Асанбатр Боримечката™. СА!
Однажды, в душную, июльскую ночь, военные комиссары оторвали Боримечката от прохладной однокурсницы и поместили в жаркий вагон поезда, который помчал его в Красную Армию. Где-то в глубине души Боримечката обрадовался этому обстоятельству, потому, что скучный Аптекарский институт надоел ему до чертиков.
Незадолго до этого суровые носатые, немного картавящие доктора ощупали и осмотрели Боримечката со всех сторон. Даже попросили раздвинуть ягодицы и не найдя там ничего предосудительного, поставили в личное дело Боримечката красивый синий штамп в виде звезды и на всякий случай спросили, есть ли у Боримечката какие-либо жалобы на здоровье. Боримечката сказал, что он смертельно болен.
- У меня кариес последней стадии на верхней левой четверке, заявил он, глядя профессору прямо в глаза - но это не помешает мне защищать Родину до последней капли крови. Доктор сделал страшные глаза и приказал Боримечката строевым шагом следовать к военному комиссару.
Боримечката, в чем мать родила, пересек внутренний двор военкомата, нежно поскребся в дверь с табличкой ВКК и вошел. За столом сидел мощный крепыш с полковничьими погонами и красным лицом. В своих ливерных пальцах он крутил досье на Боримечката.
Боримечката лихо гаркнул, что призывник такой-то явился, на, что полковник поморщился и сказал, указывая на стул: «Присаживайся, сынок, накричишься еще в горах, нааукаешься. Где желаешь служить, и, вообще желаешь ли?»
Еще как желаю - опять гаркнул Боримечката. Отправьте меня в Афганистан. Дайте мне автомат, патроны, консервы, цветные карандаши и забросьте в тыл к душманам. У военкома глаза подпрыгнули и приклеились к бровям.
- Сынок, а карандаши, зачем и почему обязательно цветные?
- Это, что бы дембельский альбом мастерить - ответствовал Боримечката. Поэтому и цветные.
- Хорошо - сказал военком, внимательно читая личное дело Боримечката. Для начала отправишься в Сибирь. Наберешься опыта. Подружишься с медведями, а там и в горячую точку можно, так сказать - девятую роту.
- Со всеми? - спросил Боримечата.
- Что, со всеми?- не понял крепыш.
- Со всеми медведями я должен подружиться?
- Это как получится - сказал крепыш, забрал у Боримечката паспорт и марихуану, а взамен выдал военный билет...
***
Таким образом, Боримечката оказался в одном вагоне со вчерашними студентами. Создавалось впечатление, что это едут не призывники Красной Армии в мирную Сибирь, а фашисты на восточный фронт. Смешались в кучу портвейн, семечки, покер и отчаянные частушки на гармошке. Все делалось как последний раз. Командовал всем этим угаром – старший лейтенант Теселкин. Бравый офицер. С металлическими нервами и арийской уравновешенностью. Помогали ему в этом два сержанта, которые в первый же день были отметелены будущими курсантами и все четверо суток, пока пылали станицы, вели себя интеллигентно. Естественно, все перезнакомились, и вокруг Боримечката образовался круг самых отчаянных головорезов. Все решили держаться вместе, что бы легче и эффективнее постигать азы армейского искусства.
На четвертый день, когда чувства времени и пространства утратили свой смысл и полностью искривились, поезд мягко притормозил возле огромного вокзала с надписью: «Свердловск».
Старший лейтенант скомандовал: «к машине» и все гурьбой высыпали на перрон. Никаких машин там не было, кроме такси и Боримечката важно уселся в одно из них рядом с водителем, бросив рюкзак себе под ноги.
- Тебе куда, парень?- вежливо поинтересовался шофер.
- В армию - сказал Боримечката.
***
После этого недоразумения всех построили и разделили на две части.
Теселкин зажег речь, в которой говорилось, что детство кончилось, шутки кончились, осталась горькая реальность, данная нам в ощущении, то есть материя, что Боримечката и все остальные с нынешней минуты не какая-то там штатская сволочь, а бойцы Советской Армии. Начинается новая интересная жизнь и, что бы не промахнуться мимо нее, каждый должен на своей футболке, а у кого футболки нет, на трусах написать номер и адрес части в городе Кунгур и любыми путями, невзирая ни на, что стараться в нее попасть. Это будет вашим первым боевым заданием. Контрольное время прибытия - сутки. Завтра с девяти до тринадцати ноль-ноль я буду ждать вас у ворот части - закончил Теселкин.
Товарищ лейтенант – сказал Боримечката, не сочтите меня нудным, но если обстоятельства сложились так, что ни футболки, ни трусов не осталось, где записать всю важную информацию? Теселкин на минуту погрузился в раздумье, покусывая кончик уса. Тогда, товарищ солдат - мягко и добро, взглянув на Боримечката, сказал он - придется вам все запомнить. Есть запомнить!- отрапортовал Боримечката. Все это начинало ему страшно нравиться. Как фильмы про Питкина.
***
Для начала Боримечката проверил экипировку. Разулся и вытряс весь хлам из кроссовок.
Оделся в свежую хлопчатобумажную рубашку, обул свежие носки Ставшие ненужными рюкзак и куртку выкинул в мусорный бак. Все, как обезьяны повторили то же самое и сразу превратились из призывников в обычных студентов, только с перегаром. Как - то сразу сформировалось несколько групп. Боримечката повел свой отряд мимо вокзала на автобусную остановку. Остальные с удивлением смотрели им вслед.
На остановке в киоске Союзпечать Боримечката купил карту Свердловской области и расписание поездов. Заодно осведомился у элегантной продавщицы, где расположен ближайший кинотеатр. Потом вся бригада погрузилась в нужный автобус и отъехала. В окне мелькнули растерянные лица оставшихся и сержантов.
***
Кино оказалось очень актуальным - «Одиночное плаванье». Суровая четверка советских морпехов громила банды американских зеленых беретов на каком-то острове. При этом погибла единственная красивая женщина во всей этой истории. Боримечката всегда нравилась фантастика.
После сеанса все контрас собрались вокруг Боримечката, ожидая дальнейших указаний.
- В районный центр Кунгур ведет одна дорога - сказал Боримечката. Через перевал, но вы не дойдете и за месяц. Поэтому, предлагаю ехать на поезде. Вот на этом, и Боримечката ткнул в расписание. Все закивали головами.
- Но, что бы все выглядело эффектно и бесплатно мы сядем на этот поезд здесь, и Боримечката ткнул пальцем в карту. Банда затрясла головами в знак понимания.
- До этого места мы доедем на автобусе, а пока у нас есть немного времени предлагаю перекусить и выпить пива. Все согласились с Боримечката.
Без каких-либо происшествий маленький отряд Боримечката прибыл на КПП раньше всех, включая и Теселкина. Сам старлей очень удивился этому обстоятельству и в знак уважения поощрил всю группу первой и последней увольнительной.
- Ребята - сказал он - впереди долгие месяцы мозгоебки. Сходите в город, погуляйте до часу дня, и потягивайтесь сюда же. Боримечката с друзьями так и сделал.
***
Ощущения, которые испытал Боримечката, перешагнув через четыре часа ворота КПП, сравнимы только с впечатлениями от клипа Наташи Королевой «Маленькая страна». Огромный плац в этот день был похож на невольничий рынок в Карфагене. Тысячи призывников различных национальностей, форм, вероисповеданий и образований сбились в бестолковый строй. Мимо них ходили элегантные офицеры. Щупали им бицепсы, трицепсы, смотрели в зубы и звонко шлепали по ягодицам. Щелкали пальцами и цокали языками. Что-то спрашивали и шли дальше. Яркие славяне и прочие белорусы разбирались быстро. Некоторых потом приводили назад и меняли на других. Мимо Боримечката офицеры-покупатели проходили, смотрели ему в глаза и опускали свои. Одним словом ближе к вечеру остались только двое. Боримечката и маленький сгорбленный, но гордый армянчик с большими, грустными волоокими глазами, и с таким же носом. Он им хлюпал, моргал ресницами и перебирал ногами как больной пони в стойле. Боримечката стало жалко христианина, и он решил его пристроить. Ты, что умеешь делать? – спросил Боримечката. Сапоги шить - сказал армяшка. Мимо как раз проходил большой начальник - судя по усам и огромному картузу. Боримечката лихо к нему подскочил и дико заорал: « Товарищ командир, возьмите армянина на довольствие. Он сапоги умеет шить. В хозяйстве всегда пригодится». Военный аж отпрянул.
- Что, правда, сапожник?- спросил.
