Говорят что есть простые числа
За простые числа не берись
Иногда мне не хватает смысла
Чтобы выразить простую мысль

Иногда мне не хватает мысли
Чтобы выявить простейший смысл
Мысли на веревочке зависли
Или мозг в компьютере завис

От Москвы до самых до окраин
С южных гор до северных морей
Человек безмерен и бескраен
Даже в мысли собственной своей

Не сердитесь если этой чушью
Умная роится голова
Иногда нам не хватает чувства
Чтобы чуство превратит в слова

Я не знаю полностью очнусь ли
И рванусь ли в голубую высь
Это будет если мыслечувство
Превратится в сердце в чувствомысль

2017 июль 31

Скажи скаженная
Зачем всё так случилась
Зачем душа с душою разлучилась
Душа с душой-а значит тело с телом
И разлетелось всё что было цело

Скажи скаженная скаженная скажи
Зачем души и тела миражи
Зачем скажи мы оба впали в раж
Я твой мираж и ты теперь мираж

Кусочки смальты как их ни сложи
Расколотого сердца витражи
Женщина-скаженщина
Сердца обнаженщина

31 июля 2016

Качели
А я смеюсь я занят светлым делом
я занят делом занят я игрою
Ах не мешайте как вы надоели
ах не мешайте я качели строю
Качнулся раз-земля над головой
и звезды под ногами Млечный путь
Качнулся два над радугой -дугой
плыву в рассвет зажмурившись чуть-чуть
И день и ночь качаются в глазах
ночь-черновик
день-белый лист бумаги
И день и ночь от радости в слезах
деревья помертвевшие от влаги
На черно-белом фоне я пишу
что я к тебе лбимая спешу
что между нами нежный рой ночей
а я ничей
я рук твоих ручей
Когда все звезды тянутся к луне
Я дельта рук протянутых к тебе
Ведь на качелях я не одинок
Лечу к тебе навстречу в дельту ног

1962 г.

Зачем то всем созвездьям вопреки
Я в этом мире всё-таки родился
И в городе стоящем у реки
Кому-нибудь я вряд ли пригодился

Я пригодился 20 лет спустя
Поэзии российской мировой
А ныне ныне всех за всё простя
Живу в Столице всё ещё живой

Метаметафору моё открытие
Уворовал литературный вор
Но затоптать не удалось событие
И время вынесло свой прговор

Есть меткод и есть метаметафора
Все остальное метасуета
Да будет навседа метаанафема
Тем кто распял метафору Христа

Не удивляйтесь-эта мысль проста
Метаметафора-метафора Христа
Он подарил метаметафор Рай
А ты из них любую выбирай

29 июля 2017

Литературный дневник Стихи мая июня 2017
Кедров-Челищев

Авто

ВОЗДУШНЫЙ ТЕКСТ

Буквы пишут меня незримыми письменами
Воздушный текст призрачен и прозрачен
При желании можно прочесть почти не читая
Этот текст останется в воздуже навсегда
Читать все равно что дышать
Вдох-выдох — слово
Дышу-читаю



Письменность

Изобретаю письменность свою
Изобретаю или же летаю
Я от себя к себе перелетаю
Пою пою пою пою пою

Пишу зрачками черный их графит
Вычерчивает сложные фигуры
Созвездие к созвездию летит
Гадалитак на печени авгуры

Что печень ныне можете по мозгу
Гадать какую мысль я загадал
Мысль прячется в извилине промозглой
Но я ее давно всем людям дал

Возьмите все что я для вас задумал
В средине ночи и в средине дня
Возможно я вас всех себе придумал
А может вы придумали меня



* * *

я агностик
Кедров Костик
но отнюдь не атеист
не фрейдист и не марксист
Что же надо мне агностику
изгоняемому Костику
Мне всего важней не звания
А читателей признание
Ну а недоброжелателям
Пусть летят к матерой матери
Пусть прощаются с Матёрой
Впрочем — я и сам матерый



ТРАВЫ ЛИСТВЫ

Выхожу на Тверской бульвар
Как Уитмен — Поль Элюар
Ведь они на Тверском бульваре
никогда еще не бывали

сколько раз целовал листву
падал с женщинами в траву
мне казалось листва-трава
понимали мои слова

сколько раз листал календарь
всех оторванных дней не жаль
пусть летят как листья в траву
жалко тех что не оторву



* * *

я расту из космоса внутрь
корни-звезды сосуды-крона
замыкают вселенский круг
мозг земли и неба корона

я расту из себя в себя
обрастая листьями мысли
и сияет светом сия
осиянная крона выси

древо жизни и древомысли
прорастают в моем саду
осыпаются мысли листья
к вам по ним как к себе иду



* * *

Усурийский тигр на учете
а поэт у нас не в почете
Уссурийский тигр выживающий
Ну а я у вас доживающий

Ну а если впрямь доживу
Да и тигра переживу
Я всего лишь слегка носатый
Ну а тигр как черт полосатый

К черту черта а тигра к тигру
Тигра к тигру а черта к черту
Мне милее птичка колибри
Но она-то не на учете

Да я автор НГ Ex libris
Да я автор издательства Мысль
Хорошо быть птичкой колибри
И будить уснувшую мысль

Тигр-колибри колибри-тигр
Тир не джунгли джунгли не тир



* * *

Жизнь как по морю аки посуху
Я прошел с авторучкой-посохом
Словом посоха авторучка
Есть весьма забавная штучка

Опираясь на этот посох
Шел я по морю аки посуху
Шел я посуху аки по морю
Шел я по миру аки помиру

Всем известны мои деяния
Стал весь мир мое подаяние



* * *

Единственное что поэту надо —
Заполненная до краев эстрада
Не стадион да и не интернет
А разговор душевный тет-а-тет

Душа с Душой и даже тело с телом
Займутся вечным изначальным делом
Ведь в сущности друг друга понимать
Писать как Душу с Телом рифмовать

Какая разница — эстрадой или кругом
Когда мы все рифмуемся друг с другом
И даже если трое или двое
Рифмуется друг с другом все живое



* * *

Память временная и вечная
Бесконечная-быстротечная
Ты в коре и гипотоламусе
И в Эйнштейне и в Нострадамусе

От тебя никуда не скрыться
Погоди мне память забыться
Горше Горького горько горшего
Чтобы помнить только хорошее

