Настроенческое.
Погодка досаждает мелким мокрым недоразумением и невнятным цитированием солнца через третьи руки облаков. Хмурость какая-то в теле образовалась. Будем избавляться.
Чистилище
Сначала Саша даже не поняла, где находится. Похоже было на промышленный район где-то на окраине города. Ужасная вонь, помесь чего-то горелого, прогорклого, заплесневевшего и почему-то печеного, заставила рефлекторно уткнуться в рукав ветровки. Вокруг были все тяжелые звуки большого города - вокруг угрюмо проезжали грузовики и цистерны, фуры и самосвалы; застежкой от «молнии» проскрипела над головой машина, смахивающая на бескрылый, сильно сплющенный самолет. Саша пригнулась от ее резкого звука, похожего на рвущуюся ткань. Она стояла на пешеходном придатке автострады, на загогулине хитрой развязки. Глянув за перила, она увидела проходящую внизу перпендикулярную загогулине дорогу, а ниже сквозь сумерки угадывался и третий этаж. Саша подняла глаза; вокруг, куда ни глянь, были дороги с громыхающими по ним грузовыми машинами. Индивидуального транспорта не было видно вовсе, и это не сразу бросилось в глаза. Среди асфальтовых полотнищ она разглядела кирпичные здания неправильных форм, а еще - странные, огромного диаметра трубы, идущие будто откуда-то из-под земли и уходящие в небо, теряясь в низких облаках. Облака имели легкий салатовый оттенок, что совершенно не гармонировало с общим сумеречным ландшафтом. Стоять на месте было бессмысленно, и Саша, беспомощно оглядевшись, направилась в сторону ближайшей кирпичной стены, по-прежнему дыша через рукав - идея вдыхать вонь через рот казалась еще безумнее. В длинной стене виднелось что-то вроде большой двери, а значит, там могли быть и люди. Случайных прохожих не было, будто все перемещались исключительно на самосвалах, бензовозах и редких летающих фиговинах.
Она подошла к стене довольно близко и уже видела табличку рядом с дверью - «№51», когда раздался гудок. Протяжный вой гудка раздался откуда-то из-за спины Саши и, чувствовалось, издалека. Она удивленно обернулась, но что могло служить источником, разглядеть не смогла. За дверью послышались голоса, и на улицу вышла, негромко переговариваясь, добрая сотня людей. Они выглядели, как все вокруг - кирпичными, основательными, потертыми. За людьми выплыла новая волна вони, и вроде притерпевшаяся Саша снова уткнулась носом в рукав. Из глаз брызнули слезы.
- Ты чего, заблудилась? - Саша подняла слезящиеся глаза на голос. Один из вышедших улыбался, стоя напротив нее.
- Да, - буркнула она в рукав.
- Протрепешь обед! - дружески гоготнули из толпы.
- Я и смотрю - одета не по-нашенски, стоишь, не работаешь... - объяснил им незванный собеседник. - К нам нечасто так... Редко, вообще говоря, заглядывают. Сюда работать обычно приходят. Привозят и работаешь.
- А что здесь? - прогундосила Саша сквозь ветровку.
- Что и везде, - мужчина развел руками, имея в виду, видимо, весь город. - Переработка. Дойди по угла, - он махнул рукой дальше вдоль стены, - там видно.
- А как отсюда... Уехать? - нос притерпелся, или вонь поугасла, но теперь Саша смогла убрать локоть у себя из-под носа. Мужчина засмеялся.
- Да никак, отсюда не уезжают.
У Саши гулко ухнуло в груди.
- Проснешься, да и все. Ты же тут туристом, не чувствуешь разве?
Саша долго вздохнула и чуть не закашлялась. «Проснусь? Скорей бы.» - метнулось у нее в голове.
- Да вы не волнуйтесь, - перешел почему-то на «вы» мужчина. - Гляньте на переработку, да и проснетесь тут же. Так всегда.
- И часто приходят?
- Да говорю же - редко. Но последнее время зачастили.
Саша зашагала вдоль здания. Мужчина был в чем-то прав, она чувствовала это. Конечно, не бывает зеленых облаков и такого запаха. Все нереально. Она храбро свернула за угол и тут же попятилась обратно, в третий раз за эту странную прогулку инстинктивно прижав руку к носу: те машины, что на трассе казались бензовозами, оказались огромными ассенизаторами. Здесь подъезжавшие машины сливали свой груз в приемные воронки диаметром метра полтора-два, вделанные в землю. Кошмарный запах здесь был еще гуще.
- Это привозят из коллекторов. - Сашин собеседник оказался рядом. - Коллекторы вы не могли не видеть, эти трубы от неба до земли видно сразу.
- Откуда... Это... Берется?.. - переводя дыхание, выдавила Саша.
- Откуда-откуда... Из вас, из человеков. Это - отработанные человеческие эмоции. Грязь в основном всякая. Переваренное. Это вас каждый день окружает, вы в этом барахтаетесь. А потом нам сливаете. Если б не мы - вы бы захлебнулись давно.
Саше вдруг стало очень жарко и душно.
- Где я вообще? - затравленно прислонилась она к стене. Все вокруг будто хотело провернуться, устроить карусель кругом испуганной девушки. Ее замутило.
- Чистилище. Мы называем это так.
Она проснулась резко, рывком, сев, открыв рот и почти закричала. Крик превратился в простой долгий выдох. Сашу трясло, одеяло можно было выжимать - она жутко вспотела. Часы на мобильном показывали четыре утра. Саша легла обратно, накрывшись сухим куском одеяла, но так и не смогла заснуть. В голове у нее стучали услышанные во сне слова: «...барахтаетесь. А потом нам сливаете... Чистилище...»
Она уткнулась в подушку, чтобы в носу не мерещился жуткий запах паленого.
BratAtor – двуглавый орел символизирует двойную направленность и комплексность идеалов государства – с одной стороны, это вечный праздник в шотландских юбках под завывание волынок; а с другой – это агрессия и жестокость, заключенные в изображении австрийского автомата «Steyr Aug». Подобная наивная бессердечность вкупе с кажущимся миролюбием обеспечивают лучшую защиту от вторжений из внешнего мира, давая возможность спокойно заниматься своими делами. И девиз это подтверждает: «Война – войной, а обед по расписанию».
Prestissima
