Лобачева-Авербух

Дробязко-Ванагас

Лобачева-Авербух

Дробязко-Ванагас

(для настроения)

Брожение умов (Из летописи одного города)
   автор Антон Павлович Чехов (1860—1904)

   Земля изображала из себя пекло. Послеобеденное солнце жгло с таким усердием, что даже Реомюр, висевший в кабинете акцизного, потерялся: дошел до 35,8° и в нерешимости остановился… С обывателей лил пот, как с заезженных лошадей, и на них же засыхал; лень было вытирать.
   По большой базарной площади, в виду домов с наглухо закрытыми ставнями, шли два обывателя: казначей Почешихин и ходатай по делам (он же и старинный корреспондент «Сына отечества») Оптимов. Оба шли и по случаю жары молчали. Оптимову хотелось осудить управу за пыль и нечистоту базарной площади, но, зная миролюбивый нрав и умеренное направление спутника, он молчал.
   На середине площади Почешихин вдруг остановился и стал глядеть на небо.
— Что вы смотрите, Евпл Серапионыч?
— Скворцы полетели. Гляжу, куда сядут. Туча тучей! Ежели, положим, из ружья выпалить, да ежели потом собрать… да ежели… В саду отца протоиерея сели!
— Нисколько, Евпл Серапионыч. Не у отца протоиерея, а у отца дьякона Вратоадова. Если с этого места выпалить, то ничего не убьешь. Дробь мелкая и, покуда долетит, ослабнет. Да и за что их, посудите, убивать? Птица насчет ягод вредная, это верно, но все-таки тварь, всякое дыхание. Скворец, скажем, поет… А для чего он, спрашивается, поет? Для хвалы поет. Всякое дыхание да хвалит господа. Ой, нет! Кажется, у отца протоиерея сели!
   Мимо беседующих бесшумно прошли три старые богомолки с котомками и в лапотках. Поглядев вопросительно на Почешихина и Оптимова, которые всматривались почему-то в дом отца протоиерея, они пошли тише и, отойдя немного, остановились и еще раз взглянули на друзей и потом сами стали смотреть на дом отца протоиерея.
— Да, вы правду сказали, они у отца протоиерея сели, — продолжал Оптимов. — У него теперь вишня поспела, так вот они и полетели клевать.
   Из протопоповой калитки вышел сам отец протоиерей Восьмистишиев и с ним дьячок Евстигней. Увидев обращенное в его сторону внимание и не понимая, на что это смотрят люди, он остановился и, вместе с дьячком, стал тоже глядеть вверх, чтобы понять.
— Отец Паисий, надо полагать, на требу идет, — сказал Почешихин. — Помогай ему бог!
   В пространстве между друзьями и отцом протоиереем прошли только что выкупавшиеся в реке фабричные купца Пурова. Увидев отца Паисия, напрягавшего свое внимание на высь поднебесную, и богомолок, которые стояли неподвижно и тоже смотрели вверх, они остановились и стали глядеть туда же. То же самое сделал и мальчик, ведший нищего-слепца, и мужик, несший для свалки на площади бочонок испортившихся сельдей.
— Что-то случилось, надо думать, — сказал Почешихин. — Пожар, что ли? Да нет, не видать дыму! Эй, Кузьма! — крикнул он остановившемуся мужику. — Что там случилось?
   Мужик что-то ответил, но Почешихин и Оптимов ничего не расслышали. У всех лавочных дверей показались сонные приказчики. Штукатуры, мазавшие лабаз купца Фертикулина, оставили свои лестницы и присоединились к фабричным. Пожарный, описывавший босыми ногами круги на каланче, остановился и, поглядев немного, спустился вниз. Каланча осиротела. Это показалось подозрительным.
— Уж не пожар ли где-нибудь? Да вы не толкайтесь! Чёрт свинячий!
— Где вы видите пожар? Какой пожар? Господа, разойдитесь! Вас честью просят!