Замечаю к своей досаде
Память как горчица васаби
Ах ты память хитрюга гадкая
Сладкогорькая горькосладкая

И шепчу я скороговоркою
Про себя на ушко украдкою
И все сладкое стало горькое
И все горькое стало сладкое



ТАНКИ И ТАНКИ

Поэты пишут танки
Танкисты едут в танке
Но маленькая танка
Мощней любого танка



ГАМЛЕТ НА АРБАТЕ

Десятилетний Гамлет на Арбате
Читает Быть или не быть
За это Гамлета арестовали
И увезли в Кривоарбатский переулок
— Конечно, быть — ответили менты
— Нельзя ли для прогулок
подальше выбрать переулок —
— Туби ан нот туби —
уби ан не уби
А Клавдий в ужасе
вот вырос новый Гамлет
А далее сюжет — он всем известен...
Он вопрошает: Гамлет! Где Полоний?
Ах, боже мой — при чем же тут полоний!



* * *

Луч улетающий в бессмертие
летит ко мне 4 дня
Луч улетающий от смерти
не может обогнать меня

Я мыслю но не существую
прости меня старик Декарт
Я торжествую торжествую
Мой финиш это вечный старт

Я разговариваю светом
поймите же меня ферштейн
Свет подчиняется поэтам
Прости меня Альберт Эйнштейн

Сверхсветовая скорость мысли
Не ограничена ничем
На мне все формулы зависли
Но мне неведомо зачем

Пусть Е = МС (квадрат)
Но М в постранстве растворится
Я рад я рад я рад я рад
Мысль будет длится будет длиться



ГРОБ ЭТО ЧЕМОДАН

Гроб это чемодан — куда нас денут
Упаковав все души как одну
Гроб это чемодан — в него оденут
И малой скоростью отправят на луну

Но лунный свет не солнечный — он лунный
В нем наши души как в стеклянном лифте
Никак я не пойму зачем я юный
Спускаюсь к вам в своей телесной линзе

И почему Андрюша Вознесенский
И почему Евгений Евтушенко
И Лёша Парщиков донецкий и немецкий
И Маяковский — Щен щемящий Щеник

В гробу хрустальном слишком много места
Нас слишком мало для такого дела
Ах Белла — чернобелая невеста
Бездомна донна бездна донна — белла

Поэзия — по сути ты скромна
Невидима для всех хотя и зрима
Моя вина моя великая вина
За то что глупой критикой казнима

Но что я говорю — уже рассвет
В нем умер лунный свет ведь он не вещный
Теперь покритикуйте лунный свет
За то что он ресницами трепещет



* * *

Начертано красным
Все будет прекрасным
Закат и рассвет
Вопрос и ответ



* * *

Уже расстрелян Гумилёв
И слезы превратились в соль
Ах Солнце — Золото и Лев
А До Ре Ми всегда Фа Соль

Уже нарушен нотный ряд
Уже нарушен ход светил
Идет расстреливать отряд
Мишень — планеты — звездный тир

Еще расстрелян Гумилёв
Его палач под мавзолеем
И каждый год из глоток рев
Хотя уже весь мир расстрелян

Ах человеки человеки
У вас расстрелы как салют
Зашейте Вию злые веки
Скорей зашьются чем зашьют

Расстрелян Бог и свод небес
Где Гумилёв всегда воскрес



МАЙСКИЙ СНЕГ

Майский снег осыпался на плечи
Ледяной потусторонний сад
Майский снег в лицо мне бьет все резче
Может это Рай а может ад

Майский снег белее и белее
Я из снега выйду в снег войду
Выйду в лето как в оранжерею
Жарко станет в яблочном саду

Майский сад похож на сад июньский
В нем прозрачно холодно светло
Мы пройдем с тобой дорожкой узкой
В летний сад где вечное тепло



БЕЛЫЙ БАРАШЕК

В свое время Еврейский театр заказал Лёше Парщикову песню детей сожженных в концлагере Тильзит. Две строки из этой песни Лёша мне напел, и я запомнил:

Белый барашек белый барашек
Белый барашек — ты нам не страшен.

А теперь я попытаюсь перед вами реконструировать забытый текст.

В небе высоком средь лагерных башен
В небе клубится Белый барашек
Это дымок от недавно сожженных
В небо уносится заворожено

Мама, куда унеслись твои дети?
В небе высоком их Боженька встретит…
Белый барашек, Белый барашек
Белый барашек, ты нам не страшен

Розгой охранник пусть не грозит нам
В небе высоком мы над Тильзитом
Глупый охранник ты вовсе не страшен
В небе высоком белым барашкам

Белый барашек вовсе не страшен
Деткам евреев и деточкам рашен
Белый барашек, Белый барашек
Деточек наших и деточек ваших



* * *

О нет я отнюдь не безбожник
Безбожником быть не моги
Возносится к небу сапожник
Такие он сшил сапоги

Я в сущности вечный работник
Обед для меня как обет
Возносится на небо плотник
Такой сколотил табурет

Я не олигарх не офшорник
Для многих я Мафусаил
Возносится на небо шорник —
Такую ушанку скроил

Конечно и я здесь не промах
Шестой уж десяток пишу
В поэзии царских хоромах
Но в небо спешить не спешу



* * *

Я разнежен и размножен
Лед приник к теплу
Потолочный акт возможен
Только на полу

На полу на ковре-самолете
Два влюбленных застыли в полете



* * *

Я вижу сердце только изнутри
Дворец и в нем четыре зала
На арки леонардовы смотри
Смотри на них как сердце приказало

Из зала тронного выходим в бальный
Из зала бального выходим в спальный зал
Минуем спальный зал десятибальный
Четвертый зал сияющий вокзал

И здесь мои немеют описанья
Ведь поездов в нем видимо-невидимо
Все поезда идут без расписанья
И прибывают только неожиданно



* * *

Две гончие несутся к пасти пасть
Прикус в прикус два поцелуя с кровью
Моя любовь опережает страсть
Но страсть всегда сливается с любовью

Мы гончии нас обгоняет страсть
Пропасть про пасть про пропасть пропасть пасть

Я подчиняюсь гончей породе
Ее попробуй останови
Спешу навстречу своей свободе
Моя свобода в твоей любви