- Так точно!- рапортовал Боримечката.
- А и, правда - сказал прапорщик (Боримечката потом узнал, что эти независимые военные, которые никому не подчиняются, называются прапорщиками), нахрена тебе в этой учебке париться. Пойдем ко мне в полк обеспечения учебного процесса. Полгода поумираешь, за - то потом сразу в орлы переведут. Будешь кататься как чебурек в масле, почему-то сказал военный. Почему чебурек, а не сыр, Боримечката не понял. Армянин закивал головой, что согласен.
Сделав доброе дело, Боримечката осмотрелся. Плац опустел. Где-то вдалеке неумелым строем шли его друзья в мешковатой новой форме без погон, в красивых сапогах, и ремнях с блестящими бляхами. У них были счастливые розовые лица и новенькие пилотки на лысых головах. Боримечката они напоминали югославских партизан в немецком плену. Новоиспеченных военных вели из бани в столовую.
Боримечката почувствовал, что тоже проголодался и гражданским неторопливым шагом направился в столовую, как потом выяснилось офицерскую. Здесь он купил себе огромную офицерскую ватрушку, густой офицерский компот и стал думать, что делать дальше. Может быть, напроситься на ночлег к «хозяйке корчмы», но она в отличие от известной песни вовсе не улыбалась, Боримечката. И, поэтому он решил въехать в город на белом коне. Выйдя с КПП, где на него никто не обратил внимания, Боримечката отправился восвояси. Ему было страшно обидно. Не за себя, за державу. Такого бойца отвергла. Не приняла.
***
Настала кунгурская тьма, по мощности сопоставимая только с египетской.
Боримечката привык думать и действовать рационально. Прогулка неторопливым шагом дала свои результаты. Он все распланировал и начал внедрять свой план в жизнь. Резко повернувшись кругом, Боримечката направился обратно на КПП.
Куда пре..? – хотел сказать невесть откуда выскочивший сержант, но, не договорив, рухнул под вертушку от сокрушительного эм –пи - учи.
- Не пру, а иду - сказал Боримечката, В Красную армию иду. И зашагал к казарме, одиноко стоявшей на пригорке, куда днем повели его друзей.
В коридоре тускло горело дежурное освещение. Маленький черный человек, увидев, Боримечката дико заверещал: «Дежурный на выход». Боримечката в первый момент не увидел источник звука и наугад лягнул ногой в темноту. Что-то костлявое и угловатое загремело по полу, производя страшный шум, как Айвенго в полном рыцарском облачении, запущенный по дорожке кегельбана. На грохот вышел дежурный сержант. Это был Фарвазов - самый элегантный младший командир пятой батареи.
- Кто таков? Почему дерешься? Зачем пришел?- задал он три кратких вопроса.
- Я Боримечката, пришел в Армию, а меня не берут, и плюс какой-то придурок заорал в темноте. Я человек в военных науках темный, уставов не знаю, могу и убить случайно, но не со зла, а по невежеству - сказал Боримечката.
- Ладно, рядовой, успокойся. Сейчас иди в каптерку и ложись на свободную кровать. Завтра разберемся.
***
Утром, Боримечката разлепил глаза и бросил взгляд на часы. Как обычно было четыре часа утра и о, ужас плюс еще, две минуты. В мозг ударила молния. Проспал- подумал Боримечката, и выскочил из каптерки. Все проспали - понял Боримечката, увидев дрыхнувшую дружину. Как пуля он промчался по длинному коридору и начал трясти дежурного.
- Товарищ сержант! Проспали! Ахтунг, в ружье, полундра! Или как оно там командуется? Фарвазов, спросонья ничего не понимая, хотел протрубить подъем, но в последний момент одумался и посмотрел на время.
- Рядовой, ты, что, не дружишь с головой? Какой подъем? Еще два часа. Падай на койку, топи массу. Боримечката недоверчиво посмотрел на командира.
- Как же так? – спросил он. Это же форменное разгильдяйство. Фашисты в прошлый раз напали в аналогичное время, когда все спали. Глаза у сержанта стали не то, что круглыми, а даже шестигранными, как молекулы бензола.
- Солдат, громко прошептал он. Или ты немедленно ложишься спать, или отправляешься за ворота, на гражданку и крутишь свои фортеля там. Боримечката не хотел за ворота и мрачно поплелся в каптерку. Мысли распирали ему череп. Надо будет все здесь переделывать - подумал Боримечката и провалился в сон.
***
Утро явилось, аккуратно за рассветом. А вместе с ним и старший сержант Анисимов. Главный каптенармус батареи, или, в переводе со старославянского - старшина. Светлыми немигающими глазами, на две трети состоящими из высокоуглеродистой стали и на одну треть из олова, воды в них не было вообще, он уставился на Боримечката. В них, Боримечката увидел вопрос, который, обычно все кочевники задают оседлым хлебопашцам, и сыграл на опережение, тезисно пересказав старшине все свои приключения. Анисимов почесал стриженую жилистую голову, видимо размышляя над тем, начать бить Боримечката прямо сейчас, или все-таки, переодеть его в военную форму, постричь, а потом уже отбуцкать в свое удовольствие. Как настоящий гусар, не желая марать руки о гражданскую шваль, он остановился на втором. В это время в коридоре громко назвали фамилию старшины и, Боримечката узнал голос Теселкина. Вслед за сержантом он выбежал из каптерки и предстал пред светлые очи замкомбата.
- Где ты шляешься, скотина?- интеллигентно спросил офицер. Боримечката и Анисимов переглянулись и оба уставились на старлея.
- Это касается обоих - продолжал Теселкин, размахивая в воздухе, какой-то папкой, оказавшейся личным досье Боримечката. Сдавая дела в штаб, Теселкин выяснил, что Боримечката по отчетам не проходит ни в одной батарее. Нигде нет призывника с такой экзотической трудновыговариваемой фамилией. Это грозило большими неприятностями. Но, Боримечката нашелся, а Фарвазов полностью подтвердил его алиби. Теселкин тут же позвонил в штаб и сказал, что бойца он оставляет у себя. Анисимов по этому поводу разразился страшной бранью по поводу бардака в Красной Армии. Из-за чего теперь все манипуляции с Боримечката - стрижка, баня, форма, погоны и прочее ложилось на плечи старшины. Все, что вчера проделали с тысячами, теперь должны сделать отдельно с Боримечката. Задействовать все тыловые структуры части.
***
Сначала, Боримечката постригли скрипучей машинкой, потом погрузили в армейский грузовик и повезли в баню. Там уже сдвинули весь график и все ждали Боримечката. Полтыщи военнослужащих замерли в строю, ожидая, когда Боримечката лихо, орудуя шайками и хозяйственным мылом, отдерет от своего красивого мускулистого, теперь уже армейского тела гражданскую грязь. Затем ему выдали форму и все остальное. Привезли в часть, накормили, напоили, пришили погоны, поставили в строй, и наконец-то старшина мог позволить отвесить Боримечката пару тумаков. Боримечката воспринял это как должное. Из-за него все страшно переволновались. Так Боримечката попал в пятую учебную зенитно-ракетную батарею. С завтрашнего дня его обещали научить сбивать самолеты, а пока надо было загрузить мусором парочку двадцатитонных самосвалов. Но это было пыль для чабана. Тем более, Боримечката встретился со своими друзьями и в его глазах уже запылал адский огонь бузы.
***
Коллектив второго взвода сформировался из очень приличных людей. Половина из харьковчан, вторая половина из челябинских ребят. Через какое – то время к ним присоединился боец по фамилии Чебак. Этот персонаж был пойман на дальней заимке, в Уральских горах, охотниками за черепами из местного райвоенкомата. Скорее всего, Джордж Лукас именно с него срисовал своего героя Чубаку из Звездных войн, ничего не меняя. В первый же день этот чел откуда-то отвернул трехкилограммовую банку сгущенки, залез на верхушку дерева, что бы ему никто не мешал, и громко урча, сожрал ее до последней капли. После чего, сбросил сапоги вниз и когтями всех своих четырех кавалерийских лап, крепко впился в тополиный ствол, наотрез отказавшись слезать. Ему сначала угрожали, целились в него из автомата, трясли дерево. Ни в какую. Чебак - Чубака держался за ствол как коала за эвкалипт. Пробовали выманить его другой банкой сгущенки. Но, видимо, Чебак наелся ей на всю оставшуюся жизнь.
