принадлежала к обедневшему революцию, Маяковский определил. свою позицию: Моя революция.

Перейти к файлу

Заказать учебную работу

Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
«Я - поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу. Об остальном - только если это о тстоялось словом.» Выполнила: студентка 302 гр. Чеботарь Вероника Преподаватель – доцент Толмачева С.А. Владимир Маяковский родился в селе Багдати Кутаисской губернии в Грузии, в семье Владимира Константиновича Маяковского ( 1857 — 1906 ), служившего лесничим третьего разряда в Эриванской губернии, с 1889 в Багдатском лесничестве . Мать , Александра Алексеевна, вела хозяйство и воспитывала детей . Она была и первой учительницей Маяковского Сестра Ольга окончила Строгановское училище, работала художником - дизайнером по тканям на московских комбинатах «Трехгорная мануфактура», где заведовала мастерской аэропечатания , и «Красная Роза» . Её работы неоднократно экспонировались на международных выставках и завоевывали призы . С 1929 по 1949 год преподавала на факультете художественного оформления ткани Московского текстильного института, была доцентом кафедры специальных композиций . После гибели Владимира Маяковского была членом Государственной комиссии по изданию его полного собрания сочинений и одним из его редакторов (при этом выступала категорически против опубликования интимной переписки брата с Л . Ю . Брик), много лет добивалась открытия мемориального Музею В . В . Маяковского в его квартире на Лубянке, передала в дар этому музею более 15 тысяч мемориальных предметов . Была консультантом при создании фильма «Маяковский начинался так» ( Грузфильм , 1956 ) . Скончалась в 1972 году, похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище рядом c братом, матерью и сестрой . Сестра Маяковского, Ольга Семья Маяковских принадлежала к обедневшему дворянскому сословию, так что отцу семейства приходилось трудиться в поте лица, чтобы не только прокормить домочадцев, но и дать образование детям . "Ночь . За стеной бесконечный шепот папы и мамы о рояли . Всю ночь не спал . Свербила одна и та же фраза : "что такое рассрочка платежа?" — вспоминал Володя . Родители были людьми образованными, разбирались в литературе, живописи, очень любили музыку . Мать по молодости "баловалась стихами" . Отец прекрасно декламировал, знал наизусть почти всего "Евгения Онегина" . Это была счастливая семья, где умели любить и радоваться каждому прожитому дню . Особенно дружили младшие дети — Оля и Володя : вместе рисовали, лепили глиняные игрушки, лазали в горы, производили раскопки в старой крепости, разыгрывали сражения . Солировал всегда Володя . Он залезал в огромный глиняный кувшин - чури , служащий для хранения вина, и трубил из него стихи, коих, еще не умея читать, знал великое множество .  В 1902 году Маяковский поступил в гимназию в Кутаиси . Как и его родители, он свободно владел грузинским языком . Участвовал в революционной демонстрации, читал агитационные брошюры .  В 1906 году отец Маяковского умер от заражения крови . Семья продаёт имущество и переезжает в Москву .  Поступил в IV класс 5 - й классической гимназии . Где сразу же активно включился в политическую жизнь .  Издаёт первое « полустихотворение » в нелегальном журнале «Порыв», который издавался Третьей гимназией . По его словам, « получилось невероятно революционно и в такой же степени безобразно » .  В марте 1908 исключен за неуплату . В Москве Маяковский познакомился с революционно настроенными студентами, начал увлекаться марксистской литературой, в 1908 году вступил в РСДРП(б). Был пропагандистом, в 1908 - 9 годах трижды арестовывался. Был освобожден с передачей под надзор родителей по приговору суда как несовершеннолетний, действовавший «без разумения». В тюрьме в 1909 году Маяковский снова стал писать стихи, но был недоволен написанным: «Исписал целую тетрадку. Спасибо надзирателям — при выходе отобрали. А то б ещё напечатал!» Несмотря на столь критичное отношение, Маяковский именно с этой тетрадки исчислял начало своего творчества. Карточка В.В. Маяковского в Московской охранке, 1908 г . Одиночная камера № 103 Бутырской тюрьмы в Москве, где был заключен В. Маяковский в 1909 г. В 1911 Владимир Маяковский становится учащимся «Школы живописи, ваяния и зодчества » в Москве . Там же знакомится с художником поэтом Давидом Бурлюком , лидером группы кубофутуристов « Гилея » . Бурлюк , которому Маяковский прочитал свои стихи, высоко оценил их : «Да вы ж гениальный поэт» . Первые публикации Маяковского появились в конце 1912 года в издании « Гилеи » : «Пощечина общественному вкусу» . Слева на право: Д. Бурлюк , В. Каменский, В. Хлебников. Рисунки В. Маяковского  Маяковский, вместе с Бурлюком и другими членами группы кубофутуристов активно участвует в «футуристических турнирах» по России .  Футуристы выступают с лекциями и чтением стихов . Выступления театрализованные, молодые поэты шокируют публику вызывающей манерой поведения, необычной одеждой, гримом .  За эти публичные выступления Маяковский и Бурлюк были исключены из училища в феврале 1914 года .  В 1914 в петербургском театре «Луна - парк» была поставлена, при участии автора, трагедия Маяковского «Владимир Маяковский», в которой поэт исполнил главную роль — поэта Владимира Маяковского . Начало 1 - й мировой войны 1914 - 1918 гг . отразилось в его творчестве неоднолинейно : в статье "Штатская шрапнель" (ноябрь 1914 г . ) он писал, что "сегодня нужны гимны ... ", но в стихах "Война объявлена" (июль 1914 г . ) и "Мама и убитый немцами вечер" (ноябрь 1914 г . ) проявилось его отвращение к войне, к её кровавой бессмыслице . Новым этапом явилась поэма "Облако в штанах" . Поэма отразила растущую силу миллионов, стихийно поднимающихся против капитализма и осознающих свой путь в борьбе . Основным пафосом дооктябрьских поэм Маяковского - "Флейта - позвоночник" ( 1916 г . ), "Война и мир" (отдельное издание - 1917 г . ), " Человек« ( 1916 - 1917 гг . , опубликована в 1918 г . ) - был протест против буржуазных отношений, калечивших подлинную натуру Человека . Обложка поэмы «Облако в штанах» Радостно встретив Октябрьскую революцию, Маяковский определил свою позицию : "Моя революция . Пошел в Смольный . Работал . Все, что приходилось" . До Октября у Маяковского не было чёткой социальной перспективы . После Октября творчество Маяковского приобретает новую социально - эстетическую окраску, обусловленную борьбой за идеалы коммунизма (как в позитивном, так и в сатирическом плане) . Это сказалось уже в пьесе "Мистерия - буфф" ( 1918 г . , 2 - й вариант, 1921 г . ) . В "Левом марше" ( 1918 г . ), своеобразном гимне пролетарской мощи и целеустремлённости, поэт призывал к борьбе с врагами революции . Переехав в марте 1919 в Москву, он работает в "Окнах РОСТА" - рисует плакаты со стихотворными текстами агитационного характера (за 3 года создано около 1100 "окон") . В поэме "Владимир Ильич Ленин" ( 1924 г . ) деятельность вождя пролетарской революции художественно воссоздана на широком историческом фоне . Поэму "Хорошо!" ( 1927 г . ) А . В . Луначарский назвал "Октябрьской революцией, отлитой в бронзу" ; Маяковский воспевал здесь "весну человечества" - своё социалистическое отечество . Поэт ведёт большую пропагандистскую работу . В 1922 – 1925 годах Маяковский совершает первые поездки за границу (Рига, Берлин, Париж) Он рассказывает о молодой советской республике, впечатления от поездок он описал в очерках и стихах . В 1925 отправляется в самое длительное свое путешествие - за океан : посетил Гавану, Мехико и в течение трех месяцев выступал в различных городах США с чтением стихов и докладов . Позже были написаны стихи (сборник "Испания . - Океан . - Гавана . - Мексика . - Америка" . ) и очерк "Мое открытие Америки" . Огромное значение в жизни поэта имели поездки по родной стране . Только в 1927 он выступил кроме Москвы и Ленинграда в 40 городах . Выступать приходилось по 2 - 3 раза вдень . В 1927 году он написал 70 стихотворений, 3 киносценария и поэму "Хорошо!" . В марте 1930 года Владимир Маяковский организовал ретроспективную выставку « 20 лет работы», на которой были представлены все области его деятельности . Выставку проигнорировали и партийное руководство, и друзья – поэты . В 1915 Маяковский познакомился с Л . Ю . Брик, которая заняла центральное место в его жизни . Из своих отношений поэт - футурист и его возлюбленная стремились построить модель новой семьи, свободной от ревности, предрассудков, традиционных принципов отношений женщины и мужчины в «буржуазном» обществе . С именем Брик связаны многие произведения поэта, интимная интонация окрашивает обращенные к ней письма Маяковского . В феврале 1930 года Лиля и Осип Брик уехали в Европу . 14 апреля рано утром у Маяковского было назначено свидание с Вероникой (Норой) . Постоянные срывы в изданиях, вечно ускользающая любовь Лили, непонимание и одиночество к тому моменту угнетали поэта . Немаловажно, что за два дня до самоубийства, 12 апреля, у него была встреча в Политехническом музее с читателями, где собралась в основном комсомолия ; было много хамских выкриков с мест . В какой - то момент он потерял самообладание, сел на ступеньки, ведущие со сцены, опустил голову на руки … Сложная обстановка последних лет личной жизни и литературной борьбы привела Маяковского к депрессии и самоубийству. 14 апреля 1930 года в своём рабочем кабинете Маяковский покончил жизнь самоубийством . Всем В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. Мама, сестры и товарищи, простите - это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет. Лиля - люби меня. Товарищ правительство, моя семья - это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь - спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся. Как говорят - " инцидент исчерпан ", любовная лодка разбилась о быт. Я с жизнью в расчете и не к чему перечень взаимных болей, бед и обид. Счастливо оставаться. Владимир М а я к о в с к и й.

