Из книги "Как приготовиться к исповеди"
Прочитать книгу КАК ПРИГОТОВИТЬСЯ К ИСПОВЕДИ (Священник МИХАИЛ Шполянский)

...несколько советов общего характера тому, кто делает первые шаги в Церкви.

Первое — ничего не бойся и не смущайся. Твое незнание церковных обрядов не является препятствием в твоих отношениях с Богом. Он Сам видит, зачем и как ты к Нему пришел, и, несомненно, принимает твою безыскусную молитву. Даже если ты поначалу что-то сделаешь «не как положено», если тебе сделают замечание или даже обругают, — не смущайся, знай, что это попущено Господом, чтобы проверить твою веру и смирение: пришел ли ты к Богу или пришел себя показать. Отсюда вытекает и второе: имей терпение, не торопи события духовной жизни по принципу «всё или ничего»; всё придет, но только со временем... «терпением вашим спасайте души ваши»,— сказал Господь (Лк. 21,19). Третье — имейте доверие к Богу, к святым отцам, к 2000-летнему опыту Церкви Христовой, спасающей и спасшей уже миллионы душ. Без доверия нет веры. Не соблазняйся тебе непонятным, неубедительным и, возможно даже, неприятным — не суди сходу, вручи суд весь Богу, а сам открой свое сердце тому, что тебе уже сейчас близко, и прими в себя этот дар Божий. Об остальном говори себе: «Если мне это сейчас непонятно, значит, мне это пока не нужно».

из статьи, полностью здесь
http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4408&Itemid=8

"Поверхностность — вот одно из самых страшных слов в отношении церковной жизни, вот одна из самых страшных болезней современного христианского общества. Отчасти это то, что в Апокалипсисе именуется теплохладностью (см.: 3, 15–16), точнее, это одна из граней теплохладности, одна из ее составляющих.

Христианство предполагает глубину внутренней жизни, требует ее, поскольку является религией сердца. Религия вообще как таковая призвана произвести воссоединение человека с Богом, а на каком-то формальном, поверхностном уровне это единение невозможно. Что, по слову апостола Петра, по-настоящему важно, драгоценно для Бога? Это, как свидетельствует он, «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа» (см.: 1 Пет. 3, 4). А что делать, если христианин даже и не знает, и понять не может, кто такой этот «сокровенный сердца человек», если он никогда не заходил, образно говоря, в свое сердце и не ведает, что там происходит?

Поверхностность, инертность, леность — это все, в принципе, очень характерно для человека современного, это его беда. Но для христианина это становится бедой сугубой."

"Что такое грех в понимании человека, имеющего опыт внутренней жизни, опыт богообщения? Это не что-то отвлеченно-умозрительное, не что-то из области абстрактной нравственности. Это так же опытно пережитый ужас отпадения от Бога, опыт душевной боли, душевного мрака, некого предощущения геенны. И так понимаемый, так чувствуемый, так переживаемый грех нельзя не ненавидеть, его нельзя не бояться.

И, наоборот, человеку, который живет поверхностно, формально, не понять, что такое грех, для него он будет оставаться именно абстракцией. Грех — это плохо или хорошо? — Плохо.— А почему? И нечего ответить. Можно дать опять-таки формальный, поверхностный ответ, но к чему это приведет? Когда человек чем-то искушается, то соблазн реален, понятен до самой своей последней глубины. Он сулит вполне определенное удовлетворение, наслаждение — душевное, физическое, какое угодно, но совершенно реальное. И бороться с ним лишь посредством логических построений невозможно, они рухнут тотчас же, если за ними нет опыта духовной жизни, понимания ее реальности.
Нет подлинной духовной жизни, нет и противления греху, порой нет даже самого ощущения греха, человек оказывается во власти духовного индифферентизма."