В то утро промывали стёкла
На всех витринах белый мел
Туман-я в коридоре окон
То отражался то тускнел

Туман всё утро впереди
Случайный встречный ждал кого-то
Растаявший на полпути
Он не дошёл до поворота

Я шёл по улицк домой
Я был растерзан шагом гулким
И город каменный немой
Шарахался из переулков

Я стал уак небо необьятным
Всё внешне теперь во мне
Я перестану быть понятным
Поскольку всё понятно мне

Единственный над всем приподнятый
Припухший от жестокихгуб
Я сталнелеп и глуп как подлинник
Картины выявленный вдруг

1962

Я пологаю пологаю
Что словом жить вам помогаю
А ежели не помогаю
То всё ж от зла уберегаю

Моя словесная защита
Она и музыка и щит вам
Она волшебное лекарство
И в государстве -государство

Она и щит вам и ограда
Она для пошлости преграда
Она от скуки исцеленье
Она волшебное явленье

Поэзия не мастерство
Она любовь и волшебство
Она лечебник и учебник
Поэт учитель и волшебник

Конечно сам поэт болящий
Зато живой и настоящий
Он самый лучший в мире врач
Преображает в радость плач

Поверьте мне он не чудачит
Когда он вместе с вами плачет
Его рыдание поётся
Он даже над собой смеётся

Такой смешной и уязвимый
Всех любящий всегда любимый
Он экстровертен интровертен
Но главное в словах бессмертен

Он чётки строк перебирает
В стихах поэт не умираете
Он в каждой строчке воскресает
Когда его другой читает

Читайте девушки поэтов
Отбросив множество предметов
Чтоб изнутри скорлупка треснула
И для любви душа воскреснула

Чтобы душа как шёлк Версачи
Окутала всей жизни плачи
Чтобы амурчики и эльфы
Несли волнующие шлейфы

Я душу вам свою дарю
И как невесту к алтарю
Веду поэзию к венцу
Как полагается творцу

21 июля 130 лет Давиду Бурлюку

Сегодня: 18 июля
константин кедров-челищев |0 |Сообщения (1) |Сборник |Фото |Произведения |Добавить |Выход

ГлавнаяСтихиПрозаАвторыСборникиКлассикиПомощьФорумСоздать БЛОГ

85 лет со дня рождения Евгения Евтушенко
Сегодня в 07:12 — константин кедров-челищев
Добавить в анонсы VIP
article268190.jpg

18 июля 2017го 85лет со дня рождения великого поэта России и всего мира Евгения Евтушенко. Не один из русских поэтов шестидесятников не достиг такой славы и заслуженной мировой известности.

шестидесятники
триптих или Явная вечеря

1
О нет я не шестидесятник
Я младше их на 10 лет
Но я их света сопричастник
Хоть я совсем другой поэт

По своему был каждый новым
Сиял стихом из вечной тьмы
Они воздействовали словом
На затемнённые умы

Пробыв пол века под запретом
Что делать-так судьба сложилась
Я счастлив что в финале века
Мы встретились и подружилис

И средь цветущих яблонь вьюгу
Тогда всю ночь к слезе слеза
Читали мы стихи друг-другу
И пили Чёрные глаза

Стал для меня он в чём-то новым-
не уловитьить сего оттенка
Поэт Евгений Евтушенко
и друг Евгений Евтушенко

О Боже но с какой же силой
Друг-друга больше чем любя
Шептал Андрюша: "Костя, милый
пишу -только для тебя!_

Ах замечал он замечал он
Всё и за всё был благодарным
Потом навеки припечатал
Моих хулителей бездарных:

"Костя! Не противься бреду-
Их беде пособолезнуй.
В наших критиках по Фрейду-
Их история болезни"

О нет я не шестидесятник-
Безвременник ловец мгновений
Я счастлив счастлив счастлив счастлив
Со мной Андоюша и Евгений

1 апреля 2017
2

За Евтушенко Господу молюсь
Он русский поэтический святой
Его стихов лирическая грусть
Нас освещала высшей красотой

Поэта святость-только красота
всё остальное это так-невсчёт
А красота его и высота
Своей небесной музыкой влечёт

Сказал; "Я Ангел, только, вот , курю.."
Проговорился в юности поэт
Благодарю-за всех благодарю
Таких поэтов больше в мире нет

Поэт сибирских полустанков
Поэтом был не на бумаге
Один он вышел против танков
На мостовых священной Праги

Один сказал про Бабий ЯР
Когда про это все молчали
В любви и в ненависти яр
В финале честен как в начали

Не безразличен был ко всем
И был лбовью всех отмечен
А вместе с тем среди систем
Не вечны все весь мир не вечен

Все перед бездною стоим
И шепчем вечным шепотом
Поэт никем незаменим
Но что потом-ничто потом...

31 марта 2017 23 ч
PS
Ушел и нет равновеликого
Теперь на небе вижу лик его

3

Соловьиная ночь с Евтушенко

Пел соловей срывая крыши
И поднимаясь нотой выше
Обрушивал свои рулады
Сметал преграды и ограды

А Евтушенко был предельно
С высокой нотой нераздельно
Мы уносились выше-за
И пили «Черные глаза»

В то время под моим окном
Сносил бульдозер сад вишневый
Но соловей остался в нем
И одарял руладой новой

Уж два десятилетья прочь
Мы снова встретилисьс тобой
И ты признался что в ту ночь
Готов покончить был с собой

Тебя травил нещадно Бродский
Со всей компанией своей
Ты был один в глуши сиротской
Но спас тебя мой соловей

«Ты спас меня, того не ведая», –
Сказал с трибуны Евтушенко
Ну что ж опять вина отведаем
Опять напьемся хорошенько

Всю ночь мы пили с поэтбратией
Всю ночь сидели ты и я
Рукопожатия объятия
Но не хватало соловья

Ну что ж еще вина отведаем
Пусть я не ты и ты не я
Пел соловей того не ведая
Что спас другого соловья

18 января 2017 года

Памяти Евтушенко

Умер или ушел в самоволку
что в этом толку что в этом толку
нам остаётся серёжка ольховая
очень пуховая нежно пуховая

мы подружились и снова рассорились
в эту эпоху всё спарилось спорилось
но из президиума конгресса
слово твоё прозвучало как месса