 

https://unlimitdocs.net/707293/

Роскошная женщина - бохо стиль

развернуть

Бохо- это стиль самовыражения. Поэтому у него так много поклонников. Он разный, но всегда свободный, ниспадающий. Сам себе стилист. Вдохновись и создай свой образ роскошной женщины.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.


12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

Источник

---

Ключевые слова: бохо, женское хобби, рукодельнице на заметку, шитье

Опубликовала Надежда , 01.06.2018 в 09:00

1х бутылок: орел . М

Медведь в Лондоне показал настоящее отношение британцев к России

В центре Лондона переодетый в медведя человек показал, как на самом деле британцы относятся к русским. В ходе своеобразной акции, фрагмент которой опубликовали на YouTube, он предлагал прохожим обняться, открыто заявляя о «гражданстве» РФ.

На размещенных в Сети кадрах видно, как одетый в звериный костюм мужчина держит в руках табличку с надписью «Я — российский медведь. Обними меня».

Встреченные им люди охотно отвечали на объятия и делали с «медведем» селфи.

Ролик стал своеобразным приглашением для жителей Великобритании на чемпионат мира по футболу, который стартует в России через две недели.

В конце видео авторы поблагодарили британцев за отзывчивость и пообещали не менее теплый прием в своей родной стране.

Ранее в ряде западных СМИ появились сообщения о том, что иностранным болельщикам небезопасно ехать на ЧМ-2018. Сначала об угрозах со стороны российских фанатов заявила группа футбольных фанатов нетрадиционной ориентации из Великобритании. Потом предупреждение для граждан выпустил польский МИД. В ведомстве подчеркнули, что не исключают возможности террористических атак в городах-хозяевах мундиаля.

 

Источник →

Опубликовано 31.05.2018 в 14:00

Бузова показала себя в душе и фанаты пришли в ярость от пикантного снимка

Ольга Бузова в очередной раз разъярила сотни тысяч людей. Притом, ничего особенного она не сделала — всего лишь выложила довольно откровенную фотографию в свой же Инстаграм. 

На черно-белом фото Бузова стоит в душе в одном купальнике. Подпись гласит: «Она не боится» — это строчка из ее новой песни.

Что в этом такого? Ну, больше всего поклонников возмутило время публикации. Певице хватило ума разместить снимок 9-го мая, что многие сочли максимально неуместным.

Источник →

Ключевые слова: Культура

Опубликовано 31.05.2018 в 12:30

Певица Наталья Штурм показывает поклонникам интимные фото

Популярная в 90-е годы российская певица Наталья Штурм снова набирает популярность. Однако сейчас имя артистки чаще вспоминается в связи с провокационными фотографиями, попадающими в сеть. 51-летняя Штурм периодически устраивает откровенные фотосессии, результатами которых делится со своими подписчиками в личном блоге в Instagram. На днях женщина опубликовала фотографию, на которой она изображена полностью голой в собственной квартире. Многие поклонники звезды удивляются новому увлечению Натальи и пишут в комментариях, что в таком возрасте стыдно показывать свои интимные места на всю страну. Сама певица на подобные высказывания отвечает строго, сообщая, что в своем личном блоге будет выкладывать то, что посчитает нужным. Подобные возмущения по поводу чрезмерной откровенности интернет-пользователи высказывали и ранее, например, несколько недель назад артистка выложила фотографии с испанского пляжа, на которых прикрывает интимные места цветами. «Где ваше достоинство?», «Дешево и пошло», — возмутились подписчики.

Источник: cosmo.ru

 

Источник →

Ключевые слова: Все новости

Опубликовано 31.05.2018 в 10:00

Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна. - О.Э. Мандельштам   Владимир Маяковский (28K) Ольга Владимировна Маяковская сестра поэта Фото. 1904 год   [Фотоархив Маяковского] [Предыдущая] [Следующая]   [English] [Russian TRANS | KOI8 | ALT | WIN | MAC | ISO5]

Домашняя страница ° Комментарии ° Книга гостейhttp://www.friends-partners.org/literature/photos/mayakovsky/foto/mayak3-7.html(opt,mozilla,unix,russian,koi8,new)

Людмила — сестра поэта

Драма одинокого человека

18.04.2011 в 15:16, просмотров: 13796

Умная, загадочная, таинственная, она пристально смотрит на нас с обложки своей книги. Жанр этого издания определил составитель А.П. Аксёнкин — это альбом-каталог творческого наследия старшей сестры великого поэта — Людмилы Маяковской. В оформлении книги выдержан стиль старинного альбома.

Воспитанница “Строгановки”, художник по тканям, она 40 лет руководила сложным аэрографическим отделом и мастерской “Трехгорной мануфактуры” и “Красной Розы”. Трудная, поистине мужская работа! По традиции все ответственные посты в этой отрасли занимали мужчины. Лишь одной женщине — талантливой, прекрасно образованной и волевой Людмиле Маяковской доверили дело, где, помимо сильного характера, требовался вкус, одаренность и богатое воображение.

Интересно рассматривать групповые фотографии 30-х годов, где “сто мужчин и одна женщина”. Она. Уважение ей и почёт. В Париже, на Международной выставке декоративно-прикладного искусства в 1925 году, ее ткани привлекли внимание знатоков. Там же выставили свою рекламу Маяковский и Родченко. И все трое стали медалистами.

В предисловии к книге Людмилы Маяковской директор музея С.Е. Стрижнёва благодарит судьбу, что весь домашний архив Маяковская завещала музею. А это 15 тысяч единиц хранения, в том числе неопубликованные письма и записочки Володи. Написанные на бегу, они очень короткие, но в каждой строке — сердечное участие, любовь и теплота.

 

Поистине сокровище — письма самой Людмилы, ее дневниковые записи. В них — радость любви, горечь разочарования и робкая надежда встретить любящего человека. Эти романтические видения и ожидания достойны отдельной книги, столько в них искренности, ума, глубины понимания человеческих судеб. В письмах, в дневниковых откровениях терзается одинокая душа, раненная неискренностью и фальшивыми признаниями. Через столетие воспринимаешь остро и сочувственно ее тоску по взаимной любви.

Вся ее жизнь — жертвенное служение семье. После трагической смерти отца Владимира Константиновича вся семья — мать и трое детей — остались без средств. Она старшая. Ее поступки, ее выбор определил судьбу семьи. Вот все они уже не в Грузии, а в Москве, ютятся по чужим углам, учатся, зарабатывают какие-то гроши. Но никогда не отходят от высоких принципов, внушенных отцом и матерью, Александрой Алексеевной.

И в любимых мужчинах Людмила искала не сочувствия, а благородного сопереживания. Покоряет сам стиль ее повествования, даже ритмическое построение фраз, свойственное классическим романам. Вот несколько строк из черновика ее письма Борису Глушковскому, певцу, оперному артисту, гордому красавцу, писавшему ей в Грузию нежные письма из Петербурга. Ее потрясло то невероятное обстоятельство, что свое последнее нежное письмо Борис написал за неделю до женитьбы на другой. “Прощайте Вы, детские грёзы, слепая детская вера в людей, пусть всё будет погребено в Кутаиси… Я дала слово на могиле папы. Так всё погребено здесь: и любовь самая беспредельная, слепая папы ко мне и также моя к Вам! Слышите: погребено” (1906 год. На 22-м году жизни!).

Будут у нее и другие влюбленности и разочарования. 24 августа 1929 года, вернувшись из Сочи, Людмила в дни своего 45-летия отчаянно пишет в дневнике: “…я одинока, нет у меня ни друзей, ни любящего человека. Чем больше любила я, тем меньше любили меня. От этой борьбы и ожидания я очень устала. Я хочу покоя и мира на душе без боли и обид”. Большой радостью для Людмилы Владимировны было преподавание во ВХУТЕМАСе и работа над собранием сочинений Маяковского.

В музее Маяковского в Лубянском проезде открыта замечательная экспозиция, посвященная Людмиле Владимировне. Можно полюбоваться красочными тканями, выполненными по эскизам Маяковской. С.Е. Стрежнёва пишет: “Европейская известность пришла к ней только после смерти, когда на выставках в Оксфорде и в Италии впервые были представлены образцы тканей из ее личной коллекции. Выставки в Италии проходили в 1987 году — в Риме, Флоренции, Пезаро и Турине. Итальянцы назвали выставки “Одежда революции”. Известный модельер Д. Армани из всех материалов отметил коллекцию тканей Л.В. Маяковской”. В Америке выходила книжка-каталог “Женщины русского авангарда”, где есть ее портрет. Обратите внимание: на выставке есть портрет Людмилы, сделанный Маяковским акварелью в 1911 году. Артистичный, поистине авангардный портрет.