Комбат обещал, лично вручить бойцу лейтенантские погоны, если тот слезет добровольно, но Чебак был хитер как койот. Ситуация зашла в тупик. Боримечката стало жаль боевого соратника, и он предложил дерево спилить. Сказано - сделано. Бойцы, вооружились двуручной пилой, а комбат вычислил траекторию.
Пока тупая пила визжала и скрипела, кромсая красивую тополиную колленхиму, Чебак еще больше стал похож на коалу. В его больших глазах медленно расходились круги печали и скорби, цвета сгущенного молока. Через пять минут он грохнулся вместе с деревом на бок. Сразу возникла новая проблема. Боец не отдирался от ствола, а вокруг уже начали собираться нежелательные зрители.
Пришлось распилить ствол еще в двух местах. Над Чебакой и под ним. Затем всю конструкцию погрузили на плечи и как каннибалы добычу, понесли в казарму. Там многострадальный ствол штыками и прикладами выковыряли из цепких лап Чебака - Чубаки и выкинули, а военного повезли в госпиталь. Там ему сделали промывание желудка, поставили клизму, забинтовали руки, ноги и голову. Теперь Чебак стал похож на Шарикова из Булгаковского Собачьего сердца, на первой стадии его превращения, что, кстати, было недалеко от истины.
***
Стоял жаркий июль. Дни тянулись медленно, как расплавленный сыр из пиццы. За это время батарею полностью укомплектовали и начались настоящие приключения. Строевая подготовка сменялась опасными нарядами по кухне. Раньше, Боримечката никогда не видел такого количества чищеной картошки. Четыре полных с горой ванны. И столько же шелухи. И весь этот подвиг совершали пять человек, вооруженных тупыми ножами.
Боримечката решил, что хватит тянуть кота за хвост и пора брать быка за рога. В армии, как оказалось чабаны, фармацевты, а так же парфюмеры не нужны. Зюскинд еще не написал свое эпическое произведение.
Но, Боримечката был еще трактористом, машинистом и каменщиком пятого разряда. В казарме шел одиозный евроремонт, и Боримечката решил устроиться на перспективную работу с возможностью карьерного роста. В это самое время батарейный НR – менеджер, он же старшина Анисимов объявил конкурс на вакантную должность каменщика. Боримечката показал свой портфолио, состоящий из одной фотографии - мусорки на Пушкинской, 53 в Харькове. Вдвоем с товарищем они построили ее за ночь.
И немедленно был произведен в масоны, с вручением ему мастерка и фартука. Боримечката предстоял титанический труд, сравнимый разве, что со строительством пирамид. Но, в данном случае было одно но. У древних строителей были стройматериалы. У Боримечката не было. Их предстояло еще украсть, что в СА очень поощрялось.
***
В это время поздно темнеет и рано светает. И происходит это внезапно. Как на экваторе. Трое бойцов, в черных танковых комбинезонах, и лицами, измазанными жженой пробкой тихо подкрадывались к складам. Там на поддонах хранились вожделенные кирпичи, ярко-молочного цвета. Этот цвет шел в разрез со всей операцией.
Боримечката решил, что тырить за одну ходку по два- три кирпича, пряча их за пазуху – нудный идиотизм. Боримечката любил масштабные и красивые операции. Что-то типа «Миссия невозможна» с Томом Крузом.
Все было просто и одновременно изысканно. Бойцы подкрадывались и быстро накрывали поддоны с грузом маскировочными сетями. Затем, лежа на боку, как заправские ниндзя в каждую ножку вкручивали подготовленные прорезиненные катки от гусеничной машины. Обутые поддоны бесшумно катились в казарму и через тыльные двери попадали в расположение. Вторая группа ниндзя, элегантно орудуя домкратами, снимали катки с поддонов и передавали их первым, которые уходили в ночь и через пятнадцать минут возвращались назад, а сами выгружали первую партию. Затем все повторялось. Таким образом, за два часа в расположение батареи должны были попасть пять кубов кирпича и двадцать мешков цемента.
Операция хранилась в строжайшей секретности. О ней знали, только семь человек, включая Боримечката и исключая офицеров и сержантов.
Настало время «Ч» и, Боримечката, улегшись возле чердачного окна с танковым прибором ночного виденья, дал три оранжевых свистка. Первая группа ушла в темень. Боримечката наблюдал всех троих в зеленом цвете. Вот они приблизились к открытой площадке и воспользовались сетями, накрыв поддоны. Как в сказке о плаще - невидимке белые кирпичи исчезли.
Дело осложнялось тем, что охраняли склады не штатные армейские караулы, а ВОХРа, состоящая из бабушек, которые на сто метров били белку в глаз, и которых мучила вечная бессонница. Но, Боримечката надеялся, что техническое оснащение и тренированность его команды, а также непомерно-длинный маршрут часового избавит его людей от неприятностей.
Боримечката видел, как бойцы залегли и приладили ноги, то бишь, колеса к поддонам. Через несколько минут два из них, как волшебные печки Емели мирно покатились в сторону казармы. Третий двинулся следом, но кругами.
Боримечката протер глаза. Не время вальсировать, рядовой - подумал он и спустился вниз. Вскоре первый и второй транши прибыли, а через двадцать минут, в ритме вальса и третий. Андрей Комаров дышал как паровоз. Пот лил с него ручьями, и, размазывая жженую пробку по лицу, черной сажей стекал с подбородка.
- Брат! - сказал Боримечката, объясни мне, что это за танцы на атомной станции? Что это за воровские мазурки? Что за бравада? Ты чуть не сорвал операцию. Но, взглянув на катки, Боримечката все понял сам. Кунак увлекся и поприкручивал их перпендикулярно друг другу. Как он, вообще, дотянул этот дредноут до казармы?
- Андрюха, да ты бугай! - восхищенно сказал Боримечката. Далее все пошло как по маслу. Через пару часов кирпичи и мешки с цементом были аккуратно уложены под кроватями. Поддоны возвращены обратно на площадку. А братва улеглась спать. До подъема было еще два часа.
***
На другой день, с самого подъема Боримечката уже трудился как пчела. Его сподвижники- архаровцы лихо мешали раствор и подавали кирпичи. Стена росла как на дрожжах. Боримечката махал кельмой как самурай мечом и распевал старинную болгарскую песню о том, как дети, не желая, становится янычарами из-за тяжелой программы обучения, бросались в Дунай и переплывали на русскую сторону. Многие при этом тонули на середине, но не высказывали ни малейшего желания возвращаться назад.
За этим занятием его и застал Теселкин. Войдя в помещение, он уставился на стенку и начал теребить ус. В таком состоянии старлей находился минут пять. Боримечката обожал, спецэффекты и был страшно доволен настроением командира.
- Что это?- спросил Теселкин, показывая на стену.
Боримечката, в какой то момент почудилось, что офицер сказал: « Вот из ит?»
-Итс, а мэджик! – ответил Боримечката, соскребая мастерком остатки раствора на швах.
Я вижу, что это чудо, но из чего оно - не унимался Теселкин и, задрав фуражку на затылок, мощно потер себе ладонями лицо. Боримечката спрыгнул с рештовки и, заговорщицки подмигнув замкомбату, цинично доложил по всей форме, что стена из кирпичей, склеенных друг с другом посредством раствора из цемента, песка и воды. Одним словом - старый рецепт.
Обладатель стальных нервов еще раз потер себе лицо.
- Откуда вы взяли все эти ингредиенты, рядовой? – нежно спросил командир. У Боримечката в голове сразу выстроились в ряд одиннадцать версий, и он начал с самой правдоподобной.
- Товарищ старший лейтенант - торжественно возопил Боримечката, вы не поверите, но кирпичи упали с неба. Наверное, торнадо разрушил, где-то кирпичный завод и, пролетая над нашей казармой, потерял энергию, а вместе с ней и кирпичи. Судя по тому, что они по качеству полное гавно, ну, и плюс еще долго летели можно предположить, что кирпичи китайского производства. Отсюда вывод: торнадо разрушил кирпичный завод в Китае.
Теселкин закрыл лицо руками. Между растопыренными пальцами проступила краска. Плечи стали подрагивать, и замкомбата забился в веселой истерике.
Такого хохота еще не слышали стены этой казармы. А ведь говорят, они помнят самого Радищева, который содержался здесь во время этапирования в сибирскую ссылку.
Старший лейтенант никак не мог угомониться. Как только приступы хохота начинали стихать, он смотрел на Боримечката и снова начинал корчиться в конвульсиях.
На шум, грохоча сапожищами, сбежалось полбатареи. Серьезный Боримечката и веселый командир входили друг с другом в явный диссонанс. И поэтому, все спрашивали Боримечката, в чем дело?