-Костя ты спас меня от большой беды-
Вдруг прозвучало среди ерунды
Праздных речей-в середине доклада
- Костя! ты спас меня! Вывел из ада_-

В 94-ом ему ещё жить и жить
А он::"Руки хотел на себя наложить"
Спас его не священник не архииерей
Спас поющий за окном у меня соловей

Я как тот соловей пропою
Славу славу тому соловью
Да я слышал и видел воочию
У себя на Артековской ночью

Буду слышать отныне и впредь
Соловья что не дал умереть
Но я слышу отныне и впредь
Соловья что хотел умереть

17 июля 2017
СОЛО РУ. ЛАДА

Евгению Евтушенко, которому (по его словам)
соловей под моим окном спас жизнь,
отвратив от самоубийства в июне 1994-го года

Не словами а соловьями
Говорю сегодня я с вами
В высь выруливаю руладу
Ладу усладу усладу ладу
Соловьиномефодиевый кирилл
В небо горлышко приоткрыл
В Рай распахнутые две створки
Соловьиные связки в горле
Соловей соло вей
Соло вью соловью
Ай лавью соловью
Соловью айлавью
© «Стихи и Проза России»
Рег.№ 0268190 от Сегодня в 07:12
Поделиться…


Другие произведения автора:

Стихи Бога

О моей странице на ФБ-Поэзия К.Кедрова 60-х

7 сингулярных Ангелов
Удалить |Редактировать
Рейтинг: 0Голосов: 00 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Добавить комментарий Подписаться на новые RSS лента RSS-лента комментариев
Стихи и Проза России © 2017
Главная | О проекте | Помощь | Наш форум | Контакты
Поделитесь с друзьями
ВКонтакте
Одноклассники
Twitter
Facebook
Мой Мир
LiveJournal
Google Plus
Яндекс

Я весь дождь запомнил весь снег
Я запомнил где был где не был
Лишь отчасти я человек
В основном я звёдное небо

Звёзд железо в нашей крови
И нейроны словно нейтроны
Не уверен что я не вы
Из нутра синхрофазотрона

Галлактический шоколайдер
Всех столкнул и все разбежались
Как изюминки в шоеоладе
К шоколаду нутром прижались

В яйцеклетке Ромео с Джульеттой
Превратились на миг друг в друга
Так зима превратилась в лето
Стрелка Севера тянет с Юга

Мир един но его единство
В разноплановом построении
Где отцовство и материнство
двуедины в одном мгновении

Нам давно уже было плохо
Стало больше чем хорошо
Выдох только начало вдоха
Что ещё там-Да всё ещё!

16 июля 2017

Константин Александрович Кедров
4 мин. ·

15-го июля умер А.П. Чехов

Созвездие - Чехов

Он раньше других ощутил давление нового века и сумел круто развернуть парус так, что его вынесло не только в XX век, но и в новое тысячелетие. В парижском метро, где читают книги так же часто, как и в московском, я не раз видел людей, читающих Чехова. О любви к Чехову в Японии, Китае и США можно складывать легенды. Такие разные времена, такие разные народы и континенты знают и любят Чехова. Казалось бы, такой русский писатель, из таганрогской купеческой семьи, а сумел поведать миру что-то настолько важное, что мир не может его за- быть и постоянно открывает заною. Есть Чехов театральный, сотворивший своей "Чайкой" величайшего Станиславского и великий МХАТ. Есть Чехов интимно русский, знакомый с детства творец "Каштанки" и автор великого послания к Богу с бессмертным адресом "На дерев- ню дедушке... Константин Макарычу". Есть Чехов, предвещающий Хармса в своей до слез смешной жалобной книге. Кто же забудет почти телеграфное сообщение: "Проезжая мимо станции у меня слетела шляпа"? Наконец, есть создатель по-левитановски до боли щемящего "Дома с мезонином", из которого к небесам вечно будет лететь нежный вопрос: "Мисюсь! Где ты?". Чехова сразу заметил вполне доброжелательный критик Скабичевский, но с чисто критической неуклюжестью больно ранил писателя тревогой за его будущую судьбу – как бы не умер он под забором, исписавшись в мелких рассказиках. Между тем, именно с рассказиков Чехов явно вырвался на просторы нового века, не терпящего длиннот и не имеющего в запасе ни секунды лишнего времени, ни миллиметра лишнего пространства. Скабичевский так напугал Антона Павловича, что тот до конца дней стремился разбогатеть и написать длинный роман. Слава Богу, роман Чехов не написал, зато осуществил первую часть замысла. Стал богатым "новым чеховским". Однако не путайте "нового чеховского" с "новым русским". Дачи Чехова в Ялте и Мелихове никак не назовешь дворцами. Где бы ни жил писатель, он тотчас основывал вокруг себя библиотеки, больницы и школы. А кроме того, он считал своим долгом лечить местное население, поскольку был еще и врачом, страдающим самой страшной болезнью своего времени, туберкулезом. Старомодная для нашего времени вера Чехова в науку, медицину, прогресс и просвещение – это еще и вполне естественное стремление заглушить страх перед неминуемой катастрофой. Он утверждал, что, если от какой-то болезни существует слишком много лечебных средств, значит она неизлечима. Неизлечим туберкулез Чехова, и неизлечима сама Россия. И тем не менее хотелось верить в доброго Лопахина. Это он не из мести вишневый сад вырубает, а просто так выгоднее. Надо понять, что такое вишневый сад для Чехова, тратившего львиную часть своего дачного времени на фруктовые сады и кустарники. "Я умру, а деревья останутся" – так думала вся интеллигенция. Ничего подобного. Как только уничтожили владельцев садов, тотчас же и даже одновременно, вырубили, вытоптали сады. Мичуринско-чеховский лозунг моего детства: "Украсим родину садами" – висел всегда среди каких- то тощих саженцев на пыльной площади, где все давно забыли, как выглядит живое яблоко на живой яблоне

