Собчак сняла лифчик, чтобы «заземлиться»

Способ избавиться от джетлага (несовпадения ритма человека с дневным ритмом) ей подсказала Наталья Водянова.

Из-за смены часовых поясов страдают все, кто вынужден часто летать по разным странам. И Ксения Собчак не исключение. Когда она прилетела на Каннский кинофестиваль, то решила испробовать новый способ для улучшения самочувствия.

«Наташа Водянова как-то дала мне чудесный совет: чтобы побороть джетлаг, надо встать босыми ногами на землю, на траву, и „заземлиться“. Я максималист, и поэтому решила лечь, так как джетлаг у меня перманентный», – написала Ксения в своем Instagram и показала всем подписчикам, как именно она это делает.

Публикация от Ксения Собчак (@xenia_sobchak) 17 Май 2018 в 1:05 PDT

А фолловеры сразу обратили внимание на то, что под футболкой Ксении нет нижнего белья. Другую звезду, кажется, хейтеры бы уже закидали критическими замечаниями и за отсутствие бюстгальтера, и за растянутые спортивные штаны с футболкой, да и еще бы нашли к чему придраться. Собчак же в свой адрес получила лишь комплименты. Впрочем, заслуженные: фигура у нее прекрасная, а фото получилось очень ярким и непринужденным.

Кстати, Ксения в последнее время стала гораздо более открытой и эмоциональной, чем раньше. Например, недавно она впервые показала фолловерам, как целуется с мужем. Супруги в компании друзей путешествовали по Испании и гуляли по историческим улочкам Толедо. И тут вдруг теледива так расчувствовалась, что впервые показала публике нежный поцелуй с супругом. А ведь за несколько лет максимум, что мы видели, – это нежные объятия Собчак и Виторгана.

Интересно, продолжится ли эта тенденция? Подписчики, например, намекнули, что не против бы увидеть и более откровенные фото Ксении. Посмотрим, ответит ли она на их просьбы.



1/5

Фото: @xenia_sobchak

Фото: @xenia_sobchak

Фото: @xenia_sobchak

Фото: @xenia_sobchak

Фото: @xenia_sobchak

%2F%2Fzen.yandex.com

Как носить топ с открытыми плечами этим летом: 11 стильных вариантов

Не секрет, что топ с открытыми плечами — модная тенденция каждого лета. Он пришелся по вкусу звездам уличного стиля и дизайнерам со всего света. К тому же, топ — любимый элемент гардероба многих знаменитостей, особенно сегодня - в век свободы, комфорта и открытости. Разбираемся с чем его носить каждый день и выглядеть безупречно.

Джинсовый лук

 

Джинсы - на 100% универсальный элемент одежды, создают расслабленный лук. Удачный крой “подтягивает” фигуру и являются идеальными “союзниками” для любого типа верха.

Раньше единственной возможной комбинацией было соединение черного верха и черного низа. Однако в последних коллекциях модные дизайнеры предлагают нам комбинировать в одном образе джинсовые вещи. Такой расслабленный лук отлично подойдет для загородной прогулки.

Белый топ

 

 

В то время, как контраст является необходимостью в модной индустрии, монохромный лук не сдает своих позиций. Когда дело доходит до сочетания белых брюк, белый топ никогда не будет ошибкой. Убедитесь, что вы подобрали уникальный белый топ, если вы не хотите создать скучный образ. Отдавайте предпочтения тем, которые изготовлены из другой ткани или текстуры - именно они создадут тонкие различия в образе. Оптимальным выбором будет топ из кружева.

Смелые брюки

 

 

 

Определенно, топ с открытыми плечами создает интересный образ сам по себе. Однако, это не значит, что он сочетайся только с простыми брюками. Рекомендуем сочетать однотонный топ с разноцветными брюками — Ваш лук от этого только выиграет.

Smart style

 

Прогулка с собакой летом — это не повод надевать растянутый футболку с Микки Маусом и вьетнамки. Берите пример с королевы уличного стиля Нью-Йорка Оливии Палермо. Она скомбинировала рваные джинсы и топ на широкой резинке с рукавами 3/4 и кокетливыми бантиками на манжетах.

Романтичные воланы

 

Вы знали, что для создания романтичного лука можно не надевать платье? Достаточно скомбинировать укороченные джинсы, туфли-лодочки и топ с открытыми плечами и воланами. Аннабель Флер предлагает добавить изюминки в лук с помощью интересных туфель в винтажном стиле.

 

Coachella style

 

Для создания расслабленного лука в ковбойском стиле, скомбинируйте топ с кружевными мотивами со скинни. Как вариант, также используют топ, сшитый из ткани, с которой шьют мужские рубашки, как это сделала супермодель Джордан Данн.

Если Вы можете переносить прохладу, нет никаких причин отказываться от такого топа. Открывая плечи и в сочетании с обтягивающими брюками он обеспечит необходимый визуальный баланс.

Понравилось? Нажмите ЛАЙК и подпишитесь на наш канал

Подпишитесь на наш сайт, чтобы не пропустить самое интересное!

Источник →

Ключевые слова: Великие Луки

Опубликовано 30.05.2018 в 11:21

6 безумно женственных образов от российского бренда «I AM Studio»

«I AM Studio» - современный московский бренд, который разработала дизайнер Даша Самкович. Он объединил в себе в то, что сегодня ценится в уличном стиле – неброская элегантность, удобство и лаконичность. Ниже мы расскажем, почему еще настоящим модницам стоит обратить внимание на «I AM Studio».

Доступная роскошь

Красная нить во всех линиях бренда – сочетание шика с кэжуал-стилем. Даша Самкович основала целый middle-up сегмент в российской модной индустрии благодаря своему неординарному подходу к каждой вещи. Во всех деталях кроются дизайнерские акценты, при этом одежда бренда остается доступной.

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

Ориентация на тренды

«I AM Studio» в первую очередь создана для тех, кто хочет не отставать от последних веяний. Одежда этого бренда всегда используется самые актуальные фасоны, расцветки и модели. За модой угнаться сложно, и чтобы не прогадать, стоит лишь обратиться к образам от Даши Самкович.

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

Безупречное качество

Следование стандартам качества – главное условие работы бренда. Все модели «I AM Studio» производятся на российских фабриках с развитой технологической базой. Только европейские ткани наивысшего качества позволяют создать идеальный крой, которым славится марка.

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

Универсальность

В «I AM Studio» каждая девушка найдет что-то свое на любой сезон. Классические рубашки для офиса или романтичные легкие юбки, платья на каждый день или шикарные выходные наряды – все это кроется в одном бренде. Универсальность марки кроется не только в ее широком ассортименте, а и профессиональном пошиве – благодаря нему модели прекрасно садятся по фигуре.

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

 

@iamstudio / Instagram.com

«I AM Studio» - это современные, стильные и доступные модели. С ними легко выглядеть просто и элегантно в любой сезон и при этом оставаться самой собой.

Понравилось? Нажмите ЛАЙК и подпишитесь на наш канал 

Подпишитесь на наш сайт, чтобы не пропустить самое интересное!

Источник →

Опубликовано 30.05.2018 в 07:10

Семья Владимира Маяковского

«Состав семьи: Отец: Владимир Константинович (багдадский лесничий), умер в 1906 году. Мама: Александра Алексеевна. Сестры: а) Люда, б) Оля. Была еще тетя Анюта. Других Маяковских, по-видимому, не имеется».
(В. В. Маяковский «Я сам»)

Род Маяковских известен с XVIII века. В статье Н. Д. Полонской-Василенко известно, что один из предков поэта, Демьян Виременко (Маяковский) жил в Новороссийской губернии (Крым) и служил ротным писарем казачьего пикинерского (т. е. вооруженного пиками) Елисаветградского полка. Отец поэта, В. К. Маяковский, гордился совими запорожскими предками и любил повторять гоголевские слова о том, что есть еще порох в пороховницах, не ослабела еще казацкая сила.

Мать и отец Владимира Маяковского выросли в одинаковых условиях, оба не имели больших денег и понимали, что надеется могут только на свое трудолюбие. Они поженились по любви, они нашли друг друга, разительно при этом различаясь по характеру: Владимир Константинович был человеком веселым и общительным, энергичным, а Александра Алексеевна — скромной и деликатной, трудолюбивой и по-женски мудрой.
После свадьбы они уехали в село Никитенка. В 1889 году В. К. Маяковского назначили на должность лесничего в Багдадском лесничестве в Грузии, и семья переселилась на место службы отца — в село Багдади (совр. — Багдати) Кутаисской губернии.

«Первый дом, воспоминаемый отчетливо. Два этажа. Верхний — наш. Нижний — винный заводик. Раз в году — арбы винограда. Давили. Я ел. Они пили. Все это территория стариннейшей грузинской крепости под Багдадами. Крепость очетыреугольнивается крепостным валом. В углу валов — накаты для пушек. В валах бойницы. За валами рвы. За рвами леса и шакалы. Над лесами горы. Подрос. Бегал на самую высокую. Снижаются горы к северу. На севере разрыв».
(В. В. Маяковский «Я сам»)

В Багдади Маяковские снимали дом у Кучухидзе. Обстановка была простая, но самая необходимая и добротная, отдельные вещи иногда заказывались местным мастерам. Здесь родилась дочь Ольга и сын Владимир. Главным интересом, заботой и смыслом жизни Маяковских были дети Родители делали все, чтобы им жилось хорошо. Красивая природа, свобода, любовь и забота родителей, хорошее отношение окружающих. Родители устраивали шумные детские праздники, веселые елки. Отец организовывал детям выезды в лес и в горы на пикники.

«Практические понятия. Ночь. За стеной бесконечный шепот папы и мамы. О рояли. Всю ночь не спал. Свербила одна и та же фраза. Утром бросился бежать бегом: „Папа, что такое рассрочка платежа?“ Объяснение очень понравилось».
(В. В. Маяковский «Я сам»)

«Учила мама и всякоюродные сестры. Арифметика казалась неправдоподобной. Приходится рассчитывать яблоки и груши, раздаваемые мальчикам. Мне ж всегда давали, и я всегда давал без счета. На Кавказе фруктов сколько угодно. Читать выучился с удовольствием».
(В. В. Маяковский «Я сам»)

В 1906 году в семью пришла беда: В. К. Маяковский, отец поэта, уколол палец иголкой, когда сшивал бумаги. Ранка оказалась серьезнее, чем он думал. Возникло заражение крови, и через несколько дней Владимир Константинович умер. Это явилось огромным горем для близких.
После смерти отца Маковские решили навсегда уехать в Москву, где на тот момент уже училась старшая сестра Людмила.

Дом в Грузии, в котором родился Владимир Маяковский, сохранился. С 1940 года в нем был открыт музей, который состоит из двух частей: собственно самого дома и музейного здания, где размещена экспозиция. Примечательно, что в 1889 году отец Маяковского арендовал этот дом у местного жителя Константина Кучухидзе, в 1959 году открытый музей возглавил Николай Кучухидзе, внук бывшего владельца дома, а в 2000 году должность смотрителя музея перешла уже его сыну — Беке Кучухидзе, который и заведует им в настоящее время.

Дом-музей В. В. Маяковского в Багдати, Грузия.

•  
•  
•  
•  
•  
• http://okultureno.ru/articles/29525-semya-vladimira-mayakovskogo/

Выбираем платье с принтом в горошек

развернуть

Мы подобрали для вас больше 20 вариантов самых красивых и модных платьев в горошек на весенне-летний сезон 2018 года. Интернет магазины (online shop) предлагают широкий ассортимент фасонов, расцветок и величину принта от самого мелкого до крупного горошка.

Интересный вариант сделал бренд Mango, сочетая в одном платье модную полоску и горошек.

H&M, Mango
 

Многие дизайнеры и популярные бренды сделали акцент на женственность, добавив платьям в горошек больше вырезов, рюшей, оборок, бантов, поясов и придерживаясь в основном длины миди.
Выбирайте понравившийся вам фасон платья и будьте самой неотразимой модницей!

Endless Rose, WAYF



Lisa Marie Fernandez, Alexis

Milly, Anna October



Coast, Valencia & Vine

Alice + Olivia, Asos
 

Saloni, Michelle Mason



For Love & Lemons, Flynn Skye

Marianna Senchina, Michelle Mason

Temperley London, Rossella Jardini

The Reformation, Three Dots

Rachel Antonoff, Zara

Источник

---

Ключевые слова: гардероб, лето, мода и красота, одежда и аксессуары

Опубликовано 29.05.2018 в 14:01

30

Яна Рудковская демонстрирует «ноги от ушей»

развернуть

 

На фото: Посидела в окне подумала , а сейчас позанималась спортом и полежу на лежачке ещё подумаю , думать кстати очень полезно,ошибок меньше совершаешь...... , а завтра ещё один показ #louisvuittoncruise2019 и домой ,работать ) Ну а цвет настроения вне всяких сомнений -синий от @natayakimbeachclub и @natayakim #цветнастроениясиний

 

---

Источник →

---

Ключевые слова: louisvuittoncruise2019, Звезды - ТОП-5 инстаграма, цветнастроениясиний

Опубликовано 29.05.2018 в 12:59

ИВАН КУЛЬЧИЦКИЙ

Причерноморские степи всегда влекли первопроходцев. Со времени вхождения этой громадной территории в Российскую империю началось ее интенсивное освоение. Мягкий климат, широкие просторы, это способствовало переселению крестьян, притоку желающих здесь трудиться, приезжали и из других стран, в частности, из Германии. Места хватало всем. Колонистами основывались фермы, поселки, города. Государство оказывало содействие в освоении этого края. Со временем, по административному делению империи эти земли вошла в состав Херсонской и Таврической губерний.

В одном из таких сел под названием Стецовка Александрийского уезда Херсонской губернии проживала семья Иллариона Михайловича Кульчицкого. Глава семейства работал акцизным чиновником в Елизаветградском уездном Управлении акцизных сборов. Супруга – урожденная Горяйнова Александра Ивановна, вела домашнее хозяйство.

Вьюжным, холодным днем 8 января 1888 года у четы Кульчицких родился мальчик, которого назвали Иваном. В семье Кульчицких было еще трое сыновей – Георгий, Михаил и Павел. Рос Ваня вдумчивым, спокойным, мальчиком, очень рано полюбил окружающую его природу, просторы, степи и будучи человеком села, впитал в себя его культуру и полюбил сельское хозяйство. Еще в молодые годы научился играть на балалайке.

Пришло время учиться и Ваня поехал в Херсон, поступил в сельскохозяйственное училище, учился хорошо, старался, благо изучаемые предметы были ему близки.

В 1910 г. он блестяще закончил училище, по 1-му разряду. После чего был направлен на годичную практику в имение «Елизаветовка» в Елизаветградском уезде Херсонской губернии, где добросовестно трудился, применяя в жизнь все, чему его научили в учебном заведении. Хозяйство составляло более 1800 гектаров земли, занятой под посевы кукурузы, там же было винокуренное производство и откорм крупного рогатого скота.

В 1911 г. как добросовестного и трудолюбивого работника, Александрийское земство направляет его для продолжения специального образования в Московский сельскохозяйственный институт. Так он попал в Москву. Четыре года учился, овладевая уже высшими агрономическими знаниями. В период летних отпусков, будучи студентом, принимал участие в работах департамента земледелия по массовому обследованию животноводства (крупного рогатого скота и свиней) в Костромской губернии. Если в 1913 году он работал в качестве практиканта, то в следующем, 1914 году он был уже помощником руководителя работ. В план работ входило экономическое и зоотическое обследование, выводковые выставки и организация общественных рассадников племенного скота. Со всем этим студент Иван Кульчицкий вполне справился.

В 1915 году Московский сельскохозяйственный институт окончен. Теперь он молодой специалист, присвоено звание ученого агронома 1-го разряда. Можно применять в мирном труде все, чему его научили.

В 1916 г. молодой специалист-агроном в Москве познакомился с девицей Еленой Алексеевной Соловьевой. Она только закончила в Москве частную гимназию Л.Д.Ежовой, и дополнительный класс той же гимназии, который позволял работать учительницей. Елена была младше его на десять лет. Молодые встречались, но для веселья времени не было. Первая мировая война грохочет уже год, вовлекая все новые и новые массы людей.

В 1916 г. И.И.Кульчицкий поступает в школу прапорщиков, которую заканчивает в том же году и становится офицером царской армии. 21 декабря 1915 г. поступает вольноопределяющимся в 6-й саперный батальон в Петрограде, где проходил службу в течение 1916 года. За добросовестную службу было присвоено следующее воинское звание – подпоручик. Затем, в мае 1917 г. был направлен на Кавказский фронт. Попал служить младшим офицером телеграфной роты 1-го Кавказского саперного батальона. Батальон стоял в армянском городе Александрополь (Гюмри) Эриванской губернии. В боевых действиях с турецкими войсками участие подразделение не принимало, у него были другие задачи. Здесь офицер И.Кульчицкий из солдат телеграфной роты организовал струнный оркестр, был также создан хор певчих, и даже начали ставить небольшие пьесы. В день ротного праздника 26 марта 1917 года был устроен литературно-вокально-музыкальный вечер, ответственным распорядителем которого был подпоручик Кульчицкий. В трех отделениях концерта струнный оркестр исполнил «Марш мандолинистов», вальс «Бабочка», вальс «Воспоминания о Гатчине», «Ивушка», «Вызов резерва». Под акомпонимент струнного оркестра был исполнен вальс «Ночные цветы», серенада «Ночь сошла на землю», неаполитанская песня «Пойми, пойми». Хор телеграфной роты спел «Кто свою отчизну любит», «Закувала та сива зозуля», «Финал. Запорожец за Дунаем», «Попури». В этот вечер были исполнены юмористические рассказы, декламировались комические рассказы. Все это было сделано силами офицеров и солдат телеграфной роты. Елене Соловьевой все же удалось приехала к нему в Закавказье, в часть. Здесь они стали мужем и женой. Елена уехала обратно в Москву, еле доехав до города в поезде, в стране уже наступал развал, который коснулся и транспорта. Подпоручик Кульчицкий И.И., имевший авторитет в подразделении, был избран председателем батальонного комитета.

Старой армии не стало, прослужив два с половиной года, И.Кульчицкий остался работать на Северном Кавказе, заведующим Отделом животноводства при Кубанском областном продовольственном комитете и состоял членом Совета обследования и изучения Кубанской области.

Началась Гражданская война, Иван Илларионович вернулся в Москву и поступил на работу в Наркомат земледелия в должности заместителя заведующего семенным Отделом наркомата. В обязанности входило плановое снабжение посевным материалом. В 1918 и 1919 годах принимал участие в проведении двух посевных компаний. Советскую власть он принял, являлся, по терминологии новой власти, «специалистом».

В Москве он проживал с супругой на 1-м Марьинском переулке, дом 4, квартира 20. Как специалист с высшим образованием Кульчицкий И.И. был зарегистрирован в Военно-техническом комитете при Московском окружном комиссариате по военным делам Московского военного округа и 17 августа 1918 г. получил соответствующее удостоверение.

25 января 1919 г. Советом Народных Комиссаров был принят Декрет об учете и мобилизации специалистов сельского хозяйства, которые призывались на службу в Красную Армию по направлению сельского хозяйства. Работник наркомата, теперь уже военный агроном Кульчицкий встал на учет в Главном отделе главного бюро учета и распределения технических сил ВСНХ и вскоре был мобилизован.

Однако, видимо действительно он был очень хорошим специалистом, ибо вскоре появился следующий документ: «Весьма срочно. Телефонограмма № 587. От Народного комиссара земледелия Председателю Реввоенсовета Республики. Настоящим прошу откомандировать в мое распоряжение агронома Ивана Илларионовича Кульчицкаго, призванного, как бывшего офицера из прапорщиков и в настоящее время состоящего в распоряжении МОВИУ. Кульчицкий агроном, с высшим образованием, мобилизован, согласно декрету от 25 января для несения действительной службы по сельскому хозяйству, хорошо знаком с семенным делом и все время нес ответственную работу по своей прямой специальности и при его ближайшем участии прошли две семенных операции. В настоящее время Кульчицкий командируется Наркомземом на Украину в качестве представителя при Унаркомземе и отвлечение Кульчицкаго от этой работы является большим ущербом для дела, особенно в данный момент налаживания отношений с Украйной и подготовки операции по заготовке семян в государственном масштабе к будущему сезону. О последующем не откажите меня срочно уведомить. Народный комиссар земледелия Середа. 7 июня 1919 года». Но 9 ноября 1919 г. его направили на службу в Главное управление по снабжению Красной армии и Флота продовольствием и предметами первой необходимости (Главснабпродарм).Должность тоже ответственная – начальник хлебозаготовительного отделения Отдела фронтовых заготовок. Приказом начальника Главснабпродарм Брюханова 4 июня 1920 года переведен на должность начальника Хлебофуражной части того же Отдела.

К апрелю 1921 года Елена Кульчицкая проживала в Москве по адресу: Спиридоньевском переулке, дом 5, в квартире 9, на втором этаже. Имелся телефон. Дом был четырехэтажный, из небольших доходных домов, построен в 1912 году. Рядом находился храм святого Спиридония чудотворца на Козьем болоте, построенный в 1639 г., в 1717 г. в ней устроили придел апостолов Петра и Павла, а большая трапезная и красивая колокольня были сооружены в 1821 г.

Иван Илларионович продолжал служить по продовольственной части. С января 1921 года он заместитель начальника Отдела продовольственных заготовок, с апреля – помощник начальника Сельскохозяйственного отдела. Этот отдел объединил деятельность 382-х совхозов с площадью пашни более 85 тысяч гектаров, которые работали на обеспечение продовольствием и фуражом Красной Армии и осуществлял руководство ими.

Гражданская война заканчивалась, совхозы были реорганизованы, часть объединились на основе хозрасчета в трест под названием Центральное управление продовольственными хозяйствами, где Кульчицкий вошел в состав Правления треста и участвовал в работе этой организации с 6 февраля по 15 декабря 1922 года. Названный трест был создан при Наркомате продовольствия РСФСР и объединил 182 совхоза с площадью посева более 35 тысяч гектаров.

В июне1922 Кульчицкий был командирован в Петроградский военный округ для обследования и направления сельскохозяйственной и производственной деятельности местных органов продовольственного снабжения. Полномочия ему были предоставлены большие, всем местным властям вменялось в обязанность оказывать всяческое содействие проверяющему.

В октябре 1922 года его военная биография закончилась и он смог приехать в Москву. Встал на воинский учет и был приписан к 2-му саперному батальону, расквартированному в Москве, и в случае объявления мобилизации был обязан явиться в эту часть. В этот период реформировалось одно из крупнейших советских организаций – Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции СССР. 11 сентября 1923 года Ивана Илларионовича взяли на работу в качестве инспектора в Сельскохозяйственную секцию. И почти сразу на проверку – с октября по декабрь 1923 г. находился в командировке, руководя работой местных органов рабоче-крестьянской инспекции по обследованию маслоделья в Сибири и сам занимался обследованием состояния овцеводческих хозяйств Сибири.

По возвращении из командировки составил доклад на имя руководства. С этим докладом – «Мериносовое овцеводство в Сибири и возможности его развития» он впоследствии, в сентябре 1924 года, выступил на заседании Сельскохозяйственной академии им. К.А.Тимирязева. Отчет Кульчицкого И.И. был одобрен профессорами академии М.Ф.Ивановым и Е.Ф.Лискуном. Ректор академии профессор В.Р.Вильямс также одобрил доклад.

В 1924 году из наркомата союзного значения был выделен Наркомат рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, куда И.И.Кульчицкий был назначен на должность консультанта Сельскохозяйственной инспекции.

Учреждение, в котором работал Кульчицкий, было самым главным контрольным органом в стране. Наркомат рабоче-крестьянской инспекции был создан в 1920 году как единый орган социалистического контроля в центре и на местах. В задачи РКИ входила борьба с бюрократизмом и волокитой в советских учреждениях и общественных организациях, контроль за проведением в жизнь в центре и на местах декретов и постановлений Советской власти, надзор за законностью в управленческой деятельности и за своевременным рассмотрением во всех звеньях государственного аппарата заявлений и жалоб граждан. Органы РКИ по результатам ревизий, обследований и наблюдений обязаны были представлять на рассмотрение центральных и местных властей конкретные предложения об упрощении государственного аппарата, упразднении параллелизма в работе, бесхозяйственности, канцелярской волокиты, а также о преобразованиях всей системы управления в тех или иных областях государственного строительства.

В 1924 году произошло важное событие в семье Кульчицких – 28 марта родился сын, его назвали Леонидом.

В том же 1924 году с мая месяца Иван Илларионович вновь в командировке. Коллективу сотрудников Наркомата РКИ была поставлена задача – для установления организационных перспектив строительства совхозов необходимо было провести массовое обследование советских хозяйств, была разработана программа инспекционного обследования, включавшая в себя до 100 отдельных вопросов о хозяйственной жизни совхозов и организационно-административной деятельности органов их управления – сельскохозяйственных трестов. В план обследования вошли 25 губерний Российской Федерации, Карелия, Крым, Туркестан. Всего привлекалось из Центра и на местах для этой работы 135 сотрудников. Эта работа была проведена за два месяца, было обследовано 549 совхозов полностью и 120 совхозов выборочно. По результатам работы Наркомат выпустил в 1925 году отдельным изданием практическое пособие, которое было составлено И.И.Кульчицким и называлось «Пути к возрождению совхозов». В пособие вошли материалы обследования по темам: сеть совхозов, полеводство, продуктивное и племенное животноводство, техническое производство, постройки, мертвый инвентарь, тяговая сила, труд и его использование, бюджет и финансы хозяйства, счетоводство и отчетность, служебный персонал, быт рабочих, плановое начало в работе. Тираж – 5000 экземпляров. Один из выводов был следующий – объединение совхозов в крупные сельскохозяйственные предприятия усилило их жизнеспособность.