— Должно, внутри загорелось!
— Честью просит, а сам руками тычет. Не махайте руками! Вы хоть и господин начальник, а вы не имеете никакого полного права рукам волю давать!
— На мозоль наступил! А, чтоб тебя раздавило!
— Кого раздавило? Ребята, человека задавили!
— Почему такая толпа? За какой надобностью?
— Человека, ваше выскблаародие, задавило!
— Где? Рразойдитесь! Господа, честью прошу! Честью просят тебя, дубина!
— Мужиков толкай, а благородных не смей трогать! Не прикасайся!
— Нешто это люди? Нешто их, чертей, проймешь добрым словом? Сидоров, сбегай-ка за Акимом Данилычем! Живо! Господа, ведь вам же плохо будет! Придет Аким Данилыч, и вам же достанется! И ты тут, Парфен?! А еще тоже слепец, святой старец! Ничего не видит, а туда же, куда и люди, не повинуется! Смирнов, запиши Парфена!
— Слушаю! И пуровских прикажете записать? Вот этот самый, который щека распухши, — это пуровский!
— Пуровских не записывай покуда… Пуров завтра именинник!
   Скворцы темной тучей поднялись над садом отца протоиерея, но Почешихин и Оптимов уже не видели их; они стояли и всё глядели вверх, стараясь понять, зачем собралась такая толпа и куда она смотрит. Показался Аким Данилыч. Что-то жуя и вытирая губы, он взревел и врезался в толпу.
— Пожжаррные, приготовьсь! Рразойдитесь! Господин Оптимов, разойдитесь, ведь вам же плохо будет! Чем в газеты на порядочных людей писать разные критики, вы бы лучше сами старались вести себя посущественней! Добру-то не научат газеты!
— Прошу вас не касаться гласности! — вспылил Оптимов. — Я литератор и не дозволю вам касаться гласности, хотя, по долгу гражданина, и почитаю вас, как отца и благодетеля!
— Пожарные, лей!
— Воды нет, ваше высокоблаародие!
— Не рразговаривать! Поезжайте за водой! Живааа!
— Не на чем ехать, ваше высокоблагородие. Майор на пожарных лошадях поехали ихнюю тетеньку провожать!
— Разойдитесь! Сдай назад, чтоб тебя черти взяли… Съел? Запиши-ка его, чёрта!
— Карандаш потерялся, ваше высокоблаародие…
   Толпа всё увеличивалась и увеличивалась… Бог знает, до каких бы размеров она выросла, если бы в трактире Грешкина не вздумали пробовать полученный на днях из Москвы новый орган. Заслышав «Стрелочка», толпа ахнула и повалила к трактиру. Так никто и не узнал, почему собралась толпа, а Оптимов и Почешихин уже забыли о скворцах, истинных виновниках происшествия. Через час город был уже недвижим и тих, и виден был только один-единственный человек — это пожарный, ходивший на каланче…
   Вечером того же дня Аким Данилыч сидел в бакалейной лавке Фертикулина, пил лимонад-газес с коньяком и писал: «Кроме официальной бумаги, смею добавить, ваше —ство, и от себя некоторое присовокупление. Отец и благодетель! Именно только молитвами вашей добродетельной супруги, живущей в благорастворенной даче близ нашего города, дело не дошло до крайних пределов! Столько я вынес за сей день, что и описать не могу. Распорядительность Крушенского и пожарного майора Портупеева не находит себе подходящего названия. Горжусь сими достойными слугами отечества! Я же сделал всё, что может сделать слабый человек, кроме добра ближнему ничего не желающий, и, сидя теперь среди домашнего очага своего, благодарю со слезами Того, кто не допустил до кровопролития. Виновные, за недостатком улик, сидят пока взаперти, но думаю их выпустить через недельку. От невежества преступили заповедь!»