* * *

Что Три сестры
Когда в груди костры
Да и одна сестра

Среди костра
Вишневый ад
Цветёт как вешний сад

Что Три сестры
Я разгадал интригу
И записал их в Жалобную книгу

Я всё сказал
Словами больно раня
И подписался просто
ДЯДЯ ВАНЯ

Сойдя с экспресса возле полустанка
Вслед поезду пролаяла Каштанка

Потом сказал: Ich sterbe
Земля Луна и Месяц на ущербе

В ОХЕ ЧЕХОВ
ЯД ЯД ДЯДЯ
Ваня

Константин Кедров. 15.1.15

Кто такой этот добрый неудачливый дядя Ваня, который ни с того ни с сего вдруг схватил оружие и стал стрелять в родного брата, преуспевающего профессора? А не преуспевай! Он, дядя Ваня, конечно, лучше разбирается в литературе, поскольку никогда ей не занимался. Он и философией не занимался, а потому твердо уверен, что из него мог бы получиться Шопенгауэр. Впрочем, дядя Ваня опомнился: "Я зарапортовался, я с ума схожу". Ничего, пройдет время, и миллионы таких дядь-ваней возомнят себя гегелями да так перекроят Русь-матушку, что ее уже никакой Чехов не узнает. Лев Толстой смеялся над чеховской верой в прогресс и, посетив его в больнице во время тяжелей- шего приступа туберкулеза, посоветовал лучше по- верить в Бога. Льву Николаевичу, как и его героям, эта вера далась с трудом, но зато когда он ее обрел, то уже ни секунды не сомневался – в ней единствен- ное спасение. Чехов, хотя и побыл некоторое время толстовцем и даже описал сей период в "Моей жизни", все же не уступил клерикалам и очень тонко объяснил свою религию, которая куда ближе к европейскому варианту буддизма. Между "есть Бог" и "нет Бога" – целая бесконечность, и в ней-то и находится человеческая душа. Как ни странно, здесь писатель предвосхищает великое открытие философии XX века – принцип дополнительности Нильса Бора. Истина гнездится где-то в пространстве между. Ни одна его фраза не страдает ложной однозначностью: "Ты, Каштанка, супротив человека, все равно что плотник супротив столяра". Есть над чем подумать. Или его знаменитые внетекстовые высказывания в глубине текста типа: "А, должно быть, в этой самой Африке теперь жарища – страшное дело!". Чехов не любил определенность. "Лошади едят овес и сено. Волга впадает в Каспийское море" – эти истины не для него. Он любил, когда дважды два – стеариновая свечка. Его предсмертное, бесповоротное, сказанное по-немецки: Ich sterbe ("я умираю") – можно истолковывать до бесконечности, как многие фразы в пьесах. Он самим своим творчеством сделал невозможным любое чеховедение. К его истолкователям так и лепится фраза: "Отойди, брат, от тебя курицей пахнет". Поэтому любой разговор о Чехове возможен только как постмодернистская игра, где слова значат вовсе не то, что они значат, а совсем другое. Чехов – это неожиданное высказывание. Даже в семейной переписке с Книппер-Чеховой вдруг где-то в конце письма неотвратимо, как рок, как Ich sterbe – "Займись, пожалуйста, ватерклозетной ямой". В семейной жизни главное – терпение. Не любовь, а терпение. Так утверждает один из его героев. А потом он еще много раз возвращается к этой теме. Любовь – это или атавизм из прошлого, или, наоборот, нечто очень важное, что со временем разовьется в человеке и сделает его равным ангелам. Оказалось и не то, и не другое. Человек не склонен развиваться и переделываться. Он останется навсегда таким, каков он есть. Выдавливать из себя по капле раба – занятие бесполезное. Либо ты раб, либо свободный человек. Промежуточного состояния не получается. "Кто же так жестоко смеется над человеком?" – этот карамазовский вопрос никогда Чехова не мучил. Он сам смеялся. Чехонте? Чехов? Овсов? Лошадиная фамилия. Или просто по-юбилейному: "Дорогой, многоуважаемый шкаф..." Дорогой, многоуважаемый Антон Павлович Чехов. Захлопнешь томик Чехова, поставишь на полку, а оттуда все равно голоса: "Жареные гуси мастера пахнуть". – "Господа! Побойтесь Бога, у меня язва!" – "Бросьте вы, батенька. Это у вас все от гордости. Нет никакой язвы". А чего стоит замечательный чеховский анекдот, когда врач навещает своего больного коллегу и спрашивает: "Ну, каков у нас пульс?". А тот в ответ: "Да полно вам. Мы-то с вами знаем, что нет никакого пульса". Поразительно, что даже глубоко невежественный Хрущев, когда громил художников-авангардистов, вдруг вспомнил Чехова: "Вы нас призываете отвинтить все гайки, а чеховский злоумышленник отвинчивал через одну, чтобы поезд не сошел с рельсов". Горбачев отвинчивал через одну, но поезд с рельсов все равно сошел. Словом, куда надежнее для России рецепт Пришибеева: "Народ, разойдись. Старушка, не скопляйся". Она, бедная, до сих пор "скопляется" у метро, где ее с несчастным пучком укропа отлавливает целый полк пришибеевых. А уж что в Чехове находят японцы, французы, американцы, этого нам вовек не понять. Бывший мой студент гениальный поэт Лёша Парщиков, приехав из США, сказал: "Трудно поверить, но там люди все еще добры и наивны, как в пьесах Чехова". Говорят, что такими были люди в России до революции.

* * *

Через 300 лет жизнь на земле будет сказочно прекрасна. Так думали герои Чехова. Сегодня мы говорим, что жизнь была прекрасна 100 и 155 лет назад, когда жил и родился Чехов. Видимо, дело здесь не в России, а в Чехове. Он увидел свое небо в алмазах, но по ошибке спроецировал его из вечного в будущее. Цветет звездный Вишневый сад, летит созвездие Чайки, в созвездии Псов идет Дама с собачкой, и там же Каштанка, и, поблескивая пенсне, смотрит с неба "Большая Медведица пера" – Антон Павлович Чехов.