Работа в наркомате продолжалась, следовали командировки, в 1926 году о нем вспомнила Красная Армия: с 15 июня по 24 июля он был на военных сборах в Московской военной инженерной школе. После чего числился в запасе по среднему командному составу инженерно-технических войск.

В следующем, 1927 году, волею судьбы, Иван Илларионович стал одним из пионеров советского дачного строительства. В Наркомате РКИ образовалась инициативная группа по строительству дачного поселка, куда вошел и Кульчицкий. Удалось получить участки в подмосковном лесу, в мае-июле 1927 года из досок и фанеры на кооперативных началах, частично на средства членов дачного кооператива, частично на полученную суду, были построены 103 деревянных одноэтажных двух- и трехкомнатных домиков. Они стали ведомственные. Трехкомнатная дача стоила 718 рублей. Дачи были однотипные. Стены состояли из досчатого каркаса, обшитого с двух сторон фанерой, с торфяной засыпкой. Углы дач, где стыковались фанерные листы, были обиты полосками кровельного железа, горизонтальные швы были перекрыты в закрой, а вертикальные покрыты рейками. Кровля была покрыта фанерой. Все наружные фанерные части зданий были выкрашены темно-коричневой масляной краской, с красными уголками. Вид был мрачный. Каждая из дач имела жилые комнаты, кухню и террасу. Жилая площадь комнаты равнялась 7,5 кв. метров, кухни – 5 кв. метров, стояла небольшая плита с железной дымовой трубой. Терраса имела площадь 11,5 кв. метров. Проводились работы по благоустройству, вырыли артезианский колодец, построили электрическую подстанцию.

Но, работа есть работа. Наркомат располагался на ул. Ильинка, дом 21 и находился по одному адресу с Наркоматом союзным и многие отделы были объединенными. В рамках союзного наркомата были созданы оперативные группы по направлениям деятельности. Таких групп было создано 18. Группу, в которую входил Иван Илларионович, возглавляла Землячка Р.С.

В 1927 году Кульчицкий И.И. проделал еще одну важную работу – обследовал деятельность аппарата Наркомата земледелия и его местных органов, по результатам обследования было принято постановление ВЦИК и Совета народных комиссаров РСФСР о разграничении прав и обязанностей местных органов власти. Кроме того, являясь уже достаточно крупным специалистом, он принимал активное участие в разработке ряда важных законов по сельскому хозяйству в ряде законодательных органов – Экономическом Совещании, Совете народных комиссаров, ВЦИК.

В ноябре 1927 года предстояла следующая командировка, теперь по обследованию овцеводства и заготовкам шерсти в Северо-Кавказском крае. Для командировок оружия с собой иметь не полагалось. В конце месяца на поезде он приехал в г. Ростов-на-Дону, остановился в Доме крестьянина, в номере. И приступил к работе, как всегда, относясь к выполнению своих обязанностей в высшей степени ответственно.

Согласно плана обследования, осуществил ревизию ряда совхозов в крае, собрал материал, написал тезисы к докладу, сам доклад собирался сделать в Москве, но перед этим должен был выступить в краевом управлении РКИ.

Наступил 1928 год. 8 января Иван Илларионович встретил свое сорокалетие. Но работа продолжалась. И странное дело, некоторые профильные ростовские организации стали тормозить его работу, возникли трудности с получением от них необходимых справок и других документов. И вдруг, он начал замечать за собой слежку, обратил внимание, что этим занимаются знакомые ему по одному из обследуемых районов лица. Они выяснили его адрес в гостинице, пытались к нему придти. Он предпринял ряд шагов по обеспечению безопасности, обратился за помощью в краевое управление ГПУ, пытался переехать в другую гостиницу и решил скорее, не делая сообщение в краевом управлении Рабоче-крестьянской инспекции, уехать в Москву.

Утром 17 января 1928 года Иван Илларионович Кульчицкий был найден в своем номере лежащим на полу в луже крови, мертвым.

Центральным городским ЗАГСом г. Ростова-на-Дону супруге было выдано свидетельство о смерти, где причиной было указано «кровоизлияние при повреждении шеи режущим орудием». Похоронили И.И.Кульчицкого на кладбище в Ростове-на-Дону. Дело об убийстве так и не было доведено до конца, более того, была выдвинута версия о самоубийстве.

Нарком РКИ РСФСР Ильин ходатайствовал о присуждении усиленной пенсии семьи погибшего работника наркомата И.И.Кульчицкого, что и было сделано.

Биографии лиц, с которыми был связан И.И.Кульчицкий.

Брюханов Николай Павлович (1878-1938), советский государственный и хозяйственный деятель, член КПСС с 1904 г. 1918 – 1923 гг. Заместитель наркома продовольствия, нарком продовольствия РСФСР, 1922 – 1924 начальник Главного управления по снабжению Красной Армии и Флота продовольствием. Нарком финансов СССР в 1926 – 1930 гг. Репрессирован в 1938 г. Реабилитирован в 1956.

Землячка Розалия Самойловна (1876 – 1947), советский государственный, партийный и хозяйственный деятель, член КПСС с 1903 г. в царское время трижды арестовывалась, была в эмиграции, окончила Парижский университет, участник Гражданской войны, на партийной работе в Крыму, Москве, Пермской губернии, в 1926 – 1934 гг. член коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР. Заместитель председателя СНК СССР, член ЦК ВКП(б), похоронена на Красной площади у Кремлевской стены.

Середа Семен Пафнутьевич (1871 – 1933) советский партийный и государственный деятель, член КПСС с 1903 г. в 1918 – 1921 гг. – нарком земледелия РСФСР, один из организаторов совхозов и сельскохозяйственных коммун, член ВЦИК.

Вильямс Василий Робертович (1863 – 1939), советский почвовед, академик АН СССР с 1931 г., действительный член ВАСХНИЛ (1935), в 1922 – 1925 гг. – ректор Московской сельскохозяйственной академии им. К.А.Тимирязева, руководитель кафедры общего земледелия и почвоведения с 1894 г. и до конца жизни, член ВЦИК с 1928 г.

В 1968 г. учреждена золотая медаль имени В.Р.Вильямса за выдающиеся научные работы и открытия в области сельского хозяйства.

Иванов Михаил Федорович (1871 – 1935), советский ученый-животновод, академик ВАСХНИЛ с 1935 г. Окончил в 1897 г. Харьковский ветеринарный институт. С 1934 г. и до конца жизни профессор Московской сельскохозяйственной академии им. К.А.Тимирязева, член ЦИК СССР с 1935 г. В 1968 г. учреждена золотая медаль имени М.Ф.Иванова, присуждаемая ВАСХНИЛ.

Лискун Ефим Федотович (1873 – 1958), советский ученый в области животноводства, академик ВАСХНИЛ с 1934 г. В 1900 окончил Московский сельскохозяйственный институт, с 1923 г. профессор Московской сельскохозяйственной академии им. К.А.Тимирязева. Один из основателей зоотехнической науки.

Кульчицкая Елена Алексеевна, жена, родилась в 1898 г. окончила в Москве частную гимназию, работала редактором в издательствах «Студенческая жизнь», «Красная новь», «Советское искусство», на пенсии с 1953 г., скончалась в 1992 году.

Кульчицкий Леонид Иванович, сын, родился в 1924 г., окончил в 1945 г. 3-е Ленинградское артиллерийское училище, в 1950 г. закончил биолого-почвенный факультет Московского государственного университета, работал в «Гидропроекте», затем с 1956 г. во Всесоюзном государственном научно-исследовательском институте гидрогеологии и инженерной геологии, старший научный сотрудник, доктор геолого-минералогических наук, занимался вопросами грунтоведения, исследованиями глинистых пород, участник строительства Нурекской ГЭС в Таджикистане, с 1992 г. на пенсии.

Рудь Петр Гаврилович, родился в 1896, член КПСС с 1916, закончил 4-х классное училище в 1911 г. На работе в ВЧК с ноября 1919 г. С 1 марта 1927 по 10 ноября 1929 г. начальник Донского окружного отдела ОГПУ. С 1935 г. – комиссар госбезопасности 3 ранга. Последняя должность – нарком внутренних дел Татарской АССР. Арестован в июле 1937 г. Расстрелян. Не реабилитирован. http://sary-shagan.narod.ru/esse/esse012.html

"Двинулись в Москву"

7 (19) июля 1906 года Владимиру Маяковскому исполнилось 13 лет. Позади незаконченная кутаисская гимназия, впереди - полнейшая неизвестность. А на сердца тяжелое воспоминание о неожиданной смерти отца*. "Умер отец... Благополучие кончилось. После похорон отца у нас 3 рубля",- писал В. Маяковский в биографическом очерке "Я сам".

* (Владимир Константинович Маяковский (1857-1906) был потомком казаков Запорожской Сечи. Родился в местечке Ахалцихе в Грузии. Работал лесничим в селении Багдади бывшей Кутаисской губернии.)

Приехавшая на каникулы старшая сестра Людмила поставила вопрос о немедленном переезде всей семьи в Москву. Сестра училась в Строгановском художественно-промышленном училище и прекрасно понимала, что значит стать главой семьи для нее, студентки, фактически отвечающей за более или менее сносную жизнь матери, сестры и брата. Не теряя времени, Людмила списалась с московской подругой Тамарой Плотниковой.

Маяковские оставили квартиру в доме Чейшвили, переселились в одну комнатенку и начали спешные приготовления к отъезду. Тяжело было расставаться с солнечной Грузией, но иного выхода не представлялось.

"Мы остались совершенно без средств,- вспоминала мать поэта Александра Алексеевна Маяковская (1867-1954).- Накоплений у нас никогда не было. Муж не дослужил до пенсии один год, и поэтому нам назначили только 10 рублей в месяц... Распродав вещи и заняв у хороших знакомых 200 рублей на дорогу, мы двинулись в Москву. Наша добрая знакомая при этом сказала: "Отдадите, когда дети закончат образование". Положение было действительно не из легких. В эти напряженные дни Володя ни на шаг не отходил от матери, всячески стараясь выполнить любое ее поручение, почувствовав себя вполне самостоятельным человеком. Перед тем как навсегда покинуть Кавказ, Маяковские остановились в Тифлисе, чтобы попрощаться с ближайшими родственниками. Володя использовал эту краткую остановку для знакомства с городом, купался в Куре, побывал на городском базаре и не раз приходил на вокзал, с волнением ожидая отъезда в Москву.

Из Тифлиса ехали почти неделю, маршрут был несколько иным, чем в наши дни. Стояла невыносимая июльская жара. В вагоне было тесно и душно, открывать окна категорически запрещалось. Резкие встречные ветры буквально засыпали всех горячим песком и гарью, так что у многих слезились глаза. Несмотря на это, Володя часами простаивал у запыленных окон и с большим интересом следил за тем, как менялись пейзажи Кавказа. Наибольшее впечатление у него осталось от нефтяного Баку. Он хорошо знал, что это самый крупный промышленный центр Кавказа. Нефтяные вышки, бесконечное множество железнодорожных составов и воздух, пропитанный запахом нефти, поразили его. Он переходил от окна к окну, вглядывался в очертания города и был бесконечно рад, когда впервые ступил на его легендарную землю. Живописные горы и бурные реки Кавказа остались позади. Поезд приближался к Ростову-на-Дону, где на шумном перроне вокзала Володя торжественно произнес:

- Вот мы и в России!

За Ростовом распахнулись бескрайние равнины, замелькали маленькие домики русских деревень, золотистые пшеничные поля, голубые ленты извилистых рек. Проехали Воронеж и Рязань, с волнением приближались к Москве. Впереди все было новым и неизвестным. Навстречу бежали подмосковные уютные дачи, утопавшие в роскошной цветущей зелени, а где-то впереди высились силуэты дымящихся заводских труб, массивных домов и церквей. С Курского вокзала перебрались на Каланчевку, на вокзал бывшей Николаевской железной дороги, где пересели на пассажирский поезд, следовавший в Петербург. Миновав товарную станцию, паровоз затормозил и не более чем в 10 верстах от города остановился на полустанке Петровско-Разумовское. Стоянка не более 5 минут, но этого было вполне достаточно, чтобы выгрузиться с дорожными вещами. Корзины и тюки выбрасывали из окон так, что их едва успевали принимать. На помощь прибывшим подоспела и подруга Людмилы Тамара Плотникова. Со станции добирались на извозчике по прямой как стрела густой Лиственничной аллее, мимо обширных опытных полей Петровской земледельческой академии, мимо ее зеркальных прудов и большого искусственного озера, через плотину, на так называемые Выселки. Там находилась тогда дача Плотниковых, а чуть поодаль - крупная суконная фабрика, носящая теперь имя известного рабочего-революционера Петра Алексеева (вскоре после Октябрьской революции Петровская земледельческая и лесная академия была включена в Краснопресненский район и находилась в пределах его территориальных границ до 1930 г.). Плотниковы жили очень скромно, но гостей приняли тепло и радушно. На следующий день, отдохнув от дальней и утомительной дороги, Люда (Людмила Владимировна Маяковская, 1884-1972) вместе с подругой поехала подыскивать квартиру, а Оля (Ольга Владимировна Маяковская, 1890-1949) и Володя с братом Тамары Александровны отправились на паровичке знакомиться с Москвой.

Таким образом, Маяковский, хорошо знавший еще в Грузии о вооруженном восстании пресненских рабочих, впервые ступил на московскую землю, непосредственно связанную с этим историческим событием.

Жилье подыскивали попроще да подешевле. Первым пристанищем Маяковских в Москве оказалась квартира, снятая у домовладельца Ельнинского в доме № 12 по Спиридоньевскому переулку, на углу Малой Бронной. Это был обычный внутридворовый кирпичный дом, предназначенный для сдачи внаем. Друзья Людмилы помогли обзавестись самой необходимой мебелью, а кое-что пришлось прикупить по дешевке у ближайших соседей. На первый взгляд все получилось вроде бы неплохо, но после солнечного кавказского простора и удобства эта квартира казалась особенно тесной, душной, а главное, очень темной из-за того, что соседний дом загораживал собою дневной свет, и новым квартирантам пришлось пользоваться тусклым электрическим освещением и керосиновой лампой.

Лето приближалось к концу, и надо было принимать срочные меры, чтобы не оставить детей без занятий. Многие гимназии, куда обращалась Людмила, не подходили по своим программам, в других - слишком высокая плата за обучение, а третьи не устраивали территориально. Наконец, при помощи хороших знакомых Медведевых ей все же удалось определить Олю в частную гимназию Ежовой, а Владимира - в 5-ю классическую гимназию, которая находилась на углу Поварской (ныне ул. Воровского) и Большой Молчановки. В отличие от других учебных заведений в этой гимназии преподавались латинский и греческий языки, что явно противоречило желанию Маяковского. Но занятия он посещал аккуратно. Больше всего его захватывала сама Москва - многолюдьем, звоном трамваев, пестротой вывесок и реклам. Маяковский подолгу пропадал в парках, садах, музеях, на выставках и в театрах. Больше всего он любил кино. Ради кинокартины готов был жертвовать всем и нередко просиживал на трех сеансах подряд. Он увлекался живописью и рисованием. Вместе с младшей сестрой Володя начал посещать вечерние и воскресные классы Строгановского училища. За отличные успехи в овладении техникой рисования оба получили похвальный отзыв классного руководителя: "Возвращаю вам ваши рисунки после экзаменов, за что вас благодарю, т. е. за ваши труды, за которые я получил от совета профессоров и преподавателей похвалу за свой класс, в особенности за ваши работы, которые были одни из лучших, и вас совет признал способнейшими учениками и выразил благодарность. Балл вам за рисунки пять с плюсом, или первая категория (это балл художников)".

Успехи детей радовали Александру Алексеевну, но крайне тяжелое материальное положение постоянно удручало ее. Дело дошло до "знакомства" с ломбардами. И тогда она твердо решила, чего бы это ни стоило, добиваться назначения полной пенсии за покойного мужа. Решила и одна поехала в Петербург. Людмиле она писала: "Какие там деспоты! Но о них я расскажу, когда приеду". И дальше, там же: "Хорошо я сделала, что приехала. До сих пор мои прошения лежали забытыми, в моем присутствии все разыскали".

Центральный Дом комсомола Красной Пресни на Васильевской улице, 13, где часто выступал Владимир Маяковский (фото 1930 г.)
 

После долгих изнурительных хлопот, разговоров и убеждений Александре Алексеевне удалось добиться, чтобы ей и детям назначили пенсию в размере 50 рублей. Это хотя несколько и облегчило, но мало чем изменило создавшееся положение. "Годы труда и дни недоеданий" еще долго будут напоминать о себе. Все свободное время проводили за низкооплачиваемой, однообразной работой - выжиганием и разрисовкой коробочек, рамок, стаканов и других кустарных изделий. Особенно много было заказов в предпраздничные дни от кондитерской фабрики Абрикосова. Удовлетворяя спрос широкого потребителя, они преимущественно копировали рисунки акварелистки Елизаветы Бем. Проходило это в той же темной квартире, в постоянном дыму и сырости. Над композицией рисунков особенно не задумывались, так как заказчиков больше всего интересовало количество разрисованных изделий. Естественно, что это далеко не творческая, но очень утомительная работа вызывала одно лишь отвращение, но другого выхода не было. Как и следовало ожидать, основная тяжесть забот пала на долю старшей сестры. Студентка вынуждена была постоянно думать не только о своих занятиях, но и о том, как лучше организовать быт семьи, прокормить ее и где найти подходящую работу, которая бы не отразилась на занятиях в училище. И она безотказно трудилась. Работала на дому, в магазине, помощником корректора в редакции газеты "Новости дня", реставратором орнаментов в часовне Донского монастыря, на шелковой фабрике Мусси, и всюду, как правило, за очень низкую плату. Даже после окончания училища в июне 1910 года, будучи уже направленной на Прохоровскую мануфактуру, она в течение двух месяцев работала бесплатно в качестве практикантки в рисовальном отделении этого крупнейшего по тем временам промышленного предприятия.

О чрезмерной неустроенности и тревожной жизни этой трудолюбивой семьи свидетельствует и тот факт, что за первые девять лет, прожитых в Москве, семья Маяковских вынуждена была сменить 15 квартир. Объясняется это прежде всего тем, что они постоянно бедствовали, а также тем обстоятельством, что за "неблагонадежным" Владимиром Маяковским со стороны жандармерии и полиции шла бдительная слежка.

Многие из домов, в которых проживала семья поэта, не сохранились. Нет и того дома, в котором размещалась 5-я классическая гимназия. Гимназист Маяковский дружил с учащимися 3-й московской гимназии, и особенно с братом подруги сестры Сергеем Медведевым. Коренной москвич, выросший в интеллигентной семье, Сергей был исключительно развит и начитан. Будучи учеником шестого класса, он принимал активное участие в общественной жизни гимназии, в деятельности ее тайных молодежных кружков, был связан с РСДРП и затем вступил в ряды РСДРП. Сергей Медведев по душе пришелся Володе Маяковскому. Именно это знакомство привело его к участию в нелегальном ученическом журнале. "Третья гимназия,- вспоминал впоследствии Владимир Владимирович,- издавала нелегальный журнальчик "Порыв". Обиделся. Другие пишут, а я не могу?! Стал скрипеть. Получилось невероятно революционно и в такой же степени безобразно. Вроде теперешнего Кириллова. Не помню ни строки. Написал второе. Вышло лирично. Не считая таковое состояние сердца совместимым с моим "социалистическим достоинством", бросил вовсе". Сказано вроде бы в шутку, а ведь действительно тринадцатилетний Володя Маяковский появился на Пресне вполне подготовленным к активному участию в революционной борьбе.

"Нужно сказать,- вспоминает старшая сестра поэта, что Багдади - это был период раннего радостного детства, накопления здоровья и жизненных сил. Это была разумная, трудовая, культурная жизнь в тяжелых условиях дореволюционной России. Ограниченные средства, демократизм, жизнь среди людей, притесняемых царским правительством, людей неимущих,- все это воспитывало революционное, пролетарское сознание. Жизнь в сфере политической борьбы 1904-1905 годов в Кутаиси в гуще горячего, темпераментного народа, острота, с какой воспринимал все впечатления Володя подростком, оставили в его памяти глубокий след, эта жизнь "бряцанием боев" врывалась в его сознание".

Перед глазами Маяковского прошла живая картина небывалого революционного подъема, охватившего все грузинские города. Ему навсегда запомнилась мощная демонстрация грузинского пролетариата против войны и самодержавия, проходившая 31 декабря 1904 года под красным знаменем и с боевыми революционными песнями. Помнил он Кутаиси, возмущенный массовым расстрелом питерских рабочих в воскресный день 9 января 1905 года. Повсюду возникали тайные политические кружки, проводились конспиративные и открытые массовые собрания. Особенно активно проявили себя учащиеся гимназий и других учебных заведений. Дело дошло до того, что директор той гимназии, в которой учился Маяковский, вынужден был телеграфировать вышестоящему начальству о том, что начались "в Кутаиси уличные беспорядки. Тревожное настроение охватило всех. Родители опасаются отпускать в школу детей. При данных условиях занятия затруднительны". Несколько позднее петербургская большевистская газета "Вперед" писала: "В Кутаиси все средние учебные заведения и училища закрыты вследствие забастовки учащихся".

Маяковский сам был и свидетелем и участником революционных волнений. Многое перенял он и от старшей сестры, находившейся в самой гуще революционных событий 1905 года. Полная свободолюбивых настроений прогрессивной молодежи своего времени, она активно вела себя в работе по снабжению красногвардейских дружин продовольствием и медикаментами и принимала участие в похоронах Н. Э. Баумана. Всякий раз, когда доводилось навещать родных, Людмила непременно привозила с собой массу нелегальных книг и брошюр, рукописные стихи и газетные вырезки.

В числе книг, привозимых из Москвы, с которыми хорошо был знаком и "насыщенный революцией" гимназист Маяковский, имелись сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса - "Капитализм и коммунизм" (одно из нелегальных изданий "Манифеста Коммунистической партии"), В. И. Ленина - "К деревенской бедноте. Объяснение для крестьян - чего хотят социал-демократы", Г. В. Плеханова - "Столетие Великой революции", А. Н. Баха - "Экономические очерки", А. Бебеля - "Социализация общества" и многие другие. Владимир с жадностью набрасывался на эту литературу, прочитывал и запоминал запрещенные стихи, которые производили на него огромное впечатление. "Это,- говорил он позднее,- была революция. Это было стихами. Стихи и революция как-то объединились в голове".http://v-v-mayakovsky.ru/books/item/f00/s00/z0000013/st003.shtml

Почему Ельцин выбрал Путина своим преемником

 

Путин хорошо зарекомендовал себя в работе с Анатолием СобчакомФото: Владимир Жабриков © URA.RU

Бывший президент РЖД и соучредитель исследовательского института «Диалог цивилизаций» Владимир Якунин рассказал, почему Борис Ельцин выбрал Владимира Путина своим преемником. Воспоминания об этом он изложил в книге мемуаров «Коварная колея».

«В период последнего президентства Бориса Николаевича Ельцина уже было понятно, что человек изношен физически. Было понятно, что кланы и группировки вокруг главы государства и незавершенность процессов институциональных преобразований в стране приводят к серьезной нестабильности», — цитирует РБК Якунина. По его словам, правительство России было заинтересовано в стабильности и в продолжении необходимых реформ.

Якунин отметил, что Ельцин и его окружение выбрали Путина преемником, так как он хорошо показал себя во время работы с мэром Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком. Путин, по мнению экс-президента РЖД, перенял демократические и либеральные взгляды Собчака. «Именно поэтому [Ельцин его выбрал], не потому, что он из КГБ был, а именно потому, что в рамках деятельности в Санкт-Петербурге он зарекомендовал себя как человек либерально-демократических взглядов», — подчеркнул Якунин. По его мнению, Путин мог воспринять новую идеологию и продвигать ее, несмотря на риски. Он также добавил, что для Ельцина важными качествами Путина были «патриотизм и государственничество», вписывающиеся в портрет будущего преемника.

Источник →

Опубликовано 27.05.2018 в 22:26

48-летняя Юлия Меньшова поразила девичьей фигурой

Телеведущая преобразилась и сменила профессию.

Юлия Меньшова @juliavmenshova Instagram Юлии Меньшовой

Юлия Меньшова @juliavmenshova Instagram Юлии Меньшовой

Недавно Юлия Меньшова вновь вернулась к съемкам в кино: ей была предложена главная роль в продолжении телесериала «Между нами девочками», снискавшем большую популярность у зрителей. По сценарию в одной из сцен артистке нужно было перевоплотиться в... балерину! Для 48-летней Меньшовой это не составило никакого труда. 

«Сменила профессиональную деятельность или... нет?» — интригует подписчиков Меньшова.

Многие ли артистки могут без длительной подготовки прийти на съемочную площадку в обтягивающем гимнастическом купальнике? А вот Юлия с легкостью появилась перед камерами в образе танцовщицы, продемонстрировав присутствующим по-девичьи стройную фигуру. Кадры эффектного перевоплощения были опубликованы в микроблоге Меньшовой и произвели фурор среди её поклонников. Стоит отметить, что в повседневной жизни Юлия избегает обтягивающей одежды. 

