Художник Елена Черкасова

"Можно ли прочесть канонические тексты молитв, библейские и евангельские притчи и создать если не конгениальные, то хотя бы убедительные изобразительные подобия? Художники разных эпох и стран постоянно стремились к этому. История классического искусства — прямое тому подтверждение."

«Слыши, дщи, и виждь»

«Благослови, душе моя, Господа. Господи, Боже мой, возвеличился еси зело» 103-й псалом

"41-й псалом"
"Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже"!

Лето живота нашего. 2000. Холст, масло

Ильин день. 2001. Холст, масло

"Вхождение праведной души в Рай"

Песнь песней

Да лобзает он меня лобза­ни­ем уст сво­их! Ибо ласки твои лучше вина.
От благо­вония мастей тво­их имя твое – как раз­литое миро; по­этому девицы любят тебя.
Влеки меня, мы по­бежим за тобою; – царь ввел меня в чертоги свои, – будем восхищаться и радо­ваться тобою, пре­воз­носить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!
Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы.
Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей раз­гневались на меня, по­ставили меня стеречь виноградники, – моего соб­с­т­вен­ного виноградника я не стерегла.
Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в по­лдень? к чему мне быть скиталицею воз­ле стад товарищей тво­их?
Если ты не знаешь этого, пре­красней­шая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят тво­их подле шатров пастушеских.
Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, воз­люблен­ная моя.
Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях;
золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками.
Доколе царь был за столом сво­им, нард мой издавал благо­воние свое.
Мирровый пучок – воз­люблен­ный мой у меня, у грудей мо­их пре­бывает.
Как кисть кипера, воз­люблен­ный мой у меня в виноградниках Енгедских.
О, ты пре­красна, воз­люблен­ная моя, ты пре­красна! глаза твои голубиные.
О, ты пре­красен, воз­люблен­ный мой, и любезен! и ложе у нас – зелень;
кровли домов наших – кедры, по­толки наши – кипарисы.

"Елеазар и Ревекка"

Лев преподобного Герасима

"Отроки в печи"

 

Разглядывая ее работы, приходишь к выводу, что Елена Черкасова относится к немногочисленному отряду художников “первичных” – если можно так определить некое качество, решительно отделяющее их от художников “вторичных”, то есть художественно несамостоятельных. Характерная для Черкасовой узнаваемость ее работ, сразу ощущаемое единство стиля не есть результат повторения какого-то однажды найденного приема; напротив, ее искусство разнообразно, оно не оставляет никакого впечатления монотонности и интеллектуальной сухости.
По сути, Черкасова дает свой вариант ответа на острейший духовный вопрос современного человека: как ему говорить о Христе и о своей вере своими словами.
Если мысленным взором окинуть все ее работы, то нельзя отделаться от ощущения, что перед нами возникает одно большое, развернутое во многих подробностях видение – видение Царствия Божия, небесных граждан, уже обитающих в Небесном Иерусалиме. Об этом небесном Граде и напоминает нам искусство Елены Черкасовой.

"Юность Давида"

"Рождество Христово"

"Святое семейство"

Волхвы

              Вход Господень в Иерусалим

"Знакомство с творчеством Елены Черкасовой обязывает зрителя задуматься над старой проблемой соотнесения светской живописи и церковного канона. Причем почти любая большая или малая ее композиция свидетельствует о том, что не о букве канона она печется. Ей достаточно передать только намек на реальное изображение человека или животного, архитектурного строения или растения. Даже тексты, органично встроенные в изобразительный ряд, она не всегда четко и до конца прописывает.

Апостол Иаков, брат Божий. 1999. Холст, масло

Троицкая вечерня

Для нее важно обозначить божественный ритм, найти место красочному пятну и линии в живописной вселенной. Буквы, человеческие фигуры и крылатые серафимы — это всего лишь равновеликие изобразительные атомы ее картин.В произведениях Черкасовой ощутима изначальная слитность человеческого существования и того, что давно стало притчей. "

Исайя. 1999. Холст, масло

Притча о бесплодной смоковнице. 2000. Холст, масло

"Заканчивая, например, описание небольшой работы «Притча о бесплодной смоковнице», Елена делает характерное уточнение: «Около дерева надпись: бесплодная смоковница — это я. Ласточки летают низко, как перед грозой». Художник живет притчей, и притча живет вместе с ним в земном мире."
"Особо нужно сказать о роли европейского и русского примитива, которому якобы следует художница на протяжении всего своего творчества. При этом я не стал бы делить примитив на отечественный и иностранный. Полагаю, что выяснить у автора, где она вспоминала Анри Руссо, где Нико Пиросманишвили, где югославских примитивистов или наших простодушных народных мастеров из Городца или другой провинциальной бесконечности, все равно не удастся. Примитив нынче моден, но Черкасову-то влечет не мода. Ей нет нужды намеренно изображать простодушие и наивность, сидя в летние месяцы в своей далекой деревне Тереникино."