Куда летит шляпа Чехова

Личность Чехова не умещается в границы писательства. И дело тут не в количестве построенных им больниц и открытых библиотек. Боюсь, что многоязыкий мир, пьянеющий от чеховских пьес, все же не очень хорошо понимает, что такое земский врач или земский учитель. Вряд ли японец, смакующий каждую паузу в "Вишневом саде", догадается, какая сила заставила Антона Павловича трястись на телегах через весь Сахалин и вести бережную перепись каторжников. Да и активное участие Чехова в переписи крестьян своего уезда сегодняшнему продвинутому литератору совсем ни к чему. Ну, допустим, больных крестьян он лечил бесплатно для души. А вот зачем убежденный агностик Чехов построил себе часовню и увлеченно пел в хоре? А что значит загадочная фраза о выдавливании из себя по капле раба? Осознавать себя рабом, будучи на вершине славы и пике популярности – это дано не каждому. Разумеется, для нас это только примечание на полях его очень смешных рассказов и очень грустных повестей. Так все-таки грустных или смешных? Уже готов ответ, мол, и то, и другое. Но это не совсем так. Как мог автор "Архиерея" и "Дома с мезонином" или "Дамы с собачкой" и "Черного монаха" написать не то грустную, не то смешную до колик "Лошадиную фамилию", или "Хамелеона", или "Человека в футляре"? Для меня шедевром всех чеховских шедевров остается "Жалобная книга", где писатель опередил свое время минимум лет на двести. Да и коротенькие смешные рассказы, начиненные сентенциями типа "жареные гуси мастера пахнуть", адресованы скорей всего в наше время, хотя сам Чехов считал, что все это было написано для заработка в надежде выкроить время и деньги для настоящей, серьезной вещи. Слава богу, так и не выкроил. С пьесами до сих пор непонятно. Кого мы смотрим – Чехова или Станиславского с Немировичем-Данченко? Знаменитая чеховская тоска, не отделяемая биографами от его чахотки, полностью заглушила на сцене чеховский смех. А что такое – смех Чехова? Ну, тут наготове сентенция Гоголя, мол, смех сквозь невидимые миру слезы. Но Чехов не Гоголь. Никаких невидимых слез. Просто всепоглощающая, засасывающая русская тоска, тощища сквозит в каждой реплике его героев. Потому что, как и вся Россия, эти люди никогда не найдут себе, в отличие от Чехова, нужного применения в этом абсурдном мире. О работе они говорят, словно срок отбывают. А те, кто не работает (их большинство), те с горящим взором устремляются к небу в алмазах. Кстати, эта знаменитая фраза оказалась пророческой. В небе обнаружена целая алмазная планета. Планета-алмаз. Летает себе и ничего. По теперешним понятиям Чехов умер совсем молодым. Старого Чехова не бывает. Есть только ищущий и молодой. Чехов – первый и, может, последний импрессионист в русской драматургии. Импрессионисты открыли в музыке обертона, а в живописи дополнительные цвета. Цвет, возникающий между двумя разными мазками краски. Чехов открыл текст, возникающий между двумя высказываниями, или непроизнесенное слово между двумя произнесенными.
Говорится, что в Африке сейчас жарища, а имеется в виду, что в России беспрестанно дождливо, сыро и холодно. Говорится, что пойдут дожди, а имеется в виду, что мы не созданы друг для друга, хотя я вас очень люблю. Но это лишь в некоторых случаях легко дешифруется. Большинство же слов Чехова создают между собой некое смысловое поле, которое просто не может быть выражено словами. Обертона и дополнительные цвета. "Мисюсь, где ты?" – а за этим целая вечность и вся вселенная. Чехов, где ты?.. Целое столетие без тебя заполнено тобой до отказа. Сейчас тебя жадно и яростно кусают пост- модернисты. Ты стал символом несостоявшегося, рухнувшего гуманистического проекта. Тебя считают простачком и обманщиком. Тебе не могут простить Гитлера и Сталина, которых ты не предвидел. А если бы предвидел, то не был бы Чеховым. Многие думают, что чеховская эпоха – это время до Гитлера и Сталина. По времени это так, а, по сути, это эпоха не "до", а "без" них. Мировая интеллигенция умудрилась, несмотря на все ис- пытания, прожить весь ХХ век без этих маньяков. Исторически, де-факто они есть, а метафизически, де-юре их нет. И все же, перечитав "Палату № 6", вдруг понимаешь, что Чехов предвидел советские психушки, где томятся чеховские диссиденты-интеллигенты с их вяло текущей шизофренией. Диагноз, придуманный по заказу андроповской Лубянки. Вся Россия – наш сад, все еще вырубаемый и цветущий. Вся Россия – наша палата № 6, так и не отмененная, не демонтированная. В Москву! В Москву!!! Это как же так, без прописки, то есть без регистрации? Чехов, устаревает, не устаревая. В его словах часто обнаруживается новый смысл, неведомый даже самому писателю и всем его современникам. Нынешние всевозможные постмодернистские передел- ки "Чайки" и "Трех сестер"– это все еще и все равно еще Чехов. Все это подразумевается и потенциально содержится в его текстах, как обэриутский абсурд в одной фразе: "Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа". Шляпа Чехова еще долго будет парить над нашими железнодорожными откосами, ведущими, как БАМ, в никуда. А Чехов "туда" доехал, хоть и в телеге.