«Достойно! Выход из «зоны комфорта» просто необходим», «Определенно лучше Волочковой», «Супер! Какая изящная», «Юлия, сколько в вас грации, нежности! Вы — эталон женственности!», «Любуемся! Очень красивая», «Тоненькая. Бесподобный лебедь», — делают Юлии комплименты поклонники.

Статьи по теме:

• Осунувшееся лицо Юлии Меньшовой вызывает беспокойство у фанатов
• СКАНДАЛ: Юлию Меньшову с коллегами обвинили в «продажности»
• Юлия Меньшова жестко ответила на претензии Эдуарда Успенского

 

Источник →

Ключевые слова: Звезды - Новости

Опубликовано 27.05.2018 в 13:59

Катя Кузнецова наслаждается отдыхом в Тель-Авиве

 

На фото: ☀️

 

Источник →

Ключевые слова: Звезды - ТОП-5 инстаграма

Опубликовано 28.05.2018 в 13:59

Русский Харбин: Деятельность Церкви, образование и благотворительность

Данилов Д.О.

Характеристика источников

Основой для написания работы послужил комплекс документальных источников. Во-первых, это документы, касающиеся общественной деятельности российских эмигрантов в Харбине, хранящиеся в ГА РФ: Обзор Комитета Харбинского благотворит. Общества о своей деятельности( Ф.1463. Оп. 3. Д. 229); Письмо из Комитета Харбинского благотворительного Общества (Ф.1463. Оп. 3. Д. 50).

Во-вторых, это неопубликованные документы из архива Дома Русского Зарубежья им. А. И. Солженицына, представленные материалами личного происхождения: воспоминания Л. К. Дземешкевич (Ф.1. Р. 277). Использованные в работе главным образом воспоминания Л. К. Дземешкевич, дают нам представление о таком феномене, как русский Харбин. В документе, представляющим из себя автограф, набранный машинописью; количество листов в деле – 261. Воспоминания имеют структуру – разделение на 10 глав. На листах имеются купюры – местами текст строчек или  целого абзаца (См. напр. Л. 75) заклеен полосками бумаги – возможно, это авторская правка.

В документе дается представление о нескольких областях деятельности русских в Харбине. Подробнее всего описывается система среднего образования Харбина; это во многом обусловлено личным участием – обучением в некоторых из них, знакомством с учениками из других. В источнике рассмотрены духовные аспекты жизни русского Харбина, из которых возможно выделить такую область в общественной жизни, как деятельность Церкви. В контексте этих двух сегментов жизни общества в воспоминаниях приводятся сведения о благотворительной деятельности в городе различных организаций и реже - отдельных лиц.

В-третьих, был использован материал публицистического характера  СМИ о Харбине: журнал «Часовой»,[1] издание «Русская Атлантида»[2], публикующее отдельные воспоминания.

Исключительный интерес представляют документы из ЦА ФСБ,[3] представляющие в этом случае собой выписки из отдельных перлюстрированных писем. Данный источник позволит показать настроения в русской эмигрантской среде Харбина.

Обзор литературы

Знакомясь с литературой, посвященной истории российской эмиграции на Дальнем Востоке, в ней можно традиционно выделить следующие течения: исследования, написанная в СССР, литература, изданная за рубежом и книги, изданные после распада СССР.

Значительной проблемой разработки истории КВЖД в советской историографии (Харбина в частности), был полузапретный характер этой темы. Здесь упоминания о Харбине можно было встретить лишь в связи с экономической историей Манчжурии, или посвященных революционному и рабочему движению в полосе отчуждения КВЖД. В  исследовании Л. Ф. Говердовской[4] проведена градация интереса советских исследователей к этой теме:  можно разделить на периоды: 20-40-е гг.; 50-60е гг.; 70-80-е гг.; 90-е гг. XX в. Отмеченной особенностью работ по теме в 20-40-е гг. стали политизированность материала, доминирование классово-партийного подхода, и популярный характер небольших по объему работ. Исследователями дальневосточной ветви  русской эмиграции в этот период стали работы В. Белова,[5] А. Корженца, И. Лунченкова, А. Бобрищева-Пушкина, Н. Кичкасова. [6]

В 50-60-е гг. появляются работы, основанные на личных воспоминаниях бывших эмигрантов, возвратившихся после войны в СССР. Среди таких можно отметить работы Д. И. Мейснера, В. В Шульгина.[7] В 1960-70 гг. по теме были открыты новые архивные источники, что обусловило возрастание количества разного рода работ. Среди исследователей этого периода можно отметить К. В. Гусева, Г. З. Иоффе, В. В. Комина, Г. Ф. Барихновского, С. А. Федюкина.[8]

После распада СССР, и в 1990-е, 2000-е усилился интерес к проблеме дальневосточной эмиграции, были введены в научный оборот и стали доступными новые архивные источники. Среди авторов, опубликовавших свои работы в этот период можно выделить следующих: Н. Е. Аблова,[9] в чьей работе предпринята попытка создания периодизации и выделения периодизации истории  русской эмиграции в Китае. Анализируется взаимосвязь истории дальневосточной ветви русской эмиграции на всем протяжении ее существования(определяемых как 1920-50-е гг.) и истории КВЖД как объекта международных отношений на Дальнем Востоке. Н. П. Крадин,[10] работы Г. В. Мелихова,[11] Е. Таскиной,[12] Хисамутдинова.[13]

К исследованиям, проведенным после распада СССР, относится работа  Е. Е. Аурилене,[14] представляющая интерес в методологии исследования русской общины в Харбине. Здесь была предпринята попытка выделения нескольких тенденций в современной историографии проблемы дальневосточной ветви российской эмиграции.

Первая тенденция – проблемы адаптации эмигрантов в инокультурной среде. Согласно авторам этой тенденции, российские эмигранты в Китае и в частности, в Харбине, предстают как «своеобразное государство в государстве»,[15] или как анклав Российской империи, обособленный в культурном отношении,[16] и «обладавший полной автономией».[17] Есть и противоположные позиции – к ним можно отнести утверждение Г. В. Мелихова о том, что в Харбине сложился феноменальный сплав многих культур – русской, китайской, японской,[18] Н. И. Дубининой -  «российская эмиграция культурно взаимодействовала с китайцами и другими этносами, проживавшими на территории Китая».[19]

Второй тенденцией является обобщение исторический реалий и неприятие исследователями региональных особенностей. Примером может послужить Харбин – «где работают, живут и думают по-русски»[20] и русские общины в других городах Китая – Шанхае и Тяньзине, «где урбанистическая мишура иностранных концессий перерабатывает податливую русскую душу в ценное удобрение для иноземной культуры»[21].

Третьей тенденцией, по мнению Е. Е. Аурилене, стало утверждение, что японская оккупация Манчжурии привела к упадку русской культуры. Эту точку зрения излагает в своей книге «Россия за Рубежом» М. Раев,[22] он же предлагает свою дату окончания истории русской диаспоры в Китае, согласно которой Русское Зарубежье в Китае прекратило свое существование  в 1939 г. Другого мнения о дате окончания истории русской диаспоры придерживается Е. П. Таскина, - она предлагает 1950 г.[23] Японское правление стало одной из причин исчезновения русской диаспоры в Китае – такого мнения придерживается в своем исследовании У Нань Линь.[24] Е. Е. Аурилене считает, что основной причиной исхода русских стала отнюдь не оккупация, а массовая репатриация после окончания Второй мировой войны, а также победа китайских коммунистов в гражданской войне с Гоминьданом.[25] Пример хронологических рамок этапов пребывания Русских в Манчжурии дается в работе Л. Ф. Говердовской[26]: три периода – появление и строительство КВЖД  (кон. XIX – нач. XX вв.); период революции и гражданской войны в России, (1917-1924) связано с передачей КВЖД в совместное советско-китайское управление в 1924 г.; проведение индустриализации, начало репрессий в СССР, отток русского населения в Китай, вооруженный конфликт на КВЖД в 1929 г.( 1925-нач. 1930-х гг.) Автор отмечает, что дальневосточная ветвь российской эмиграции «отличалась своеобразием формирования…была представлена вся Россия. Эти люди, рассеялись…неся с собой элементы старой русской культуры, нравов и обычаев».[27]Также автор полагает, что японская интервенция в Китай коренным образом изменила положение русской диаспоры в этой стране.[28] Этот тезис представляется спорным, поскольку известна роль созданного японцами БРЭМа, хоть и насыщенного идеями «Киовакай»[29], но все же послужившего консолидации российской эмиграции. В статье Н. А. Василенко[30] изложено иное понимание национальной проблемы – взаимоотношения проживающих в городе этносов. Автор придерживается мнения, что «отсутствие национализма, расовой дискриминации позволяло решать любые проблемы».[31] В данной статье приводятся данные о численном и этническом составе населения полосы отчуждения КВЖД на 1903 и 1910 гг. Однако на наш взгляд, автор склонен генерализировать исследуемые им тезисы о гармонии межэтнических отношений в полосе отчуждения КВЖД. Другим автором, который на наш взгляд, удачно затронул тему межнациональных взаимоотношений, стал Добрынин П. П.[32] Не обобщая ситуацию межнациональных отношений, он рассматривает конкретный пример взаимодействия студентов разных национальностей в пределах одного учебного заведения г. Харбина: «Дружеские отношения мы больше поддерживали с китайским студентами, так как студенты-японцы держались несколько обособленно…но в целом и с ними у нас поддерживались хорошие отношения… К русским студентам особенно хорошо относилась японская профессура».[33]

Попытка освещения духовной жизни русской эмиграции в Китае  представлена в работах В.Ф. Печерицы[34] и О. И. Кочубей.[35]

Из зарубежных авторов, исследовавших феномен русского Харбина, можно выделить исследование Джеймса Картера (James H. Carter) [36]. В его исследовании поднимается проблема взаимоотношений различных национальностей в Харбине , где рассматривается период с 1918 по 1932 гг., характеризующийся как попытка превращения многонационального города в исключительно китайский.

Стоит упомянуть работу другого его соотечественника, Дэвида Вольфа,[37] и исследовательницу Р.К.И. Квестед.[38]

Введение

Постановка проблемы исследования. В данной работе анализируется феномен понятия «русского Харбина», которое становится все более общеупотребительным в современной исторической науке.

Объектом настоящего исследования станет Харбин в 1898 – 1945 гг., или «русский период» в его истории. Предметами исследования будут деятельность Церкви, учебные заведения, благотворительность. Выбор именно этих областей общественной жизни, на мой взгляд, должен достаточно хорошо показать причины генезиса, отразить развитие и угасание общественной жизни русского Харбина.

Хронологические рамки исследования: проблема общественной жизни населения Харбина рассматривается нами за весь период существования значимого русского общества в Харбине с 1898 г., с момента начала строительства до середины 1940-х гг., ознаменованных началом исхода русских из Китая.

Географическими рамками исследования является Харбин, административный центр КВЖД и прилегающей полосы отчуждения

Китай называется страной, где русская диаспора на Дальнем Востоке достигла своей наибольшей концентрации[39]. Здесь, в связи с постройкой Китайской Восточной железной дороги и ее центра – Харбина, появились десятки тысяч переселенцев из Российской империи, чье количество особенно возросло после эмигрантской волны из России в 1920-х гг. Термин «Русский Харбин» был позаимствован из работы одного из харбинцев, Г. В. Мелихова. Изучая опыт совместного проживания в Манчжурии с центром в Харбине  представителей 35 народов и национальностей, автор доказывает, что «русский язык и русская культура объединили все национальности и национальные культуры»[40]

До 1908 г. в официальных документах город носил название «железнодорожный поселок Сунгари».[41] Название города «Харбин», как можно предположить, некитайского происхождения, так как иероглифы, которыми оно пишется,  - ХА – ЭР – БИН – только соответствуют звучанию названия и при переводе дают бессмысленное разночтение: «веселая могила» или «высокий берег». По мнению исследователей, свое название город получил от деревушки Хаобин, стоявшей в этой местности.[42] Официальным «днем рождения» города считается 28 мая 1898 г., когда на место будущего Харбина прибыли руководители строительного управления.

Чем был Харбин? По замечанию современника, это был, «фантастический город, с уникальной цивилизацией, столица русской эмиграции, прибежище цвета русского общества».[43] До революции 1917 г. его называли «Париж Манчжурии….построенный с европейским блеском».[44] В жизни горожан «Нищета и блеск богатства жили бок о бок рядом».[45] Интересно отношение харбинцев к ломбардам – не считалось зазорным покупать и дарить заложенную вещь: «…помню ломбард…и мы заходили туда, чтобы выбрать кому-нибудь что-то в качестве подарка – ко дню Ангела, или «на зубок» новорожденному».[46]

Харбин делился русскую и китайскую части.[47] Это был по духу настоящий русский город, с русским, в большинстве, населением, сохранившим и язык, и все обычаи, церкви, школы, магазины….Даже вывески на китайских магазинах и названия улиц были на русском языке.[48] На 1903 г. здесь проживало, по данным проведенной однодневной переписи, 44,6 тыс. чел., из них русских – 15,6 тыс., китайцев – 28 тыс. По своему профессиональному составу это население делилось на ж/д служащих (60%), торговцев и промышленников (22%), военных (13%).[49]

Этому городу, «было суждено на определенный срок, отпущенный историей, стать и культурным центром…».[50], каким он был впоследствии:  Харбин 1920-х гг. называется центром русской эмиграции в Азии.[51]

После революции и гражданской войны в России Харбин стал сосредоточием остатков белого движения. Эти «остатки» в общем можно охарактеризовать так: «…ограбленные когда-то до нитки у себя дома, выброшенные в чужую страну в одном мундире, или мешке из-под картошки и сумевшие на первые свои заработки поставившие храмы и Дома Милосердия и сохранившие традиции и культуру своей России».[52] Эти же люди называются современником носителями особой «своей исторической миссии в Манчжурии»,[53] результатом которой стало «вдохновение жизни в безмятежный сон соседа, развив и промышленность и сельское хозяйство, запустив пароходы в несудоходные реки и выведя Китай на мирового поставщика хлеба, о котором до русских понятия не имели».[54]

Относительно численного состава русского населения Харбина период 1930-х гг. – времени расцвета города – интересные сведения приводятся в работе Дубининой Н.[55] Согласно ей, здесь числилось 30 тыс. русских эмигрантов, и около 21 тыс. советских подданных.

Приход советской армии в 1945 г. послужил началом конца существования русской эмиграции в Харбине. Изначально советские войска воспринимались как «освободители», харбинцы верили, что в стране, откуда им пришлось уехать, произошли большие перемены. Показательным примером выражения чаяний жителей Харбина стал визит атамана Семенова в «полной форме» к прибывшему советскому командованию, которое любезно его приняло, а создателя харбинского «Союза Фашистов» ген. Родзаевского убедили вернуться в советский Харбин «для совместной работы с новой советской властью». [56]

Последовавшие затем репрессии развеяли иллюзии, начался массовый вывоз русского населения в СССР. Жители Харбина, возвратившиеся в СССР по программам репатриации 1935 и 1947 гг., подпадали под действие приказа Ежова №00593 1937 г[57]. Согласно этому приказу, репатрианты, выехавшие в СССР по собственному желанию или по велению ген. консульства СССР в Харбине, подлежали немедленному аресту. Источник сообщает, что аресты людей по обвинению в принадлежности к группе населения, именуемой «харбинцы», имели определенные хронологические рамки. Их предписывалось «совершить…с 1 октября по 25 декабря. Приговор предлагалось приводить в исполнение немедленно».[58] (вероятно здесь имелись в виду указания для рамок-дат на 1937 г., время издания указа). Под такое же определение «харбинца» подпадали и лица, проживавшие в других местах – городах Шанхай, Дальний, Мукден: «Вот они – харбинцы, одного названия которых хватало на расстрельный приказ…по которому уничтожалось все, бросавшиеся на свою родину при малейшем обманном постановлении – шанхайцы, дальнинцы, мукденцы – уничтожались под одним почетным именем – «харбинец»».[59]

В этих условиях большинство эмигрантов было вынуждено принять советское гражданство или выехать из Китая, благодаря переселенческой политике китайского правительства, на острова (Тубаобао).[60]

Глава 1. Деятельность Церкви

Институт Церкви стал для выходцев из России, по мнению историка-исследователя Н. Н. Аблажей, объединяющим фактором. «Православные храмы стали не только религиозными, но и общественными центрами русских колоний».[61]Причины этого объединяющего влияния можно объяснить тем, что религия, в отличие от спектра политических убеждений, оставалась для большей части российской диаспоры общей. Определяющими роль Церкви в ситуации исхода русских с территории России, могут стать слова современника: «Потеряв все, кроме совести и веры, несчастные русские изгнанники ухватились за Церковь как за последний якорь».[62] Со своей стороны, беженцы желали сохранить в чужой среде родной богослужебный язык, старый церковный календарь и, привычный с детства, религиозно-бытовой уклад, в котором были воспитаны.[63] В Харбине, по мнению исследователей, основные духовные ценности русской диаспоры основывались  также на православной культурной традиции.[64]

Административное устройство. Со времени появления русских поселенцев на месте будущего Харбина - с 1890–х гг. все местные православные приходы находились в ведении Русской Православной миссии в Пекине. Постепенно Харбин становится центром церковной жизни в Китае, и как отмечается современником, «ко времени расцвета Харбинской епархии в ее состав входило 60 приходов с монастырями при 100 священнослужителях».[65] Однако в 1907 г. все учреждения Русской Православной Церкви в городе были переданы в ведение Владивостокской епархии.  Но наряду с этим, продолжали существовать и храмы, относящиеся к Пекинской миссии – таким был Благовещенский храм, находившийся на Полицейской ул., и имевший статус подворья миссии до 1942 г., когда перешел в ведение Харбинской епархии.

Подобный полицентризм усиливал проблему «религиозного климата» этой одной из окраинных епархий Российской империи. В Харбине начало процветать сектантство, однако, как　считается, еще не в той мере, как позже, в 1920-х[66]. Среди жителей города получали распространения суеверия, многие из которых были связаны с таинством венчания, обручальным кольцом.[67]

В 1922 г. берет свое начало Харбинская епархия, образованная указом Зарубежного Синода. Ее основоположником и первым епархиальным архиереем стал высокопреосвященный Мефодий (Герасимов), ставший затем митрополитом Харбинским и Манчжурским. Этого архиерея отличала «искренняя религиозность, подлинная любовь к Отечеству и русскому народу».[68] С его именем также связывают и расцвет епархии: «неустанными трудами он воссоздал Манчжурскую епархию  в том виде, в котом она оставалась неизменной до своего вхождения в юрисдикцию Московского Патриархата».[69]

Преемником Мефодия стал митрополит Мелетий (Заборовский), живший в Харбине с 1920 г.  Отличительной чертой его деятельности стала забота об образовании – ему принадлежит честь открытия Свято-Владимирского института в Харбине. Ректором института было назначено духовное лицо – епископ Димитрий (Вознесенский), вероятно, в этом видны старания самого митрополита. Кроме образования, митрополит занимался благотворительной деятельностью: при нем было открыто четыре благотворительных заведения – Серафимовский приют, дом призрения для престарелых, Серафимовская народная столовая, бесплатная больница с амбулаторией.[70]

Митрополита сменил владыка Нестор (Анисимов), известный также как просветитель Камчатки. При нем также было продолжено благотворительное дело: «участвовал в открытии Дома милосердия и трудолюбия, приюта глухонемых, клиники для морфинистов, дома душевнобольных».[71] Видны его труды и в культурной сфере – при нем были открыта Харбинская школа живописи и иконописи.  Но больше всего владыка Нестор стал известен как архиерей-конформист, признавший легитимность Московской Патриархии: «В июне 1945 г., за три месяца до начала военных действий с Японией, с благословения советского патриарха Алексия 1, за богослужением Нестор стал возносить молитву о Патриархе Московском и Всея Руси».[72] Здесь главной предпосылкой может показаться приближение Красной Армии, но возможно, что объяснением такого решения может послужить и личностная характеристика владыки: «Эта фигура была необыкновенно выразительна.… В Доме Милосердия он раздавал благословение и отпускал грехи…был светский лев, щедро расточающий радость бытия. Рядом с хозяином дома сидел Нестор во время пасхальной трапезы. Самые веселые шутки, анекдоты, самое яростное ухаживание за дамами исходили оттуда» [73]. «Всегда на виду была в Харбине эта одиозная фигура».[74]

Митрополита Нестора японская жандармерия обвиняла в связях с советской разведкой, за что он был арестован и отпущен только под давлением общественности и перед приближающейся Красной Армией. Среди достоверных свидетельств его работы на разведку, о которых было известно многим, был «…радиопередатчик, который, установлен за престолом в церкви Нестора»,[75] однако на какую разведку он все-таки работал – точно неизвестно. «Как уж он разобрался со своими разведками – американской, японской, английской одновременно…».[76] – так полагали его современники, но ясно только одно, что его сотрудничество с японцами сомнительно: митрополит не позволил снять колокола с церквей для переплавки[77], вместе с митрополитом Мелетием выступал против указа японской администрации о поклонении всех верующих японской богине Аматерасу. После прихода Красной Армии он был арестован контрразведкой Восьмой революционной армии Китая, харбинцы полагали, что за этим стоял СССР: «все понимали, что взят он советским НКВД».[78] Однако «на родине он встал опять во главе епархии. Харбинцы решили, что самый ярый шпионаж он вел все-таки, в пользу советской разведки»,[79] вероятно, что и сам арест, исходя из этого предположения, стал лишь прикрытием его отъезда в СССР.

Религиозность. Какое место занимала религия в жизни Харбина? Насколько жители Харбина отличались религиозностью? «Что же было символом русского Харбина?...Конечно же, православные храмы».[80]

В рукописи Дземешкевич приводятся факты, свидетельствующие об истовой религиозности первых русских переселенцев, основавших Харбин. «…привезли из России первые святыни-образа святителя Николая и установили их в Соборе и на вокзале. Перед вокзальным Чудотворцем устроили русские путешественники ящик с песком и свечами».[81] Уже в первые годы в Харбине и пригородах, по словам Дземешкевич, «взмыло в поднебесье два десятка русских православных храмов»[82], что можно расценить как проявление глубокой религиозности. Верой отличались и «харбинские богачи»: «Обычно это были набожные люди – многое просили у Бога, за многое просили простить»[83]. Что бы понять это, обратимся ко времени основания города, или лучше сказать – общины переселенцев, как можно условно назвать первых харбинцев.

Примечателен тот факт, что «…уже на втором году на самом высоком месте будущего города [возвели] замечательный Собор святого Николая Мирликийского…, за год был поставлен крупнейший в мире деревянный храм древне-вологодского стиля»[84]. Это строительство стало возможным на фоне тяжелых бытовых условий первых русских переселенцев, что, быть может, объясняет, почему этот собор, а впоследствии и Соборная площадь, стали предметами особой гордости горожан. Это подтверждается и тем фактом, что приходскими старостами  здесь становились в разное время наиболее уважаемые из харбинцев – кн. С.Н. Хилков, генерал Д. Л. Хорват, инженер Б. В. Остроумов (один из управляющих КВЖД),[85] «…Собор был любимым нашим храмом».[86]

Отмечается, что жителями города особенно ожидался праздник Пасхи – хотя и не отмечается какой - католической или православной. «Самым чистым лучем сияет в воспоминаниях Светлое Христово Воскресение…».[87]

Взаимоотношения духовенства и жителей в Харбине могли носить различный характер. К примеру, священнослужителей можно было встретить среди гостей на каком-либо приеме: «…настрой дома был поэтически-богемный, что не мешало быть им набожными людьми и принимать у себя светских гостей вперемешку с лицами высоких духовных санов».[88] Среди таких лиц упоминаются духовные: несколько митрополитов – Нестор, Мелетий, Никандр, епископ Ювеналий. В домах могли приниматься равно как православные так и католические священники[89], таким образом христиане восточные и западные были включены в харбинское общество на равном положении. Обычные горожане тоже проявляли набожность и принимали у себя священников. «В харбинских домах было принято принимать священников и сажать их на почетное место под иконами».[90] Отмечается, что особый духовный авторитет имели среди жителей Харбина насельники Мужского монастыря: «Жил там схимник…говорили, что он спит в гробу, живет в пещере, и что он – провидец. К нему была большая очередь…».[91]

Показательным примером религиозности харбинцев может послужить период, когда жители начали массово выселяться из города в другие места: они шли в храм на молебны, шли служить панихиды на кладбище: «Вот, где собрались русские в свой прощальный час. Все церкви были полны, шли молебны за здравие и панихиды за упокой»[92]. Отмечено также, что харбинцы «молили  пощады за всенародный грех»[93], чем вероятно, считалось покинуть могилы своих родственников и, покидая город, «сотни тысяч христиан разом бросали всех своих покойников».[94]

По свидетельству Л. К. Дземешкевич, особенно относились харбинцы к архиерейским богослужениям: «Как любили там архиерейские богослужения особой торжественности в каждой церкви в престольный праздник».[95] Среди клириков были такие, чьи имена были известны всему городу. Отмечен своеобразный интерес харбинцев к службам с их участием: «Специально на их службы спешили, так же как на хоры знаменитых регентов».[96]

Однако были и другие примеры отношения харбинцев к священнослужителям: «В 1920-е гг. ситуация с паствой настолько ухудшилась, что из 250 домов в той части Харбина, которая называется Затон, на Рождество Христово в 1922 г. лишь 6 семей пожелали принять у себя священника, обходившего район с крестным ходом».[97] В этом можно увидеть результаты коммунистической пропаганды атеизма, ведшейся, по мнению исследователя[98], среди жителей, главным образом – в среде рабочих депо. Главной причиной может быть названо желание «соответствовать» сути новой власти – не прослыть ретроградом,  поскольку Церковь объявлялась рудиментом старой и ограниченной жизни. Но будет справедливо отметить, что расцвет этой пропаганды относится только к советскому периоду управления КВЖД.