 

Медведь преподобного Серафима. 2000. Холст, масло
Дождь в Троицын день. 2001. Холст, масло

«Медведь преподобного Серафима» или «Дождь в Троицын день» явились ей не по велению моды. Тот, кто обнаружит в этих и многих других картинах Черкасовой элементы примитива, будет прав. Но начала этой очень условно называемой «примитивности» нужно искать в иконах и картинах, которые создавались в такие времена, когда ни о каком стилистическом обособлении и соответствующих искусствоведческих дефинициях не могло быть и речи. В творчестве Черкасовой мы имеем дело с чистотой изобразительного языка, который лаконичен и точен, поскольку этот художник светло чувствует, ясно мыслит и ясно передает свои ощущения. Простое совсем не обязательно называть «примитивом». Может быть, в данном случае лучше вообще ничего и никак не называть, а только радоваться интуитивной премудрости творящего человека и помнить, что православие привечает «простецов».

Премудрость. 2001. Холст, масло
Письма Златоуста к Олимпиаде

Левиафан. 2001. Холст, масло

Триптих с пеликаном и вороном. 2001. Холст, масло

При всей церковной начитанности Черкасовой, она не переусложняет свои изобразительные толкования Святого Писания. Скорее происходит обратное. Добиваясь монументального, то есть эпического звучания каждой библейской или евангельской сцены, она освобождает поле картины, а равно и входящие в нее отдельные «клейма» не только от случайных или второстепенных предметов, но и от излишней детализации, сводя нередко фигуры людей, тела животных, архитектуру и растения к знаку. В этом плане ее тексты и буквы равновелики этим живым знакам и органично заполняют промежутки между ними («Притча о бесплодной смоковнице», «Премудрость» и т.д.) или служат изящным декоративным обрамлением («Ноев ковчег», «Триптих с пеликаном и вороном», «Левиафан» и т.д.).

 

Преподобный Силуан Афонский. 2000. Холст, масло
Царская семья. 2001. Холст, масло

"Чистых пейзажей Черкасова не пишет. Они, как правило, входят составной частью в ее большие и малые тематические композиции. То же самое можно было бы сказать и о портрете, но здесь необходима существенная оговорка. «Преподобный Силуан Афонский», а также работы из цикла «Новомученики» — это, безусловно, своеобразные интерпретации портретного жанра. Схематизированным групповым портретом является «Царская семья», где, несмотря на явную имперсональность, можно узнать Николая II и некоторых членов его семьи, расстрелянных большевиками. Трагическая судьба, постигшая подвижников и новомучеников российских в ХХ веке, стала в творчестве Черкасовой уникальным явлением современного искусства. Не декларацией, не патриотической публицистикой или историей в занимательных и, к сожалению, нередко сусальных картинках, а именно изобразительным искусством высокого трагического звучания. Документальные фотографии переосмыслены художником и предстают как живописные свидетельства подвижнической жизни. «Монахи последнего монастыря», «Анфас и профиль — тюремная фотография, преображенная в икону» — таковы кратчайшие комментарии автора к произведениям цикла «Новомученики». Кстати сказать, словесные комментарии Черкасовой видятся мне очень убедительными и ценными. Они немногословны и прозрачны, как всякая чистая лирика. Они идут из глубины и, несмотря на то что не могут заменить само изображение, тем не менее существенно уточняют его."

 

Монахи последнего монастыря. 1999. Холст, масло
Анфас и профиль. Тюремная фотография, преображенная в икону. 1999. Холст, масло

Ангел и мученица

Убиение князя Игоря

Венчание

"Уверение Фомы"

"Буря на озере"

Другой вариант Брака в Кане

Приглашение на пир

Овечка бедняка

Дерево познается по плодам

          

"Адам и Ева снова в раю"

"Здесь изображены не те безмятежные Адам и Ева, какими они были до грехопадения, и не те, какими они стали после, в момент изгнания или после изгнания (все это любимые сюжеты европейской живописи), и даже не те, какими их изображает православная икона, то есть в момент спасения их из ада, но те, какими они стали в конце концов, уже совершив все им назначенное, уже прощенные и навсегда спасенные милостивым Отцом.
«Адам и Ева снова в раю» — одна из излюбленных композиций Черкасовой, которую она разрабатывает во множестве вариантов в течение многих лет...
Седые Адам и Ева, в окружении ангелов, птиц и животных, снимают зрелые гроздья винограда с щедрой лозы, увившей Древо Крестное. Воскрешающее значение Христовой крестной жертвы для всей твари является тут нам зримо, наглядно, убедительно, евхаристично, обнадеживающе."

http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/7936.php,  http://www.diary.ru/~lodochka/p90613619.htm?oam

http://clubs.ya.ru/4611686018427435899/replies.xml?item_no=19973