Тюремная реформа по Чехову

120 лет назад Антон Павлович Чехов прибыл на остров Сахалин. Это не менее загадочный поступок, чем уход Толстого из Ясной Поляны. Что поездка опасна для жизни, Чехов как врач знал. Признаки туберкулеза никак не располагали к подобному путешествию. Однако желание круто изменить жизнь оказалось сильнее чувства самосохранения. В тридцать лет Антон Павлович был уже известным писателем. Но именно эта известность толкнула к подвигу. Писатель в России даже не учитель жизни, а некий гражданский мессия. Где больше всего страждущих? На Сахалине. Сахалин – тогдашний ГУЛАГ. Так в кругу Чехова возник тезис – порядочные люди должны смотреть на Сахалин, как мусульмане на Мекку. Ничего не поделаешь, российская писательская душа – христианка. А другой души у России нет. Сама поездка уже была подвигом. Железной дороги в ту сторону не было. Так что от Тюмени на перекладных. Конечно, Антон Павлович не понимал, что такое Сибирь и Сахалин. Иначе обшил бы валенки кожей. Захватил бы в дорогу запас сахара, чая, мясных консервов. Валенки из-за дождя превратились на ногах в холодный студень. Чем питался Чехов в Сибири и на Сахалине, лучше не вспоминать. Истощение, сырость, холод гарантировали обострение туберкулеза. Как мог врач отважиться на такой безрассудный поступок? Но тридцать лет – это еще молодость. А молодость дается выдающимся личностям для подвига. Перед самой поездкой Чехов признается, что ехать очень не хочется, но надо. Что значит надо? Он свободный, материально независимый, почти знаменитый, но – надо. На Сахалине его ждут 10 000 каторжников и их охранников. С каждым из них Чехов беседует лично. Зачем? Готовил научную монографию о Сахалине, которая могла бы стать диссертацией, но не стала. Несомненно, была и высшая цель. Вслед за автором "Записок из мертвого дома" Достоевским Чехов стремился понять природу преступления. Не понял. Списал все на неблагоприятные внешние условия. Так тогда почти все считали – виноват не преступник, а общество, породившее преступление. Первый, кстати, усомнился в этом Достоевский, насмотревшись на обитателей Мертвого дома. Чехов так далеко не копал, но тогдашний ГУЛАГ высветил, как софитом. Тогда власть прислушивалась к писателям. После книги Чехова о Сахалине отменили телесные наказания кнутом для женщин, а потом и для мужчин. Отменили пожизненную каторгу и пожизненное поселение. Одного этого достаточно, чтобы поставить памятники Чехову не только на Сахалине, но и по всей России. Другое дело, что на смену Сахалину придет ГУЛАГ, по сравнению с которым Сахалин покажется пионерским лагерем. Этого Чехов не предвидел. Исторически Чехов битву свою за гуманизм вместе со всей российской интеллигенцией проиграл, как проиграл ее Лев Толстой, призывавший к ненасилию на пороге мировой бойни. Но кроме истории есть еще и биография. И неизвестно, что важнее. Возвращаться в Москву через Россию писатель не отважился. Ближе казалось полукругосветное морское путешествие через Цейлон и Индию. Тайфун едва не потопил пароход, на котором плыл Антон Павлович. По возвращении на родину Чехов тотчас отправился в Европу. Очаровала его "голубоглазая Венеция" после Сахалина. Но никаких следов в творчестве не оставила.

Константин Кедров, 2015

Алмаз в футляре

Чехов – один из последних писателей гигантского просветительского проекта, основанного на вере в бесконечные возможности человека. Он верил, что нравственная эволюция еще не завершена. Впереди – прогресс и четко очерченная леонардовская перспектива, где в человеке прекрасно все. Дальше помнит каждый школьник – и лицо, и одежда, и душа, и мысли. При этом, что интересно, душа и мысли на всякий случай отдельно. Чехов – врач и потому прекрасно понимает, что душа есть тайна за семью печатями. В отличие от Достоевского он не стремился к разгадке человеческой тайны. Человек для него всегда в футляре. Но футляр тоже интересен. Ведь в конечном итоге футляр – это тоже человеческий выбор. Вот дядя Ваня в футляре дачного труженика, а вот брат дяди Вани в футляре профессора литературы. У самого Чехова было много футляров, и все они органичны. Халат врача, плащ земского землемера, элегантный белый костюм преуспевающего дачника, строгий сюртук и пенсне. И все это он, Антон Павлович Чехов, которого мы любим во всех одеждах, потому что это всегда он. Чехов, смеющийся над всеми и над собой. Чехов, умирающий со словами: "Ich sterbe", обращенными к коллегам в белых халатах. Интересно, как общался он с каторжниками, большей частью закоренелыми убийцами, когда ездил на Сахалин? "Если жена тебе изменила, радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству". Вот такой Чехов, пожалуй, менее всего футлярен. Конечно, японцы и французы любят какого-то другого Чехова. Ну как перевести такой диалог: "Жареные гуси мастера пахнуть, – сказал почетный мировой, тяжело дыша. – Не говорите, душа моя Григорий Саввич, утка или бекас могут гусю десять очков вперед дать. В гусином букете нет нежности и деликатности. Забористее всего пахнет молодой лук, когда, знаете ли, начинает поджариваться и, понимаете ли, шипит, подлец, на весь дом". Но и другой Чехов, которого любит весь мир, – это тоже подлинник. Барро пишет, что в пьесах Чехова для него важнее всего ремарки, а в ремарках – паузы. От этих чеховских пауз исходит тишина, ломящая уши. В те времена еще не было прописки. Совершенно непонятно, почему три сестры не сядут в поезд и не уедут "в Москву, в Москву". Пробл ма тут в отсутствии серьезных проблем. Впрочем, кто знает, может, военный оркестр, играющий в парке, полон предчувствий о будущих временах, когда под духовые оркестры будут людей расстреливать. Разумом Чехов верил в прогресс, а писательское ясновидение подсказывало нечто другое. Его драматургия полна тревожных предчувствий. Пока еще рубщик садов Лопахин рубит не людей, а только деревья. Но вырубленный вишневый сад – это, похоже, архетип на все времена. Никто не изгонял Адама и Еву из райского сада. Рай просто вырубили. Весь двадцатый век вырубка продолжалась по нарастающей. Да и уже второе десятилетие двадцать первого ничего хорошего и доброго героям Чехова не сулит. Над "Черным монахом" бьются критики, колдуют сценаристы и режиссеры – что это за привидение, которое ничего не означает? Медицински это, конечно, безумие. Ну а художественно-то что? И опять райский сад, обреченный на вымирание. Тут Чехов во многом биографичен. Он всюду сажал сады. В Мелихове, в Ялте, в Москве. Всюду открывал библиотеки. Он открывал и выращивал. А вырубали, сжигали и рушили совсем другие. Блок с тоской сказал на улице Маяковскому: "А у меня библиотеку сожгли". Сказал и удалился. Чехов до этого ужаса не дожил. Великая апокалипсическая фраза – "Мы увидим все небо в алмазах" – сегодня звучит почти угрожающе. Но в ней есть и открытие. Оказывается, алмазы не в земле образуются, а при взрыве сверх-новых звезд. Сам Чехов и был такой сверхновой звездой. Все сгорело. Остались только алмазы в оправе книжных обложек. Любовь – это либо то, что отомрет как рудимент прошлого, либо разовьется во что-то новое, приравнивающее нас к ангелам. Эту веру своего героя Чехов во многом разделял. Трудно представить его без пенсне, сверкающего двумя алмазами.