"Церкви чуждо то понимание «прогресса», которое характерно для мира в целом, тем более, если кто-то ведет речь о прогрессе в церковной жизни. Лучшее, вершина церковной истории в ее земном, разумеется, плане, — не в будущем, а в уже минувшем. Лучшее — это то время, когда Церковь в максимальной степени была тем, что можно именовать «Церковью святых», время, когда, по свидетельству Деяний апостольских, «у множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее» и когда «Апостолы с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их» (Деян. 4, 32-33). А впереди Апокалипсис, который явится следствием неспособности людей приносить плоды жизни в Боге, следствием того, что больше не будет спасающихся, а значит, и смысла в бытии видимого мира. Можно ли это называть прогрессом и говорить, что сегодня мы знаем то, чего не знали апостолы, их ученики и весь сонм святых отцов? Конечно, можно. Только это будет безумием. А безумие гибельно."

"Если мы действительно хотим понять, как жить, чтобы спастись, то чаще нужно не заглядывать в будущее и не обольщаться настоящим, но тщательно исследовать то прошлое, которое и прошлым-то не назовешь, потому что оно никогда не устареет. Как говорил святитель Игнатий (Брянчанинов), святые спаслись, спасемся и мы, если будем идти по жизни тем путем, которым шли они, руководствуясь при этом плодами их подвижнического опыта, их творениями."

игумен Нектарий (Морозов)

Православие и современность №3, 2007

Lara Fabian - Je Me Souviens

 


Je'taime

Caruso

Adagio

В ЖИЛИЩАХ НАШИХ

В жилищах наших
Мы тут живем умно и некрасиво.
Справляя жизнь, рождаясь от людей,
Мы забываем о деревьях.

Они поистине металла тяжелей
В зеленом блеске сомкнутых кудрей.

Иные, кроны поднимая к небесам,
Как бы в короны спрятали глаза,
И детских рук изломанная прелесть,
Одетая в кисейные листы,
Еще плодов удобных не наелась
И держит звонкие плоды.

Так сквозь века, селенья и сады
Мерцают нам удобные плоды.

Нам непонятна эта красота -
Деревьев влажное дыханье.
Вон дровосеки, позабыв топор,
Стоят и смотрят, тихи, молчаливы.
Кто знает, что подумали они,
Что вспомнили и что открыли,
Зачем, прижав к холодному стволу
Свое лицо, неудержимо плачут?

Вот мы нашли поляну молодую,
Мы встали в разные углы,
Мы стали тоньше. Головы растут,
И небо приближается навстречу.
Затвердевают мягкие тела,
Блаженно древенеют вены,
И ног проросших больше не поднять,
Не опустить раскинутые руки.
Глаза закрылись, времена отпали,
И солнце ласково коснулось головы.

В ногах проходят влажные валы.
Уж влага поднимается, струится
И омывает лиственные лица:
Земля ласкает детище свое.
А вдалеке над городом дымится
Густое фонарей копье.

Был город осликом, четырехстенным домом.
На двух колесах из камней
Он ехал в горизонте плотном,
Сухие трубы накреня.
Был светлый день. Пустые облака,
Как пузыри морщинистые, вылетали.
Шел ветер, огибая лес.
И мы стояли, тонкие деревья,
В бесцветной пустоте небес.

Песня микрофона

Крещение Господне

Garou, Patric, Daniel - Belle

Garou - Danse Mon Esmeralda

Helene Segara - Notre Dame de Paris act 2 song 8 Phoebus




Notre Dame De Paris track 14 La Cour Des Miracles




Helene Segara - Vivre - Live for the one I love




Helene Segara - Bohemienne song 5




Acte I - 07 - Ce s Diamants Là

«Новый год перед нами снова стелется как еще ничем не тронутая возможность. Внесем в этот год вдохновение, войдем в этот год с тем, чтобы творчески пройти прямым путем весь год. Будем идти вместе, будем идти дружно, будем идти смело и твердо. Встретится трудное, встретится и радостное: то и другое нам дает Господь. Трудное - потому что именно темное, горькое, мучительное нам посылает Господь, чтобы принести в это свет, радость, тишину; и светлое - чтобы и нам приобщиться свету, быть детьми света.

Будем идти вместе, заботливо, не забывая друг друга, и тогда к концу года, когда мы оглянемся, окажется, что проложена одна прямая стезя, что никто не упал на краю дороги, никто не забыт, никто не обойден, и что у многих в нашей малой общине и через нас - во всем мире - любовь, свет, радость».