Приход Красной Армии в Харбин может стать примером для определения религиозности жителей города: «Однажды нас спросил офицер, когда должно начаться представление. Нас не покоробило, а насмешило такое название церковной службы».[99] В данной ситуации, между жителями и советскими военнослужащими, по мнению современников, не возникало напряженности или конфликтов. Представители армии проявляли интерес к религиозному наследию: «Когда пришла Советская Армия, Собор (Свято-Николаевский собор в центре Харбина) наполнился красноармейцами, они то заходили в церковь, то гуляли в ограде». В частности, причиной такого интереса называется пение в соборе во время богослужения: «Они  с удовольствием сообщали нам, что слушают его постоянно и что место его – в Большом театре».[100] Со своей стороны, харбинцы относились к этому интересу с пониманием: «…мы знали, что у нас на Родине отказались от религии и забыли обо всем…».[101] Вопрос о признании советской власти духовенством и священноначалия Харбина не был решен однозначно. Результаты Гражданской войны, начавшиеся политические репрессии в России наложили соответствующий отпечаток на эти отношения. О. Г. Гончаренко пишет, что непризнание советской власти духовенством было полное и только преосвященный Нестор (Анисимов) колебался какое-то время. Эта особенность, возникшая на общем настроении непризнания власти Московской Патриархии приписывается «атмосфере уныния и духовного упадка, которые охватили харбинскую епархию в конце 1920-х гг»,[102] что может быть подтверждено другой особенностью церковной жизни Харбинской епархии: оторванность от Пекинской миссии и центра на территории России – Владивостока. Это порождало кризисы, административного и духовного характера. Показательным стал скандал,  связанный с письмами заштатного протоиерея Александра (Пиняева), клирика Пекинской епархии, и отправленных им в Париж.[103]

С другой стороны, такое событие как смерть Сталина была воспринята в Харбине как трагическое событие, и это несмотря на ряд взаимоисключающих факторов: «Красного вождя отпевал Белый город, укрывшийся от него в эти стены, и неумолимо и постоянно выдергиваемый по одному в его беспощадные застенки».[104] К этой панихиде не было однозначного отношения: «Возглашает главный пастырь…и кротко и скорбно вторит ему хор, а по церкви ползет: «Долго, долго ему ждать этого покоя!».[105]

Другие конфессии. Исследуя  деятельность православной Церкви, не следует забывать и о некоторых других конфессиях, также игравших, на мой взгляд, также объединяющую роль: общины, объединенные по тому или иному конфессиональному (национальному) признаку, зачастую открывали или содержали свои учебные заведения, например: тюрко-татарская школа «Гениет», китайская гимназия, польская гимназия им. Г. Сенкевича, реальное училище «Гуан Хуа» для детей китайских подданных русской национальности.[106]

Религиозное разнообразие Харбина может представить описание одной из центральных улиц города – Большого проспекта. Православный «Свято-Николаевский кафедральный Собор, а через дорогу – японский синтоистский храм, через несколько кварталов - Покровская церковь…и рядом – лютеранская кирха, на другой стороне на целом квартале – католический костел и Конвент святой Урсулы. Упирался Большой проспект в Успенское наше кладбище, а за ним – мусульманское и еврейское, да впереди буддийский храм и китайское кладбище….По дороге направо – Конфуцианский храм».[107] Из описания видно, что не все конфессии, при их многообразии, были представлены в Харбине. На мой взгляд, из присутствующих по уровню влияния первым выделяется Православие – как основная конфессия населения, затем католичество – как влиятельная организация, затем мусульмане и евреи, и на последнем месте, на мой взгляд, находились, в общем-то традиционные для Манчжурии буддизм и конфуцианство, хотя китайцы Харбина в своем большинстве и исповедовали буддизм. По мнению О. Г. Гончаренко, они при этом вполне миролюбиво относились и к православной культуре.[108] После окончания гражданской войны «входили полки, бежали люди, целыми станицами переправлялись казаки – всех принимала буддийская страна, и с российскими иконами в руках вставали на пороге православные священники».[109] Такое отношение стало возможным при изначально  настороженном отношении китайских властей к чужеземцам – «Перед русскими широко и безмолвно распахнули они двери, веками застегнутые прежде на застежки тугие…».[110] Харбинцы могли проявлять интерес к религиозным воззрениям своих соседей, правда, это могло объясняться одной прагматической причиной: доставляло удовольствие отведать от всех религий изготовления в дни праздников или поминовений».[111]

Несколько различных конфессий могли мирно уживаться в пределах одного города, района, и даже двора одного дома: «В нашем дворе исповедовались четыре религии: православная, буддийская, мусульманская и иудейская»,[112] ««Все служили своему Богу, но это не только не разъединяло, а, наоборот, усиливало уважение друг к другу…».[113] Однако в то же время представителями этих четырех основных религий достаточно четко проводились границы, даже в пределах одного двора: «В одном только расходились они: старушка, накрывая на стол, разрезала круглую булку хлеба крест-накрест. Хозяйка возмущалась: «Пусть она крестит свой кусок! У нас – другая религия!» На что прислуга парировала: «Не буду же я так есть басурманский хлеб!».[114]

Католичество для православных не имело той эстетической притягательности, которое было в торжественных церемониях в Православных храмах: «Вспоминали мы иногда и своих католиков…Забегали в костел на их свадьбы, но не находили того благолепия, святости и кротости, как в наших храмах».[115] В католико-православных отношениях также можно было проследить границу, где ярким примером может послужить полемика отца с сыном по поводу женитьбы последнего на итальянке-католичке. Здесь католичество, соприкасающееся с глубоко внутренним миром отдельной православной семьи, было воспринято как определенное зло, получившее ярлык «басурманства». «Сколько силы, сколько страсти было в романе этого белобрысого русского с угольно черной крошечной итальянкой. Как бушевал мукомол, отстаивая сына от басурманки!».[116]

К китайским верованиям русские переселенцы относились с уважением: «Собор свой главный складывали из родных бревен…но и чужие святыни соблюдали свято: тщательно обходили китайские молельни, их священные деревья и рощи, безмолвно и бережно укладывая свои рельсы в стороне от них».[117]

Религиозная традиция русских Харбина могла передаваться и его жителям китайской национальности, что выражалось, в частности, в почитании образа св. Николая Мирликийского. «Старика-вокзала», «Старика-Собора» - называли его китайцы на ломанном русском наречии, имея ввиду образа, установленные на ж/д вокзале и в кафедральном соборе г. Харбина. Интересно описание обрядовых действий китайцев перед иконами св. Николая: « и молились ему горячо, падая наземь, и били лбом, моля и упрашивая быть милостивым, в ладоши стучали крепко, чтоб услышал, и по-русски кричали «Помогай!»[118]. Такое религиозное рвение имело свое продолжение: с именем «Николай» многие китайцы принимали крещение.[119] Для китайцев восприятие православие было доступно на уровне их языческого мировоззрения, где « Русский Бог – сильный Бог»[120], поэтому «…и в самые тяжкие дни  народного горя являлись в наши храмы со своими священниками, чтобы вымолить дождя в засуху и прекращения его - в наводнение».[121]

Глава 2. Учебные заведения

Среди задач, поставленных перед руководством КВЖД, помимо постройки дороги, была работа по распространению русской культуры на территории Северной Манчжурии, находившейся в зоне влияния Российской империи. Появление российских, и позже – национальных образовательных учреждений было связано с потребностью строителей КВЖД в воспитании и образовании своих детей. Отмечается, что КВЖД еще до революции удалось создать в Манчжурии и в частности – Харбине, систему русского образования, которая включала в себя начальное, среднее и профессиональное.[122]

Административное устройство. Специальным органом, заведующим управлением Харбинской системы учебных заведений в полосе отчуждения КВЖД (терминология условная, поскольку собственно «Харбинской» системы не существовало: за образец были взяты программы Министерства Народного Просвещения Р.И., а в период становления – образовательные учреждения находились в ведении Иркутского и приамурского учебного округов. Лишь в 1906 г. Министерство народного просвещения признало за городом право на организацию своих местных структур управления образованием) [123] стал учрежденный в 1906 г. Учебный отдел. Учебному отделу с самого начала были приданы широкие полномочия:  в его ведении находился учрежденный в том же году отдельный учебный округ с центром в Харбине.[124]Вероятно, что заведование отдельным округом делало отдел и систему образования в Манчжурии в целом, независимой организацией. Можно предположить, что эта мера была призвана дать импульс для независимого развития (правительственный эксперимент)[125], в котором, возможно, могла быть заинтересована местная русская администрация, надеясь получить больше полномочий. Отдел подчинялся Помощнику Управляющего Дорогой по гражданской части. Учебный отдел ввел в подведомственных учреждениях единообразные планы и программы – по образцам Министерства Народного Просвещения. В целях повышения эффективности своей деятельности Учебный Отдел организовывал съезды и курсы учителей, где решались вопросы «возможного улучшения и развития школьного дела».[126]Съезды проводились ежегодно, длились неделю, заседания – два раза в день.[127] Каждый съезд был тематическим, становившийся таковым из-за отдельных наиболее интересных прозвучавших там докладов. К примеру, таковыми докладами на пятом и шестом съезде стали вопросы «о расширении школьного курса до 4 лет в одноклассных и 6 в двухклассных училищах».[128]

При Учебном отделе работала Совещательная Комиссия, имевшая статус исполнительного органа.

Примечательно, что начальником Учебного Отдела с момента его учреждения (1906 г.) и до 1917 г. был один человек: Н. В. Борзов. Возможно, что данная ему современником характеристика как выдающегося педагога и администратора[129] даст объяснение столь долгому его пребыванию на этом ответственном посту. Подтверждением его административных способностей было то, что Н. В. Борзов одновременно с этим руководил и двумя учебными заведениями – мужским и женским Коммерческим Училищем.

В системе учреждений, подведомственных Учебному Отделу, выделяются: средние учебные заведения; дополнительные учебные программы; профессиональные школы низшего типа.

Учебный отдел, как орган, управляющий учебными заведениями просуществовал до 1917 г., когда был расформирован «под влиянием возникших среди учителей организаций»,[130] и вместо него был образован Комитет образовательных учреждений. Комитет просуществовал два года – до 15ноября 1919, и был заменен воссозданным Учебным Отделом, снова с Н. В. Борзовым во главе.

Также, при КВЖД функционировал школьный отдел, заведовавший средним образованием.

Дошкольное образование. В Харбинской системе образования существовала самая первая ступень образования: дошкольное. В Харбине работали школьно-показательные садики. Время их организации относится к 1920 г., но их развитие относят к 1922 г., причиной названо «отсутствие средств».[131]Целью их работы было «привить в детях любовь к труду и природе».[132]По большей части им приписывается вспомогательная роль в общеобразовательном процессе – дополнительной целью работы садиков стала наглядность при преподавании в школах естествознания. Кроме этого, садик давал для учащихся возможность ознакомиться с приемами огородничества, приобрести необходимые ботанические сведения на примерах флоры Манчжурии. К 1924 г. современнику известно о существовании в Харбине 3-х таких садиков, что «руководит которыми специалист»[133], но кто это – не называется. Помимо показательных садиков вспомогательную образовательную функцию выполняли практические занятия для учащихся некоторых школ. «Обращалось внимание на то, чтобы учащиеся умели применять добытые в школе знания на практике в жизни». Для этих целей образовывались специальные учебные мастерские. «С этой целью усиленно рекомендовалось и везде, где только было возможно при ограниченных средствах, вводились практические занятия учащихся для развития навыков к физическому труду и пользованию инструментами».[134] Точное время начала их работы неизвестно[135], однако современник приводит статистику финансирования учебных мастерских, откуда можно сделать вывод, что дата их открытия – 1921 г.: «На эти школьные мастерские в 1921 г. израсходовано 1,400 р. В 1923 г. – 5000 р. И в 1924 году ассигновано 2,500 р.».[136] Неравномерным, или даже малым финансированием отличались все дополнительные образовательные программы Учебного отдела: «…в этом отношении Учебный отдел очень стеснен малыми кредитами».[137]

Специальное образование. Кроме дополнительных программ, Учебный отдел заведовал системой школ низшего профессионально образования. Эта система ставила своей целью «дать учащимся специальные знания и практические навыки в различных отраслях человеческого труда».[138] Кроме этого, целью этих школ было обучение кадров для КВЖД: «Для лиц, не имеющих возможности пройти полный цикл общего образования, необходимо  создать ряд школ, соответствующих требованиям жизни и запросам учащихся».[139] В рамках этой системы на 1924 г[140]. действовали следующие курсы:

1. Технические курсы в Харбине.
2. Харбинские ремесленные курсы.
3. Курсы русского языка для служащих, мастеровых и рабочих китайской национальности.
4. Курсы китайского языка для подготовки агентов КВЖД.
5. Школа кройки и шитья при 2-м Сунгарийском училище.
6. Профессиональная школа для девочек в Харбине.[141]

Система низшего образования развивалась таким образом, что к 1917 г. в Харбине (вместе с территорией КВЖД), насчитывалось 22 железнодорожных училища, где числилось 3036 учеников, 75 учителей.[142]

Есть сведения о существовавшей в Харбине семинарии, открытой в 1938 г. (по другим сведениям в 1939 г)[143] стараниями митрополита Мелетия, возглавлявшего тогда Харбинскую епархию. Харбинская Духовная Семинария заменила существовавшее здесь ранее Алексиевское реальное училище.

Кроме семинарии, трудами митрополита была открыта епархиальная библиотека, бывшая общедоступной. В связи с именем митрополита находим упоминания о «Харбинских музыкальных курсах для русской молодежи».[144]

С 1906 г. – начало деятельности по организации внеурочной и внешкольной воспитательной работы с молодежью. Впоследствии в Харбине действовали различные объединения, занимавшихся военной подготовкой молодежи. Среди них самыми известными считались Русский Общевоинский Союз (РОВС),[145] и Национальная Организация Русских Разведчиков, скаутское движение (НОРС),　РОВС организовала Учебный Отряд с унтер-офицерскими курсами и летними лагерями. НОРС организовывало свои лагеря и производила спортивно-воинское обучение.[146] Эти молодежные организации   функционировали до 1945 г., когда в Харбин вступила Советская Армия. По инициативе начальника Учебного Отдела в Манчжурии был  организован первый скаутский отряд, на базе коммерческих училищ, подведомственных Н. В. Борзову, отряд скаутов существовал при польской гимназии им. Г. Сенкевича;[147] примечательно, что указанные учебные заведения отмечались хорошо поставленной внеклассной деятельностью, не ограничивающейся участием в скаутском движении.

Школьное образование. Как в Харбине, так и на прилегающей «зоне отчуждения КВЖД», было предпринято строительство школ, начавшееся с первых лет их существования: первая школа была здесь открыта в 1898 г. Школа была предназначена для детей переселяющихся из России железнодорожных служащих. И хотя учащихся в тот год насчитывалось всего 12 человек, и школа не имела собственного здания,[148] это можно считать успешным предприятием уже по факту открытия школы на фоне существовавших у администрации  КВЖД других, быть может, более насущных проблем.

Это строительство испытало на себе негативные последствия русско-японской войны 1904-05 гг. Темпы развития замедлились, одной из основных причин называется отсутствие государственных дотаций на образовательные проекты в зоне КВЖД[149]. Тем не менее, строительство продолжилось ускоренными темпами. Причиной темпа строительства стало то, что школы открывались теперь на средства администрации КВЖД, и за последующие десять лет в ведении Учебного Отдела оказалось,  к примеру, до 30 начальных училищ.[150], гимназия им ген.-лейт. Хорвата, Харбинская 2-я мужская гимназия, Харбинские ремесленные курсы, Технические курсы, Курсы русского языка(для китайцев), Курсы китайского языка. Дорога оказывала поддержку и китайской гимназии. Критериями, которыми определялось подчинение учебного заведения Учебному отделу КВЖД, были следующие: субсидировавшиеся КВЖД; получавшие поддержку от дороги в виде бесплатного помещения, освещения, отопления.

Другой объективной причиной, по которой увеличивалось число учебных заведений, было увеличение самих учащихся. По сведениям Е. Х. Нилуса,[151] динамика роста числа учащихся была положительной. Как отмечает О. Н. Еропкина, число их росло даже быстрее, чем школ.[152] Наиболее крупными средними учебными заведениями Харбина считались коммерческие училища и гимназия им. ген.-лейт. Хорвата – в них обучалось свыше трех тыс. человек.[153]

Остальные учебные заведения Харбина, не подпадавшие под определение подведомственных Учебному Отделу, организовывались и управлялись в частном порядке. Можно предположить, что в дальнейшем могло определиться два главных направления просветительной работы: одно по инициативе администрации КВЖД, другое – в порядке частной, или общественной инициативы. Начало инициативы по открытия частных учебных заведений относится к 1906 г.

В Харбине существовали гимназии - мужские и женские, и училища. По данным Департамента народного просвещения, к началу 1930-х в Харбине действовало 43 таких  учебных заведения, в которых на 1931 г. числилось 18000 учащихся.[154] Среди этого количества, наиболее известными считались несколько следующих: гимназии – М. С. Генерозовой, Я. В. Дризуль, им. Ф.М. Достоевского, М. А. Оксаковской. Но, они характеризуются как «многие из которых в сороковые годы оказались под влиянием японцев».[155]

Лицей св. Николая, предназначенный для юношей. В воспоминаниях Дземешкевич он упоминается в связи с рождественским праздником в конвенте францисканок, куда были приглашены учащиеся из лицея для участия в совместном бале: «Вокруг сверкающей елки скользили по паркету блестящие живые принцы. Это были наши гости – мальчики из лицея св. Николая».[156]

В особый класс стоит выделить Коммерческие училища, которые, помимо общеобразовательного курса, давали начальную профессиональную подготовку.

В Харбине (и полосе отчуждения КВЖД) создавались многочисленные культурно-просветительские учреждения на национальной основе. Такими были школы для детей всех национальностей, наряду с русскими школами существовали национальные. Образцом подобного заведения была тюрко-татарская школа «Гениет», послужившая, по мнению исследователей, поучительным примером совместного проживания людей независимо от их национальной принадлежности.[157]

Характеристика некоторых начальных учебных заведений.

В использованном источнике упоминается о трех заведениях, в которых пришлось учиться автору (Л. К. Дземешкевич): Французский конвент, русская эмигрантская школа, и советская школа, с учителями, присланными из СССР.

Внутренняя жизнь учебных заведений. Франко-русский конвент

Среди учебных заведений Харбина выделялся Франко-русский конвент, или конвент францисканок, предназначенный для девочек. Учащиеся принимались туда с семи лет.

Дземешкевич характеризует этот конвент как закрытое учебное заведение, с замечательной внутренней организацией. Характеристика конвента – как общая, так и особенно в деталях – дается весьма нелицеприятной, что могут продемонстрировать приведенные ниже цитаты.

Основное время пребывания в конвенте отводилось занятиям, затем  - хозяйственной работе, и только потом – свободному времяпрепровождению. «Заботился конвент и о том, чтоб никогда не пребывали мы в праздности…».[158]Некоторые занимались «плетением корзиночек да абажурчиков».[159] Для воспитанниц существовали «послушания»: они «тщательно протирали чудесную художественную решетку, тянувшуюся на всю ширину церкви, шлифовали блестящие поверхности, бережно протирали бюст папы Пия XII».[160] На работы в здании часовни допускались только «только самые достойные дети»[161]. В воспоминаниях Дземешкевич содержится жалоба на то, что их только изредка отпускали гулять на свежий воздух[162].

Обязательный отклик воспитанниц только на фамилию или личный номер[163], надо полагать, способствовал поддержанию дисциплины: «Ты помнишь свой номер? – спрашивает меня Зина и читает мне письмо Шуры… которая следом за подписью ставит всегда свой номер – 147. Редко были мы в конвенте Шурочки да Милочки, а все больше на номера откликались»[164].

Дисциплина поддерживалась среди учащихся на высоком уровне: к примеру, в качестве наказания за разговор и смех в часовне во время молитвы провинившихся «до пятисот раз, а иногда и более, по настроению воспитателей, заставляли писать одну-единственную фразу»[165].

Систему питания в конвенте составляли, прежде всего, общие трапезы в столовой. Другим элементом питания воспитанниц были передачи от родственников. Третьим элементом питания называется «растительность, найденная во дворе конвента». Общие трапезы организовывались на средства конвента, и проходили, по всей видимости, три раза в день – в воспоминаниях Дземешкевич нет упоминания об их количестве. Ассортимент этих трапез нельзя назвать широким: «Кормили чаще всего чумизой и гаоляном, сваренным на воде. Суп был тот же, что баланда в советских тюрьмах. Изредка варили вязигу – толстую и крепкую, как веревка»[166].  Завтрак можно назвать легким: «по утрам наш черный хлеб расцвечивали зеленым жиром. Говорили, что это - свиное сало. Вместо чая давался рисовый отвар. Сам рис не появлялся никогда»[167]. Такая негативная оценка трапез в конвенте, может показаться неправомерным: сравнение супа с баландой из советской тюрьмы будет самым заметным примером – сама Людмила Дземешкевич никогда не была в ней. Немаловажно, что этот конвент, существовавший на пожертвования и средства, вырученные от  продажи поделок воспитанниц, фактически не мог предоставить лучших условий. Подтверждением служит нейтральное отношение руководства конвента к нарушителям дисциплины в трапезной: «время от времени мы выливали свою пищу на середину стола, от всего сердца стуча ложками. Реакции на наш вопль не помню: видимо, ее не было»[168]. На Рождество в конвенте устраивались особые праздничные трапезы – их ассортимент целиком не приводится, а выделяется только два угощения: «Мне запомнились только блины…они были самыми привлекательными своей величиной, толщиной и маслянитостью. К ним подавалось какао».[169] Также воспитанницам удавалось побывать на праздничной трапезе по случаю праздника Троицы. Эта трапеза устраивалась для воспитанниц не в стенах конвента францисканок, а в конвенте в Фудзядане, находившемся в другом районе Харбина, «местечко, типично китайского колорита».[170] Сам конвент не характеризуется как учебное заведение, скорее это было место проживания монахинь. Дземешкевич называет его «гнездо китайских монахинь Фудзидян», где находился «Эдемский сад – сплошь в цветах, журчащих ручейках, каменных гротах… где мы пили и шли к нарядно убранному столу»[171]

Так как франко-русский конвент являлся учебным учреждением закрытого типа, здесь был определен порядок передач посылок от родственников – раз в неделю.[172] Если в обычные дни все воспитанницы, независимо от своего происхождения, находились в равном положении, то в день передач посылок от родственников можно наблюдать их разделение на группу сирот и воспитанниц с родителями. Возможно, учитывая эту ситуацию и стремясь установлению дружественных отношений между детьми, руководство конвента разрешало им собрания, где можно было свободно делиться своими передачами. Эта мера имела результат, что может проиллюстрировать следующий пример: «Принесла одна мама своей дочке кубик сливочного масла, которое девочка разделила пополам, отдав половин подруге. Та разрезала свое угощение еще раз и угостила соседку. Соседка поделилась с девочкой рядом. Каждый раз кусочек резался ровно пополам».[173] Воспитанницы, имевшие статус сирот, с должным смирением и терпением смотрели на своих более счастливых подруг, получающих посылки: они только просили оставить им огрызок от яблока или другой остаток от передачи[174]. Заметим, что своим положением «Никогда не смели сиротки возмутиться…»[175].