Наталья Дардыкина

---

http://www.mk.ru/culture/2011/04/18/581956-lyudmila-sestra-poeta.html

Главная Русские писатели и поэты Сергей Есенин Владимир Маяковский Максимилиан Волошин Статьи ТРИБУН РЕВОЛЮЦИИ "В нас во всех будет жить Маяковский, как жизнь, как свет, как поборник жизни и мира". Мария Майерова (Чехословакия).   Когда-то Марина Цветаева сказала о Маяковском: "Во-первых: когда мы говорим о поэте – дай нам бог помнить о веке. Второе и обратное: говоря о данном поэте, Маяковском, придется помнить не только о веке, нам непрестанно придется помнить на век вперед. Эта вакансия: первого в мире поэта масс – так скоро не заполнится. И оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придется не на зад, а вперед… Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго еще будет нас ждать".   1 19 июня 1893 года в семье лесничего Владимира Константиновича Маяковского в день своего рождения родился сын, названный Владимиром. В семье была дочь Людмила, сын Костя, умерший в раннем детстве и младшая дочь Ольга. Владимира Константиновича Маяковского, происхождением из разорившихся дворян, как знающего грузинский язык, в 1889 году назначили лесничим в глухое селение Багдади, расположенное в Западной Грузии. Квартирой Маяковских стал небольшой дом. Одну из трех комнат он занял под рабочий кабинет, а в остальных разместилась семья. Грамотный, принципиальный, общительный с веселым нравом он полюбился местному населению и немногочисленной интеллигенции села. Вспыльчивость, горячность, впечатлительность Владимир унаследует от отца. Мать, Александра Александровна тоже из небогатого сословия, в противоположность экспансивному мужу, обладала большой волей и выдержкой. В молодости хорошо рисовала, писала стихи, училась французскому, и полученные знания старалась передать детям. В журнале "Родина", который выписывал отец, Владимир любил рассматривать иллюстрации картин Шишкина, Верещагина, Маковского и сам пробовал рисовать, но это вскоре наскучило. Когда Владимиру исполнилось семь лет, он вместе с матерью переехал в Кутаиси, куда перевелась из тифлисского пансиона сестра Ольга. В мае 1902 года он выдержал экзамен в старший подготовительный класс кутаисской классической гимназии. Учился хорошо, увлекался чтением Жюля Верна, Ф. Купера, Майн Рида. В сборниках "Знание" зачитывался Гоголем, Чеховым, Горьким, Куприным, Лесковым, Гаршиными. В гимназии подросток вновь вернулся к рисованию, но не пейзажей, а  юмористических рисунков. Сестра Людмила отметила их хорошую сторону и предложила брату вместе посещать бесплатные уроки рисования у профессионального художника А.Краснухина, обнаруживший у него определенный талант. Это отметил и учитель рисования В.А.Баланчивадзе. Сестре Людмиле в Москву брат писал: " … я рисую, и, слава богу, у нас теперь хороший учитель рисования". Шаржи и карикатуры Владимира содержали насыщенную сатиру на преподавателей, дирекцию, инспекторов, а это вызывало их недовольство. Из-за нехватки средств на учебу детей, Владимир Константинович подал прошение на имя директора гимназии, чтобы сына освободили от оплаты за учебу. "На самом скромном моем содержании, - говорилось в бумаге, - без всяких других подсобных средств, мне приходится воспитывать на отлете от места пребывания троих детей, что при получаемых средствах страшно чувствительно…". Просьба осталась без внимания. Особое место в жизни Владимира занимало посещение кружка кутаисских социал-демократов, среди которых он оказался самым молодым Революционные события 1905 года не обошли Кутаиси. Среди демонстрантов, выражающих протест против царского режима, находился и двенадцатилетний Владимир Маяковский. Много лет спустя, он расскажет режиссеру Николаю Шенгелая: "…Казаки лупили меня нагайками со всеми. Это было первое мое крещение, как революционера и агитатора"… "прокламации вешали грузины. Грузинов вешали казаки. Мои товарищи грузины. Я стал ненавидеть казаков". Театр - одна из страстей юноши Маяковского. Кутаисский театр считался демократичным, и, кроме пьес грузинских авторов, ставил Шекспира, Шиллера, Гюго, Горького. Особое удовольствие Владимир получал от спектаклей с участием приезжих столичных знаменитостей: М.Савиной, В.Комиссаржевской, П.Орленева, братьев Одельгейм. В 1905 году на каникулы из Москвы приехала старшая сестра Людмила и удивилась переменам, произошедшим в брате: подрос, возмужал и стал рассуждать по-мужски, особенно в вопросах политики. Поскольку она в Москве изучала Плеханова, Лассаля, Маркса, Энгельса и др. философов, то знаниями делилась с Владимиром и сестрой Ольгой. Ниже в тексте будет цитироваться краткая автобиография Маяковского "Я сам", написанная им в 1922 году. Запись первая: " Тема. Я – поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу. Люблю ли я, или я азартный, о красотах кавказской природы также – только если это осталось словом". Из автобиографии: "Приехала сестра из Москвы. Восторженная. Тайком дала мне должные бумажки. Нравилось: очень рискованно. Это было революция. Это было стихами. Стихи и революция как-то объединились в человеке". После отъезда сестры в Москву, Владимиру захотелось в столицу, где готовилась революция. "Над лесами горы, - вспоминал он. – Бегал на самую высокую. Снижаются горы к северу. На севере разрыв. Мечталось – это Россия. Тянуло туда невероятнейше". Осенью 1905 года брат писал сестре в Москву: "Дорогая Люда!.. У нас была пятидневная забастовка, а после была гимназия закрыта на четыре дня, так как мы пели в церкви "Марсельезу". В Кутаиси 15-го ожидаются беспорядки… По газетам видно, что и у вас большие беспорядки". Младшая сестра Ольга тоже приобщалась к революции. В письме Людмиле делилась своей тайной: "У нас в гимназии ученицы составляли кружки с.-демократок и революционерок… Я тоже примкнула к одному из таких кружков учениц 6-го класса… Сейчас мы проходим "Труд и капитал", а потом будем разбирать "Экономические беседы" Карышева. Если тебе не трудно, то привези или пришли мне эти книги… Вчера днем я с Володей была в театре. Какой-то приезжий русский читал "Что такое политическая свобода". Он читал очень хорошо, и я все поняла…". "Меня ввели в марксистский кружок", - из автобиографии поэта. Царское правительство делало все, чтобы посеять межнациональную рознь и препятствовать революционному движению в России. По поводу армяно-татарской рези в Баку осенью 1905 года М.Горький в Бакинской газете  "Каспий" писал: "… Паразиты чувствуют, что наступает их агония… Они открыто науськивают, как собак, русских на евреев, поляков на финнов, татар на армян и грузин, отупевшего от голода, забитого мужика на студентов и даже на детей!   И все, у кого разум светел, чья воля не поддается порабощению, должны соединиться в одну семью для борьбы с этой злою бессмысленной силой, которая одинаково давит всех…". О событиях в Кутаиси Владимир сообщал Людмиле: "Кутаиси тоже вооружается… Стал считать себя социал-демократом: стащил отцовские берданки в эсдечный комитет". Невосполнимую утрату понесла семья Маяковских в 1905 году. От заражения крови скоропостижно скончался Владимир Константинович. После такого горя сын всю жизнь будет бояться иголок, булавок, заколок, к тому же, появится страх заразиться какой-нибудь инфекцией. Как единственный мужчина, оставшийся в доме, тринадцатилетний Владимир взял на себя хлопоты похорон и, как мог, успокаивал мать и сестру Ольгу. Людмила приехала позже. Оставаться в Кутаиси и жить на 10 рулей пенсии за мужа, не было смысла. Александра Александровна решила переехать в Москву. К этому времени Владимира перевели в четвертый класс. Учился неважно: математику и иностранный усваивал с трудом, а по-русски писал с ошибками. О спешности отъезда, Людмила Владимировна вспоминала: "Всей семьей стали лихорадочно собираться. На что мы надеялись? Существенной помощи ждать не от кого… Все надежды на свои силы, молодость, способности и упорство. Продали вещи, на это живем. Перебрались в одну комнату к соседям. Хлопочем о разных делах, занимаем у знакомых рублей двести и в конце июля едем в Москву. В эти дни сомнений и трудностей Володя много волновался, все спрашивал: " Ну как, едем?"   2 Неприветливой оказалась столица для Маяковских. "Сняли комнату на Бронной, - писал в автобиографии Маяковский. – Маме пришлось давать комнаты и обеды. Комнаты дрянные. Студенты жили бедные. Социалисты. Помню – первый передо мной "большевик" Вася Канделаки". Меня Москва душила в объятиях Кольцом своих бесконечных садовых.   В четвертом классе 5-ой классической гимназии новичка встретили холодно. Никто из них так и не стал другом Владимира, тем более, что они интересовались развлечениями, а он идеями революции. Из автобиографии: "Беллетристику не признавал совершенно. Философия. Гегель. Естествознание. Но главным образом марксизм.. Нет произведения искусств, которыми бы я увлекался более чем "предисловием" Маркса. Из комнат студентов шла нелегальщина… Помню отчетливо синенькую ленинскую "Две тактики". Нравилось, что книга срезана до букв. Для нелегального просовывания. Эстетика максимальной экономики". Политика, политикой, а учеба должна стоять на первом месте. Сыну мать часто напоминала, что без знаний ничего не добьешься в жизни, на что он отвечал: "Вы что же, мама, хотите, чтобы я был инженером, или доктором, или юристом? Я таким не буду, как все". За неуспеваемость ему грозило исключение из гимназии. Совмещать учебу с партийной работой было трудно, и Владимир заявил матери: "Будет хуже, если меня арестуют, исключат из гимназии без права поступления в другие учебные заведения". Взвесив свои возможности, он решил оставить учебу и полностью включиться в партийную работу, тем более, что имел талант организатора. 1 марта 1908 года Александра Александровна подала заявление на имя директора об освобождении сына от занятий. Из биографии. "В 1908 год. Вступил в партию РСДРП (большевиков). Пропагандист. Пошел к булочникам, потом к сапожникам и, наконец, к типографщикам. На общегородской конференции выбрали в МК…". В апреле этого года пятнадцатилетнего агитатора арестовали в подпольной типографии Трифонова со свёртками газет: "Рабочее знамя" и "Солдатской газеты". Следователь сделал заключение: "…приняв во внимание возраст Владимира Маяковского, ограничиться в отношении его менее строгой мерой пресечения – отдать под особый надзор полиции по месту жительства". В полицейских документах Маяковский проходил под кличкой "Высокий". Из докладной филеров Виноградова и Шаркова: "Высокий" прожив, в доме на Ново-Слободской. В 11 ч. 50 м. утром вышел из дома, сел в трамвай и отправился в  городские номера по Никольской улице, где пробыл 50 мин., вышел и пошел в дом графа Сумарокова-Эльстона по проезду Тверского бульвара в парадн., где контора типографии градоначальника, скоро вышел, имея при себе небольшие листочки в виде листа почтовой бумаги, свернул, положил в карман, дойдя до М.