Когда на ранку льют коллодий
На шов срастающийся к счастью
Верни себя своей колоде
Став Джокером с любою мастью

От счастья сердце замирает
И бьётся часто-часто-часто
Любая масть тобой играет
И ты любой играешь мастью

Ты вечно вопреки природи
Ты и Мичурин и Бербанк
Переиграй себя в колоде
Не бойся выиграть ва-баек

Игра с тобой всегда опасна
Ты выиграл как проиграл
Ты как Бетховен сладострастно
Всю жизнь в глухую проиграл

Играй отчаянный орган
Свой органический хорал
Бах музыкальный хулиган
Собой себя переиграл переиграл

15июля 2017

Алые паруса
Уплывают в небеса
Хорошо в небесах
плыть на Алых парусах
Там одесская кефаль
Лоэнгрин и Парцифаль
Парцифаль и Лоэнгрин
Лоэнгрей и Грин грин-грин
Грин вседа плывущий к нам
И Бегущий по волнам
Из земного ада
В Рай где Дези рада

12 июля 2017

Там где райские сады
Развесила Семирамида-лето
Жасминовый водопад
обрушился на поэта

Сиреневые салюты
Приветствуют на бульваре
Гуляющего поэта
В онегинском боливаре

А кто ещё не охвачен
жасмином или сиренью
тот будет пленён захвачен
мной в это стихотворенье

10 июля 2017

https://www.youtube.com/watch?v=-lXCwP7qk6Y

Поэма тайги

Кто сказал,
жизнь прошла напрасно...
Через голову
в ночь,
в мертвецы.
Как вытряхивают матрацы
по купе расползлись подлецы.
Или душу свою тревожа
страсть стреноженную в поля.
Снова вылезут вон из кожи
очумелые тополя.
Незабудки твои забыты.
Где пыльца?
Оседает пыль
и тебя окружают заботы.
Это прошлое
Боль как быль.

Как бывает иной раз так
тихо - тихо
и часы:
тик-так
стихли.
А если пульс
раз
и замер.
Как в воду глазами
в сон.
Тишина...
И все...
И сон висит надо мной как гиря
как свайный сад
и в душе заглушая героя
прорастает ад.
Ад щемящих пульсов
и перебоев
рывков вперед
и небо
красное
голубое
горит как рот.

Первой горечи дым немой
первый дом в облаках не мой
Дай мне быть для тебя во всем
Дай любить, как дается всем
небеса твой гончарный круг
дай мне силу гончарных рук.

12 ударило
унесло.
Стрелки сносит,
как сносит весло.
Уже нас вынесло из углов.
Уже нам выситься из голгоф
Мой дом в огне
мой огонь во мне.
Уже не пятясь
дымясь
в окне.
Уже над всеми
один как перст
уже из семени
вырос крест.
Уже распни
поднимает высь
уже раз пни
и избитый весь...

Горе мне
вот и мне гореть.
Вот мне не о чем говорить.
Горний дым превратился в чад
нарожаем в угаре чад
Чудо.
Нет.
Чуда просто нет
только копоть золы и зла
только пыль
только пот
только брех
и зола...

В ладони рук
вдруг брошусь щек ознобом.
Прильну к лицу
коснусь губами слез.
Потом луна
окна
и снова
мир перемелет рельсами колес.
Прости, что твой уют мне недоступен
Прости мне все нелепые поступки
и ночь затерянную в лепете и страхе
и то, что я любил тебя до смерти.

Как мне грустно и как тревожно
нужно жить
а жить невозможно.
Горизонт как гекзаметр
величаво раскинулся в ширь
я взглянул
и замер
и расцвел в ледниках души.
Озираю с трепетом
гор края, берега
воздвигается в небе тайга.
Величественно как месса
поднимается мысль горе.

Дркиие тоже
а я не мог
Та же гибель
у тех же ног
четвертованный в четыре угла
за чертой
там где ты легла.
Ночь как дуло вошла в рассвет
звезды стянутые к виску
только выстрелом
да и нет
пуля отлитая в тоску
Значит все начиналось так
значит кончилось
значит нет
Жизнь протиканная в тик-так
и слепящая пыль планет...
юбимая-мы вместе были
но мы любовь свою убили
на убыль всё идет на убыль
над всем царит безумный рубль
Врешь так не бывает
были вместе
врозь
нет
Небо взывает
нёбо взывает:
Нет.
Приду и буду в твоих руках-вехах
как незабудки в синих реках
как падает небо в океан свой
с осатанелых сосновых свай.
Врешь
так не будет.
Так
будет только.
Меж нами вражда-
Ложь.
Как током
как пульсом тонким.
Как живот в животе живешь.
Будешь вся на губах
на руках
живая
только так
иначе ничто
вызываю тебя
взываю
все что есть без тебя -
не то.
Дай руки воззвание пальцев
озарение лиц во тьму
Или душу стянув на пяльцах
вышиваешь мою тюрьму
И дурманит меня сиренью
самолеты уходят в высь.
Как сирены поют сирены
О вернись Одиссей вернись.

Обезвредили
нет
напрасно
Жизнь готовая для броска
и уже нестерпимо ясно
звезды встали у стен виска
Торжество ныне торжествует
месть двоих-это месть за всехЭто торжище негодует
за отбранный их успех.

Значит кончилось время самоубийств
Есть такое самоубийство-
жизнь.

1962г

http://russianpoetry.ru/proza/istorija/vsemirnyi-den-poyezi-yunesko.html

я понял что судьба
играет мной
есть правила игры
а что в финале
я гнался за тобой
а ты за мной
и оба мы друг-друга
обогнали

8 марта

Парис
Сердце рванулось из сердца
как зверь
навстречу другому сержцу
Что же мне делать теперь

В этой покойницкой
по койкам
покой

Надя Рушева
в обрыв рушится
Вера с обрыва
гной из нарыва

Кардиограмма-
Кар диаграмма

Сабельный строй
С Троей Троянских коней долгострой

Парус-Парис
провис

Ах ахейцы

Еленоногая
Еленоголая

Стоят Парисы
Как кипарисы
Ныне и присно
Стоят Парисы

А по алее ногонагая
Бежит Елена от Менелая

Ушли ахейцы-любвеубийцы
Битвы буйство-любвеубийство

Что делать если из тела плена
Влетело тело в другое тело
В пленере плена
Елена-Лена

Как быть Парису
Кем быть Парису
Парису быть и не быть
Загримирую душу-актрису
Для новых троянских битв

7 марта 2017