Что же касается третьего элемента системы питания в конвенте – растительности, найденной во дворе, то в источнике мы находим об этом мало сведений. Говорится о значении этого элемента: «Спасение наше было в траве: в редкие дни прогулок мы ели ее во дворе, а с деревьев – кашку».[176]

Церковная жизнь занимала в конвенте францисканок, ее главную артерию. «Сюда же стягивалось все самое красивое, драгоценное, сверкающее»[177]. Здесь религия стала одной из основ воспитания[178]. И хотя материальное и идеологическое содержание конвента шло из Ватикана[179], конфессиональный вопрос для учащихся решался только с учетом мнения родителей воспитанниц: «Обращение православных в католичество было важным моментом в воспитании, но делалось это только с разрешения родителей»[180]. Однако преподавание сравнительного богословия – «доказательства преимущества католицизма над Православием» - в конвенте называется «Главным делом»[181]. Упоминается факт, когда умершую сиротку похоронили на католическом кладбище, причем на похоронах присутствовал весь состав конвента[182]. Это доказывает, что руководство конвента заботилось о своей миссионерской деятельности. Такое решение религиозного вопроса приводило к некоторым занятным обрядам, появившимся в стенах конвента, носящих религиозно-синкретический характер. К примеру, след католической традиции можно увидеть здесь: «К Рождеству мы готовились за неделю: совершали хорошие поступки, а, главное, воздерживались от плохих…А мы тем временем записывали свои добрые дела на бумажки, сворачивали их и копили... чтобы в рождественскую ночь положить их в ясли Иисусу и быть спокойными: теперь маленькому Христу тепло и мягко от нашей заботы и милосердия».[183] В Рождественский сочельник воспитанницы, согласно православному уставу, постились.[184] В случае посещения воспитанницами учреждения, находящегося под патронажем Православной Церкви, «Монахини-католички не могли сопровождать нас, но, рьяно блюдя свою веру, они уважали и нашу».[185]

Дисциплина в конвенте поддерживалась соответствующим уставом повседневной жизни, день начинался с молитвы в часовне: «…сюда нас вели ежедневно, подняв с постели в 6 часов, трясущихся от холода»[186]. В часовне при конвенте каждый день совершались богослужения: «Ежедневно совершаемые молитвы поднятыми затемно голодными, застывшими детьми – это были действительно святые молитвы, от кого бы они не исходили»[187]. Как следствие, «воспитанницы знали наизусть все службы, знали все слова священника и дьякона»[188]. Особенно возвышенными в воспоминаниях автора представлены молитвы, совершаемые во время Великого поста: «Тогда и молитвы были необычайной кротости и печали. Священники водили нас по длинному коридору первого этажа, по стенам которого были развешаны картины библейского содержания».[189]

Существовала единая форма одежды для воспитанниц: синий халат с белым воротничком, а в праздничный день – матроски. В кармане формы воспитанницы всегда лежало маленькое Евангелие, а «Бог присутствовал везде: в высоких молитвах и в темных подвалах, где мы на длинных скамьях за огромными столами чистили картошку».[190] Но нужно отметить, что все внимание учащейся Дземешкевич было сосредоточено лишь на внешней, обрядовой стороне – «руками мы постоянно перебирали четки, но я не читала ни Богородицы, ни «Отче Наш», а смотрела и мечтала: до малейшей детали рассматривала иконы, священников, затылки девочек, монахинь, попавших в поле зрения, и думала о доме, о воздухе, о еде…В многочасовых церковных бдениях развивалась моя мечтательность, терпеливость, наблюдательность и безнадежность».[191]

Для нарушителей устава были установлены наказания. Тех, кто шумел по ночам, отправляли в холодные пустые помещения: когда мои ночные слезы и подушки, с которыми бегала моя сестра, надоедали монахине, она отправляла меня в ледяной туалет на остаток ночи».[192] В качестве наказания существовал карцер: «Он был величиной метра в три – темная кладовка, куда сажали детей на несколько часов»[193]. Карцер характеризуется как «естественная реакция…непослушные должны нести наказание за совершенный грех».[194]

В случае заболевания воспитанницы конвент не вызывал врача – потому что его услуги стоили бы денег, которых у заведения не было. Что бы как-то разрешить эту проблему, в конвенте практиковалась система ухаживания старших воспитанниц за болеющими младшими. «Сестра все вспоминала, как ее отправили ухаживать за трехлетними детьми, которые лежали в закрытых лазаретах».[195] В результате, среди воспитанниц была развита детская смертность: «Ее подшефная малютка не поднималась, и через год умерла».[196]

Наравне с этим, конвент, хотя и не мог предоставить профессиональной медицинской помощи, мог морально поддерживать болеющих: «…к ней не вызывали врача, но у ее кровати до самой смерти был отец Иосиф.».[197]

Преподавательский состав Конвента. Воспоминания Дземешкевич дают нам возможность частично охарактеризовать преподавательский состав этого конвента . Общей характеристики всего преподавательского состава не дается – есть лишь личностные характеристики отдельных преподавателей. Примечательно, что преподаватели, вызывавшие больше симпатий, наделены и внешними физическими характеристиками – у монахинь их меньше, у преподавателей-мужчин их больше. Также преподаватели конвента разделены на категории, относительно их служебного положения. Это сотрудники, носящие приставку «мер» - «и это было солидно»[198] (вероятно от французского «mere» - мать); сотрудники, носящие приставку «сэр»  - «какая-то первая ступень, что-то вроде санитарки. Одна из них штопала наши носки»[199].

Выделяются характеристики, данные следующим преподавателям:

- «мэр-Суприер, очень толстая, в инвалидной коляске.»[200],монахиня-француженка, которая стояла во главе конвента францисканок. Она называется «главной педагогиней, любившей посмеяться всем своим необъятным телом». [201] Она иногда посещала воспитанниц, и ее характеристика скорее положительная – во время своих визитов она угощала конфетами: «Помнит она и посещение начальницы конвента, и конфеты, которые та разбрасывала вокруг своего инвалидного кресла, а дети стремглав бросались за ними…Конфеты доставались не всем, и это было очень весело».[202]

- «мэр-Тереза, русская красавица – статная, большеглазая. Кроткая, нежная, любимая нами…»[203].

- совершенно противоположная характеристика дается другому преподавателю. «…Мэр-Гордон, немка, вся в рыжих веснушках, веселая, жизнелюбивая. Она, забрав длинные рясы, пустилась вприсядку на веселом вечере перед отпуском нас на каникулы. И она же рыдала в голос, когда обожаемый всеми священник, отказавшись от католичества, перешел в Православие.»[204].

- приводится нелицеприятная характеристика преподавательницы по имени Ирина. Приставки «мэр» она не имела и в стенах конвента готовилась к принятию пострига, парралельно преподавая, вероятнее всего, грамматику: «Готовя к смирению свою  плоть и дух, Ирочка истязала и нас: без затей, била линейкой по рукам, если почерк не получался каллиграфическим. Она видела распухшие от холода детские руки, бывало и с лопнувшей кожей, и била по ним. Конечно, это укрепляло нашу плоть и, видимо, насыщало ее дух…»[205].

- «сэр» Ероша, монахиня. Ей дается положительная характеристика:  «Перед уходом, принимая покаяние, благословляла нас, своих воспитанниц, и завещала нам не плакать о ней, а молиться за ее душу».[206]

- некая Мара, она упоминается в

8 нежных образов с цветочным принтом, в которые невозможно не влюбиться

Летняя мода радует своих поклонниц многообразием направлений и буйством красок. Среди наиболее актуальных принтов стилисты выделяют цветочный. Он в этом сезоне присутствует в коллекциях всех мировых брендов и составляет конкуренцию монохромным нарядам.

 

Многие женщины не жалуют растительный принт, считая его излишне простым. Однако дизайнеры спешат развеять миф, доказывая, что одежда в «бабушкин» цветочек также может быть стильной и изысканной.

 

Женский гардероб сложно представить без платьев, которые в этом сезоне отличает лаконичность фасонов. Ищите вариант на каждый день? В таком случае отдайте предпочтение модели-макси из легкой ткани. Отрезной низ подчеркнет линию талии, а длина сделает силуэт стройнее.

Женщинам, желающим завуалировать проблемные зоны, стоит обратить внимание на платья с мягкими складками. Вопреки стереотипам, они не прибавят вам лишних килограммов и прекрасно справятся с задачей.

 

Сбалансировать субтильный верх, сделав фигуру пропорциональной, помогут модели с объемными рукавами. Модный в этом сезоне «рукав епископа» украсит любое платье и внесет в него нотку торжественности.

 

Не менее стильно смотрится растительный узор юбок и комбинезонов. Последние смело можно отнести к хитам лета. Выберите ли вы пастельную гамму, или остановитесь на яркой, цветочный принт позволит выглядеть на высоте. Главное соблюсти меру, комбинируя его с однотонными деталями комплекта.

 

 

Примечательно, что юбка с флористическим мотивом может стать основой как для классического, так и для образа в духе «кэжуал». Сочетая ее с блузкой или топом и джинсовой курткой, вы получите несколько разных по направлению образов. Стоит лишь помнить, что каждый из них требует соответствующей обуви и аксессуаров. Поэтому чем ярче принт, тем сдержаннее должны быть украшения.

 

Гуру моды неустанно повторяют, что стиль женщины не зависит от возраста или уровня доходов, но всецело связан с ее настроением. Разрешите себе творить, следите за тенденциями, и всегда будете выглядеть роскошно!

Понравилось? Нажмите ЛАЙК и подпишитесь на наш канал

Подпишитесь на наш сайт, чтобы не пропустить самое интересное!

Источник →

Опубликовано 23.05.2018 в 23:58

Тренд сезона — яркие туфли: 4 варианта их носить и наслаждаться

Лето – это то время года, в которое можно смело отказываться от будничных тонов и примерять эффектные наряды. Сделать свой образ смелым и привлекающим внимание легко – достаточно надеть броскую обувь. С чем гармонично сочетать яркие туфли этим летом, мы расскажем в этой статье.

Акцентируем внимание

Самый простой способ создать стильный look – использовать туфли ярких расцветок в качестве главного акцента. Рекомендуется выбирать остальные детали приглушенных тонов – нежно-розовых, серых или белых.

 

@styledumonde / Instagram.com

 

@hey_irma / Instagram.com

Образ может быть любым – и повседневным, и романтичным, и деловым. Такие туфли вы можете надеть куда угодно – хоть в офис, хоть на прогулку с друзьями. Главное правило – уделить им максимальное внимание и не отвлекать его лишними аксессуарами.

Подбираем тон в тон

Для лаконичного образа (платье + туфли) можно использовать практически однотонные элементы. Это сделает наряд завершенным, что особенно актуально для торжественного мероприятия. Если вы хотите надеть яркие туфли для выхода свет, то оптимальный выбор – туфли и такого же цвета.

При желании можно разбавить однотонную гамму аксессуарами. Подберите тонкий поясок на талию, колье, эффектную сумочку. Обязательно убедитесь, чтобы они не нарушали общую гармонию.

 

@tina_sizonova / Instagram.com

 

pinterest.com

Играем на контрасте

Еще одно стильное решение для наряда с яркой обувью – подбор контрастных элементов одежды. Тут вас ничего не ограничивает – стоит только надеть сами туфли, как подходящее платье или брюки сразу найдутся.

 

@karodall / Instagram.com

 

@ilovestreetstyle / Instagram.com

Чтобы не прогадать, используйте классические сочетания цветовой палитры. Если вы не хотите останавливаться на двух цветах, добавьте какую-нибудь одну деталь отвлеченной расцветки.

Добавляем больше яркости

Как мы уже сказали, летом можно позволить себе любые цветовые изыски. Поэтому если вы решили создать максимально эффектный и броский наряд, не стесняйтесь пестрых расцветок. Выбирайте кричащие принты и замысловатые узоры – ярка обувь только подчеркнет ваш уникальный стиль

 

pinterest.com

 

pinterest.com

Мы рекомендуем обратить внимание на цветочные и тропические расцветки в одежде. Именно они помогут сделать образ по-летнему оригинальным.

Яркие туфли можно назвать символом самого лета. Надев их, вы сразу добавляете новых красок в свой повседневный наряд и при этом сохраняете свой собственный стиль.

Понравилось? Нажмите ЛАЙК и подпишитесь на наш канал 

Подпишитесь на наш сайт, чтобы не пропустить самое интересное!

Источник →

Ключевые слова: Брюки

Опубликовано 25.05.2018 в 09:13

ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ

      В разные эпохи и разные времена люди жили своей обычной жизнью. Разные потрясения этих эпох вносили в их жизнь те перемены, которые они явно не хотели.

      Этот небольшой рассказ посвящен истории одной семьи, по которым невзгоды двадцатого века прошлись в полной мере, семья, в которой было три человека. Они жили и трудились, в их делах не было подвигов или великой известности. Обычная семья. Глава семейства, его супруга и их сын. Фамилия их Степанцовы.

      Глава семьи, Степанцов Порфирий Михайлович, родился 14 августа 1899 г. в крестьянской семье в селе Лукач Полтавской губернии.

      В 1918 г., июня по ноябрь, он работал помощником машиниста на Московской железной дороге в г. Нижнем Новгороде, затем старшим техником-оценщиком в жилищно-земельном отделе Бауманского Совета рабочих депутатов в Москве.

      27 ноября 1919 г. мобилизован в Красную Армию, направлен в 5-й запасной стрелковый полк, расквартированный в Москве, в декабре откомандирован на Московские высшие инженерные курсы, затем направлен на аналогичные курсы в г. Киев.

      В октябре 1920 г. по окончании киевских курсов назначен командиром взвода 2-й роты 7-го запасного инженерного батальона в г. Кунгуре.

      В ноябре 1921 г. поступил на учебу в техническую школу при Русско-американском инструментальном заводе, по окончании учебу, получив соответствующее удостоверение, до мая 1924 г. был преподавателем.

      18 сентября 1922 г. в его жизни важное событие – Порфирий Михайлович женится на Людмиле Эрнестовне Фрицсон.

      Л.Э.Фрицсон была родом из Курляндской губернии, ее отец, Эрнест Карлович, сын крестьянина, лютеранского вероисповедания, служил телеграфным чиновником, затем в Московской телеграфной конторе. Мать, Елена Петровна, православного вероисповедания.

      Людмила родилась в августе 1898 г. в Москве. В 1907 г. поступила в частную гимназию Л.Д.Ежовой, которую и закончила в 1914 г. С августа 1914 г. по апрель 1915 г. окончила 8-й дополнительный класс гимназии, после чего получила право вести преподавательскую деятельность. Шла война, в октябре-ноябре 1915 г. она окончила курсы медсестер при Никольской общине сестер милосердия.

      В 1915 г. Людмила поступает на Московские высшие женские курсы, на историко-философский факультет, которые и оканчивает в 1918 г., тогда же поступила на работу в 5-ю экспедицию Московского почтамта и одновременно заканчивает телеграфную школу. Время заставляет, разруха, идет гражданская война.

      12 февраля 1919 г. она поступает на работу в Управление московских телеграфов и радиостанций, где проработала до марта 1925 г. Одновременно ей приходится использовать и приобретенные знания: в 1921 – 1924 гг. работать в Тверском врачебно-контрольном пункте, Арбатском бюро врачебной экспертизы, а в декабре 1920 г. быть учительницей в Детском доме им. Р. Люксембург (бывший приют Бахрушина). Не отпускает и общественная деятельность – с июля 1924 г. по март 1925 г. – председатель арбатского бюро Московского губернского комитета соцстраха, в марте 1925 г. еще и член поверочной комиссии соцстраха.

      18 сентября 1922 г. Людмила Эрнестовна выходит замуж за П.М.Степанцова.

      Теперь вернемся к Порфирию Михайловичу. Он теперь глава семейства. В 1923 г. он поступает на механический факультет МВТУ им. Баумана, учится и продолжает работать.

      С июня по октябрь 1923 г. работал на Озерковской суконной фабрике треста «Моссукно», а с мая по ноябрь 1924 г. работает на суконной фабрике «Освобожденный труд» им. П.Алексеева.

      12 февраля 1924 г. у них рождается сын, назвали его Виктором.

      В январе 1925 г. Степанцов зачислен преподавателем в школу ФЗУ при фабрике «Освобожденный труд», с августа 1926 г. назначен помощником технического руководителя. Проработал на фабрике до ноября 1929 г., в январе 1929 г. закончил институт, защитил дипломную работу по теме «Переоборудование суконной фабрики на 16 станках» и было присвоена квалификация «инженер-механик». В постановлении дипломной комиссии было сказано, что проект по заданию весьма сложен и ответственен, ибо связан с осуществлением в действительности переоборудования и увеличения размеров производства существующей фабрики и при условиях продолжающейся ее работы.

      С февраля 1929 г. зачислен инженером-прядильщиком в 1-й государственный Шерстяной трест, в феврале 1930 г. переведен в Шерстяное управление на должность заместителя руководителя группы тонкосуконного производства.

      В 1930 г. инженер и старший инженер прядильной тонкосуконной группы Всесоюзного объединения «Союзшерсть».

      В 1931 г. переведен на должность заведующего группой.

      В 1932 г. он впервые за долгий период побывал в официальном отпуске. Жизнь налаживалась.

      В октябре 1934 г. П.М.Степанцов назначен начальником Оперативно-технического сектора Главного управления шерстяной и валяльно-войлочной промышленности Народного комиссариата Легкой промышленности СССР. В отпуск они теперь направляются каждый год летом. Появились премии за досрочное выполнение годовых планов. Отмечая инициативу в связи с созданием и освоением новых сортов доброкачественных рисунков в грубых тканях премирован деньгами в 1934 г., а затем несколько раз были премии и в 1935г.

      Теперь вернемся к Людмиле Эрнестовне. Как складывается ее, уже семейная, жизнь.

      В 1930 г. она пошла на курсы иностранных языков им. Чичерина, которые закончила и получила свидетельство переводчика с техническим уклоном 2-й категории по немецкому языку.

      Проживала их семья в Москве, на улице Большая Почтовая, дом 18/20, корпус 1, квартира 43. Муж работал, Людмила Эрнестовна воспитывала сына. Виктор в 1931 г. пошел в первый класс средней школы № 351.

      Наступил 1937 год. 5 октября Порфирий Михайлович был арестован и осужден на 10 лет без права переписки.

      Так, она осталась одна с 13-летним сыном и соответствующей репутацией. Однако, ее не тронули, сын продолжал ходить в школу. С октября 1937 г. по июль 1938 г. Людмила Эрнестовна работала на Металло-штамповальном заводе стальных изделий сборщицей, затем ее жизнь была связана с ВНИИ стекла – она стала работать секретарем.

      Виктор закончил среднюю школу и хотел поступать в Институт истории, литературы и философии. Началась Великая Отечественная война. Людмила Эрнестовна стала работать заведующей складом. Для нее 1941 г. стал годом новых испытаний.

      Формировалось московское ополчение. 13 июля 1941 г. семнадцатилетний Виктор был зачислен в 7-ю дивизию народного ополчения (Краснопресненского района г. Москвы), прошел подготовку. Последнее место его службы – отдельная рота 1294 стрелкового полка 29-й стрелковой дивизии 32-й Армии Западного фронта. Из его письма, посланного матери, следовало, что они готовы к боям. Дивизия попала в окружение в районе Вязьмы, и в октябре 1941 г. рядовой Виктор Степанцов попал в плен. Для Людмилы Эрнестовны это уже было много – муж «враг народа» и сын пропавший без вести. Но она работала. В 1944 г. после работы в должности заведующей складами стала заместителем начальника отдела снабжении ВНИИ стекла, в 1945 г. – исполняющей обязанности научного сотрудника.

      От сына и мужа вестей не было. Но, вдруг она получает от сына письмо. Виктор пишет, что безмерно рад победе над Германией и скоро возвращается домой! Письмо датировано 19 мая 1945 г. Затем было еще письмо от 29 августа 1945 г. Получалось, что Виктор Степанцов был освобожден из плена, вновь направлен в Красную Армию и продолжал службу в 20-й Гвардейской стрелковой дивизии, которая тогда находилась на территории Румынии. Однако, сын домой не вернулся. Он был арестован. Арестовали и Людмилу Эрнестовну.

      Особым Совещанием МВД СССР от 06 мая 1946 г. она была осуждена на 5 лет ссылки. Наступил новый период ее жизни. Место ссылки было назначено в поселке Тея, Северо-Енисейского района Красноярского края.

      Сначала Людмила Эрнестовна работала в поселении-совхозе «Таежник» Управления «Славзолото» пять месяцев чернорабочей.

      С декабря 1947 г. по июль 1948 г. в Тайском врачебном участке дезинфектором, с сентября 1948 по март 1949 г. сторожем в Тейской строительной конторе. В марте ноябре 1949 г. еще одно место работы – Тейская электростанция – дежурная электромонтер у щита. После, в течение месяца, работала в горном цехе рудника дверовой.

      С января 1950 г. она наконец стала работать по одной из своих специальностей – медсестрой в системе Северо-Енисейского райздравотдела. В 1951 г. срок ссылки закончился. Но, видимо, в Москву возвращаться было нельзя. Продолжала работать медсестрой, в июне 1952 г. закончила школу медсестер в г. Канске и начала работать в медсестрой в Тейской психоневрологической больнице.

      В сентябре 1954 г. Людмила Эрнестовна уехала в г. Владимир и проживала на улице Сакко и Ванцетти, в доме № 15.

      В 1956 г. она, наконец, смогла приехать в Москву. Поселилась на Ладожской улице, дом 13/17, в квартире 8. Теперь она была пенсионеркой. Общалась со своими старыми гимназическими подругами Еленой и Катей, которые сами были уже пенсионерки. Теперь она занялась поисками сведений о судьбе своего мужа и сына, стала направлять письма в разные инстанции. На одно из первых ее писем был ответ от 17 сентября 1954 г. ЗАГСа г. Москвы, что сведениями о смерти Виктора Степанцова не располагают. 3 августа 1956 г. Людмила Эрнестовна получила свидетельство о смерти своего мужа, Степанцова П.М., где указывалось, что он умер в лагере 15 июля 1942 г. от воспаления почек. Решением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 20 октября 1956 г. Степанцов Порфирий Михайлович был посмертно реабилитирован.

      Степанцова переехала в новую, маленькую однокомнатную квартиру общежитийного типа, без кухни, на Бойцовой улице. Теперь продолжились поиски сына. Ей стали помогать. Какие-то детали его дальнейшей биографии стали вырисовываться. Примерно они выглядели так. Находясь в плену, в сентябре 1943 г. он был арестован гестапо и попал в концлагерь. В мае 1945 г. был освобожден, прошел фильтрационный лагерь и был направлен для прохождения военной службы. Война уже закончилась. И вдруг, его арестовывают, 20 октября 1945 г. судом военного трибунала 20-й Гвардейской стрелковой дивизии приговаривают к смертной казни (за поведение в плену) по статье 58-1, пункт «Б». Военный трибунал Южной группы войск приговор отменяет и решением от 22 октября 1945 г. назначает 20 лет лагерей. И с тех пор о Викторе Степанцове ничего не известно.

      Но знакомая Людмилы Эрнестовны продолжает поиски. И однажды, из Военной коллегии Верховного суда СССР пришло письмо от 30 августа 1989 года № 1н-0320/89, где было сказано следующее. «Сообщаю, что в связи с Вашей жалобой в Военной коллегии Верховного Суда СССР изучено уголовное дело в отношении Степанцова Виктора Порфирьевича.

      Степанцов В.П. обоснованно осужден за измену Родине. Действительно в 1941 г. он ушел на фронт добровольцем, но затем сдался в плен к немцам, принял присягу и служил в немецкой армии. После направления Степанцова в лагеря для военнопленных, он сотрудничал с гестапо и жестоко относился к находившимся там военнопленным. Эти факты, помимо свидетелей-очевидцев, подтвердил на следствии и в суде и сам Степенцов.

      За содеянное Степанцов В.П. был лишен свободы на 20 лет, где находится он в настоящее время, данных в деле нет.

      Дело в отношении Фрицсон-Степанцовой Л.Э. направлено для рассмотрения в Прокуратуру СССР, поскольку к уголовной ответственности она не привлекалась. Дело в отношении Степанцова Порфирия Михайловича прекращено Военной коллегией Верховного Суда СССР 20 октября 1956 года за отсутствием в его действиях состава преступления. Врио Заместитель председателя военной коллегии Верховного Суда Союза ССР И.Сурков».

      Вот такое письмо. Но Людмила Эрнестовна Степанцова его уже не увидела. В апреле 1988 г. она скончалась от открытой формы туберкулеза, немного не дожив до девяноста лет. http://sary-shagan.narod.ru/esse/esse004.html

Валентин Пикуль

Нечистая сила

– Гони прямо! – крикнул извозчику.



Вся компания кинулась вдогонку, Осипенко завопил:



– Ой, Гриша, завезут к антихристу... прыгай!



– Я тебе прыгну, – помахал кулаком жандарм.



Вот и Александро-Невская лавра, где они вылезли из коляски. Комиссаров не знал здешних ходов и выходов, а Распутин тут как дома и хотел сразу же смыться. Но генерал схватил его за воротник шубы и велел чинно следовать в покои Питирима, где их появления уже поджидал министр. Попивая синодский ликер, Хвостов с улыбкой пронаблюдал, как Распутин полез целовать Питирима.



– О-о... вы старые друзья? Теперь мне понятно, ваше святейшество, каковы потаенные норы, через которые вы добрались до бочонка с этим великолепным синодским ликерчиком...



Питирим был в ярости оттого, что разоблачен.



– Это ты... – заревел он на Комиссарова. – Недаром в газетах пишут, что все жандармы – провокаторы!



Распутин тоже был недоволен ловушкой.



– Негоже так-то, – строго выговорил Хвостову, – я тебя по-божески в дела унутренние благословил, а ты шкодишь...



Хвостов, не глядя на Питирима, приказал Гришке:



– Не раздевайся! Поедешь со мной.



– Зачем?



– Там узнаешь.



– А куды?



– Там увидишь...



Приехали на Итальянскую, где была конспиративная квартира МВД; Хвостов открыл ее своим ключом, сказал Распутину:



– Кончай дурака валять! С Питиримом тебе номер удался, но ты не надейся, что протащишь на себе к власти Штюрмера...



Распутин, перекрестясь, заверил Хвостова, что к Штюрмеру никакого отношения не имеет, а в премьеры будет проталкивать его – Хвостова, и по этому случаю они как следует выпили. Но даже в пьяном состоянии министр постоянно ощущал, что взгляд Распутина обволакивает его целиком, будто трясина, из которой не выбраться («Несомненно, – признавался он, – Распутин был один из самых сильных гипнотизеров... Я ощущал полную подавленность»). В потрясенной и разрушающейся стране два человека жаждали премьерского трона. Кто будет тем горластым петухом, что с торжественным криком взберется на самую вершину дымящейся навозной кучи?