Дмитровки, сел в трамвай и вернулся домой… ". Москва была дорогим городом. Средств у Маяковских не хватало. На лето переехали за город. О том, как жилось Владимиру в Петровско-Разумовском на "даче", с его слов записал Н.Асеев летом 1908 года: "Установил режим. Пять фунтов копченой "железной" колбасы – по тридцать пять копеек фунт; десять связок баранок – по гривеннику связка. Остальное дополнялось случайными заработками по продаже изделий выжигательных и рисовальных. Колбаса подвешивалась под потолок от крыс. Баранки висели там же. На колбасе делались зарубки: полвершка и две баранки на завтрак, вершок на обед, полвершка на ужин. Но иногда аппетит просыпался неуемно. И тогда съедался и обед, и ужин и завтрак суток за трое сразу". Сознавая, что знания необходимы, Маяковский засел за учебники, чтобы экстерном сдать экзамены на аттестат зрелости, но терпения не хватило. Тогда сестра Людмила посоветовала ему поступать в Строгановское училище, где училась сама. Не без ее помощи, Владимира приняли в подготовительный класс декоративных мастерских, с тем, чтобы выявить его художественные способности. В начале января 1909 года Маяковский написал заявление на имя директора строгановки с просьбой разрешить ему сдать экзамены по общеобразовательным предметам, но замысел не осуществился. Его арестовали и посадили в Сущевскую часть за то, что при обыске в квартире среди личных вещей нашли браунинг, к тому же по полицейским сведениям Маяковский: "… был членом Московского комитета РСДРП и имел непосредственное отношение к тайной типографии этой партии, арестованной 29 марта 1908г. в доме Коноплина… где и был задержан полицейской засадой…". Полтора месяца арестованный провел в заключение. История с браунингом разрешилась неожиданно просто. Старый знакомый семьи Маяковских, почтовский служащий Махмут-Беков, арестованный по делу типографии, завяли на следствии, что это его оружие. Маяковского отпустили, и он приступил к занятиям в Строгановском училище, но долго учиться не пришлось, т.к. арестовали вновь и посадили в Басманный участок, затем перевели в Мясницкий полицейский дом, а оттуда в Бутырскую тюрьму в камеру одиночку без права на прогулки. Находясь в тюрьмах, Маяковский много читал, и, как записал в автобиографии: "Отчитав современников, обрушился на классиков. Байрон, Шекспир, Толстой. Последняя книга "Анна Каренина". Не дочитал… Так и не знаю, чем у них там, у Карениных, история закончилась". 9 сентября 1909г. состоялся суд. На нем подозреваемый отрицал свою причастность к типографии и никого из друзей не выдал. Не найдя вины подсудимого в этом деле, ему выдвинули обвинение в причастности к побегу 1 июля 1909г. из московской женской Новинской тюрьмы тринадцати женщин политических заключенных и смотрительницы. Семья Маяковских была причастна к этому: шила для беглянок гражданские платья и смолила канаты, по которым они из камеры спустились на землю. Несмотря на несовершеннолетие подсудимого, был вынесли вердикт: "Высылка под гласный контроль полиции в Нарымский край Томской губернии сроком на три года". Александра Алексеевна срочно выехала в Петербург хлопотать о смягчении приговора. И добилась своего. 10 января 1910 года Владимира освободили из-под ареста. Выходя из Бутырок, надзиратель отобрал у него тетрадь стихотворений, написанных в заключении. Поскольку форма стихов не удовлетворяла автора, то он мало сожалел об утрате. Из автобиографии: "Спасибо надзирателям, при выходе – отобрали. А то б еще напечатал". Однако пропавшие стихи он посчитает отправной вехой своего творчества. В 1919 году он выпустил сборник "Все сочинения Владимира Маяковского" с указанием дат: 1909 – 1919 годы.   3 Мысль стать художником не оставляла Маяковского. В средине 1910 года он поступил в студию художника П.И.Келина с тем, чтобы подготовиться к экзаменам в московское училище живописи, ваяния и зодчества. Лишь со второй попытки ему удалось поступить в число учеников фигурного класса. Из автобиографии: "Сидел на "голове" год. Поступил в училище живописи, ваяния и зодчества: единственное место, куда приняли без свидетельства о благонадежности. Работал хорошо". Знаковой для Маяковского стала встреча в училище с художником-кубистом – Давидом Бурлюком. Из автобиографии: "В училище появился Бурлюк. Вид наглый. Лорнетка. Сюртук. Ходит напевая. Я стал задирать. Почти задрались… Потом помирились". Новый знакомый назвал Маяковского "диким самородком", который читал по памяти "… большие отрывки прозы, в том числе мог читать целые страницы из "Капитала" Маркса наизусть". Что-то подсказало Д.Бурлюку, что "самородок" станет знаменитым поэтом. Из автобиографии: "Днем у меня вышло стихотворение. Вернее – куски. Плохие. Нигде не напечатаны. Ночь, Сретенский бульвар. Читаю строки Бурлюку. Прибавляю – это один мой знакомый… Давид остановился. Осмотрел меня. Рявкнул: "Да это же вы написали! Да вы же гениальный поэт!" Применение ко мне такого грандиозного и незаслуженного эпитета обрадовало меня. Я весь ушел в стихи. В этот вечер совершенно неожиданно я стал поэтом… Уже утром Бурлюк, знакомя меня с кем-то, басил: "Не знаете? Мой гениальный друг. Знаменитый поэт Маяковский". Толкаю. Но Бурлюк не приклонен. Еще и рычал на меня, отойдя: "Теперь пишите. А то вы меня ставите в глупое положение". Пришлось писать". Маяковский считал Д.Бурлюка своим учителем, но с оговоркой: "У Давида гнев обогнавшего современников мастера, у меня – пафос социалиста, знающего неизбежность крушения старя". Именно "пафос социалиста" позволил поэту с радостью встретить Октябрьскую революцию и все свое творчество посвятить ей. Поэтический дебют стихотворениями "Ночь" и "Утро" состоялся у Маяковского в начале 1913 года в футуристическом журнале "Пощечина". С этого времени автор стал публично выступать вместе с футуристами: Д.Бурлюком и В.Хлебниковым. Вместе с ними он создавал и подписал манифест футуристов, названный "Пощечина общественному вкусу". Футуризм – одно из течений в литературе, возникшее в начале XX века в России. Родоначальником его был В.Хлебников, который полагал, что надо: "… Найти, не разрывая круга корней, волшебный камень превращения славянских слов, одно в другое – свободно плавить славянские слова, - вот мое первое отношение к слову. Это самовитое слово вне быта и жизненных польз". Футуристы отрицали в искусстве содержание, а главное для них – форма. С этим постулатом они объявили войну всему искусству, как прошлому, так и настоящему. Их манифест призывал: "Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч, и проч. С Парохода Современности". Д.Бурлюк утверждал: "Вчера мы не имели искусства – сегодня у нас есть искусство. Вчера оно было средством, сегодня оно стало целью. Живопись стала преследовать лишь живописные задачи. Она стала жить для себя…. Жирные буржуа оставили художника своим позорным вниманием, а вот маг и чародей имеет возможность уйти к заоблачным тайнам своего искусства". Философ Г.В.Плеханова писал в статье "Искусство общественной жизни", опубликованной в журнале "Современник": "Нынешние "Новаторы" в искусстве не удовлетворяются тем, что было создано их предшественниками. В этом нет ровно ничего плохого. Напротив: стремление к новому, очень часто бывает источником прогресса. Не всякий находит нечто действительно ново новое, кто ищет его. Новое надо иметь искать. Кто слеп к новым учениям общественной жизни, для кого нет другой реальности, кроме его "Я", тот в поисках "нового" не найдет ничего, кроме нового вздора". Свой внешний вид времен футуризма Маяковский описал в автобиографии: "Костюмов у меня не было никогда. Были две блузы – гнуснейшего вида. Испытанный способ - украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке – галстук. Очевидно – увеличишь галстук, увеличится фурор. А так как размеры галстуков ограничены, я пошел на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук. Впечатление неотразимое".   4 Как увлекающаяся натура, Маяковский отодвинул занятия в училище живописи на задний план и все цело отдался сочинительству. У него выработалась манера писать стихи на ходу, что помогало отработать их ритм в соразмерности его шага и высокого роста. Возникшие, он записывал на клочках бумаги, папиросных пачках, позже в записных книжках, которые постоянно носил при себе. Круг знакомых Маяковского составляли люди искусства, с которыми он часто вступал в полемику. В суждениях часто бывал категоричным, доходя до грубостей. Это же прослеживалось и в стихотворениях, касающихся "жирных в жизни", например, в "Нате!".   А если сегодня мне, грубому гунну, Кривляться пред вам не захочется – и вот Я захохочу и радостно плюну, Плюну в лицо вам, Я - бесценных слов транжир и мот.   Внешне самоуверенный, бесцеремонный, грубоватый, он в душе оставался ранимым и одиноким человеком. В стихотворении "Несколько слов обо мне самом" звучит.   Я одинок, как последний глаз У идущего к слепым человека.   В июне 1913 года вышел сборник стихов Маяковского под названием "Я" в количестве 300 экземпляров, Влияние футуристов явно присутствовало в этом издании, но тираж вскоре раскупили. О своих ранних стихах поэт скажет: "Нужно сказать, что эти вещи наиболее запутанные, и они чаще всего вызывали разговоры о том, что они непонятны. Поэтому во всех дальнейших вещах вопрос о понятии уже встал передо мной самим, и я старался делать вещи уже так, чтобы они доходили до возможно большего количества слушателей". В 1913 году Маяковский начал писать трагедию, которая не имела первоначального названия и лишь к осени она стала "Владимир Маяковский". Смысл её, по мнению автора, заключается в следующем: "Ненависть к искусству вчерашнего дня, к неврастении, культивированной краской, стихом, рампой, ничем не доказанной необходимостью выявления крошечных переживаний уходящих от жизни людей, заставляет меня выдвигать в доказательство неизбежности признания наших идей не лирический пафос, а точную науку, исследование взаимоотношений искусства и жизни". Действующими лицами трагедии стали: Поэт, его знакомая, старик с черными сухими кошками, человек без глаза и ноги, человек без уха, человек без головы… женщина со слезинкой, женщина со слезой, женщина со слезищей, газетчики, мальчики, девочки. В средине ноября этого года двадцатилетний Маяковский выехал в Петербург для постановки трагедии, участвуя в ней как главное действующее лицо и режиссер. Премьера прошла в "Луна-Парке". Поэт вышел на сцену без грима, в длинном пальто, цилиндре и тростью в руке. В зале во множестве сидели "жирные", интеллигентов, студентов и учащихся были единицы. Подойдя к рампе, он прочитал пролог со словами: Небо плачет безудержно, звонко; а у облачка гримаска на морщинке ротика, как будто женщина ждала ребенка, а бог подкинул ей идиотика…   По ходу действия в зале раздавались свисты, улюлюкания, топот. Свое впечатление о спектакле высказал литератор А.