***
Тем не менее, время неумолимо приближалось к присяге. Боримечката помнит этот солнечный августовский день поминутно. Ведь это был день его рождения. Боримечката видел в этом некий сакральный смысл - в том, что эти дни совпали. Получается, что Боримечката родился как человек и инсталлировался, как воин в один и тот же день.
Стоя на плацу, он щурил глаза. В его жилах бурлила кровь древних батыров. К груди он прижимал старый добрый АК-47, тысяча девятьсот шестьдесят первого года выпуска. Автомат был старше Боримечката и может быть, когда его стальная плоть сошла с конвейера здесь, на Земле, Боримечката с бластером наперевес атаковал чудовищ в другой части Ойкумены.
Ностальгические воспоминания прервал громкий шепот Васи Махонина.
- Боримечката – не сказал, а как-то проблеял он. Я больше не могу это терпеть. Я сейчас уссусь. Боримечката посмотрел на солдата. Такие лица бывают в фильмах у беременных женщин при первых схватках, когда их везут в каретах скорой помощи с визжащими сиренами.
Перекошенное Васино лицо громко сигнализировало о том, что все Васины баки переполнены и с минуты на минуту должен разразиться громкий тропический ливень.
- Василий - строго сказал Боримечката. Ты не должен этого делать по двум причинам. Во-первых, очень неприлично будет давать присягу в мокрых штанах и хлюпающих сапогах, при таком скоплении народа и фотокамер. Она просто будет недействительна, и тебе придется ее пересдавать, когда высохнешь. Во - вторых, обладая таким малым весом и одновременно мощным количеством влаги, ты превратишься, в своего рода, шумную писающую ракету, беспорядочно мечущуюся по плацу. Вспомни, Е= МС квадрат. Поэтому, собери всю свою волю в кулак и покажи своему дружку, кто здесь главный. В любом случае, до того, как строевым шагом выйдешь на плац и громко отбарабанишь заветный текст – забудь о билирубине.
После этих слов, лицо Махонина начало желтеть, и Боримечката понял, что Вася начал растворяться в собственной моче.
На счастье, комбат громко назвал его фамилию, и Василий зашагал каким то странным строевым шагом, больше похожим на греческий, но тоже очень торжественным.
Взяв в руки текст, и воздев очи к небу, Махонин с надрывом поклялся мочить врагов Отечества до последней капли крови. При слове капля, он закатил глаза. Родители, стоящие рядом прослезились, а комбат похлопал солдата по плечу.
- Молодец сынок. Верю! – сказал он. Иди в строй.
Назад Вася вернулся уже прусским шагом.
- Как ты, брателло? - поинтересовался Боримечката.
- Нормально - сказал Вася не своим голосом.
В это время вызвали Боримечката и он, выйдя на плац, отметил, что любая падла, которая посягнет на СССР, будет гореть в аду.
Вернувшись назад, Боримечката имел удовольствие видеть бойца Василия Махонина стоящего с полными сапогами в большой пенистой (от слова пенис) луже, но с розовым лицом и счастливыми глазами.
- Василий, ты монстр! – только и мог сказать Боримечката.
***
После торжественной части батарею развернули и маршем двинули к казарме. Позади, шлепая мокрыми сапогами и скрипя влажными штанами, плелся Махонин. За ним тянулся мокрый след, как от саламандры, выскочившей из морской пены на горячие камни Галапагосов.
Старшина, марширующий по обычаю сбоку батареи, сразу заметил это недоразумение.
Строй подошел к расположению и с грохотом остановился.
- Напряяяяя-во! - скомандовал комбат, и батарея развернулась.
-Рядовой Махонин! – зычным голосом продолжил комбат - выйти из строя. Василий, в переливающихся на солнце бруках вышел и развернулся кругом. Он стал пунцового цвета и весь как-то сморщился. Много воды потерял – подумал Боримечката.
- Товарищи солдаты! - загремел командир. Вот вам подлинный и свежий пример настоящего, незамысловатого, так сказать, бытового героизма. Вот он – настоящий советский солдат! Он может обоссаться, обосраться, и, извините, даже умереть. Но только после того, как выполнит приказ. Молодец рядовой! Ты победил! Ты не нарушил строй! И за это получаешь увольнительную, солдат, на сутки, с ночевкой. У всех сержантов обвисли челюсти. Никто за время службы простой увольнительной не получал, а здесь такое! – с ночевкой.
- Старшина! – гаркнул комбат. Выдать рядовому новые штаны, а то девушки не поймут. И пять рублей. На квас и мороженое. Всем остальным – разойдись!
***
Вместе с присягой пришли и тяготы с невзгодами, рекомендуемые Уставом Вооруженных Сил. Причем, сразу в больших количествах. Боримечката служил как заведенный. Целый день он зубрил матчасть красавицы 2П25, которая превращает в хлам дорогие натовские мессершмиты, красил траву и бордюры. По ночам ходил в наряды и в караулы. Особенно нравился Боримечката наряд по свинарнику. По большому блату он выбивал его у сержантов для себя и закадычных друзей. В этом наряде Боримечката с коллегами спал целые сутки, зарывшись в овес по уши. Поросята не тревожили крепкий сон защитников отечества. За что им большая благодарность.
За время, прошедшее с начала службы, Боримечката стал страшно ушлый. Он отлынивал от исполнения любых приказов, которые мудрая поговорка советовала не торопиться исполнять, ввиду того, что последует следующий приказ, отменяющий предыдущий.
Боримечката прослыл гением аферы. Он избегал мрачных нарядов по батарее, используя наличие больного зуба. Верхняя левая четверка спасла Боримечката тонну нервов.
Зато караулы Боримечката обожал. У него была блатная должность – выводного на гауптвахте. Он конвоировал различных преступников в кавычках, таких же, как он солдат, попавшихся на мелочах. Было очень интересно.
В то время как личный состав караула умирал от уставщины и дурных тренировок, гауптвахта жила своей жизнью. Боримечката, заместитель начальника караула сержант Хорошилов и арестованные страшно веселились. Особенно арестованные.
Для начала, примерно в двенадцать часов ночи объявлялся подъем по тревоге. Все ЗК выстраивались во внутреннем дворике, и Боримечката проводил политинформацию. Он рассказывал бойцам, как мировые империалисты не спят ни днем, ни ночью, а только и мечтают о том, как проникнуть в святая-святых – колыбель революции и уничтожить справедливый уклад жизни трудящихся. А вместо этого навязать советским людям коррупцию и налог на добавленную стоимость. Арестованные неистово хлопали и требовали продолжения доклада, но Боримечката говорил, что хорошего понемножку.
Затем все укладывались спать. Часа через два Боримечката назначал учения на тему: «наводнение в караульном помещении». Все сидельцы должны были перевернуть свои топчаны, погрузить в них свое барахло, усесться самим, и отчаянно грести к выходу. Все происходило в абсолютной темноте, что бы по легенде не замкнуло электричество. Надо сказать, что зрелище это было потрясающее. В скрещивающемся свете блымающих карманных фонариков десять человек, сидя в перевернутых деревянных скамейках яростно отталкиваясь руками, скребли по бетонному полу и по ступенькам к выходу. По дороге они сталкивались, налезали друг на друга и опрокидывались. Грохот и ругань стояли как при Цусимском сражении. Если бы натовские генералы увидели это через спутник, они, навсегда бы отказались от превентивного ядерного удара. Таких людей убить невозможно даже атомной бомбой.
По прибытию во внутренний дворик все строились, и Хорошилов проверял состояние экипировки каждого, Не дай Бог, кто-нибудь забыл хотя бы зубную щетку, учения повторялись. Через пару часов такого барахтанья все ложились спать. Довольные и счастливые.
За час до подъема по желанию мишпухи вбрасывалась новая вводная: «пожар на гауптвахте». Наводнение по сравнению с пожаром было детской забавой: «гуси - гуси - га - га - га».
Арестованные делились на две команды. Одни изображали пламя, а другие пожарных. Со стороны это напоминало Боримечката балет «Спартак» в постановке Большого Театра.
В то время как «пламя» старалось захватить и уничтожить военное имущество, лезло на стены, мебель и боеприпасы, отважные «пожарные» должны были «пламя» нейтрализовать (загасить), вырвать из его цепких лап снаряжение и вынести во внутренний дворик. Иногда «пламя» прорывалось во двор и события начинали принимать драматический оборот. Тогда на помощь «пожарным» приходил весь состав караула и «пламя» изрыгая проклятия и корчась на земле, присыпанное песком и пеной, затухало. Затем все счастливые и бодрые дружно умывали расцарапанные рожи, и если оставалось время до подъема, шли спать, а если нет, строились, и начиналась политинформация.