* * *


Манасевич-Мануйлов навестил Питирима в Лавре; он задавал ему вопросы, но ответы получал от Осипенко; опытный демагог, Ванечка очень ловко заставил их сказать то, что ему нужно слышать:



– Говорят, что Штюрмер готовится в премьеры...



– А вам, владыка, – подхватил Ванечка, – следует активнее вторгаться в общественную жизнь. – При этих словах он протянул Осипенко адрес Лермы-Орловой, прося заходить запросто.



– Запросто не можем, – сознался Питирим. – За нами хвостовские жандармы следят, как коты за бедными мышами.



– Не беспокойтесь. У меня автомобиль, который не может догнать никакой мотор из департамента полиции...



Ближе к ночи из кабины мощного «бенца» он проследил, как берейтор Петц вкрался в подъезд дома № 36 по Бассейной улице (смелый цирковой наездник, он был паршивый конспиратор). Ванечка дождался, когда в спальне Лермы-Орловой погас свет, и казенный автомобиль медленно, словно в похоронной процессии, отвез его... к жене! А утром он валялся в ногах Белецкого, умоляя избавить его от жестокой ревности, умоляя арестовать Петца.



– Что угодно для вас сделаю... из шкуры вывернусь!



Поводом для ареста он выдвинул версию, что Петц продавал лошадей в Швецию, откуда они поступали в Германию. Белецкий обрисовал перед Хвостовым положение с Петцем и сказал, что Россия не рухнет в пропасть, если они этого Петца посадят.



– Сажая Петца в тюрьму, мы сажаем Манасевича на цепочку. Он что-то уже знает, но... молчит. Может, и проболтается?



– Черт с ним, – сказал Хвостов, ковыряя в носу.



Петца посадили, а Манасевич-Мануйлов водворился на Бассейной, где устроил серию тайных свиданий Распутина со Штюрмером. Лерма-Орлова была фатально потрясена значимостью своего Ванечки в государственных сферах, и она быстро забыла про Петца, попавшего за решетку только потому, что он был моложе и красивее Ванечки. Скоро актриса увидела в своей квартире и долгогривого Питирима, который очень боялся, как бы его здесь не накрыл Хвостов с жандармами. Въедаясь в политику, будто клоп в паршивую перину, Питирим ласково выведывал у Штюрмера, как он будет относиться к Осипенко, которого владыка скромно именовал своим воспитанником. Распутин заранее натаскивал Штюрмера на покорность:



– Ежели ты, старикашка, захошь рыпаться, я вить тебя под самый стол запинаю... Штобы – ни-ни? Штобы – на веревочке...



Штюрмер хватал руку Гришки, прижимал ее к сердцу.



– Григорий Ефимович, в этот великий миг, который уже вписывается на скрижали русской истории, я торжественно заверяю вас и всю великую мать-Россию, что без вашего благословения...



Питирим, вздрагивая при каждом звуке с улицы, осенял их крестным знамением – как дело святое, богоугодное. Осипенко при этом брезгливо ковырялся вилкой в салате и говорил:



– Ну, что это такое? Разве это салат? Одна картошка... А где же мяско? Где же рыбка? У меня же диетка...



Ночью Лерма-Орлова допытывалась у Ванечки:



– А что мне с этих свиданий будет?



– То же, что и мне, – отвечал он. – Заграничный паспорт в зубы и приятные сновидения на русские национальные темы...


* * *


Белецкий зашел к Хвостову, посмеиваясь:



– А мы оказались правы, что посадили Петца... Сейчас у меня был Манасевич, и, чувствительно благодарный за то, что мы избавили его от ревности, он продал нам хороший товар. Он дал понять, что Распутин с Питиримом скоро вытащат наверх Штюрмера...



– Гришка предал меня! – закричал Хвостов.



Люстра под потолком кабинета поехала куда-то вбок и погасла. Весь мир стал коричневым и отвратно-суконным. Хвостов чуть не выпал из кресла. Опомнился. Быстро взял себя в руки.



– Честно говоря, – сознался с откровенностью (какая ему была присуща и которая его губила), – я ведь и сам метил на место Горемыкина... Значит, Гришка решил поводитъ меня за нос!



В чем соль? А в том, что товарищ министра страдал сейчас в унисон со своим министром. Займи Хвостов пост Горемыкина – тогда Белецкий сядет на место Хвостова, но с появлением Штюрмера эта проекция разваливалась. Хвостов, однако, не проболтался, что в его арсеналах хранится мощное секретное оружие против Распутина. Из великосветских будуаров он извлек черногорца-монаха Мардария, мужчину красоты небывалой, который уже два года без передышки «монашил» в спальнях аристократок. Мардарий был типичный альфонс, и потому Хвостов (сам циник!) говорил начистоту:



– Денег не дам – получи с бабья. Но я решил устроить тебе карьеру... Возьми-ка, братец, да прижми Вырубову. Она, правда, на костылях, но это даже оригинально...



Мардарий вскоре доложил, что Вырубова пала.



– Теперь задирай рясу да жми прямо на царицу!..



Это был удар, способный сразить Распутина наповал. Мардарий успешно проник в покои Алисы, но в истории мирового фаворитизма он своего имени не оставил. Царица, как-никак, все же была «доктор философских наук», и она, естественно, возмутилась четкой оперативностью монаха, который действовал так стремительно, будто опаздывал на поезд... Хвостов прогнал монаха с руганью, заодно устроил и нагоняй своему товарищу – Белецкому:



– Тут что-то не так! У меня создается впечатление, что вы, сударь, заодно с Гришкой начали играть против меня.https://www.sunhome.ru/books/nechistaya-sila.html?p=150

Господин сыщик часть 10 заключительная

Игорь Землянухин

Перед крещением у Андрея Гилевича появился последователь его дел. Господин Поплавский. Он не собирался устраивать бесконечную цепочку из трупов, убивая свои жертвы и впоследствии выдавая себя за них. И так до бесконечности получая страховые премии. Поплавский ни кого не убивал. Он пользовался документами смертельно больных людей, не имеющих родственников. В организациях подобных «спектаклях» ему помогала его любовница, а впоследствии его законная жена. К слову, как после выяснилось, он вдобавок ко всему был еще и многоженцем. Морочить голову страховым компаниям ему с успехом получалось на протяжении двенадцати лет. Подвела случайность. Свешников, к тому времени имея опыт в раскрытии подобного рода преступлений, быстро распутал хитроумный клубок мошеннических действий господина Поплавского.
Ежели Андрей Гилевич вошел в историю Российского криминала под названием «Московский вурдалак», то Поплавский получил псевдоним             «Живой мертвец».
 Последнее известие, которое, в чем то, даже позабавило меня, это когда мать Гилевича потребовала от компании страховку. Ведь ее сын, Андрей Гилевич в действительности был мертв.
 Суд отказал ей.
…………………………………………………………………………………….
 Я, после поездки в Париж испытывал душевные переживания по поводу утраченного мною в юности. А мне казалось, что время вылечило меня, просто иногда болят зарубцевавшиеся шрамы. Князь Горецкий вполне мог устроить, чтобы письма Александры не попали ко мне. Он искренне хотел уберечь свою единственную дочь, от, на его взгляд, неразумного поступка. Это мне понятно, но тем самым он испортил мне мою жизнь. Ведь я по-прежнему продолжал испытывать к Александре самые нежные чувства. Он жестоко поступил по отношению меня, кто знает, может и по отношению к своей дочери. 
 Я пытался себя обмануть всю жизнь, и в этом обмане помогала мне Римма. Мне, даже казалось, что в некоторые моменты это у меня даже получалось. Но после поездки во Францию я понял, что больше не могу обманывать себя.
 По отношению к Римме мне ни коем образом не хотелось поступать непорядочно, и я решил ей объяснится и прекратить все разом. Более не похищать самым безжалостным образом ее время, и не давать ни каких поводов для построения, как ее, так и своих планов.
 Выбрав время, я уже было собрался духом высказаться…
Но она начала первой.
- Здравствуй Иван.
Я поцеловал Римме руку в знак приветствия.
- Ванечка, мне надо тебе сообщить о важном решении, которое я приняла для себя. Мы очень давно знаем друг, друга. Наверное…ах, я право не знаю… Так все перепуталось…
Я смотрел на Римму, и терялся в догадках, при этом настроение у меня стало склоняться к приподнятому.
- Я решила покинуть столицу. Так будет лучше. Я устала от суеты, вот этого всего, что окружает меня. Я уезжаю в Таганрог.
- Почему именно в Таганрог?
- Провинция.
- Захотелось побыть в глуши?
- Я не знаю, но вот уже почти полгода как мне все это надоело, и даже стало раздражать. И климат, и Нева, и дворцы, и даже ты. Даже ты, несмотря ни на что.
- Признаться, мне не понятна причина твоего отъезда. Но переубеждать тебя о принятом решении, я не стану. Правильно это, или нет, покажет время. Но ты вольна в своем праве выбора.
- Ах, Иван, ты такой замечательный, правда. Ты так меня понимаешь. Ты очень и очень милый человек, и большое тебе спасибо, что ты был в моей жизни. Ты всегда был рядом, когда это было так нужно для меня. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал.
……………………………………………………………………………………
После того как мы расстались, я не обернувшись пошел домой. Сказать, что у меня, расставание с Риммой вызвало эмоции, означало, что я опять пытаюсь себе наврать. Не было у меня по этому поводу, ни каких переживаний. Не было. Скотина ли я по отношению к ней? Вполне возможно. Более в моей жизни ее не было.
……………………………………………………………………………………..
Мой друг Пьеро, как всегда, убыл в гастрольную поездку с театром, в котором служил. Не стало исключением и лето четырнадцатого года.
…………………………………………………………………………………….
- Роман Сергеевич, ситуация в криминальной среде весьма точно может прогнозироваться нами, что дает возможность предупреждение событий.
Я, конечно, не принимаю в расчет мелкие преступления или те, что возникают на бытовой почве. Тут конечно предвидеть это невозможно, да особого это не играет важности.
Меня более беспокоит сплоченные и подчиненные иерархии преступные структуры, созданные на основе родственных и этнических принципах. Это, ежели изволите, преступное сообщество, созданное этакого государства. А это уже весьма опасно для общества.
- Если я вас правильно понимаю, уважаемый Иван Карлович, то вы предрекаете то, что в скором времени преступность в России примет структурность в своем построении.
- Именно.
- Какая же конечная цель? Ведь любое построение в обществе имеет перед собой цель. Да и честно говоря, неужели вы считаете, что пусть даже шайка, построенная на изложенных вами принципах, сможет противостоять Империи. С полицией, с жандармерией, с армией, в конце концов.
- Ну, пока это все в зародыше и не имеет такой…
Мимо нас по алее сквера, где я прогуливался с подполковником Кунцевичем бежал мальчишка. Продавец газет.
Он призывно кричал, размахивая свежим номером и прижимая другой рукой увесистую газетную стопку.
- «Петербургские ведомости»! Вчера в Сараево убит эрцгерцог Франс Фердинанд! Покупайте «Петербуржские ведомости»!
Кунцевич приобрел номер и пробежал глазами по строчкам.
- Ну, все. Теперь закрутится.
- Что вы имеете в виду?
- Австрийцы обвинят во всех смертных грехах Сербов. Мы вступимся. Германцы в свою очередь вступятся за Австрияков. Ну а там, Франция с Англичанами подоспеют.
- Значит война?
- Дай Бог, что бы я ошибался.
………………………………………………………………………………………
Бог не дал, а я не ошибся.
Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Первого августа Германия объявила войну России и вторглась в Люксембург, по старинной тевтонской традиции без объявления войны.
Третьего числа немцы обвинили Францию в нападении на Германию с воздуха, начали боевые действия против Франции.
Вот и закрутилось.
Русскую армию Самсонова постигла неудача в Восточной Пруссии, но эта неудача была скрашена успехами Русской армии в Галиции.
К началу пятнадцатого года всем стало понятно, что все это затянется на долго. Армии всех сторон увязли в позиционной войне и поля сражений были исчерчены длинными вереницами траншей и прочих укреплений.
Весь шестнадцатый год ожидаемых надежд на мир не было и намека.
В полицию были введены армейские звания, и я стал именоваться не иначе как штаб-с ротмистр.
 Еще, что я отметил для себя в шестнадцатом, это непонятный, необъяснимый, идущий в разрез моим пониманиям, неограниченная власть «мужика- сумасброда». Григорий Распутин.
Владимир Гаврилович Филиппов, сославшись на плохое здоровье, подал прошение об отставке, кое было удовлетворено. Все понимали, что он так выразил свой протест тому, что полиция подчинялась уже не министру внутренних дел как должно. Ведомством крутил как ему заблагорассудится Распутин.
Вот собственно в это время и произошла история, которая как мне кажется…
Все по порядку.
Глубокая осень, дождь и прибитые желтые листья к грязной мостовой.
Мне телефонировал Владимир Гаврилович и попросил с ним встретится в частном порядке. Я согласился.
……………………………………………………………………………………..

 До назначенного мне времени оставалось более двух часов. Мой энтузиазм к порученной мне работе, если брать до того, заметно был ослаблен. А теперь же и вовсе иссяк.
 Я если признаться по чистой совести совершенно не видел нужды в том, чем я занимаюсь. На кой черт это, по сути, кому-то теперь было нужно. Все кругом было серо-унылое и зыбкое до скверности. Либеральные идеи проникли как болезнь в головы и души. Газетенки с различного толка с такой легкостью и неимоверным количеством запускали болезненный вирус. Особо преуспели большевики на этом поприще.
Всего более удивляло меня-то обстоятельство, что люди стали принимать совершенно опрометчивые мысли и воплощать их буквально в каждом своем шаге, в каждом своем поступке. При этом, совершенно не опасаясь ответственности за свое грядущее.
Все громче и громче раздавались призывы о прекращении войны и возвращение солдат домой.
 Позвольте?! Но как же это все устроить? Ведь ежели все солдаты оставят фронт, прейдут сюда, немцы и … Совершенно не хочу думать, что они тут начнут устраивать. Они и без того выжгли половину Белой Руси. Но до этого и дел никому не каких нет. Говорят надо прекратить, а «как?» даже и не задумываются. Не задумываются в таком случае востребованной контрибуции кайзером Вильгельмом. И что? Прикажите им Малороссию на блюде поднести и отдать? О Господь всемилостивый! Сжалься над моей Родиной, сжалься над людьми, которые не ведают, что они творят!
 Я встал из-за стола и одевшись покинул кабинет.
………………………………………………………………………………………
Подходя к месту, в котором мы условились встретиться, я обратил внимание на стоящего солдата, рядом с которым стояла маленькая девочка, замотанная в огромный платок и держала жестяную коробку в руках, с надеждой смотря на проходящих мимо совершенно безразличных немногочисленных прохожих. Солдат стоял на одной ноге, опираясь на костыли. На глазах у него была черная повязка.
Солдат пел, пел очень красивым баритоном.

Брала русская бригада
Галицийские поля...
Там мне выпала награда:
Два казенных костыля.

И лежал я в лазарете,
И на бога не роптал,
Что дожить на белом свете
На своих двоих не дал.

Я вернусь в село родное,
Дом срублю на стороне.
Ветер воет, ноги ноют,
Будто вновь они при мне.

Буду жить один на свете,
Всем не нужный в той глуши...
Но скажите, кто ответит
За погибших три души?

Кто вам скажет, сколько сгнило,
Сколько по миру пошло
Костылями рыть могилы
Супротивнику назло?

Из села мы трое вышли:
Фёдор, Сидор да Трофим.
И досталось в Перемышле
Потеряться всем троим.

Я подошел к ним и опустил в жестяную банку ассигнацию в пять рублей.
- Спасибо вам господин хороший. Пусть вам господь помогает.
Произнесла девочка в мой адрес.
Я не обмолвился ни словом в ответ, по той причине, что необычайно сильный комок в горле не дал мне этой возможности сделать.
Я увидел Владимира Гавриловича и направился ему навстречу.
……………………………………………………………………………………..
- Здравствуйте Иван Карлович. Рад видеть вас в добром здравии.
-Здравствуйте Владимир Гаврилович. Благодарю вас, взаимно.
-Я вас пригласил, чтобы попросить вас оказать мне поддержку в одном деле. Деле, скорее частного порядка. Я теперь не ваш начальник, поэтому только могу вас просить, оказать мне содействие. Да и честно говоря, дело носит скорее частный порядок, нежели служебный интерес.
- Чем смогу, тем буду рад оказать вам помощь.
- Ну, так вот, я тогда позволю вас ввести в курс дела. В настоящее время я оказываю услуги юридического порядка на фирме, которая принадлежит господину Пеец. Дело в том, что его сын буквально вчера был бесцеремонно арестован людьми в цивильном. Предъявили ему ордер на арест, и увели.
Аресту подвергся Эдуард Пеец, сын моего работодателя. Он берейтор и давал уроки верховой езды. Его прямо за этим занятием и арестовали.
- Владимир Гаврилович, можно несколько поподробнее об Эдуарде Пеец.
- Ему сейчас полных двадцать пять. Подданный Швеции. Модный берейтор, как я уже упоминал. Консультировал офицеров гвардейской кавалерии. Имеет много призов,  не раз побеждал в конкуре.
 Проживает вместе с отцом и двумя сестрами.
Естественно им об аресте не соизволили сообщить. Роберт Пеец, отец Эдуарда стал волноваться. Эдуард человек пунктуальный и то, что он вовремя не появился, дало ему для этого повод.
 Вот он и обратился ко мне.
В свою очередь я расспросил служанку и мне удалось узнать, что между Эдуардом есть серьезные отношения с Натальей Лерма- Орловой.
- Лерма- Орлова? Восходящая звезда столичной оперетты?
- Да, она.
- Восхитительная женщина, и талантлива голосом. Доводилось наблюдать ее игру.
-Далее, через одного знакомого в жандармском ведомстве, мне удалось дознаться, то, что, арестован Эдуард армейской контрразведкой. Причина состоит в том, что якобы он шпионил в пользу Германии, передавав данные о русской кавалерии.
- Может это так и есть?
- Иван Карлович, заверяю вас в том, что это несусветная чушь. Ну, посудите сами, тренер верховой езды, дающий частные уроки обладает знаниями о военных секретах?
- Гвардейские офицеры, которых он имел честь консультировать?
- Они не арестованы. Мало того их даже не соизволили опросить. Это я тоже установил. Тут, что-то другое.
Я более полномочиями не обладаю, и более разобраться не имею возможностей. По этой причине и прошу вас оказать мне содействие в этом деле. Если выяснится, что Эдуард передавал сведенья, то мы окажем содействие, собрав улики. Ну а в противном случае, не допустим произвола по отношению к молодому человеку. Нельзя, чтобы невиновный был осужден и страдал за несовершенное им.
- Можете полностью на меня рассчитывать Владимир Гаврилович.
- Надеюсь на вас Иван Карлович. Буду вам премного благодарен.
…………………………………………………………………………………
  Времени было совершенным образом в обрез. Я знал, куда мне следует направляться.
 Рассуждение по этому делу строил следующим образом.
И так, начнем с того, что Эдуард Пеец не шпион, и никогда в жизни не предоставлял сведенья о нашей кавалерии. Допустим, что дело обстоит именно так.
 Что тогда может быть причиной ареста Пееца? Только лишь дело может быть в его отношениях с Натали Лерма- Орловой. Что это может быть? Опять-таки, долго голову ломать не приходится. Арест, при помощи которого возможно убрать противника в делах сердечных сможет себе позволить только очень влиятельный человек. Такой как, например, в свое время князь Горецкий по отношению изъятия корреспонденции от своей дочери в мой адрес. Или как возможность, тот, кто состряпал, имеет поддержку этого влиятельного человека. Мне более хотелось бы иметь дело со вторым вариантом. Он гораздо проще.
……………………………………………………………………………………
- Какого черта ты приперся в театр?
- Пьеро, мой друг, ты не рад меня видеть?
- Иван, ты несешь полную чепуху! Свинтус! Как я не могу быть радам видеть тебя? Но ведь ты, обормот ты этакий, опять пришел, что-то у меня вынюхивать и выспрашивать. Я тебя и твои манеры, держимордовские уже доподлинно изучил. И только по этой причине, и некоей более, заметь, я задал тебе вопрос: «Какого черта, ты приперся?».
- Надо отдать тебе должное Пьеро. Ты угадал. Но это очень важное дело.
- Иван! У тебя всегда все дела важные! Ну, ладно, что там у тебя?
- Изволь. Тебе известна некая госпожа Лерма- Орлова?
- Ааа Натали? Она в оперетте, амплуа героиня. В «Палас-театре». Весьма не дурно и поет и сама весьма привлекательна. Я имею ввиду внешние данные. Хороша. Но, позволь? Какое она касательство имеет к интересам твоего департамента?
- Ни какого. Совершенно ни какого. А вот ее пассия имеет.
- Кого ты имеешь ввиду?
- Некого Эдуарда Пеец.
- Ты шутишь Ваня? Он дает, частные уроки конной езды, более, он ни чем и не занят. Я его прекрасно знаю. Скажи, друг мой, в чем ты его пытаешься уличить?
- Я не в чем, а вот военная контрразведка его арестовала, и обвинила его в шпионаже в пользу Германии.
- Боже мой, но это полная ерунда. Какой, к чертям собачим, из него Германский шпион?
- Вот я и пытаюсь разобраться, кто мог навести на Эдуарда Пееца поклеп. И скажу тебе совершенно по секрету. Я это дело провожу частным порядком.
- Да, да, понимаю. Я готов тебе помочь.
- Уж сделай милость.
Пьеро молча, стал мять рукой свой подбородок и напряженно размышлять про себя.
- Ты знаешь Ваня, как ни странно, но я тебе пожалуй смогу помочь. Сразу хочу тебя предупредить, очень возможно, что это, не имеет ни какого отношения… но, все же послушай.
Я лично при этом присутствовал. Это было в ресторации гостиницы «Европейская». Там весьма недурная кухня, а, я, приверженец того, чтобы подаваемая пища, при этом за которую я изволю платить, весьма высокую цену…
- Ты Пьер хотел мне поведать про Эдуарда Пееца.
- Ну, да. Так вот там, присутствовали и вышеуказанные тобой персоны. Я имею в виду, Эдуарда и Натали.
- Ты уверен?
- Безусловно, уверен. Я с ними, поздоровался, когда прибыл туда. Ну, Иван! Прекрати задавать дурацкие вопросы! Это были они, и не путай меня.
- Что было дальше?
- Ни чего. Выпивали, закусывали.
- Это все?
- Конечно, нет. Натали отлучилась из-за стола «попудрить носик». Тут к Эдуарду подсел ни кто иной, как господин Иван Монасеевич-Мануйлов!
- Тот самый?!
- А чему ты удивляешься? Да, тот самый. Он, до знакомства Натали с Эдуардом содержал ее. Так, чему тут удивляться? Или ты этого до сего момента про это не знал?
- Признаться нет.
- Нууууу… Черт знает, чем вы у себя в полиции занимаетесь. Так вот, между  Монасеевичем-Мануйловым и Эдуардом возникло рукосуйство. Их, правда, тут же разняли. Как после он мне сказал, что этот Мануйлов предложил ему деньги, взамен Эдуард должен был оставить Натали. Ну, тот и дал ему по лицу. После Эдуард с Натали покинули ресторацию.
- Спасибо Пьер. Ты как всегда многое прояснил.
- Ой, да это сущие пустяки. Я как всегда поражен твоей неосведомленностью в жизни Петроградской богемы. Тоже мне, сыскная полиция.
……………………………………………………………………………………..
М-да, дело приобрело неожиданный поворот. Все гораздо сложнее, чем я все себе мог даже предполагать. Тут, однако, в пору самому покровительство искать.
 Иван Федорович Монасеевич-Мануйлов. Личность неоднозначная. Весьма неоднозначная! Темное происхождение, аид за нацией. Крещен в Лютеранство, перекрещен в Православие.
Знаменит тем, что во время Русско-Японской войны добыл ключи к вражеским секретным кодам. Работал на жандармерию и предоставлял данные про революционеров, а в свою очередь революционерам о планах жандармов. При этом всем еще и журналист, и даже драматург, пьесы которого ставят в театрах. Состоял на службе в секретарях при трех Российских пример министрах. Аферист, клейма негде ставить. Его за глаза принято было называть «Русским Рокамболем».
С началом войны, он сблизился с Григорием Распутиным. Когда «мужик» достиг славы и сал фаворитом Императрицы, именно Монасеевич-Мануйлов стал советовать старцу Григорию кого куда назначить, на какую должность, ну, и кого отправить в отставку. Естественно с этого имел довольно солидные комиссионные. В данный момент он состоит при особо важных поручениях при примере Борисе Штюрмере, не пользующийся большой популярностью.
Вывод один. Монасевеч смертельно опасный противник. Если учесть все, что я о нем знаю, ему ни то, что безневинного человека в кутузку упечь, тут вон генералы с должностей слетают.
……………………………………………………………………………………..
Под вечер я вернулся в свой кабинет и с рабочего телефона созвонился с ротмистром Жидковым из жандармского ведомства. Я с ним сдружился еще во времена дела по налетам эсеров на казначейские фургоны.
В разговоре я назначил встречу с ним через час.
……………………………………………………………………………………..
Жандармский ротмистр Житков, как для меня просто Илья, пришел на встречу в штатском и точно в назначенное время.
- Здравствуй Иван! Давненько не виделись.
- Вечер добрый Илья. Все знаешь дела, дела.
- У меня мало времени, так, что давай сразу о твоих делах.
- Охотно. Меня интересует неофициальные обстоятельства предшествующие задержанию военной контрразведкой Эдуарда Пеец. Наверняка ваше ведомство в курсе событий. И не надо меня спрашивать на кой леший мне, это все надо. Надо и все.
- На сколь, я могу судить, ты влез в эту историю не сам, а черти тебя в нее затащили.
- Как нельзя точно сказано.
- Я косвенным образом в курсе событий но, сам понимаешь, если бы, не был кто-то другой, я бы сделал вид, что не знаю про, что идет речь.
 Так слушай. Господин Монасеевич-Мануйлов личность, как я понимаю, тебе известная.
- Достаточно, чтобы судить о нем.
- Вот. У него были виды на некоторую певичку из оперетты «Палац- театр». Он довольно таки долго ее содержал и обещал карьеру в Мареинке. Та встретила этого самого Пееца даже ради этого взяла уроки верховой езды. Как сам можешь догадаться, это был только предлог.
- Я в курсе этой истории, меня интересует арест.
- Ваня, тут все ясно как Божий день. Мануйлов, используя свою власть, через Григория Ефимовича организовал арест своего конкурента на руку и сердце этой певички. Арест хоть и совершен силами контрразведки, но от начала и до конца состряпан моим ведомством.
- Как мне вытащить этого Пееца из истории?
-  Прежде всего. Сейчас сыскную полицию вместо Филиппова возглавил жандармский генерал Климович. Можешь, на него смело положится. Он закончил кадетский жандармский корпус, в свое время. После Павловское училище. Но самое главное он не из распутинских выдвиженцев, что в этом деле не маловажно. По своим убеждениям он монархист, и недолюбливает, мягко говоря, всю эту свору «мужика».
Теперь. Мануйлов редкая сволочь и взяточник. Если собрать доказательства про его бесчинства, то в таком случае можно торговаться.  Это, на мой взгляд, единственная возможность. Тем более, что Климович на это пойдет. Но, смотри Иван, будь как можно бдительнее в этом деле. У Мануйлова везде свои глаза и уши.
- Благодарю Илья. Ты мне очень помог.
- Пустое Иван, я просто хочу оставаться в наше дикое время, порядочным человеком. Вот и все.
……………………………………………………………………………………….
Вечером того же дня я был у Филиппова в гостях, где и поведал ему результаты которые мне удалось получить.
В свою очередь Владимир Гаврилович сообщил мне о том, что ему также удалось пообщаться с Натали Лерма- Орловой и информация полностью подтверждается. Так же он привлек, из числа старых своих связей, филеров, которые установили круглосуточное наблюдение за господином Монасеевичем-Мануйловым. Наверняка скоро, что-то всплывет, благо тот уже окончательно зарвался в своих грязных делишках. Так же Владимир Гаврилович заверил, что лично побеседует о всем этом, с Евгением Константиновичем Климовичем. Он его прекрасно знает.
С тем и разошлись.
………………………………………………………………………………….