А.Мгебров, присутствующий в зале. "Публика пробовала смеяться, но смех обрывался. Почему? Да потому, что все не было вовсе смешно, - это было жутко. Мало кто из сидящих в зале мог бы осознать и объяснить это. Если я пришел требовать зрелища, непременно богатого, непременно смешного, если я пришел издеваться над паяцем и вдруг этот паяц серьезно заговорит обо мне, смех застынет на устах. И когда с первого мгновения замолк смех, - сразу почувствовалось настороженность зрительного зала, и настороженность неприятная". Их автобиографии: "Издатели не брали нас. Капиталистический нос чуял в нас динамитчиков. У меня не покупали ни одной строчки… Это время завершилось трагедией "Владимир Маяковский"… Просвистели ее до дырок". Провал трагедии не отразился на авторитете Маяковского как поэта, а даже – возвысил. Как пропагандисты футуризма, с декабря 1913 года по март следующего года В.Маяковский, Д.Бурлюк и В.В.Каменский отправились по России. Газетные отчеты чаще всего пестрели издевательствами в их адрес, да и полиция интересовалась путешественниками. Так, гродненский губернатор обратился с запросом к московскому градоначальнику: "прошу ваше превосходительство не отказать сообщить мне о возможно непродолжительном времени сведения о политическом направлении московских футуристов Давида Давидовича Бурлюка, Владимира Владимировича Маяковского и Василия Васильевича Каменского… Сведения эти необходимы на предмет разрешения названным лицам устроить "поэзо-концерты". Концерт не состоялся. Объездив 16 городов, тройка прибыла в Тифлис. Один присутствующих вспоминал выступление Маяковского: "Его речь опиралась на образы, на сравнения, неожиданные и меткие. Даже самые враждебно настроенные или равнодушные подчинялись этой играющей звуками волне голоса. Особенно когда речь Маяковского, сама по себе ритмичная, естественно переходила в стихи. Он поднимал перед аудиторией стихотворные образы, знакомя слушателей с новой поэзией. В тот вечер он читал "Тиану" Северянина, придавая этой пустой пьесе окраску трагедии. И вообще, не понятный, ни на чем не обоснованный, опровергаемый его молодостью, его удачливой смелостью, но все же явно ощутимый трагизм пронизывал всего Маяковского. И, может, это и выделяло его из всех. И так привлекало к нему". Маяковский читал свои стиха, а также отрывки из трагедии других авторов, участвовал в диспутах, делал доклады, в которых призывал слушателей к "динамическому пониманию истории и эстетики", что противоречило программе футуристов. Таким образом, поэт подходил к распутью: или футуристы, или революционный путь? В конечном итоге поэт отмежевался от них.   5 1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Свое восприятие войны поэт лаконично записал в автобиографии: "Принял взволнованно. Сначала только с декоративной, с шумовой стороны. Стихотворение "Война объявлена". Рисование заказных плакатов". Лубки-плакаты Маяковского на военную тематику ничем не отличались от подобной продукции других художников, но стихотворения имели иной смысл, о чем говорят строки из "Война объявлена":     Газетчики надрывались: "Купите вечернюю! Италия! Германия! Австрия! А из ночи, мрачно очерченной чернью, Багровой крови лилась и лилась струя…".   Правда, вначале войны были и такие строки:   У Вильгельма Гогенцоллерна Размалюем рожу колерно. Наша пика – то же кисть, Если смажем – ну-ка счисть.   В октябре 1914 года Маяковский обратился к московскому градоначальнику с просьбой выдать "свидетельство о благонадежности, чтобы вступить добровольцем в действующую армию", но получил отказ. Неудачи русской армии на фронтах сбавили накал "патриотизма" среди интеллигенции. Коснулось это и Маяковского. Он писал: "Вдумайтесь только во всю злобу, весь ужас нашего существования: живет десяток мечтателей, какой-то дьявольской интуицией провидит, что сегодняшний покой – только бессмысленный завтрак на подожженном пороховом погребе… ведь в прошлом году в моей трагедии я дал тот самый бунт вещей, который сегодня подмечен Уэллсом, а в ответ – выкормленный старческий стишок: "о розах надо писать, о соловьях, о женщинах…". Ярким антивоенным стихотворением поэта стало "Вам, которые в тылу", прочитанное в петербургском кабачке "Бродячая собака", где собиралась богема и пресыщенная жизнью буржуазия. Автор бросил им в лицо:   Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представлениях к Георгию вычитывать из столпцов газет?! Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие нажраться, лучше как,- может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика?   После паузы раздался возмущенный голос дамы в бриллиантах. Об этом вспоминала Т.Толстая-Вечорка: "Такой молодой, здоровый… Чем такие мерзкие стихи писать, шел бы на фронт! Поэт отпарировал: "Недавно во Франции один из известных писателей выразил желание ехать на фронт. Ему поднесли золотое перо и пожелание: останьтесь, ваше перо нужнее родине, чем шпага". Дама: "Ваше перо никому, никому не нужно!" Поэт: "Мадам, не о вас идет речь, вам перья нужны только на шляпу". О манере Маяковского выступать публично вспоминал А.Н.Тихонов: "В молодости Маяковскому нравилось дразнить с эстрады буржуев. Его стихи и дерзкие выходки действовали на них, как красная мулета на быка. Этим он занимался в тот вечер, когда его слушал Горький в подвале "Бродячая собака". После вечера Горький сказал: "Зря разоряется по пустякам! Такой талант! Грубоват? Это от застенчивости. Знаю по себе. Надо бы с ним познакомиться поближе". С 1915 года Маяковский активно сотрудничал в журнале "Новый сатирикон", дебютируя в нем стихотворением "Судья". Название журнала предполагало выпуск на своих страницах любой сатиры, но только не политической. На его страницах часто звучали призывы: "Война до победного конца!" В стихотворении "Гимн обеду", предложенном поэтом редакции были иные мотивы.   Слава вам, идущие обедать миллионы! И уже успевшие наесться тысячи! Выдумавшие каши, бифштексы, бульоны И тысячи блюдищ всяческой пищи… Лежи спокойно, безглазый, безухий, с куском пирога в руке, а дети твои у тебя на брюхе будут играть в крокет…   Разность взглядов на происходящие события в стране, не могли не сказаться отрицательным образом на отношения поэта с редактором и коллегами. Так сатириконец А.Бухов в "Журнале журналов" писал о Маяковском, который "заметен только в хорошем издании, где все пишут грамотно и талантливо, заметен, как чирей на здоровом теле". Поэт отвечал: "Я организую дураков, теперь им, по крайней мере, есть вокруг кого объединиться во всероссийском масштабе: на ругне Маяковского. Можно им даже выслать специальные отличительные значки вроде дворницких блях – пусть носят". О сатире Маяковского литературовед И.Эвентов сказал: "Впитывая лучшие традиции классической и фольклорной сатиры, ощущаю близкую связь с сатирической поэзией 1905 – 1907гг. и так или иначе используя ее элементы, Маяковский в тоже время по-своему воспринимал все явления и давал каждому предмету свою трактовку. Маяковский творил новое искусство, и каждый элемент, заимствованный из другой системы, приобретал в его творчестве совершенно новое поэтическое звучание". Поэт для своего творчества всегда искал что-то новое, необычное для слуха, которое могло не только привлечь внимание читателя и заинтересовать его. Потребность манипулировать словами в стихах, из двух делать одно более звучащее, сокращать, вытягивать, менять буквы в словах, придавая им новое звучание и силу – неотъемлемая часть творческой лаборатории поэта. В конце концов, выбрал стиль неподражаемой лесенкой, потом названной "Маяковской".   6 Из-за денежных затруднений в начале 1915 года Маяковский уехал из Москвы в Петербург, а летом поселился в дачном поселке Куоккала неподалеку от знаменитой дачи художника И.Е.Репина. Из автобиографии: "Установил семь обеденных знакомств. В воскресенье "ем" Чуковского, понедельник Евреинова и т.д. В четверг было хуже – ел репинские травки. Для футуриста ростом в сажень – это не дело. Вечерами шатаюсь пляжем. Пишу "Облако"". (Первоначально оно называлось "Тринадцатый апостол"). О том, как поэт его сочинял, К.И.Чуковский вспоминал: "Куоккала… Там на пляже торчат из воды валуны… По этим камням и зашагал Маяковский. Иногда он останавливался, закуривая папиросу, задумывался, иногда пускался вскачь, с камня на камень… Но чаще всего шагал, как лунатик, неторопливой походкой расставляя огромные ноги в американских ботинках и ни на миг не переставая вести сам с собой сосредоточенный и тихий разговор. Так он сочинял свою новую поэму "Тринадцатый апостол", и это продолжалось часов пять ежедневно". Летом поэма была закончена, но чиновникам от литературы не понравилось название. Автор позже вспоминал: "… Когда я пришел с этим произведением в цензуру, то меня спросили: "Что вы, на каторгу захотели?" Я сказал, что ни в коем случае, что это ни в коем случае меня не устраивает. Тогда мне вычеркнули шесть страниц и заглавие. Это - вопрос о том, откуда взялось заглавие. Меня спросили – как я могу соединить лирику и большую грубость. Тогда я сказал: "Хорошо, я буду, если хотите, как бешеный, если хотите, буду самым нежным, не мужчина, а облако в штанах". Эта книжка касалась тогдашней литературы, тогдашних писателей, тогдашней религии, и она вышла под таким заглавием. Люди почти не покупали ее, потому что главные потребители стихов были барышни и барыни, а они не могли покупать из-за заглавия. Если спрашивали "Облако", у них спрашивали "в штанах"? При этом они бежали, потому что нехорошее заглавие…". "Облако" содержало в себе критику капитализма и предвещало грядущую революцию в России. Поэма состоит из четырех частей: "Долой вашу любовь!", "Долой ваше искусство!", "Долой ваш строй!", "Долой вашу религию!".   В четвертой части поэт обращается к Богу. Я думал – ты всесильный божище, а ты недоучка, крохотный божик. Видишь, я нагибаюсь, из-за голенища достаю сапожный ножик. Крылатые прохвосты! Жмитесь в раю! Ерошьте перышки в испуганной тряске! Я тебя, пропахшего ладаном раскрою Отсюда до Аляски!   На квартире Бриков в Петрограде Маяковский прочитал поэму "Облако в штанах", которая понравилась хозяевам. Из биографии: "С печатанием еще хуже… Один Брик радует. Покупает все мои стихи по 50 копеек строку. Напечатал "Флейту позвоночника" и "Облако". Облако вышло перистое. Цензура в него дула. Страниц шесть сплошных точек". С тех пор у меня ненависть к т