Попасть на гауптвахту во время несения караула там пятой батареей считалось самоубийством.
***
Разогнавшись здесь со всей этой писаниной, Боримечката чуть не упустил самое главное.
Дать характеристики наиболее ярким отцам – командирам.
Надо заметить, что учебная часть в корне отличается от боевой части. Во - первых, она в пять раз больше боевой. Во-вторых - живет по Уставу. В - третьих, непонятно для чего создана. В-четвертых, ничего общего, кроме учебных классов, она с ПВО не имеет.
В пятой батарее было шесть взводов. Каждый взвод возглавлял офицер – командир взвода. В каждом взводе три отделения по десять – пятнадцать человек. Командует отделением сержант. Командир первого отделения автоматически является заместителем командира взвода. Боримечката остановится только на наиболее ярких личностях.
Итак, батарею возглавлял старший лейтенант Головин. Если Зевсу сбрить бороду, подстричь кудри под канатку и заменить молнии пистолетом Макарова, то это будет он. Головин. Когда по казарме гулял рокот его баритона, за окнами птицы забывали махать крыльями и камнем валились в штопор, а под дневальным возле тумбочки всегда образовывалась лужа со странным запахом. Все думали - моча, но Боримечката, как истый фармацевт, после органолептических исследований, определил, что это чистый скипидар, подтвердив, таким образом, теорию о том, что обсыкаться от страха перед таким командиром как Головин обыкновенной мочой, просто неприлично.
На радость всем, комбат в расположении бывал редко, так как торчал во всяких высоких штабах. Являлся, своего рода Богом, где-то существующим, на армейском Олимпе.
Вторым в иерархии шел заместитель комбата Теселкин. Если Головин командовал батареей, то старший лейтенант Теселкин командовал ей легко и непринужденно, за, что и снискал уважение и любовь все младших чинов.
Командир третьего взвода, лейтенант Кузьмин жил в тридцати метрах от казармы, в общежитии для холостых рейнджеров.
Появлялся в батарее только на политзанятиях, чтобы проконтролировать правильно ли бойцы показывают на карте страны НАТО. Боримечката помнит его как бы сквозь пелену тумана, который окутывает всех военных на этих самых политзанятиях.
Боримечката считал, что данные мероприятия специально организовываются особым отделом, чтобы солдаты тренировались бороться со сном.
За командиром взвода следовал его заместитель. Третьему взводу повезло. Им был старший сержант Фарвазов. Но не повезло в другом. Он командовал евроремонтом в расположении и делами взвода занимался крайне редко.
За то, два оставшихся персонажа заслуживают самого пристального внимания и отдельной главы.
***
Сержант Дыгай. Прообраз Чужого из одноименного фильма Ридли Скотта. Но не по внешним спецэффектам, а по внутреннему содержанию.
Он смотрел на окружающий его мир глубокими и одновременно бессмысленными глазами, пускал слюну, рычал, перебирал в пальцах рук, а по возможности и ног какие-то воображаемые предметы. И ничего не понимал. Дыгай все время и в любом месте был без сознания, за исключением столовой.
Боримечката сразу стало понятно, что этот человек просто борется за существование. С какими-то, одному ему известными сущностями. Через пару недель знакомства с этим сержантом, Боримечката врубился окончательно, что имеет дело с внеземным разумом.
Скорее всего, в армии служило только тело Дыгая, а разум, надежно спрятанный в свинцовый контейнер, был закопан на Луне. То есть вне Земли.
Лейтенант Кузьмин говорил, что этого сержанта ему подарил первый взвод. На День рождения. А дареному Чужому в зубы не смотрят.
На самом деле, сержант Дыгай никому не мешал и не помогал. Он служил. Как ему казалось, в Звездной пехоте.
Второй флибустьер был намного более приземленным и предсказуемым. Сержант Шевченко. Ничего общего с великим украинским поэтом не имеющим. В двадцать два года уже полностью седой. Наверное, от длительного общения с Дыгаем.
Из-за отсутствия Фарвазова и невменяемости Чужого, на плечи этого «щирого хохла» легла вся тяжесть воспитания третьего взвода.
Бойцы помогали ему как могли. То газет в сапоги ночью натрамбуют, то пуговицы на кителе поперешивают на левую сторону рядом с петлицами, а на штанах вообще посрезают, опять же ночью. «Мастерская задрочек» в отношении этого военного работала круглосуточно. Боримечката был на волне и по розыгрышевой мощности превосходил Валдиса Пельша в несколько раз.
После того, как креатив во взводе достигал пика, в расположение, чеканя шаг, заходил Фарвазов, и начинался «откат». Это такое действие, когда весело уже сержантам, а грустно бойцам.
Замкомвзвода не утруждал себя высокими материями. Обычно это была тренировка: «отбой – подъем», часа на четыре и прогулка «гусиным шагом» на три километра. Ко второму километру «гусиный шаг» превращался в «крокодилий», а к концу третьего это был вовсе не шаг, а какое-то бестолковое массовое раскорячивание. Говорят, что со стороны это было намного смешнее, чем выбегающий по утрам без штанов сержант Шевченко.
***
Однажды главный компьютер Пентагона глюканул, и Боримечката вместо сладкого свинарного наряда загремел в наряд по кухне. Это было очень опасное приключение.
Для начала всех переодели в какое-то тряпье, и взвод стал похож на сорок разбойников. Это, якобы, чтобы не пачкать обмундирование. Интересно!- подумал Боримечката – там, что смолу варят?
Потом на сцену выступил сержант Шевченко в роли Али – Бабы. Используя острые афоризмы и метафоры, он популярно объяснил, что завтра в казарму вернутся не все. Многих отвезут в госпиталь, а если повезет, то и домой, в каталках и с трясущимися головами. При этом он кровожадно посмотрел на Боримечката.
Боримечката такая перспектива не нравилась, и он, используя коррупцию в высших батарейных кругах, отмазал себе и своим друзьям самое теплое место в этом апокалипсисе, под названием – наряд на кухню. Мойку. В простонародье – дискотеку.
И ровно в восемнадцать ноль – ноль, колонна выдвинулась к столовой. В середине строя шагали три закадычных друга – Боримечката, Комар и Гнедой. Места еще не были расписаны, но Боримечката надеялся, что коррупционная ватрушка достигла своей цели.
- Стой, раз, два - скомандовал Шевченко.
- Так открываем списочек – гаденьким голоском сказал он. И такая же ухмылка коснулась его губ.
- Варочный цех! - важно объявил командир и перечислил с десяток фамилий будущих пациентов медсанбата. При этом на его лице появилось легкое недоумение. Он про себя, шевеля губами, еще раз перечитал бумагу и подозрительно посмотрел на Боримечката.
Боримечката был спокоен, как Александр Невский перед Ледовым побоищем, который знал, что в засаде у него сидит отборный татарский полк его приемного отца – хана Батыя, а командует им его сводный брат – Сартак.
… а Боримечката знал, что против ватрушки еще никто устоять не мог. Батарейный писарь, Дима Благодарный, расписал наряд не так, как мечтал Шевченко, а так как положено по Уставу, то есть, как захотел Боримечката.
-Большой зал - не так уверенно продекламировал сержант, и перечислил еще несколько фамилий. Дойдя до мойки и, прочитав фамилии трех мушкетеров, Шевченко оторопел, затем покраснел, и в конце позеленел.
- Кто? – заорал он. Какой урод это сделал? – и, наконец, посинел.
- Это сделал комбат – тут же доложил Боримечката. Играя желваками, сержант подошел к нему.
- Кто? – ласково переспросил он.
- Комбат – так же ласково ответил Боримечката. Там, в конце бумаги, видите, стоит подпись комбата, а так же его должность и звание – продолжал Боримечката.
- Серьезно?
- Очень серьезно, ведь мы в Армии, а не политехническом институте (сержант закончил политех).
После этих слов, Дыгай громко и заливисто заржал. Шевченко посмотрел на него змеиными глазами. Дыгай заткнулся и громко пернул. У них, у Чужих, это было в порядке вещей. Что-то, вроде точки. После этого глаза у него застекленели.
***
Прибыв на мойку - дискотеку, Боримечката озвучил коллегам математическую составляющую их будущего приключения.
- В части три тысячи человек. На ужин это три тысячи мелких тарелок, три тысячи пластмассовых стаканов, три тысячи ложек, триста алюминиевых бачков, триста черпаков, триста чугунных чайников, триста тарелок для хлеба.