 Прошло три дня, которые не принесли собой какого либо продвижения в этом деле. Но на четвертый день стало известно о…
 Анна Ивушкина приехала в Петроград хлопотать за мужа, чтобы тот не попал на фронтовую службу. И правдами, а более неправдами, Ивушкина обратилась непосредственно к Монасеевичу-Мануйлову. Тот, верный себе, запросил денег. Такой суммой Ивушкина не обладала. Тогда и появился вариант, что можно и без денег. Ради своего мужа Ивушкина провела ночь совокуплений с Распутиным. Но ее муж был отправлен на германский фронт. Жертва Анны Ивушкиной была совершенно напрасной.
Я отыскал Ивушкину в гостинице, в которой она остановилась. Упросить ее написать заявление в полицию на вымогательства Монасеевича-Мануйлова не возымели должного результата. Как бы хуже не стало. Вот под этим девизом, она отвергла мои предложения. Я ушел ни с чем.
……………………………………………………………………………………

Того же дня от филеров стало известно, что под шантаж Монасеевича-Мануйлова попал владелец Петроградской фабрики «Треугольник». Владел этим «Треугольником» ни кто иной, как Карл Утеман. Этнический немец, война с Германией. Эти обстоятельства давали возможность для шантажа Монасеевичу- Мануйлову. Вопрос стоял так, либо Утеман отдает полностью свою коллекцию редкого фарфора, в противном случае он лишается «Треугольника».
Предложенная защита господину Утеману в лице генерала Климовича, которого заблаговременно Владимир Гаврилович посветил в суть затеянного нами, также не имела успеха. Распутин со своей кликой выгладил гораздо сильнее, нежели департамент сыскной полиции в шестнадцатом году.
Коллекция фарфора ушла от Утемана.
…………………………………………………………………………………
Прошла неделя, до начала октября оставалось четыре дня. 
И тут произошло совсем неприятное событие. Монасеевича-Мануйлова предупредили о том, что за ним ведется скрытое наблюдение. Сам он не мог догадаться, так как филеры работали высшей степени профессионально. Мало того, его также предупредили, что инициатива исходит от Владимира Гавриловича Филиппова.
 Монасеевич-Мануйлов в ярости пришел на квартиру к Филиппову и пытался учинить скандал. Пытался, но не осуществил задуманного, по той причине, что Владимир Гаврилович спустил его с лестницы и обозвал «русского Рокамболя» последними словами.
Но обстановка для нашего дела весьма осложнилась тем фактом, что про наш интерес было известно той стороне против кого наши стремления были направлены. Предупрежден, значит вооружен. Не забывая не на минуту, что Монасеевич-Мануйлов был чиновником по особым поручениям при пример министре. А это …
……………………………………………………………………………………
Далее было вот, что. Монасеевич ни когда не слыл глупцом. Он связал личность Филиппова, слежку за ним, и прочие детали. Естественно он понял, что все это связано с арестом Эдуарда Пееца.
В «Крестах» где содержался Пеец, ему было сделано предложение. Эдуард получает свободу и навсегда уезжает в Швецию, естественно оставив все чувства к Натали.
 Не трудно догадаться, что Эдуард не согласился на это.
  Монасеевич-Мануйлов тут же отыгрался на госпоже Лерма- Орловой. Она была уволена из театра. Устроится в другую труппу было так же невозможно благодаря, все тем же стараниям. В итоге, она должна была бы остаться без каких либо средств, к существованию. Но надо отдать должное Натали эта перспектива то же не сломила.
………………………………………………………………………………….

Но и это не все. Монасеевич-Мануйлов принял контрмеры. Слежка была установлена за Филипповым, так как он якобы являлся заговорщиком и готовил свержение Царя. Не смотря на полную абсурдность этого заявления жандармское ведомство, приняло это с позволения сказать дело к производству. Все очень усложнилось.
………………………………………………………………………………………

Несмотря на эти осложнения, как всегда бывает, в свою очередь происшедшее событие опять принесло перевес нашей стороне.
К генералу Климовичу, вполне официально обратился председатель правления Московского сберегательного банка Иван Алексеевич Хвостов и собственноручно пишет заявление о том, что ни кто иной, а Монасеевич-Мануйлов вымогает от него большую сумму денег. У него множество вкладчиков из этнических немцев. Хвостов потомственный дворянин из знатного рода и не потерпит происки проходимца, пускай и влиятельного проходимца.
 Климович в свою очередь поручил мне решить это дело. Про это ни кто не должен был знать.
……………………………………………………………………………………
 
И так, я начал расставлять силки для поимки Монасеевича-Мануйлова. Полностью поддерживаемый генералом Климовичем и финансируемый Робертом Пеецом, я представлял угрозу для афериста Монасеевича-Мануйлова. Сразу оговорюсь, только лишь в случае удачи в операции, которую я затеял.
………………………………………………………………………………….
Хвостов должен был назначить встречу в малиновом кабинете ресторана «Привато».
До этого момента, там было все оборудовано как ловушка. Просверлены дырки в стенах для скрытого наблюдения из соседнего помещения. Проведены голосовые трубы с раструбами для прослушивания, наняты четыре стенографистки не служащие в полиции, а со стороны. Свидетели всего этого как частные лица. В зале сидели нанятые для задержания частные детективы из числа отставных полицейских, которые были приглашены Филипповым лично. Все было оплачено как Пеецм, так и Хвостовым.
На кону стояло все, причем для каждого из нас.
………………………………………………………………………………….
Я наблюдал за «малиновым» кабинетом. Первым зашел Монасеевич-Мануйлов, за ним следом Хвостов.
Ясное дело выпили закусили.
Но вот тут произошло, что я совершенно не мог предвидеть, вернее, сказать мог, но на это не рассчитывал.
В кабинет вошел Распутин.
- Здравствуйте Григорий Ефимович. Рад, что вы лично будете присутствовать.
- Ишты- подишты! Ишты- подишты! Ну, говори, чо хотел сказать!
- Правление, при моем участии рассмотрели предложение, с которым в банк обратился уважаемый Иван Федорович. И готовы пожаловать на благое дело тридцать пять тысяч в рублях.
- Оброзумелись, делится надобно, а не жмотствовать. Грехи искупать надобно, А где ж их искупишь, как не на богоугодном деле.  Ну, подай их. Чо бельма на меня лупишь?
- Дело в том Григорий Ефимович, что их непременно сейчас поднесет мой приказчик. Поймите, что я храню деньги в банке, времена такие, что напасть на квартиру могут. Банк для меня надежнее. Сумма не малая. Поднесут и я в миг расплачусь.
Распутин залпом выпил стакан «мадеры» и за один раз откусил большую половину пирожено, оставив на бороде после этого кучу крошек.
- Тьфу ты! Футы-нуты, ножки гнуты! Все не по-людски, Все у вас всегда жопой кверьху всплыват. Ладно, Ивашке мому отдаш, все до копейки. А мне некогда с вами тут лясы точить. Благословляю на дело праведно.
Окрестив Хвостова, Распутин вышел из кабинета, и из ресторана тоже.
Честно говоря, я тоже перекрестился за стеной. Операция, чуть не сорвалась. Заслуга в этом принадлежала сообразительности Хвостова.
Конечно же, в»малиновый» кабинет вошел официант и сообщил Хвостову, что его ожидают в вестибюле.
- С вашего позволения? – И Хвостов вышел.
Все время деньги находились при нем. Все номера купюр были переписаны и засвидетельстваны подписями, скреплены печатью управления сыскной полиции Петрограда.
После разыгранной сцены, на всякий случай, ведь я не имел права недооценивать своего противника, Хвостов вернулся к Монасеевичу-Мануйлову.
Каждое слово было застенографировано.
После того как деньги были переданы Монасеевич-Мануйлов, и последний положил их во внутренний карман пиджака, и в свою очередь отдал материалы расследования по Московскому сберегательному банку, я подал сигнал к захвату.
……………………………………………………………………………………..
- Ты на кого замахнулся?! Раздавлю как таракана!- Оран мне в лицо Монасеевич-Мануйлов, брызжа слюной. Я вытерся платком.
- Знаете ли, сколько раз в жизни мне доводилось слышать подобную фразу? И не сощитать. А вот все на своем месте. Увести.
Это все, что я мог сказать.
……………………………………………………………………………………..
Пока велось следствие по делу, окружение Монасеевич-Мануйлов оказывало невозможное давление делопроизводство. Начальнику департамента полиции были звонки и из Царского села и непрозрачно намекалось на то, что необходимо в любом случае освободить Монасеевич-Мануйлова. Но, генерал Климович был непреклонен. Монасеевич-Мануйлов оставался находится под стражей.
………………………………………………………………………………………
Я был вызван в кабинет Климовича.
- Разрешите войти, Ваше превосходительство?!
- Иван, Карлович, зачем же вы так, позвольте вас спросить, кричите? Проходите, присаживайтесь.
Я устроился на стуле на против рабочего стола.
- Не желаете коньячка, а Иван Карлович. Я знаю, что вы большой любитель, до оного.
- Есть грех за мной.
Климович разлил по рюмкам янтарного цвета напиток.
- Ну, что скажете? Как по мне нектар. Довоенный, из Франции привезенный.
Ну, пожалуй, давайте о деле. Напишите вчерашним числом, Иван Карлович, прошение о месячном отпуске, а я в приказ его завизирую.
- Ваше превосходительство, так ведь…
- Пишите, пишите. И непременно вчерашним. Мне только, что звонил пример министр Штюрмер.  Ине без злорадства сообщил, как он сам это заявил, что у него есть две плохих новости, одна для него, а другая уже для меня. Для него, что Монасеевич-Мануйлов предстанет перед судом и от тюрьмы ему уже не отвертеться. Другая состоит в том, что я освобожден от должности, начальника департамента сыскной полиции. Так, что месячный отпуск в свете сего звонка будет для вас как нельзя кстати. А вот теперь хорошая новость для вас, Иван Карлович. Вчера освобожден из «Крестов» Эдуард Пеец. С него сняты все обвинения. Так, что я вам освежу бокал? Вы ведь в отпуске а не на службе.
……………………………………………………………………………………
Всеобщая ненависть к Монасеевичу-Мануйлову, не давали возможность закрыть дело, тем более, что узнав о его аресте, подавались новые заявления о его гнусностях. В ноябре с поста пример министра был снят Штюрмер.
18 декабря 1916 года из газет я узнал, что Распутин убит князем Юсуповым в его дворце и брошен под лед на Мойке.
Я перекрестился, правда, потом непристойно выругался. Грешен, каюсь.
………………………………………………………………………………………
 Суд состоялся над Монасеевич-Мануйловым в феврале 1917 года. По приговору суда он получил полтора года тюремного дома. Но, как всегда НО.
Томится там, ему пришлось всего девять дней.
………………………………………………………………………………………
Утром двадцать седьмого февраля, я находился с утра в полицейском отделении, именно в том, в котором начинал, прейдя на службу в полицию семнадцать без малого лет тому назад. Я проверял работу сыскного отделения. Свешников как старший держал передо мной проверку. Полицейских было мало, так как почти все были задействованы. В Петрограде уже не первый день продолжалась стачка.
- Свешников, вы не возражаете ежели я в форточку покурю?
-Да курите ради Бога. Право экая ерунда Иван Карлович. На здоровье, курите.
Я достал из портсигара с монограммой папиросу, прикурил ее от спички, открыл форточку.
………………………………………………………………………………………
Отречёмся от старого мира,
Отряхнём его прах с наших ног!
Нам не нужно златого кумира,
Ненавистен нам царский чертог.
Мы пойдём к нашим страждущим братьям,
Мы к голодному люду пойдём,
С ним пошлём мы злодеям проклятья -
На борьбу мы его позовём.
Я увидел множественную толпу которая шла по всей ширине улицы. Красные флаги, у многих на груди были красные банты. Среди толпы было множество вооруженных винтовками солдат. Так же у них на шинелях были красные банты.
Толпа приближалась к полицейскому участку.
- Свешников! Быстро одевайтесь!
- Что случилось Иван Карлович?!
- О черт! Одевайтесь! Кому сказано!
Свешников подбежал к окну. Я уже успел одеть на себя пальто и переложить его карман «наган». Я подбежал и оторвал от флага, лоскут красной полоски, который тоже сунул в карман.
Мы выскочили из кабинета.
- Куда Свешников?! На, чердак!
Остановил я Свешникова, который бросился по направлению к центральному выходу.
- А они как же?
- Им уже мы не поможем!
С первого этажа донесся голос унтер –офицера Синицына.
- Господа! Нельзя! Это же поли… Фраза оборвалась. Послышался звон бьющегося стекла, топот, гомон. Раздалось несколько выстрелов.
Сбив замок со скобы двери ведущей на чердак, мы проникли туда. Загородили двери шкафом, который пылился там с незапамятных времен, вначале Свешников а после я, через вентиляционное окно вышли на крышу и припустились на сколько это было возможно.
 Уйдя по крышам квартала и спустившись через чердачное окно в начале в подъезд, прислушиваясь к том, что ни кто не идет, мы вышли во двор.
……………………………………………………………………………………….

Отряхнувши одежду от запыленной паутины которая прицепилась к нашим одеждам при нашем беге по чердакам, Свешников задал вопрос.
- И, что теперь Иван Карлович?
- Теперь? Не знаю. Вы поняли, что произошло?
- Стачка приобрела новый масштаб? Скоро должны подойти войска и утихомирить…
-Вы уважаемый Платон Алексеевич, неверно истолковали ситуацию. Войска не подойдут. Они приняли ту сторону. Это Платон Алексеевич, революция.
- И, что теперь нам делать?
- Вот. – Я достал из кармана красный лоскут. – Изобразите из этого бант, намотайте на пуговицу пальто и, ради всего святого не идите домой. Возможно, нас будут теперь вылавливать.
Свешников завязал кусок красной тряпки вокруг пуговицы на пальто.
Я сделал тоже самое.
- Прощайте Иван Карлович, кто знает, доведется ли еще свидится.
- Ладно, будет вам Платон Алексеевич. Вы на лево я на право. Бог даст, свидимся.
………………………………………………………………………………….

Я шел, как мне казалось неторопливым шагом минуя скопление людей. Кода я проходил мимо входа в участок полиции я видел, как что-то там уже горело. Как можно быстрее я покинул этот квартал.
 Подняв воротник, я шел по Свечному переулку.
- Иван Карлович! Вот так встреча!
Дорогу мне преградил мой осведомитель «Храп».
- Добрый день Северьян Никитович.
- Это уж теперяча, кому как. Кому добрый, а для кого может и последний.
- Это вы про, что? А «Храп»?
- Николашка, да вы, поди, слыхали? Николашка-то манифест об отречении подписал. О как! Я-то вот чего думаю, Иван Карлович. Сей час, кто его знает, как повернется. Может я твоей шкурой свою спасу. Что скажешь? А Ваня?
На переулке показалось пять солдат с красными бантами на шинелях.
Я резко шагнул на встречу к «Храпу» и взяв его за локоть. Он наверняка почувствовал дуло револьвера, и я ручаюсь, что он слышал характерный звук взводимого курка.
- Не надо. Свою шкуру не сбережешь, это обещаю. Только попробуй пикнуть.
Когда солдаты поравнялись с нами, я прокричал.
- Даздравствует свобода! Долой самодержавие! Ура! Ура, господа солдаты!
Я ткнул револьвером в бок «Храпу».
-Ну.
Шепнул я «Храпу».
- Даздравстсвует свобода!
Солдаты, не обратив на нас ни какого внимания, скрылись за углом дома.
Схватив «Храпа» за ворот и ткнув ему наган в лицо я затащил его в арку дома.
- Иван Карлович! Бог с вами! Пошутковал я!
Что силы я ударил его рукояткой револьвера по голове.
«Храп» сполз без сознания по стене. Я проверил пульс.
- Живой сукин сын.
Проходным двором я удалился с места.
Проходя Соломенской площадью, я увидел, как лошадь волокла привязанного за одну ногу труп в мундире полицейского. Я узнал его, это был труп унтер- офицера Синицына.
……………………………………………………………………………………….

-Кто там?
Услышал я из-за закрытой двери.
- Пьеро. Это я, Иван.
Двери тут же открылись, и я вошел в квартиру.
- Иван. Ты не имеешь права меня осуждать. Да, то, что произошло это вполне может выгладить аморально , но ты должен учитывать то, что она сделала такой выбор. В конце концов! Почему ты меня не хочешь слушать?! Свинтус!
- Пьер, ты вообще сейчас про, что мне говоришь?
- Ну как же? Ольга Николаевна провела сегодняшнюю ночь у меня в квартире!
Все это он «прокричал» мне шепотом.
- Что?
- Как, что? И, что значит, это твое «что»? Она сама пришла. То есть сделала свой выбор без всякого давления с моей стороны…
- Пьер, в России произошла революция. Государь отрекся от престола. Последнее не подтверждено. Власть в городе захвачена смутьянами. Я скрываюсь. Пришел вот к тебе. Надеюсь меня ты не прогонишь? Дома мне появляться опасно.
- Свинтус! Ты как мог подумать, что я тебя прогоню! Свинтус-грандиозус! Конечно, оставайся, сколько тебе необходимо. Послушай, про революцию, это все, правда?
Я не ответил, снял пальто, и прошел на кухню.
Пьер следом за мной.
- Пьеро, у тебя есть в хозяйстве бечевка. Не больше сажени.
- Я посмотрю сейчас.
Пьеро исчез и через несколько минут появился с принесенной бечевкой.
Я достал свой «наган». Взял бечевку и привязав за дужку наган прошел в уборную о опустил наган в отверстие вентиляции. Привязав другим концом к вентиляционной решетки.
- М-да. Я бы нашел. Эти, будем надеется, что не догадаются.
- А, кто скажи на милость, собрался у меня в уборной что-то искать? У меня дома пока еще замужняя женщина. И замужем она не за мной. Я не позволю! Иван, а вот этот вот револьвер он настоящий?
Я опять ему ни чего не ответил.
На кухню вошла Ольга Николаевна.
- Доброе утро, господа!
- Здравствуйте.
И я учтиво поклонился.
- Оленька, позволь, я тебе представлю моего старинного друга. Это Иван Карлович Коршун…
Я не дал ему договорить.
- Неимоверно приятно. Коршун литературный критик. Ругаю модных авторов, они меня недолюбливают за это.
- Мне Петя рассказывал… Но он служил в полиции?
- Ах, Ольга Николаевна, нас всегда путают. Это про моего полного тезку.
- Господа, давайте пить чай, время завтракать.
Вечером Ольга Николаевна о чем-то долго разговаривала с Пьером в комнате при закрытых дверях. После она нас покинула.
Пьеро тоже вышел, оставив меня в квартире совершенно одного.
……………………………………………………………………………………….
Через два часа он вернулся.
- Я приобрел самогонки. Насколько я осведомлен в юридических тонкостях, сухой закон более в России не действует? 
Я не оборачиваясь смотрел в окно.
-Что ты там видишь на улице?
- Смуту Пьер. Смуту.
……………………………………………………………………………………….
После проведенных у Пьеро десяти дней, я вернулся к себе. К моему удивлению ни кто ко мне не приходил. У революции было много насущных дел и ей было не до меня.
Потом началось черти что. Какие-то комитеты, выборы, временное правительство. Упразднение старого и назначение неясного нового. Полиции больше не было. Вместо нее появилась милиция, непонятно, чем она там занималась. Просто хватала кто лицом не вышел… Черт его знает, чем они были заняты.
 Иногда по вечерам были слышны выстрелы. После выстрелы были слышны уже и днем.
 Я старался как можно реже выходить из дома. Без нужды старался не выходить. Средств, которые я откладывал на старость, чтобы баловать внуков, мне хватило до сентября. Пришлось продать золотые часы подаренные господином Гордоном.
В средине сентября семнадцатого года я все же устроился на работу за очень маленькое содержание. Работа была не тяжелая, в каком-то благотворительном фонде помощи медикаментами фронту. Я записывал накладные в амбарную книгу и ставил на них номер. Это все.
В конце октября утром я вышел из дома и пошел на трамвайную остановку и стал ждать трамвай. Кстати не только я один.
Мимо нас проехал трамвай, забитый напрочь пьяными матросами. Даже не сбросил скорость, не то, чтобы остановится.
- Черт знает, что?
Произнес я вслух.
- Вы вероятно не в курсе?
Спросил меня рядом стоящий господин.
- А, что-то случилось за ночь?
- Рэволюция. Большевики низвергли временное правительство. Керенский бежал, говорят в Гатчину. Говорят, что переодевшись в женщину. Министры арестованы и сейчас в крепости. Вот так-с.
- Революция? Это прямо становится на Руси вредной привычкой.
……………………………………………………………………………………..
Я добрался до своей работы. Помещение было совершенно пустым, вернее брошенным. Парили теперь уже совершенно ненужные бумаги поднятые сквозняком, в тот момент, когда я зашел.
Пробыл я там не долго. После чего вернулся домой.
…………………………………………………………………………………….

Прошло, чуть больше месяца.
  За окном вечер сырой и холодной Петроградской осени, совершенно неуютный, как было в прошлом. Пустынные улицы, мокрая мостовая, редко горящие уличные фонари. На душе пустота и мнимое чувство безразличия ко всему. Мнимое, по той причине, что я пытаюсь за ним спрятать свое предчувствия безысходности.
   Я переключил свои мысли на размышление о  том, что, отправить в печь стул или накинуть на себя, что-либо из одежды, так как в комнате прохладно
 И от этого совсем становится тоскливо, зная, что в ближайшее время дровами я не разживусь. Черт бы побрал их, с ихними революциями! К моему глубокому сожалению история необратима, что уж свершилось, то и свершилось.
 Восемь вечера на часах. Кто бы мог ко мне пожаловать? В гости я ни кого не жду. А стучат более, чем настойчиво. Хм, однако. Вот и за мной пришла революция.

…………………………………………………………………………………….