© В.М.Передерин

Сделать бесплатный сайт с uCoz

http://vmperederin.narod.ru/index/0-166

Биография Владимира Маяковского

Опубликовано: 06.03.2017 - 15:00

Маяковский Владимир Владимирович (1893-1930) – русский поэт, драматург и сатирик, сценарист и редактор нескольких журналов, кинорежиссёр и киноактёр. Относится к числу величайших поэтов-футуристов ХХ века.

Рождение и семья

Владимир появился на свет 19 июля 1893 года в Грузии в селе Багдати. Тогда это была Кутаисская губерния, в советское время посёлок носил название Маяковский, сейчас Багдати стал городом в Имеретинском регионе на западе Грузии.

Отец, Маяковский Владимир Константинович, 1857 года рождения, родом был из Эриванской губернии, там он служил лесничим и имел в этой профессии третий разряд. Переехав в 1889 году в Багдати, он устроился работать в местное лесничество. Отец был мужчиной подвижным и высоким, с широкими плечами. Очень выразительное и загорелое у него было лицо; чёрные, как смоль, борода и волосы, зачёсанные набок. Обладал мощным грудным басом, который полностью передался сыну.

Человеком он был впечатлительным, весёлым и очень приветливым, правда, настроение у отца могло меняться резко и очень часто. Знал он много острот и прибауток, анекдотов и пословиц, разных забавных случаев из жизни; в совершенстве владел русским, татарским, грузинским и армянским языками.

Мама, Павленко Александра Алексеевна, 1867 года рождения, происходила из казаков, родилась в кубанской станице Терновская. Её отец, Алексей Иванович Павленко, был капитаном пехотного Кубанского полка, участвовал в русско-турецкой войне, имел медали и много воинских наград. Красивая женщина, серьёзная, с карими глазами и каштановыми волосами, всегда гладко зачёсанными назад.

Сын Володя лицом был очень похож на мать, а манерами выдался весь в отца. Всего в семье родилось пятеро детей, но два мальчика умерли маленькими: Саша совсем в младенчестве, а Костя, когда ему было три годика, от скарлатины. У Владимира было две старшие сестры – Люда (1884 года рождения) и Оля (1890 года рождения).

Детские годы

Из своего грузинского детства Володя вспоминал живописные красивые места. В селе протекала речка Ханис-Цхали, через неё был мост, рядом с которым семья Маяковских снимала три комнаты в доме местного жителя Кости Кучухидзе. В одной из этих комнат располагалась канцелярия лесничества.

ТЕСТ: Сможете ли вы добиться успеха?

Пройдите этот тест и узнайте сможете ли вы добиться успеха.

Начать тест

Помнил Маяковский, как отец выписывал журнал «Родина», к которому было юмористическое приложение. Зимой собирались в комнате семьёй, смотрели журнал и смеялись.

Уже в четыре года мальчику сильно нравилось, чтобы ему перед сном что-то рассказывали, особенно стихи. Мама читала ему русских поэтов – Некрасова и Крылова, Пушкина и Лермонтова. А когда мать была занята и не могла почитать ему книгу, то маленький Володя начинал плакать. Если какой-то стих ему нравился, он запоминал его и потом громко декламировал звонким детским голосом.

Став чуть постарше, мальчик обнаружил, что если залезть в большой глиняный сосуд для вина (в Грузии их называли чурями) и там читать стихи, то получается очень гулко и громко.