На завтрак то же самое. На обед, плюс ко всему добавляются еще триста бачков для первого и три тысячи глубоких тарелок для него же.
- Теперь, из абсолютных цифр переведем все это в килограммы, не побоюсь этого слова, в тонны – продолжил Боримечката.
- Всего имеем двенадцать тысяч тарелок, двенадцать тысяч стаканов, двенадцать тысяч ложек, тысячу двести бачков, девятьсот чайников и девятьсот черпаков. Остальная мелочь и тарелки для салата не в счет. Одним словом – КАМАЗ с прицепом – подытожил Боримечката.
Комар и Гнедой сели на жопы.
- И это самое легкое, что есть в этом наряде? – спросил Комар.
- Можешь отнести мои слова в банк - форсанул Боримечката.
- И радуйся, остолоп, что мы не в американской армии. У них еще есть вилки, ножи и щипцы для омаров. Комар вздохнул и почесал репу.
- Короче, встрял Гнедой. Предлагаю. Свалить все барахло посреди мойки, высыпать сверху три мешка стирального порошка. Забить канализационные стоки тряпками. Открутить все краны, быстро выбежать и законопатить все окна и двери.
- Я над этим думал – сказал Боримечката. Превратить всю эту комнату в посудомоечную машину. Не получится.
- Почему?- спросили друзья.
- А полоскать как? Как мы воду спустим?
***
В это время, загудел военный барабан. Когда Боримечката его услышал первый раз, то подумал, что в часть приехал Рамштайн.
Бойцы сразу забегали как худые поросята, уставляя столы оловянными сервизами с лакомствами.
Боримечката, Комаров и Гнедов, скрестив руки, как китайские мандарины, уселись на бортики ванной, напротив бойницы по приему грязной посуды. Их время еще не пришло.
Столовая наполнилась грохотом. Это советские богатыри – хранители мира на Земле мощно уплетали перловую кашу, кильку в томатном соусе, из расчета одна банка на десять человек, и прочие деликатесы. Через пять минут все было кончено. Килька была полностью разгромлена и на мойку потянулась вереница военных с грязной посудой. Справедливости ради надо отметить, что посуда была грязной относительно. Все тарелки и ложки, а иногда и стаканы были вылизаны армейскими шершавыми языками до блеска.
Боримечката закатил рукава и занял место за диджейским пультом. Пати-вечеринка началась.
Через час мойка напоминала котельную Титаника. В воздухе висели пар, грохот и матерщина. Очевидно, так выглядит ад по пятницам, во время генеральной уборки.
Около четырех часов утра, когда грань между реальностью и фантастикой размылась, поступил месседж о том, что пропал Чебак. Он нес службу в варочном цеху, где повара изощренно издевались над бойцами из наряда, заставляя их облизывать котлы языками. Но в этот раз они потерпели полное фиаско. Облизав все пятнадцать котлов, Чебак – Чубака попросил у поваров разрешения облизать все разделочные доски, ножи, черпаки, топоры и даже столы и горячую плиту. Армейские кулинары впали в кому. Ничего подобного они до сих пор не видели. Чебак попросил разрешения еще раз, но ввиду невменяемости поваров так и не дождался от них ответа. После этого, сверкнув глазами, он исчез.
***
Топая сапожищами, третий взвод метался по всей части, разыскивая рядового Чебака.
Через полчаса к Боримечката подбежал военный и сообщил, что солдат найден под лестницей в огромной луже крови без движения, и так как Боримечката является единственным человеком в наряде, знающим, кто такой Авиценна, ему необходимо срочно явиться и констатировать смерть. Боримечката рванул с места в карьер.
Здесь, под лестницей, он увидел распластанного Чебака в красно-кровавой луже. Изо рта и носа стекали красные струйки. Боримечката подошел, и как в американских фильмах положил руку на шею бойца. Пульса не было. Вокруг толпились испуганные пацаны и сержанты. Кто-то потерял сознание. Боримечката попросил свет. Тусклый луч карманного фонаря осветил довольное лицо Чебака. Боримечката понюхал свою окровавленную руку. Однозначно, это была не кровь, не моча и не говно. Тогда, что же?
Боримечката посветил фонарем вокруг Чебака, и лучик вырвал из темноты растерзанную десятикилограммовую металлическую банку из-под томатной пасты. Она была пуста.
В это время Чебака хрюкнул, изо рта у него надулся красный пузырь.
- Аларм! – громко скомандовал Боримечката.
- Быстро берите его за ноги и свешивайте с лестницы вниз головой. Солдаты подхватили товарища, а Боримечката надавил ему коленом на живот. И тут Чебака проперло. Вся вкуснятина, которую боец умудрился запихать себе в рот за день, заполнила лестничный пролет полностью. Боримечката приказал снять военного и уложить на пол. Пару оплеух и ведро воды окончательно вернули Чебака из светлого туннеля назад, в ряды Советской Армии
- Кто я? – спросил он, открыв очи.
- Не кто я, а где я – поправил его Боримечката.
- Кто ты и так понятно. Ты свинтус - вульгарис!- придумал новый термин Боримечката.
Подъехавшая санитарная машина, завывая сиренами, увезла бойца в госпиталь, где с ним проделали те же операции, что и месяцем ранее, за исключением рук. Руки ему оставили не забинтованными, чтобы с утра боец мог приступить к своим обязанностям на кухне.
А взвод строем двинулся к казарме. Боримечката шагал и с удивлением смотрел вниз. Там, далеко внизу, синхронно шагу мелькали каких-то два черных пятнышка.
Что это? - с удивлением думал Боримечката. Неужели это мои ноги? Непохоже. Скорее всего, это копыта. Наверное, я умер и превратился в сатира. Размышления Боримечката прервал резко остановившийся строй. Боримечката ткнулся в спину товарища и пришел в себя.
Внимание взвод!- протрубил сержант Шевченко- отбой! Бойцы поплелись в казарму. Боримечката посмотрел на часы. До подъема оставалось полчаса. Впереди была невыполнимая задача – залезть на второй ярус.
Боримечката подошел к своей койке и со словами: « Димон извини» завалился на Благодарного, который спал под ним, на первом ярусе.
***
Потом наступил подъем. Боримечката забыл, что улегся на первый ярус и поэтому при слове «подъем» подскочил как потерпевший и тут же на него сверху упал батарейный писарь.
Это был подъем в 3Д – формате. Боримечката смотрел на свои руки и ноги и не понимал – чье это? Создавалось впечатление, что он проспал тысячу лет в космической капсуле.
Внезапно из мутной пелены вынырнул Дыгай – Чужой. Боримечката вздрогнул. Это было нереально.
- Почему поднялись, рядовой? - рыкнул он. Мойка спит до восьми часов.
Сбоку, как в дурном сне показался Шевченко.
- Ни хрена подобного, будут помогать в варочном цехе.
- А хрен! - неожиданно выдал Дыгай. Мое отделение. Я здесь командую. Мойка ложится спать и топит массу до восьми часов. Понятно? У Шевченко отвисла челюсть. Боримечката зажмурился. Да, это точно не реальность! - подумал он. Но приказ командира – закон. И Боримечката полез на свою кровать. Комар и Гнедой продублировали его действия.
***
Боримечката проснулся оттого, что его, кто-то тормошит и спросонья начал брыкаться. Затем продрал глаза и уставился на военного, который оказался дневальным.
- Пора на кухню - сказал он и Боримечката застонал.
Комар и Гнедой уже нарядились в лохмотья и терпеливо ждали. Боримечката последовал их примеру и через две минуты волшебным образом из солдата превратился в огородное пугало. Осмотрев себя и товарищей, он подумал, что если бы они втроем каким-то образом очутились в Милане или в Париже в таком виде, то за день могли бы собирать миллионы и прослыли бы королями нищих и попрошаек.
Шаркая подошвами, троица строевым шагом поплелась в столовую. По дороге они лихо козыряли встречным офицерам. Те с удивлением на них смотрели, но честь тоже отдавали.
Прибыв, Боримечката увидел, что Чебак уже на месте. Стоял с перевязанной головой на карачках на бортике котла. В руках у него была огромная краюха хлеба, а на лице улыбка Гуюмплена. Время от времени он нырял в глубину огромной посудины и вымакивал хлебом комбижир. От этого от уха до уха у него образовалась ярко-рыжая дуга. Смотрелось очень красиво. Белая шапка из бинтов, с белой завязкой под подбородок и застывший между ушами жир. Боримечката отметил про себя, что если бы к ним в Италии присоединился и этот персонаж, то был бы полный аншлаг.