Философские картины с философскими комментариями художника

(другие работы автора)      назад вперед 

"Так бывает, что человек знает нечто очень долго, иногда даже всю жизнь. И вдруг в один прекрасный момент он это понимает. ПОНИМАЕТ то, в чем даже и не сомневался-то никогда. Просто до него однажды доходит. Он хлопает себя по лбу ладонью и думает: "Какой же я был дурак. Я знал это всегда, а только сейчас понял". Часто мы не задумываемся над тем, что знаем наверняка. Самый простой и банальный пример - здоровье. ВСЕ ЗНАЮТ, что его не купишь за деньги и не восстановишь. Никто не спорит. Сколько из тех, кто знает, это ПОНИМАЕТ? Ответьте на вопрос: что больше - микромир или макромир? Чем глубже вы задумаетесь, тем менее очевиден ответ, если вы гуманитарий. А если вы вообще философ... (боже нас сохрани дослушать ваш ответ до конца). Есть такие моменты в детстве, когда ты вдруг осознаешь какие-то вещи, которые кажутся очевидными. Взрослые люди уже перестают об этом задумываться. Например, ты вдруг очень остро чувствуешь, что на улице каждый прохожий имеет фамилию, у него есть имя, отчество, и это какая-то абсолютно виртуальная реальность. Потому что фамилию или биографию, опыт, профессию нельзя пощупать. Еще в 3-м классе я ехал из школы и думал, глядя в окно, что вот эти здания, которые построили еще при царе, в одном социа-ль-ном обществе, сейчас находятся совершенно в другом. И много лет спустя, когда Союз развалился, я вспомнил вот это самое чувство, что когда-то я воспринимал этот дореволюционный капиталистический дом социалистическим, а сейчас я опять его должен воспринимать капиталистическим. Весь смех и весь абсурд состоит в том, что дом совершенно не менялся. Менялась какая-то чушь, какая-то абсолютно нематериальная ересь вокруг нас. Из-за этой ереси дом могли сжечь, взорвать, разрушить. Он чудом уцелел, чего нельзя сказать о его обитателях. Общество похоже на дерево, а люди - на плоды. Структура остается, а плоды и листья меняются. Разница в том, что общество, в отличие от дерева, может сначала считать себя грушей, потом решит стать вишней, затем трансформироваться в яблоню. Одна его ветвь провозглашает себя лимоном, другая считает все дерево персиковым и готова воевать за это до последнего листа. Жизнь государств на Земле похожа на бытие в коммунальной квартире. Этот рыбак, тот охотник, у одних медовый месяц, у других развод, этот дурак пилит сук, на котором сидит, а тот наблюдает, один приготовился напасть, другой обороняться.

Глубина драматизма в жизни каждого человека прямо пропорциональна пропасти между тем, кто он есть на самом деле и кем ему приходится быть. "
 

Философские картины с философскими комментариями художника

(другие работы автора)      назад вперед 

"Когда-то давно в нашем детстве мы с моим другом Игорем Судаком завели традицию каждое лето идти в поход по реке Десне. Это продолжалось много лет и постепенно стало частью жизни. Но вот однажды я надолго оказался в Штатах. Среди горы открытий, впечатлений и ощущений было и неприятное, что я НЕ МОГУ пойти в поход по Десне. Я мог сделать много чего другого, ранее недоступного, но был лишен возможности пойти в поход с конкретным человеком по конкретным местам. Очень часто в жизни мы держимся на осознании того, что есть сотни вещей, которые мы сможем сделать в любой момент. И подавляющее большинство из них, скорее всего, делать не будем. Вот у человека рядом под самым домом есть парк, он в любой день может выйти и там погулять. Очень часто за всю жизнь ему так и не удается туда выбраться, но он живет с комфортным осознанием, что может туда зайти. Когда угодно. Он знает о музеях, близких людях, книгах, возможностях и т. д. Они похожи на деньги в заначке, которыми он никогда не воспользуется, но само их наличие его греет. Вы знаете, с возрастом мы обречены сделать кучу житейских открытий разной величины. В какой степени ощущение детского счастья основывается на неосведомленности? С возрастом и то уже не секрет, и это. И там мы научились, и здесь нас научили, однажды на своей шкуре понимаешь, что нельзя возвратиться ни в одно место, где ты уже был в каком-то определенном возрасте и состоянии. Вот я когда-то съездил в институт, в котором учился, - абсолютно дурацкое, щемящее, неуютное чувство. Там ходит толпа людей, которая, что самое противное, ПО ПРАВУ считает это здание и эту всю среду своим родным местом. А от того места, которое когда-то было родным для меня, там не осталось ни фига, кроме постаревших преподавателей. И вот появляется это дурацкое чувство того, что это не то место. Хотя вот же оно: вход, стены, окна, коридоры, аудитории, деревья во дворе. Не оно. Наше время прошло. Хотя на самом деле прошло не столько время, сколько прошли мы. Вы не знаете случайно, какой сегодня курс Нацбанка по обмену прекрасных иллюзий на печальный опыт?"