отсюда http://www.pravmir.ru/article_3621.html



 

Показательные выступления

Дж. Вейр 2008




В. Петренко 1988




 

Письмо (отрывок)
автор Антон Павлович Чехов (1860—1904)

...После того как письмо к Петру было написано, он повеселел и успокоился. 
   Сознание исполненного  родительского долга и вера в силу письма вернули к нему и его смешливость и добродушие.
     - Петр в переводе значит  камень, -  говорил  он,  подходя  к  своему
дому. - Мой же Петр не камень, а тряпка. Гадюка на него насела, а он с ней нянчится, спихнуть ее не может.  Тьфу!  Есть  же,  прости  господи,  такие женщины! А? Где ж в ней стыд? Насела  на  парня,  прилипла  и  около  юбки держит... к шутам ее на пасеку!
     - А может, не она его держит, а он ее?
     - Все-таки, значит, в ней стыда нет! А  Петра  я  не  защищаю...  Ему достанется... Прочтет письмо и почешет затылок! Сгорит со стыда!
     - Письмо славное, но только того... не посылать бы его, отец  дьякон. Бог с ним!
     - А что? - испугался дьякон.
     - Да так! Не посылай, дьякон! Что толку? Ну, ты пошлешь, он  прочтет, а... а дальше что? Встревожишь только. Прости, бог с ним!
     Дьякон  удивленно  поглядел  на  темное  лицо   Анастасия,   на   его распахнувшуюся рясу, похожую в потемках на крылья, и пожал плечами.
     - Как же так прощать? - спросил он. - Ведь я же за него богу отвечать буду!
     - Хоть и так, а всё же прости. Право! А бог за твою  доброту  и  тебя простит.
     - Да ведь он мне сын? Должен я его учить или нет?
     - Учить? Отчего не учить?  Учить  можно,  а  только  зачем  язычником обзывать? Ведь ему, дьякон, обидно...
     Дьякон был вдов и жил в маленьком,  трехоконном домике.  Хозяйством у него   заведовала  его  старшая  сестра,  девушка,  года  три  тому  назад лишившаяся ног и потому не сходившая с постели;  он ее боялся,  слушался и ничего не делал без ее советов.  О. Анастасий зашел к нему.  Увидев у него стол,  уже покрытый куличами и красными  яйцами,  он  почему-то,  вероятно вспомнив  про  свой  дом,  заплакал  и,  чтобы обратить эти слезы в шутку, тотчас же сипло засмеялся.
     - Да, скоро разговляться, - сказал он. -  Да...  Оно  бы,  дьякон,  и сейчас не мешало... рюмочку выпить. Можно? Я  так  выпью, -  зашептал  он, косясь на дверь, - что старушка... не услышит... ни-ни...
     Дьякон молча пододвинул к нему графин и  рюмку,  развернул  письмо  и стал читать вслух. И теперь письмо ему так же  понравилось,  как  и  в  то время, когда благочинный диктовал его. Он просиял от удовольствия и, точно попробовав что-то очень сладкое, покрутил головой.
     - Ну, письмо-о! - сказал он. - И не  снилось  Петрухе  такое  письмо. Такое вот и надо ему, чтоб в жар его бросило... во!
     - Знаешь, дьякон? Не посылай! - сказал Анастасий, наливая  как  бы  в забывчивости вторую рюмку. - Прости, бог с ним! Я тебе... вам по  совести. Ежели отец родной его не простит, то кто  ж  его  простит?  Так  и  будет, значит, без прощения жить? А ты, дьякон, рассуди: наказующие  и  без  тебя найдутся, а ты бы для родного сына милующих  поискал!  Я...  я,  братушка, выпью... Последняя... Прямо так возьми и напиши ему: прощаю тебя, Петр! Он пойме-ет!  Почу-увствует! Я, брат... я, дьякон, по себе это понимаю. Когда жил  как  люди,  и  горя  мне было мало,  а теперь,  когда образ и подобие потерял,  только одного и хочу,  чтоб меня добрые люди простили.  Да и  то рассуди,  не праведников прощать надо, а грешников. Для чего тебе старушку твою прощать,  ежели она не грешная?  Нет,  ты такого прости,  на которого глядеть жалко... да! Анастасий подпер голову кулаком и задумался.
     - Беда, дьякон, - вздохнул он, видимо  борясь  с  желанием  выпить. - Беда! Во гресех роди мя мати моя, во гресех  жил,  во  гресех  и  помру... Господи, прости меня грешного! Запутался я, дьякон! Нет мне спасения! И не то, чтобы в жизни запутался, а в самой старости перед смертью... Я...
     Старик махнул рукой и еще выпил, потом  встал  и  пересел  на  другое место. Дьякон, не выпуская из рук письма, заходил из угла в угол. Он думал о своем сыне. Недовольство, скорбь и страх уже не беспокоили его: всё  это ушло в письмо. Теперь он только воображал себе Петра,  рисовал  его  лицо, вспоминал прошлые годы, когда сын приезжал гостить на праздники.  Думалось одно лишь хорошее, теплое, грустное, о чем  можно  думать,  не  утомляясь, хоть всю жизнь. Скучая по сыне, он еще раз прочел письмо  и  вопросительно поглядел на Анастасия.
     - Не посылай! - сказал тот, махнув кистью руки.
     - Нет, все-таки... надо. Все-таки оно  его  того...  немножко  на  ум наставит. Не лишнее...
     Дьякон достал из стола конверт, но прежде чем вложить в него  письмо, сел за стол, улыбнулся и прибавил от себя внизу письма; "А  к  нам  нового штатного  смотрителя  прислали.  Этот  пошустрей  прежнего.  И  плясун,  и говорун, и на все руки,  так  что  говоровские  дочки  от  него  без  ума. Воинскому начальнику Костыреву тоже, говорят,  скоро  отставка.  Пора!"  И очень довольный, не понимая, что этой припиской он вконец испортил строгое письмо, дьякон написал адрес и положил письмо на самое видное место стола.