Вокруг Чебака сидели повара и, открыв рты, смотрели на военного, что-то обсуждая на своем языке. Для них он стал чем-то вроде идола. Боримечката почувствовал легкую тошноту и как в боевую рубку нырнул на мойку-дискотеку.
Через десять минут туда посыпалась шрапнель из посуды. Сегодня, несмотря на усталость, они справились быстрее, так как движения приобрели некоторый автоматизм. Друзья поняли, что мойка в этом наряде, действительно самое блатное место.
Ближе к обеду на всю столовую раздался мощный рев, перемежающийся бульканьем. Так ревут мощные диплодоки, раздираемые страшными тираннозаврами.
Прибежавший Махонин сообщил, что комбижир начал выходить из Чебаки. Причем, из всех щелей. Боримечката вздохнул и пошел спасать никому, кроме Министерства Обороны ненужную душу.
***
После обеда выяснилось еще одно достоинство мойки. Посуды добавилось, но сюда перебросили людей из варочного цеха, хлеборезки и залов. Так как за ужин это наряд уже не отвечал. Тарелки приговорили быстро. За два часа управились. Прогнозы Шевченко не сбылись. Все были живы - здоровы, за исключением Чебака. Его увезли в госпиталь. На этот раз в психиатрическое отделение.
А сорок разбойников, под предводительством Али – Бабы лихим шагом направились в расположение, где содрали с себя тряпье и под расписку вернули Анисимову. Боримечката поклялся, что ни в какую больше не попадет в этот ад, и это ему удалось.
***
Однажды, рано утром в расположение заявился командир взвода, что само по себе было эпохально. Сержанты от неожиданности даже растерялись.
Взвод построился, и лейтенант Кузьмин объявил, что сегодня очень важный день в их жизни. Сегодня все бойцы третьего взвода увидят самоходную пусковую установку, ласково пушку – этот могучий антивирус советского неба, который добавил в экипировку натовских летчиков очень важную деталь – памперс.
- Но это еще не все – продолжил командир. У каждого будет возможность сесть за рычаги железного чудища, и поездить по ямам и канавам. Боримечката чуть не потерял сознание. Не зря, всю последнюю неделю у него чесались руки.
Вся мишпуха чинно уселась в грузовик и покатила на полигон. Прикатили и выгрузились.
Раньше Боримечката видел только вращающиеся направляющие балки с ракетой в разрезе. Она стояла в учебном классе, где Боримечката строил стену. А всю установку только на картинках и плакатах.
Теперь он был ошеломлен грохотом и пылью. Пусковые 2П25, урча трансмиссией, как динозавры рассекали трассу на танкодроме.
Бравый подполковник в танковом комбинезоне сообщил, что нечего глазеть и сопли жевать, а надо сразу по гвардейски садиться за рычаги и ехать. Ничего не надо бояться, потому, что в боевом отсеке вместе с рядовым обязательно находится инструктор, который за любые ошибки, начиная со второго круга, будет давать в морду. Все зааплодировали.
Сначала зенитчиков научили, как правильно заходить и выходить из боевого отсека. Через два часа все стали профессорами в этой области. Потом бойцов проинструктировали, как правильно надевать и подключать к бортовой сети шлемофон.
И, наконец, старший лейтенант Кузьмин начал называть фамилии. Боец, как белка запрыгивал за рычаги, и пушка трогалась. Не с первого раза, но ехала.
Сержант Шевченко добавил огня сказав, что количество подзатыльников, которыми инструкторы наградили военных, можно будет посчитать по количеству остановок. Если подзатыльники не помогали, то за рычаги садился инструктор, а нерадивые бойцы бежали впереди пусковой до конца маршрута.
Сразу надо отметить, что остановок было много, а бежали, подталкиваемые в зад волноотбивной доской пушки почти все.
Боримечката волновался. Права тракториста через комсомольский билет жгли ему сердце.
***
Настало время «Ч», и Боримечката услышал свою фамилию. В полубессознательном состоянии он подошел к пусковой, и ловко в ней угнездился. Попав в удобное кресло и надев шлем, Боримечката понял, что пусковая живая. Какие-то дальние воспоминания обрывками всплыли из недр подсознания. Невозможно описать ощущения, наполнившие Боримечката. Ладони легли на рычаги фрикционов и сразу стали горячими и сухими. Рокот трехсотпятидесятисильного мотора подстроился к сердечному ритму Боримечката. Ступни, через подошвы кирзовых сапог уперлись в педали, и Боримечката ощутил тепло. Горячими искрами оно побежало по ногам и разлилось по всему телу. Боримечката почувствовал себя самой важной деталью всего этого двадцатитонного механизма. Рядом, на командирском месте, грозно распушив усы, сидел бравый инструктор.
Горизонт сузился до размеров боевого люка.
- Поехали! – раздалось в наушниках.
Боримечката уверенно выжал сцепление, воткнул первую передачу и сначала плавно, а в конце резко сбросив сцепление, дал газу. Подсознательно повернул голову налево и выхватил взглядом тахометр. Стрелка подошла к двум тысячам. Еще один выжим, и пошла вторая, затем третья и четвертая. Дорога позволяла.
Пушка, на своих двадцати четырех амортизаторах неслась как ласточка. До армии, Боримечката посчастливилось покататься на Мерседесе своего друга. Так вот, Мерседес по качеству езды и управляемости был жалкой таратайкой.
Позднее, Боримечката объяснили, что 2П25 несет на себе оборудования стоимостью три миллиона рублей, поэтому она безупречно должна доставить ракеты в любое место за короткий промежуток времени.
Маневрируя рычагами, Боримечката держал пусковую строго на колее. Подъезжая к противотанковым рвам, он сбрасывал скорость, переключался на пониженные передачи и преодолевал их по диагонали. Эстакады и бетонные препятствия медленно переползал на брюхе. Откуда он помнил эти запахи боевого отделения, вибрацию, моргание лампочек и приборов, эргономику рычагов? Не понятно!
Откуда у Боримечката взялись все эти навыки и умения? Он не знает до сих пор. Не раз еще, уже в боевой части, Боримечката садился на место механика и отчаянно рулил, то есть рычагил.
Однозначно пусковая была живая, и Боримечката ей очень понравился.
Каждому бойцу разрешалось проезжать два круга. Боримечката плавно сбросил скорость и хотел остановиться, но почувствовал, как кто-то схватил его за правую руку, а в шлемофоне раздался голос: «Сынок, давай еще пару кругов». Боримечката от неожиданности вздрогнул. В эйфории он совсем позабыл об инструкторе.
В итоге «сынок» дал десять кругов, и ездил бы пока не закончиться топливо, но их остановил Кузьмин, который выбежал на трассу и стал махать руками.
Боримечката подрулил к старту, остановился и вышел ошеломленный. Инструктор выскочил за ним и направился к подполковнику, который все это время с интересом наблюдал, прикрыв глаза от солнца рукой. Вдвоем, они что–то обсуждали пять минут, тыкая руками в сторону Боримечката.
- Ты, что, раньше служил? – спросил Дыгай, подойдя к Боримечката. Взвод закатился в истеричном смехе.
- Молодец Боримечката! – сказал Кузьмин. Тебя могут прямо сегодня приказом перевести в полк обеспечения учебного процесса, но я тебя не отпущу. Нечего тебе делать в этой глуши два года. Поедешь в Европу.
Этот подполковник заместитель командира полка. Не вздумай ему показать свои тракторные права. Тогда я тебя не смогу отмазать.
- Хорошо – ответил Боримечката. По сей день, Боримечката благодарен своему первому командиру взвода за то, что он предоставил ему возможность увидеть армейский мир во всей его красе и пережить настоящие приключения в боевой части.
***
Осенью одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года на СССР напал страшный и беспощадный враг – невиданный урожай картофеля. Вся армия, флот и даже милиция, не говоря о всяких НИИ, несли страшные потери. В Генштабе началась, было, паника, но Министр Обороны быстро принял единственно правильное решение – бросить в бой пятую учебную батарею.
Боримечката вместе со всеми был поднят по тревоге. Ввиду коварности противника автоматы приказали не брать. Всем вручили по металлическому ведру, и запихали в грузовики.
Ехали долго, всю ночь. В связи со страшной секретностью, тенты грузовиков были надежно зачехлены. Сержант Шевченко запрещал смотреть в щели.
Для того чтобы понять, что они последние пять часов, ездят по кругу, Боримечката не надо было никуда смотреть. Не зря он был чабаном. Достаточно было только слуха, чтобы слышать, как в кабине матерится старший сержант Анисимов.