Иван Федорович Монасеевич-Мануйлов сошелся и с большевицкой властью. Но его махинации и аферы пришлись им не по вкусу, и он был объявлен в розыск.
В 1918 году под чужими документами он пытался покинуть территорию РСФСР.
Волей судьбы он был опознан Натальей, на тот момент уже Пеец, которая через тот же пропускной пункт покидала Красную Россию.
Она вслух произнесла его фамилию.
Монасеевич-Мануйлов был задержан и расстрелян во дворе пропускного пункта, без суда и следствия.
 Эдуард и Наталья Пеец благополучно прожили до глубокой старости.
Эдуард Пеец скончался в 1962 году. Наталья пережила его на два года дольше.
Судьба Евграфа Петровича Медянникова неизвестна.
Владимир Гаврилович Филиппов в конце 1917 года эмигрировал в Америку. Дальнейшая его судьба неизвестна.
Кашко Аркадий Францович. Проживал в своем имении под Москвой. В декабре 1917 года имение было разорено. По поддельным документам выехал в Киев, за тем в Винницу, после в Одессу.
В 1920 году эмигрировал в Турцию, после во Францию. Во Франции в 1923 году получил политическое убежище. Отверг предложение Великобритании работать в Скотланд-Ярде.
Умер в 1928 году в Париже.
В 2012 году в Бобруйске установлен памятник Аркадию Францовичу Кашко при входе в управление милиции.
Климович Евгений Константинович. Пробрался на юг и вступил в Добровольческую армию.
С 20 мая 1920 года занимал должность начальника контрразведки армии Врангеля.
После оставления Белой армией Крыма эмигрировал в Югославию. Продолжал контрреволюционную деятельность в рядах Русского освободительного союза.
Умер в 1930 году.
Свешников Платон Алексеевич. Служил в контрразведке у адмирала Колчака. Эмигрировал в Харбин. После в Бразилию. Организовал частное сыскное агентство. Умер в 1952 году.
Родители Ивана Карловича Коршуна пропали безвести во время Гражданской войны. Ни каких сведений про них получить не удалось.

О дальнейшей судьбе Ивана Карловича Коршуна написана серия рассказов « Господин « товарищ сыщик»».



                                              Посвящается Владимиру Ивановичу Шуляк.

© Copyright: Игорь Землянухин, 2015
Свидетельство о публикации №215061902126

Previous Entry | Next Entry

Особняк В.В. Гудовича в Царском Селе (г. Пушкине)

• Jan. 13th, 2015 at 12:30 PM

Граф Василий Васильевич Гудович - потомок И. В. Гудовича, генерала екатерининских времен, героя русско-турецкой войны 1787-1791 и 1806-1810 гг., возведенного Павлом I в графское достоинство.
Сам Василий Васильевич был шталмейстером Высочайшего Двора (что соответствовало по табели о рангах тайному советнику).


В 1899-1903 петербургский уездный, в 1904-1908 гг. был предводителем дворянства Санкт-Петербургской губернии, членом Центрального комитета Союза 17 октября, председателем комитета Российского автомобильного общества.
В 1904-1907 гг. Гудович - почетный попечитель Царскосельского реального училища.
После революции В. В. Гудович эмигрировал в Эстонию, затем во Францию, где и умер в 1945г. в Ницце.
Вдоль ограды Старого сада (Екатерининского парка) через деревню Александровка проходила почтовая шоссейная дорога из Москвы в Петербург. В пушкинские времена эта улица имела историческое значение, на ней располагались гвардейские полки, в 1812 году по этой улице на бой с наполеоновской армией шли наши герои – солдаты великой России, шли защищать Родину от захватчиков. Их провожали лицеисты, желая им победы. Здесь же располагался госпиталь для раненых бойцов российской армии.
К 1832 году все свободные участки в Царском Селе застроили. Бывшая Большая почтовая дорога стала Волконской улицей (ныне улица Парковая). Название было дано в честь князя генерала-фельдмаршала П.М.Волконского, бывшего с 1823 года министром Императорского Двора и уделов, в подчинении которого находился город Царское Село.
Парковая улица имеет удивительную особенность: на четной стороне стоят дома, на нечетной стороне улицы домов нет, идет ограда Екатерининского парка.
В марте 1900 г. В. В. Гудович купил два смежных участка N 2 и 3 по Волконской ул. (против Чертова мостика в Екатерининском парке). 11 июля 1900 г. было получено разрешение на постройку здесь двухэтажного с подвалом каменного дома, двух таких же по высоте каменных служебных флигелей и частично каменного служебного дома.
В августе 1900 г. был утвержден проект арх. С. А. Данини застройки усадьбы. Усадьба была построена в 1901-1903 гг.

Родство особняка Гудовича с дачей великого князя Бориса Владимировича ( http://basilius3.livejournal.com/7843.html ) прослеживается в свободной асимметрии композиции, вариациях треугольных и трапециевидных (вальмовых) щипцов, заполненных контрастной графикой фахверка, краснокирпичных стенах первого этажа, множестве типоразмеров окон, высоких черепичных крышах и рельефной кладке дымовых труб, фасады здания равноценны, но ни один из них не повторяет другого. В то же время дом Гудовича отличается изяществом и рафинированностью форм, исторические мотивы полностью переплавлены в стилистику модерна.




В 1914 году в доме Гудовича на Волконской улице был организован сборный пункт денежных средств и вещей в помощь семьям воинов. Заведовала складом княгиня Святополк-Мирская.
Сразу после революции до 1919 года в здании была Трудовая школа I ступени им. Луначарского. После войны и до сих пор в этом доме детский садик.







Информация частично взята с
сайта проекта "Энциклопедия Царского Села"
http://www.tsarselo.ru

Tags:

• Николай2,
• Царскоесело,
• гудович,
• историяhttps://basilius3.livejournal.com/8875.html

Особняк Василия Петровича Кочубея в Царском Селе

Один из лучших памятников неоклассицизма, дачный дворец церемониймейстера Императорского Двора В.П.Кочубея, находится на окруженной забором территории ФГОУ «Учебный центр подготовки руководителей». Те, кому посчастливится сюда попасть, увидят исторические интерьеры, уникальную мебель и предметы декоративно-прикладного искусства.
Любители исторических загадок тоже не будут здесь разочарованы.


Василий Петрович Кочубей (1860-1940), петербургский аристократ, известный коллекционер и действительный статский советник, приобретает участок № 20 городской части Царского Села в 1911г. Особняк, более похожий на дворец в миниатюре, строится в 1911-1914гг. по проекту А.И.Таманяна (1878-1936) и Н.Е.Лансере (1879-1942).

Совсем рядом находилась дача другого В.П.Кочубея — князя Виктора Павловича, первого министра внутренних дел России и друга Императора Александра I. К 1910г. она стала великокняжеским загородным Владимирским дворцом. Во избежание известной путаницы расскажем подробнее о двух ветвях этого знаменитого рода.

Богат и славен Кочубей…
Дворянский, графский и княжеский Кочубеев записан в 5 и 6 часть родословной книги Полтавской, Черниговской и Санкт-Петербургской губерний. В «Общем гербовнике дворянских родов Всероссийской империи» читаем: «Род Кочубеев происходит из полуострова Крымского и почитался в числе знатнейших благородных в татарском народе, как то доказывается самим названием бея, которое в области Крымской есть первое после владевшей там чингиской фамилии, присвояемой только поколениям от Ширина и Мансура происходящими; прочие же благородные поколения именуются мурзами...».
В основе фамилии, скорее всего тюркские küçü – малый, маленький и bey – дворянин, küçü bey – малый князь, сын князя. Первый из не легендарных Кочубеев принял православие с именем Андрей, его сын Леонтий уже был козацким старшиной при Хмельницком.
Увековеченный в «Полтаве» А.С.Пушкина Василий Леонтьевич Кочубей (ок.1640 – 1708) служил под началом гетмана Мазепы, был генеральным судьею и даже царевым стольником.


За донос на гетмана он был после пыток казнен 14 июля 1708 г. Петр I, сознаваясь в ошибке и называя Кочубея «мужем честным, славныя памяти», приказал возвратить его вдове и детям ранее конфискованные имения с прибавкою новых. При этом к старинному родовому гербу Кочубеев — в красном поле золотые полумесяц, звезда и два равноконечных креста — прибавлено пламенеющее сердце в лазуревом поле и в сердце два креста золотые с девизом: «Elevor ubi consumer!» — Возвышаюсь когда погиб…


Двое из 5-ти внуков Василия Леонтьевича, старший Василий (? – 1792) и младший Павел (? – 1786) приехали в Санкт-Петербург на государеву службу. От них образовались две династии российских Кочубеев.
Более известна младшая династия, к которой относится уже упоминавшийся Виктор Павлович Кочубей (1768-1834), возведенный Павлом I в графское, а Николаем I в княжеское достоинство.


Его старшая дочь Наталья (1800-1855) была предметом увлечения лицеиста А.С.Пушкина.


Но, замуж ее выдали за гр. А.Г.Строганова (1795-1891), генерал-адъютанта. Их сын Григорий женился на Вел.княгине Марии Николаевне, дочери Императора Николая I.
Среди других представителей младшей династии - Михаил Викторович Кочубей (1816-1874), строитель «Дома с маврами» и Виктор Сергеевич Кочубей (1860-1923), флигель-адъютант Императора Николая II, командовавший в 1915-1917гг. Собственным Его Величества Императорским конвоем.


К старшей, дворянской ветви рода относился Аркадий Васильевич (1780-1878), действительный тайный советник, сенатор, который своими капиталами участвовал в строительстве первых железных дорог в России.


Его родной брат, действительный тайный советник, сенатор Демьян Васильевич (1787-1859) был начальником строительства Исаакиевского Собора, а сын Петр Аркадьевич (1825-1892), являлся председателем Русского технического общества, почетным членом Академии наук


Сын Петра Аркадьевича – герой нашего повествования Василий Петрович – был одним из последних представителей старшей династии. Его портретов или фотографий мне найти не удалось.

«От России получил - России возвращаю»
В октябре 1913г. семейство Кочубеев переезжает в новый особняк, а в январе 1914г. здесь устраивается первый бал - по случаю новоселья. Гости были поражены убранством особняка.
Первая мировая война помешала стать дворцу Кочубеев его одним из центров светской жизни Царского Села.

Василий Петрович был полностью поглощен служебными делами. Его жена Варвара Васильевна (1869 - ?) в качестве сестры милосердия все свое время отдавала Царскосельскому дворцовому госпиталю для раненых воинов.
У них было 8 детей. Старший сын Василий воевал, дочери Варвара и Мария работали в лазарете в с.Згуровке Черниговской губернии, вместе с ними жил и младший брат Григорий.
В 1916г. Кочубей эвакуирует часть своей уникальной коллекции в Ярославль. После октябрьского переворота вся семья Кочубеев эмигрирует в Бельгию.

Как это стало возможным? В.П.Кочубей свободно владел 7 языками, среди которых 5 восточных. По имеющейся информации Василием Петровичем занимался лично А.В.Луначарский, используя их общие масонские связи. На предложение наркома просвещения работать в НКИДе под началом тов.Троцкого Кочубей ответил прямолинейно: «Я присягал Государю и на другое правительство работать не буду». После чего семье было предложено в течение суток убраться из РСФСР.
Василий Петрович закрыл свой особняк, оставил все ключи от его комнат и кладовых. В вестибюле обнаружили сложенный вдвое лист бумаги, на котором было написано 5 слов: «От России получил - России возвращаю».

Давайте, посмотрим, что возвратил В.П.Кочубей своей стране, и как это выглядит сегодня.

Парадный вестибюль особняка
Его торжественный образ создают интерьеры в стиле ампир. Каннелированные пилястры отделаны искусственным мрамором.


Слева от входа старинное зеркало в золоченой раме, справа – скульптура Ганимеда французской работы из патинированной бронзы и картина неизвестного автора XIXв. на морской сюжет

Ганимед крупным планом. В правом углу – великолепная скульптура женщины со светильником золоченой бронзы (автора мне установить не удалось)

Лепной фриз вестибюля украшен грифонами и курильницами, символика которых относит нас к военной доблести древнего Рима


Люстра, лепные украшения потолка вестибюля


Двери вестибюля, кажется из дуба, с резными украшениями

Черно-¬белый шахматный рисунок мраморного пола вестибюля – новодел. Раньше здесь был наборный паркет. Маленькая мраморная лестница слева ведет вниз в гардероб. А прямо – парадный вход в Большой или Белый зал

Влево в вправо уходят коридоры, стилистически единые с вестибюлем

Белый зал и Розовая гостиная
Большой парадный зал особняка отделан светлым искусственным мрамором. Образцами для его классицистических форм послужили, по-видимому, Павловский дворец Ч.Камерона и Александровский дворец Дж.Кваренги


Он включает аванзал и полуротонду, визуально увеличивающую площадь, украшен портиками ионического ордера и лепными медальонами






Здесь сохранился мраморный камин со старинным зеркалом. На дверях зала - резные горгонейоны, но без змей (которых, как говорят, Василий Петрович очень не любил)

В Белом Зале накрывали столы для больших приемов. Ныне тут находятся два великолепных антикварных стола из коллекции В.П.Кочубея




Сохранились две подлинные люстры: в зале с украшением из кобальтового стекла синего цвета, а аванзале – марганцевого розового.

Но, едва ли не самой большой здешней ценностью является уникальный рояль фирмы C.Bechstein (Бехштайн), основанной в Берлине более 150 лет назад и считающейся одним из символов классической европейской музыкальной традиции. У этого инструмента серийный номер 19




Дверь слева ведет из Большого зала в Розовую гостиную. В этом маленьком уютном помещении обычно накрывались столы для семьи Кочубеев в отсутствие гостей




Люстра Розовой гостиной и резные украшения ее дверей (покрытие белой краской – новейшее изобретение, когда то здесь был французский лак)

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

25 самых богатых людей в царской России

 

Богатство и жажда денег никогда не были в русской культуре на первом месте, но сверхбогатые люди при этом были. Вспоминаем самых-самых.


1. Аника Строганов (1488-1570)



Аника Строганов в годы правления Ивана Грозного был самым влиятельным русским предпринимателем. Он контролировал северную торговлю с Англией, осваивал земли, торговал пушниной, развивал солевую промышленность и был одним из организаторов экспедиции Ермака.

2. Акинфий Демидов (1678-1745)



Акинфий Демидов был самым успешным промышленником своего времени, меценатом, основателем горнозаводской промышленности на Урале и в Сибири. К концу жизни Акинфий Никитич имел 25 заводов, на которых было занято 23755 душ мужского пола (в среднем по 1000 человек на 1 завод). Нижнетагильский завод, главное детище Демидова, работает и сегодня.

3. Савва Яковлев (1712-1784)



Савва Яковлев, урожденный Собакин, был сыном мещанина, но добился своей деятельностью дворянства. Начинал он с продажи телятины у Летнего сада, где был замечен Елизаветой Петровной. В итоге он стал поставщиком двора, а благодетельство императрицы открыло ему дорогу в бизнес. Уже при Екатерине, с 1766 по 1779 годы Яковлев покупает 16 и строит 6 заводов на Урале. Его обогащение по темпам и методам не имело аналогов в русской истории.

4. Григорий Потемкин (1739-1791)



Григорий Потемкин был не просто фаворитом Екатерины Второй, но и её тайным мужем. При этом Потемкина нельзя назвать альфонсом. Он успешно командовал русской армией во время войны с Турцией 1787 — 1791 годах, осуществлял присоединение к России и освоение Крыма, основал там несколько городов и фактически создал российский Черноморский флот. Императрица пожаловала Потёмкина колоссальными земельными владениями в Новороссии, которые сделали его богатейшим человеком России.

5. Григорий Орлов (1737-1808)



Участник госпереворота по свержению Петра III, Григорий Орлов сразу после воцарения императрицы Екатерины II получил щедрую награду — богатые поместья, деньги, графский титул. Его называли первым из «орлов» Екатерины, но к 1771 году он перестал быть первым. В этом же году он был послан в охваченную эпидемией чумы и бунтом Москву и хорошо справился с организацией мер по урегулированию ситуации.

6. Василий Перлов (1784 – 1869)



Перловы — «чайные короли» России. Самому успешному из них, Василию, удалось завоевать не только российский чайный рынок, но и покорить Европу. Он был одним из первых, кто начал фасовать сортовой чай, а доставку его из Китая осуществлять сухопутным путем, отчего качество продукта всегда было на высоте.
В 1860 году Василий Алексеевич открыл под своим именем фирму — Товарищество чайной торговли «Василий Перлов с сыновьями». Фирмой были открыты чайные магазины торгового дома в Вене, Берлине, Париже и Варшаве.

7. Самуил Поляков (1837-1888)



Промышленник и меценат, Поляков сделал себе состояние во время раздачи железнодорожных концессий. По отзыву Сергея Витте, Самуил Соломонович Поляков был «наиболее прославившимся из железнодорожных тузов». Он активно строил железные дороги, открывал училища и щедро жертвовал на развитие образования. Состояние братьев Поляковых на 1913 год оценивалось в 49,5 млн золотых рублей ($544 миллиона по курсу 2000 года).

8. Павел Третьяков (1832-1889)



Меценат, предприниматель и коллекционер живописи Павел Третьяков осуществил свою мечту - составил коллекцию произведений русской школы, чтобы «нажитое от общества вернулось бы также обществу (народу) в... полезных учреждениях». Его картинная галерея, открытая для всех горожан «без различия рода и звания» стала одним из крупнейших музеев Европы. Состояние Третьякова к моменту его смерти оценивалось в 3,8 млн рублей.

9. Лев Кноп (1821-1894)



В России XIX века была присказка «Где церковь, там и поп, где фабрика — там и Кноп». Появилась она не на пустом месте - основатель торгового дома «Л. Кноп» был пайщиком более 100 предприятий. «Хлопчатобумажный король», как называли Льва Кнопа, по мнению современников, добился больших успехов отчасти «благодаря своему желудку и способности пить, сохраняя полную ясность головы». Состояние Кнопа в 1913 году оценивалось в 15-120 млн рублей ($187 млн по курсу 2000 года).

10. Петр Смирнов (1831-1898)



Петр Арсеньевич Смирнов, основавший свой завод в 1862 году, был настоящим «водочным королем» России. Налог, который поступал в казну с его предприятия, равнялся половине довоенного бюджета российской армии. Cтоимость произведенной за год продукции достигала 17-20 млн. рублей. Состояние самого водочного магната оценивалось в 8,7 млн рублей ($ 95,7 млн по курсу 2000 года).

11. Козьма Солдатёнков (1818-1901)



Старообрядец, фабрикант и предприниматель Козьма Солдатёнков был одним из самых ярких и неординарных людей своего времени. За богатое и щедрое покровительство искусствам он получил прозвище «Козьма Медичи». Его состояние в 1901 году равнялось 8 миллионам рублей ($88 по курсу 2000 года).

12. Гаврила Солодовников (1826-1901)



Московский купец и домовладелец, владелец универсама «Пассаж» на Кузнецком мосту, Гаврила Гаврилович Солодовников больше 95% своего многомиллионного наследства отдал на общественные нужды. Не умевший толком писать, он щедро жертвовал на искусство. На церемонии закладки Московской консерватории с криком «Да будет музыка!» Солодовников бросил в бетон 200 серебряных рублей. Его состояние в 1901 году оценивалось в 21 млн рублей ($231 млн по курсу 2000 года).

13. Алексей Алчевский (1835-1901)



За 40 лет работы Алексей Кириллович Алчевский создал крупнейшие горнопромышленные предприятия на Донбассе и несколько банков, например, одно из первых в стране Общество взаимного кредита, а в 1871-м — первый российский акционерный ипотечный банк. В кризис 1901 года, получив от правительства отказ в ссуде, Алчевский бросился под поезд (по одной из версий, он был убит). Его состояние на тот момент оценивалось в 12-30 млн рублей ($187 млн по курсу 2000 года).

14. Савва Морозов (1862-1905)



Савву Морозова называли «купеческим воеводой», но он стал известен благодаря меценатской деятельности. Морозов строил театры, поддерживал художников, писателей, студентов и рабочих. Одному только МХАТу он пожертвовал около полумиллиона рублей. Умер Савва Морозов 26-го мая 1905-го года. По официальной версии, причина смерти - самоубийство: Морозов покончил с собой выстрелом в грудь. Состояние династии Морозовых в 1914 году оценивалось в 40 млн рублей ($440 млн по курсу 2000 года).

15. Гораций Гинцбург (1833-1909)



Благодаря связям с крупнейшими финансистами Европы (Гинцбурги породнились с самими Ротшильдами), их банк к 1860-му стал одним из крупнейших в России. Его глава Гораций Гинцбург инвестировал в страховое дело, золотые прииски, железные дороги, пароходство, сахарные заводы. После 1892 года Гораций Гинцбург стал заниматься золотодобычей. Он возглавил, а затем установил контроль над богатейшим Ленским золотопромышленным товариществом. Состояние Гинцбургов в 1914 году оценивалось в 25 млн рублей ($275 млн по курсу 2000 года).

16. Александр Манташев (1842-1911)



Тифлисский армянин Александр Манташев был одним из «нефтяных королей» Закавказья, крупным акционером ведущих нефтяных компаний. В 1897-1909 годах он финансировал строительство самого длинного в мире 835-километрового нефтепровода Баку — Батум. На начало ХХ века состояние Мантшева оцнивалось в 10 млн рублей ($110 млн по курсу 2000 года).

17. Илларион Воронцов-Дашков (1837-1916)



Личный друг Александра III, создатель тайной монархической организации «Священная дружина», герой войн, генерал-адъютант Воронцов-Дашков был одним из крупнейших российских землевладельцев (около 485 000 десятин земли) и успешным промышленником. Среди прочего он занимался и нефтью. Его состояние на начало ХХ века оценивалось в 15 млн рублей ($165 млн по курсу 2000 года).

18. Семен Абамалек-Лазарев (1857-1916)



Князь, промышленник, археолог, крупный землевладелец, горнозаводчик, Семен Абамалек-Лазарев был очень разносторонним человеком, и одним из самых богатых людей России начала ХХ века. Ему принадлежало несколько вилл в Италии и особняк в Санкт-Петербурге. Состояние магната в 1914 году оценивалось в 50 млн рублей (550 млн по курсу 2000 года).

19. Савва Мамонтов (1841-1918)



История Саввы Мамонтова показательна, высока и трагична. Наследник большого состояния, Савва Мамонтов предпринимательством интересовался мало - его больше влекло искусство. После неудач с ведением «железнодорожного бизнеса» Савва Мамонтов оказался в Таганской тюрьме. Его имущество было распродано почти полностью. Злополучная железная дорога ушла за бесценок в государственную собственность, часть акций досталась другим предпринимателям, в том числе родственникам Сергея Витте.

20. Николай Второв (1866-1918)



Состояние иркутянина Николая Второва в 1914 году составляло 60 млн рублей ($ 650 млн по курсу 2000 года). Его называли «сибирским американцем» и «русским Морганом». Он скупал банки и строил заводы. Им были основаны первые в России фабрики химических красителей, завод «Электросталь», Московское товарищество автомобильного завода «АМО» (совместно с Рябушинскими, ныне ЗИЛ). В войну заводы Второва работали на «оборонку». В мае 1918-го Николай Второв был убит при невыясненных обстоятельствах. В его московском особняке сделали резиденцию американского посла («Спасо-Хаус»).

21. Павел Рябушинский (1871-1924)



Представитель знаменитой династии Рябушинских, Павел Павлович занимался предпринимательством и банковской деятельностью, строил фабрики и активно участвовал в политической жизни России. В 1920 году он эмигрировал во Францию. В 1914 году состояние Рябушинских оценивалось в 25-35 млн рублей ($330 млн по курсу 2000 года).

22. Николай Балашов (1840-1931)



К началу XX века обер егермейстер и член Государственного совета Николай Петрович Балашов с сыновьями Петром и Игорем обладал одной из крупнейших в стране земельной собственностью — 526 000 десятин земли. Они могли бы жить безбедно, ничего не делая, но у них ещё были десятки предприятий по всей стране. Их состояние на начало ХХ века оценивалось в 15 млн рублей ($165 млн по курсу 2000 года).

23. Борис Каменка (1855-1942)



Банкир Борис Каменка с 1910 года возглавлял Азовско-Донской банк, который при нем стал четвертым в рейтинге коммерческих банков Российской империи. Также Каменка активно участвовал в деятельности Еврейского колонизационного общества, созданного для организации переселения евреев в Америку. В 1914 году состояние банкира оценивалось в 40 млн рублей ($440 млн по курсу 2000 года).

24. Степан Лианозов (1872-1949)



Армянин Степан Лианозов был российским промышленником, меценатом и политическим деятелем, а также крупнейшим нефтяным магнатом России XX века. В 1912 году Степаном Лианозовым в Лондоне была создана «Русская генеральная нефтяная корпорация» («Russian General Oil Corporation», сокращенно «Ойль») с основным капиталом в 2,5 млн фунтов стерлингов. Благодаря действиям Лианозова, нефтяной сектор Баку стал привлекательным для иностранцев. В 1915 году состояние магната оценивалось в 10 млн рублей ($110 млн по курсу 2000 года).

25. Феликс Юсупов (1887-1967)



Феликс Юсупов был одним из самых богатых людей в России в начале ХХ века. В 1900 году стоимость имений, дач и домов Юсуповых составляла 21,7 млн рублей, антрацитового рудника – 970 000 рублей, сахарного завода – 1,6 млн рублей, картонной и бумажной фабрик – 986 тысяч рублей. К 1914 г. Юсуповы имели на 3,2 млн рублей ценных бумаг. Однако Феликс Юсупов остался в истории не как богач, а как убийца Распутина.
https://spetsialny.livejournal.com/1304740.html

Метки: история Российской империи, олигархи