День рождения Володи совпадал с днём рождения отца. Всегда 19 июля у них собиралось много гостей. В 1898 году маленький Маяковский специально к этому дню выучил наизусть стихотворение Лермонтова «Спор» и прочитал перед гостями. Тогда же родители купили фотоаппарат, и пятилетний мальчик сочинил свои первые поэтические строки: «Мама рада, папа рад, что купили аппарат».

К шести годам Володя уже умел читать, выучился он самостоятельно, без посторонней помощи. Правда, первая полностью прочитанная им книжка «Птичница Агафья», которую написала детская писательница Клавдия Лукашевич, мальчику совсем не понравилась. Однако она не отбила у него охоты читать, делал он это с упоением.

Летом Володя набивал полные карманы фруктов, прихватывал что-то съестное для своих друзей-собак, брал книгу и оправлялся в сад. Там он располагался под деревом, укладывался на живот и мог в такой позе читать целый день. А рядом его любовно охраняли две-три собаки. Когда темнело, он переворачивался на спину и мог часами рассматривать звёздное небо.

С ранних лет помимо любви к чтению мальчик пробовал делать первые изобразительные наброски, а также проявлял находчивость и остроумие, что очень поощрял отец.

Учёба

Летом 1900 года мама повезла семилетнего Маяковского в Кутаис, чтобы подготовить к поступлению в гимназию. С ним занималась мамина подруга, обучался мальчик с большой охотой.

Осенью 1902 года он поступил в Кутаисскую классическую гимназию. Во время учёбы Володя пробовал писать свои первые стихи. Когда они попали к его классному наставнику, тот отметил у ребёнка своеобразный стиль.

Но стихи на тот момент привлекали Маяковского меньше, чем художество. Рисовал он всё, что видел вокруг, особенно удачно получались у него иллюстрации к прочитанным произведениям и карикатуры на семейный быт. Сестра Люда как раз готовилась поступать в Москву в Строгановское училище и занималась с единственным в Кутаисе художником С. Краснухой, окончившим Петербургскую Академию художеств. Когда она попросила Краснуху посмотреть рисунки брата, он велел привести мальчика и стал обучать его бесплатно. Маяковские все уже предположили, что из Володи выйдет художник.

А в феврале 1906 года семью постигло страшное горе. Сначала была радость, отца назначили главным лесничим в Кутаис и все были счастливы, что теперь будут жить семьёй в одном доме (ведь Володя и сестра Оленька в то время учились там в гимназии). Папа в Багдати готовился сдавать дела и подшивал какие-то документы. Он уколол иголкой палец, но не обратил на эту мелочь никакого внимания и уехал в лесничество. Рука стала болеть и нарывать. Быстро и резко отец скончался от заражения крови, спасти его уже было нельзя. Не стало любящего семьянина, заботливого отца и хорошего мужа.

Папе было 49 лет, энергия и силы переполняли его, он никогда до этого ничем не болел, поэтому трагедия стала такой неожиданной и тяжёлой. Вдобавок ко всему в семье не было никаких денежных накоплений. Отец не доработал до пенсии один год. Так что Маяковским пришлось распродавать мебель, чтобы покупать продукты. Старшая дочь Людмила, которая училась в Москве, настаивала, чтобы мама с младшими переезжала к ней. Маяковские заняли у хороших знакомых двести рублей на дорогу и навсегда уехали из своего родного Кутаиса.

Москва

Этот город сразил юного Маяковского наповал. Мальчик, выросший в глуши, был в шоке от размеров, многолюдья и шума. Его поражали конки в два этажа, освещение и лифты, магазины и автомобили.

Мама с помощью знакомых устроила Володю в Пятую классическую гимназию. По вечерам и воскресным дням он посещал художественные курсы при Строгановском училище. А ещё юноша буквально заболел кино, он мог за один вечер сходить сразу на три сеанса.

Вскоре в гимназии Маяковский стал посещать социал-демократический кружок. В 1907 году члены кружка выпустили нелегальный журнал «Прорыв», для которого Маяковский сочинил два стихотворных произведения.

А уже в начале 1908 года Володя поставил родных перед фактом, что он бросил гимназию и вступил в социал-демократическую рабочую партию большевиков.

Он стал пропагандистом, три раза Маяковского арестовывали, но отпускали, так как он был несовершеннолетним. За ним был установлен надзор полиции, стражи дали ему кличку «Высокий».

Находясь в заключении, Владимир опять начал писать стихи, причём не единичные, а большие и много. Написал толстую тетрадь, которую сам потом признал началом своей поэтической деятельности.

В начале 1910 года Владимира освободили, из партии он ушёл и поступил на подготовительный курс Строгановского училища. В 1911 году начал обучение в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Здесь он в скором времени стал членом поэтического клуба, примкнув к футуристам.

Творчество

В 1912 году в сборнике футуристической поэзии «Пощёчина общественному вкусу» был опубликован стих Маяковского «Ночь».

В литературно-артистическом подвале «Бродячая собака» 30 ноября 1912 года Маяковский впервые выступил публично, он декламировал свои стихотворения. А следующий 1913 год ознаменовался выходом его первого поэтического сборника под названием «Я».

С членами клуба футуристов Владимир отправился в турне по России, где читал свои стихи и лекции.

Вскоре о Маяковском заговорили, и повод для этого был, одно за другим он создавал свои такие разные произведения:

• бунтарское стихотворение «Нате!»;
• красочный, трогательный и чуткий стих «Послушайте»;
• трагедия «Владимир Маяковский»;
• стих-пренебрежение «Вам»;
• антивоенные « Я и Наполеон», «Мама и убитый немцами вечер».

Октябрьскую революцию поэт встретил в штабе восстания в Смольном. С первых же дней он стал активно сотрудничать с новой властью:

• В 1918 году стал организатором группы коммунистических футуристов «Комфут».
• С 1919 по 1921 годы работал поэтом и художником в Российском телеграфном агентстве (РОСТА), участвовал в оформлении сатирических агитационных плакатов.
• В 1922 году стал организатором Московской ассоциации футуристов (МАФ).
• С 1923 года был идейным вдохновителем группы «Левый фронт искусств» (ЛЕФ) и трудился главным редактором в журнале «ЛЕФ».

Революционным событиям он посвятил множество своих произведений:

• «Ода революции»;
• «Наш марш»;
• «Рабочим Курска…»;
• «150 000 000»;
• «Владимир Ильич Ленин»;
• «Мистерия-буфф».

После революции Владимира всё сильнее привлекало кино. Лишь в 1919 году было снято три кинофильма, в которых он выступил в качестве сценариста, актёра и режиссёра.

С 1922 по 1924 годы Владимир путешествовал за границей, после чего написал цикл стихотворений под впечатлениями о Латвии, Франции, Германии.

В 1925 году он совершил продолжительное американское турне, посетив при этом Мексику и Гавану и написав очерк «Моё открытие Америки».

Вернувшись на родину, объездил весь Советский Союз, выступая перед различными аудиториями. Сотрудничал со многими газетами и журналами:

• «Известия»;
• «Красная Нива»;
• «Комсомольская правда»;
• «Крокодил»;
• «Новый мир»;
• «Огонёк»;
• «Молодая Гвардия».

За два года (1926-1927) поэт создал девять сценариев к кинофильмам. Мейерхольд поставил две сатирические пьесы Маяковского «Баня» и «Клоп».

Личная жизнь

В 1915 году состоялось знакомство Маяковского с Лилей и Осипом Брик. Он стал дружить с этой семьёй. Но вскоре отношения из дружеских переросли в нечто более серьёзное, Владимир так увлёкся Лилей, что долгое время они проживали все вместе втроём. После революции такие отношения никого не удивляли. Осип не был противником семьи из трёх человек и по причине проблем со здоровьем уступил жену более молодому и сильному мужчине. Тем более, что Маяковский после революции и почти до самой своей смерти содержал Бриков материально.

Лиля стала его музой, каждое своё стихотворение он посвящал этой женщине, но она не была единственной.

В 1920 году Владимир познакомился с художницей Лилей Лавинской, эти любовные отношения закончились рождением сына Лавинского Глеба-Никиты, который стал впоследствии знаменитым советским скульптором.

После непродолжительных отношений с русской эмигранткой Елизаветой Зиберт родилась девочка Элен-Патрисия (Елена Владимировна Маяковская). Владимир видел свою дочь один-единственный раз в Ницце в 1928 году, тогда ей было всего два годика. Элен стала знаменитой американской писательницей и философом, умерла в 2016 году.

Последней любовью Маяковского была красивая молодая актриса Вероника Полонская.

Смерть

К 1930 году многие стали поговаривать, что Маяковский исписался. На его выставку «20 лет работы» не пришёл никто из руководителей государства и видных литераторов. Он хотел поехать заграницу, но ему отказали в визе. Ещё ко всему добавились болезни. Маяковский был в депрессии и не выдержал такого угнетающего состояния.

14 апреля 1930 года он совершил самоубийство, застрелившись из револьвера. Три дня в Дом писателей шёл нескончаемый поток людей, там проходило прощание с Маяковским. Его похоронили на Новом Донском кладбище, а в1952 году по просьбе старшей сестры Людмилы прах перезахоронили на Новодевичьем кладбище.