Через прорехи в брезенте начал пробиваться дневной свет. Машину водило из стороны в сторону и страшно трясло. Маты Анисимова достигли апогея. Из всего этого, Боримечката сделал вывод, что они въехали в уральскую деревню.
Спустя десять минут колонна встала и из-под тента показалась голова на плечах с погонами старшего сержанта.
- Чего расселись, девчонки? – заверещал Анисимов, и посмотрел на сержанта Шевченко.
- К машине!
Шевченко удивленно начал озираться. Девчонок ищет – подумал Боримечката.
Первая пара бойцов выпрыгнула из грузовика и сразу встряла в грязь по самые томаты. Им на головы свалилась другая. Образовалась куча – мала. Возле других машин творилось то же самое. Боримечката вылез последним и осмотрелся. Вокруг их колонны толпились изможденные колхозники. Четко было видно, что битву за урожай они проигрывают.
С нескрываемым восторгом на красном лице, председатель колхоза резиновыми сапогами, доходившими ему до подмышек, месил грязь перед строем, пожимая руки офицерам. Он все время, что–то гортанно рассказывал и показывал рукой на запад. Наверное, там передовая – решил Боримечката.
- Стааановииись! – скомандовал бравый Теселкин.
- Равняйсь! Смирно! – ради проформы продолжил он. Поравняться в этой грязи не смогли бы даже швейцарские гвардейцы.
- Товарищи солдаты!- продолжил командир. Вы видите, в каком плачевном состоянии находится экономика Южного Урала. Не дадим пропасть урожаю! Поможем братьям – колхозникам отстоять выращенное с таким трудом!
В это время председатель ловко вытянул из-за пазухи чекушку с мутным содержимым и, вытянув скрученную из газеты пробку, элегантно отхлебнул ровно половину. Затем крякнул, высморкался, вытер пальцы о галифе и зажег алаверды.
На этом, торжества в честь вступления в картофельную битву пятой батареи закончились. Офицеры с председателем сели в бобик, и уехали пить вкусную самогонку.
У каждого взвода была своя линия обороны и, соответственно место расположения бивуака.
Первый и второй взвода разместились в школьном спортзале. Четвертый и пятый в церкви. Шестой взвод погрузили в машину и увезли в неизвестном направлении. Больше его не видели. А третий взвод? А третий взвод остался посреди улицы.
Начал накрапывать грибной сентябрьский дождик.
Сержант Чужой стеклянными глазами смотрел в какую-то одному ему известную точку, из которой, вероятно, с минуту на минуту должен вылететь звездолет с Сигурни Уиевер. В облегающем стройные бедра, космическом комбинезоне, она вытянет дробовик из штанов, и засадит порцию картечи в лоб сержанту Дыгаю. Хотя… Вряд ли это его убьет.
Шевченко, с умным видом крутил головой, как бы решая в какую сторону сдриснуть. Грибной дождик припустил в калиброванный ливень. Рядовые третьего взвода отдали бы сейчас всю недельную пайку за то, что бы рядом каким-то волшебным образом возник старший сержант Фарвазов. Но чуда не происходило и, Боримечката зашагал к церкви, в которой полчаса назад исчез пятый взвод. Все с удивлением смотрели ему вслед.
Сняв пилотку и перекрестившись у входа, как его учил дед, Боримечката потянул на себя тяжелые двери и вошел. То, что предстало перед его взором, впечатлило. Пятый взвод мирно спал под клиросом в уютненьких кроватках. Сухое обмундирование, за неимением табуреток аккуратно висело на спинках кроватей. У всех были довольные морды.
За иконостасом удобно устроился старший сержант Нурмухамедов. По его лицу гуляла детская улыбка. Он тихо посапывал, как будто был не грозным замкомвзвода, а пупсом из детского магазина. Несмотря на свои пятьдесят восемь килограммов и сто пятьдесят восемь сантиметров, этот командир любого мог скрутить в бараний рог. Боримечката видел, как он делает подъем переворотом двести сорок раз.
- Товарищ старший сержант! – громко прошептал Боримечката. Улыбка на лице Нурмуха превратилась в гримасу. Быстро выброшенная рука схватила Боримечката за горло.
- Чего тебе, рядовой? Почему ты шляешься по дождю, когда уже давно должен отдыхать?
- Негде отдыхать – наябедничал Боримечката.
***
Нурмух сузил свои татарские глаза до стандартов Клинта Иствуда. Не хватало только самокрутки в уголке губ.
Поминая шайтана и Аллаха в жилище православного Бога, он стал одеваться. Это заняло сорок секунд.
Затем раскоряченным кавалерийским шагом заместитель командира шестого взвода направился к месту высадки картофельного десанта.
Там, под козырьком магазина нахохлился третий взвод со своими горе – сержантами.
- Стянавис! – скомандовал Нурмух. Сержанты два шага вперед, остальные кругом! – задорно продолжил он.
Бойцы развернулись. Тут же в воздухе повисли три звука. Два от ударов и одно: «ой». Затем шлепок и все затихло.
- Кругом! – Нурмух развернул взвод.
- Ты! – и он показал на согнутого Шевченко, берешь из грузовика палатку, а ты две, и грозно посмотрел на Дыгая. Через минуту взвод легкой трусцой месил грязь в сторону горизонта. Впереди бежал злой Нурмухамедов, за ним рядовые. Строй замыкали два флибустьера, нагруженные как мулы. Пробежав с километр, Нурмух остановил строй.
- Товарищи солдаты! – торжественно сказал он. Вам выпала большая честь -
быть расквартированным прямо на поле. Непосредственно, в эпицентре картофельного беспредела.
- На обустройство даю час. Затем отбой до завтрашнего утра. Приду, проверю! – заключил Нурмухамедов. Еще благодарить будете!
Ровно через час, Боримечката с друзьями лежал на свежей гороховой соломе в уютной палатке. Сверху барабанил дождь, а завтра их ждал приятный сюрприз. Боримечката еще долго после СА вспоминал Нурмуха, которым точно руководило Провидение.
***
Утром, Боримечката продрал глаза в чабанье время – четыре часа утра. Впрыгнув в сапоги, он отвернул полог палатки и выбрался наружу. Правым уголком губ зажал беломорину и чиркнул спичкой.
Глубоко затянувшись, Боримечката огляделся. Дождь закончился и на смену ему в караул заступил густой туман. Как сладкая вата он окутал все вокруг, но Боримечката все же разглядел далеко впереди какие-то руины.
Ему стало интересно и он, зябко кутаясь в армейский бушлат, двинулся вперед. Притопав к развалинам, Боримечката выяснил, что это совсем не руины, а обшарпанное двухэтажное здание. Надпись над входом гласила: «Общежитие». Внутри, что-то гудело.
Боримечката потянул дверь, которая со скрипом, как в хрониках Нарнии открылась и пропустила его внутрь. За ней следовал квадратный предбанник с расходящимися в противоположные стороны анфиладами.
Источником гула был дизельный отопитель, воткнутый в торцевое окно.
Во всей этой мистике не хватало только камня с надписями: «направо пойдешь, коня потеряешь, налево еще, что-то и так далее». Боримечката повернул коня направо и аккуратно открыл первую попавшуюся дверь.
Открыл и опешил. Прямо на него смотрели большие голубые глаза в обрамлении шикарной копны русых волос. Боримечката обалдел. За всей этой армейской свистопляской, он уже позабыл, что Землю населяет двуполая раса. На всякий случай Боримечката мощно потер себе лицо.
Несомненно, перед ним стояла девушка. Определенно, страшно красивая! О чем просигнализировала внезапно выскочившая как черт из табакерки, пропавшая куда-то три месяца назад, эрекция.
Боримечката сглотнул ком в пересохшем горле.
- Вы кто? – дрожащим шепотом спросила она. Боримечката перешерстил миллион комбинаций у себя в мозгу, и выдал самую правильную.
- Я главный инженер!
***
Глаза девушки скользнули вниз, на бушлат, затем на красивые фиолетовые трусы, и, наконец, на кирзовые сапоги.
- Главный инженер чего? – все еще неуверенным голосом спросила она.
- 2П25 – не моргнув глазом, ответил Боримечката. Услышав такое магическое сочетание букв и цифр, девушка немного успокоилась.
Боримечката бросил взгляд через плечо красавицы, там, на кроватках вкусно посапывали еще сто тонн таких же нимф, и почувствовал в голове страшный звон. Однако, как истый горец он справился с ситуацией и остался сухим.
- А Вы, почему не спите? – продолжи