Творчество против утопизма

Автор: о. Александр Шумский с сайта    http://hermogen.ru/index.php

Версия для печати Скачать статью

Недавно мне пришлось около месяца провести в больнице. Как-то подходит ко мне пациентка из женского отделения и просит поговорить с ней. Из беседы выяснилось, что она православная христианка и что ее очень волнует проблема духовно-нравственного состояния молодежи. Она поведала, что у них в отделении находятся несколько девушек-подростков, которые плохо себя ведут (играют в карты, слушают рок-музыку, грубят и ругаются). Моя собеседница пыталась наставить их на правильный путь, объявив девушкам, что такой образ жизни приведет их в ад. Но девушки почему-то не захотели слушать слово истины. И вот она просит, чтобы я поднялся к ним в отделение и как духовное лицо авторитетно вразумил бы грубиянок. Я отказался это делать, объяснив, что у меня нет никакой уверенности в успешности такой миссии, ведь девушки меня не звали, а свои миссионерские таланты я никогда не переоценивал. Далее я попытался растолковать Тамаре, так звали мою собеседницу, что в деле православного воспитания, да и любого другого, есть два ключевых слова. Первое — что, второе — как. Слово что означает цель, которую мы хотим достичь. В данном случае — вытащить девушек из плена греха и порока. Но тут возникает второе слово-вопрос как, т.е. каким образом достичь поставленной цели. В слове как собственно и заключается содержание воспитательного процесса. Тамара отнеслась к моим рассуждениям с недоверием и была по-видимому обижена тем, что я не пошел к непослушным девчонкам и не выписал им путевку в преисподнюю...

Эта беседе побудила меня еще раз задуматься над проблемой православного воспитания и прежде всего над вопросом передачи знаний и опыта от взрослого — ребенку или подростку. Большинство родителей, да нередко и педагогов, стремится это сделать быстро, без особых мучений, поисков и издержек. Из такого подхода в конечном счете либо ничего не получается, либо создается некая иллюзия успеха

из х/ф "Маленькие трагедии"

 Canto Della Terra Sarah Brightman Alessandro Safina Vienna

Sarah Brightman - Anytime, Anywhere - Adagio Albinoni

Alessandro Safina - Luna

Per Te




The Nativity Story - "My Confession" (Josh Groban)