Источник: http://stories-of-success.ru/vladimira-mayakovskogo

Маяковский без глянцаФокин Павел Евгеньевич

Сестры Людмила и Ольга

Сестры Людмила и Ольга

Николай Иванович Хлестов:

Людмила Владимировна, красивая девушка, с твердым, волевым характером, тоже всецело отдавала свою жизнь семье и имела большое благотворное влияние на младших: брата Володю и сестру Олю. Много раз я слышал, как Оля и Володя говорили между собой:

– А ты спрашивал Люду, она разрешила тебе это?

Оля, эта веселая девушка, рассказывая об отце, делалась тихой, серьезной. С такой же любовью, с тем же выражением она говорила о своей старшей сестре. В затруднительных случаях Володя и Оля шли к Людмиле Владимировне и всегда получали добрый совет.

Людмила Владимировна Маяковская:

Мои политические симпатии сближали меня с революционной молодежью. Я занималась в марксистских кружках. Через товарищей революционеров получала нелегальную литературу. Вся бурная, революционная жизнь конца 1904 года и 1905 года сильно захватила меня. Революционная борьба масс оказала влияние также на Володю и Олю. Кавказ переживал революцию особенно остро. Там все вовлекались в борьбу, и все делились на участвовавших в революции, определенно сочувствовавших ей и враждебно настроенных. Учащаяся молодежь организовывалась в политические кружки.

Елизавета Александровна Лавинская:

Политическую литературу носила ему Людмила Владимировна, так же когда-то она привозила первые революционные листовки из Москвы в Кутаис в 1905 году, а листовки эти сыграли большую роль в жизни младших – Володи и Оли.

Христофор Николаевич Ставраков:

Оля унаследовала от отца прямоту характера и жизнерадостность, которая особенно проявлялась в школьные годы. Хорошо помню ее на вечерах кутаисской женской гимназии, где она неутомимо танцевала и своим весельем увлекала других. Но как только волны революции докатились до Кутаиси, она всю стремительность своего характера направила на участие в работе подпольных кружков учащейся молодежи.

В 1904–1905 годах я встречал ее на занятиях марксистского кружка, которым руководил Г. Корганов. Кружок был небольшой – четыре-пять человек. На его занятиях мы читали и обсуждали популярную марксистскую литературу. Разумеется, говорили и о текущих политических событиях.

Ольга Владимировна Маяковская. Из письма Л. В. Маяковской, конец октября 1905 г.:

У нас в гимназии ученицы составили кружки с. – демократок и с. – революционерок, и с ними занимаются пропагандисты. Я тоже примкнула к одному из таких кружков учениц 6 класса, и с нами занимается студент Шинцадзе, с. – демократ. Он все объясняет очень хорошо и понятно. Сейчас мы проходили «Труд и капитал», а потом будем разбирать «Экономические беседы» Карынтева. Если тебе не трудно, то привези или пришли мне эти книги. Они, кажется, стоят 25 коп<еек> обе. Во всем Кутаисе нет этих книг. Я маме говорила, что я занимаюсь в кружке, и мама ничего не имеет против, и я очень рада. Мы в неделю два раза собираемся у одной из этих учениц.

Вчера днем я с Володей была в театре. Какой-то приезжий русский читал: «Что такое политическая свобода». Он читал очень хорошо, и я все поняла. Ученические места были по десяти копеек, так что все учащиеся были в состоянии слушать. Наш учитель-пропагандист говорил, что ему очень приятно, что я, русская, тоже изъявила желание заниматься, потому что русские вообще не занимаются, а примыкают к так наз<ываемой> партии «Николашек» (это наше гимназическое прозвище). Из всей гимназии из русских занимается только человек пять.

Николай Иванович Хлестов:

Оля была веселая, подвижная, очень остроумная девушка. Придумывала всякие игры и проказы. Приходя из гимназии, она вносила большое оживление: острила, рассказывала что-нибудь смешное, заразительно смеялась, тормошила Володю, и мы поднимали шум, крик, беготню по коридору. Но достаточно было появиться Людмиле Владимировне и сказать: «Мама отдыхает», – и все сейчас же затихали.

<…> Людмила Владимировна училась в Строгановском училище, но кроме учебы выполняла много частных заказов и своим заработком значительно облегчала положение семьи. Случались такие дни, когда у Маяковских утром к чаю не было хлеба, и тогда Людмила Владимировна доставала необходимую монету, возможно из аванса, выданного ей на покупку материала, и хлеб появлялся. Не помню, чтобы Людмила Владимировна пошла хотя бы в кино или погулять, она только посещала выставки по искусству. Остальное время все работала, работала.

Елизавета Александровна Лавинская:

Людмила Владимировна говорила о себе, о своей работе, об Оле. Я была глубоко внутренне потрясена. Не оттого, что она рассказала мне что-то особенное, необычайное, нет, но вся она, весь ее облик, форма выражения, та любовь, с которой она говорила о своей работе, – все шло вразрез с высказываниями Лили Юрьевны. Кроме того, от Людмилы Владимировны веяло каким-то внутренним, физическим здоровьем (это ведь был двадцать седьмой год!). С ней так легко было дышать после этого балкона с возлежавшей голой Лилей, исходящей злостью и слезами из-за страха упустить Маяковского.

Елена Владимировна Семенова:

Людмила Владимировна – человек с твердым, очень упорным характером – была представителем семьи во всех вопросах, касавшихся брата. Она выступала с воспоминаниями о нем, к ней обращались литературоведы, писавшие о юности Маяковского, в том числе и Перцов, она входила в Выставочный комитет. Я не могу осуждать ее за ненависть (иначе не назовешь) к Лиле Юрьевне – к женщине, которую считала несчастьем в жизни Маяковского. Далеко не защищаю Лилю Юрьевну, но нельзя согласиться с упорным стремлением Людмилы Владимировны стереть Бриков из биографии Маяковского. Это невозможно и бессмысленно. Дело только одного Маяковского, кого ему надо было или не надо было любить. <…> На эту тему я не пыталась спорить с Людмилой Владимировной, зато ее упрямое заявление «Володя никогда не был футуристом» всегда вызывало возражение. Она не могла простить В. О. Перцову того, что в своей книге он не обошел этого периода и ненавязчиво, но определенно этот период показал. Людмила Владимировна всю жизнь <…> старалась «исправить» биографию Маяковского так, как она ее себе представляла для «лучшего и талантливейшего».

Ольга Павловна Беюл:

(Людмила Владимировна. – Сост.) была, несомненно, интересным и своеобразным человеком, но я редко встречала такую жесткую категоричность суждений. Я даже в иных случаях пыталась переубедить ее, говорила, что на свете существуют не только две краски, черная и белая, но и множество других оттенков. Но сдвинуть ее хотя бы на йоту с раз принятых установок было невозможно.

– Ольга Павловна, вы просто очень добрый человек, но я не такая. Я и на смертном одре не прощу тем, кто погубил брата. Часть из них еще здравствует и благополучно ходит по земле.

Елизавета Александровна Лавинская:

Ольга Владимировна поразила меня впервые 14 апреля 1930 года на Гендриковом. Безудержное ли горе придало ее голосу потрясающее сходство с голосом Маяковского, и в тот страшный вечер, когда он лежал мертвый, казалось, что ее голосом говорит он.

Безусловно, тут главное не в сходстве черт лица – чертами Маяковский – он больше всего похож на Александру Алексеевну, – тут другое. Я не встречала, кроме Маяковского и Оли, людей, кто бы мог так празднично войти, заполнить сразу собой, широким приветливым жестом, плывущим и переливчатым голосом все помещение… Свободный разворот плеч и одинаковая посадка головы еще усиливают сходство. А ее остроумие, неожиданно быстрые ответы, изумительное умение рассказывать, в нескольких сжатых словах дать яркую характеристику человеку, событию! И в то же время в Олином характере сочетаются широкая, с большим диапазоном натура с колоссальной внутренней заторможенностью. (Не будь этой заторможенности, она была бы или поэтом – я слышала ее стихи, – или художником – видела ее рисунки.) Она талантлива во всем, за что ни возьмется, но одновременно с этим она сама себя пресекает, начинает критиковать себя, предъявляя к себе особые требования. Возможно, я слишком много беру на себя, так говоря об Оле, но это мое представление о ней, которое я изменить не могу.

Елена Владимировна Семенова:

Ольга Владимировна была другим человеком. Она, на мой взгляд, лучше знала и понимала Маяковского и как человека, и как поэта. Сама она была талантлива, тоньше Людмилы Владимировны, если можно сказать, не так прямолинейна и догматична. С Ольгой Владимировной мне было и интереснее, и приятнее говорить о Маяковском-поэте. Она отлично читала его стихи. В действия Людмилы Владимировны не вмешивалась. Я помню, когда она была уже не очень здорова, Людмила Владимировна уехала выступать с воспоминаниями. Я спросила: «А вы, Оля?» Она неопределенно махнула рукой: «Этим Люда занимается». Чувствовалось, что она далеко не во всем с сестрой согласна. Уже тяжело больная, она всем интересовалась, читала, даже шутила. А ей было уже трудно дышать.

Поделитесь на страничке

•  
•  
•  
•  

Следующая глава >https://biography.wikireading.ru/193850