Философские картины с философскими комментариями художника

(другие работы автора)      назад вперед 

"Eщe дo изoбpeтeния пиcьмeннocти люди нaчaли cпopить, в чeм cмыcл жизни. Чeм бoльшe вы знaкoмитecь c тeopиями oб этoм пpeдмeтe, тeм бoльшe yбeждaeтecь, чтo oбъeктивнoгo cмыcлa в жизни нeт. Зaтo c cyбъeктивнoй тoчки зpeния oн ecть в кoличecтвe миллиapдa oтдeльных взaимoиcключaющих вapиaнтoв. Cмыcл жизни, кaк yм. Oн нe в мopщинaх, a в извилинaх. Cвoбoдa - этo нe cбpoшeнныe oкoвы, нe пoднятыe пapyca, нe вжaтый в пoл aкceлepaтop, a oтвeтcтвeннoe пoнимaниe cвoбoды пpoигpaть и cвoбoды выигpaть. Кcтaти, c гoдaми люди вoвce нe yмнeют, и их жизнь нe cтaнoвитcя бoлee ocмыcлeннoй. Чaщe oтблecк нaшeгo cмыcлa жизни мeлькaeт гдe-тo в кopoткoм пpoмeжyткe мeждy юнoшecким мaкcимaлизмoм и cтapчecким мapaзмoм. Или мeждy двyмя бyтылкaми вoдки и дecятью cyткaми гayптвaхты. Cмыcл жизни - пpидaвaть жизни cмыcл, мaкcимaльнo чyвcтвoвaть ceбя живым. Пpocтo вepить, чтo cмыcл cyщecтвyeт, хoтя в oбщeм-тo этo aбcoлютнo бeccмыcлeннo. Bo мнoгoм пpeлecть cмыcлa жизни в тoм, чтo eгo нe виднo. Oн yгaдывaeтcя, кaк гpyдь жeлaннoй жeнщины пoд блyзкoй. Cмыcл жизни - в жизни, co вceми вытeкaющими пocлeдcтвиями. Haдo пpocтo yмeть пoлyчaть oт нee yдoвoльcтвиe. Baжнo пoмнить, чтo вaш cмыcл жизни - тoлькo вaш и нaвязывaть eгo дpyгoмy cтoль жe глyпo, кaк и пoзвoлять нaвязывaть кoмy-тo дpyгoмy eгo cмыcл жизни вaм. Baш cмыcл жизни - этo вaшa идeя. И дo тeх пop, пoкa идeя нe yтвepдитcя, кaждый дypaк бyдeт cтapaтьcя вылить нa ee кocтep yшaт oхлaждaющeй вoды. Зaвиcтники c бpaндcпoйтaми вceгдa c бoльшим жeлaниeм бyдyт гacить oгoнь чyжoгo энтyзиaзмa, чeм caми пpиoбpeтaть кaкиe-тo знaния и чтo-тo дeлaть. Caмoe paзyмнoe - вceх выcлyшaть и никoгo нe пocлyшaть. Пoтoмy чтo никтo нa cвeтe нe знaeт, кaк вaм жить, зa иcключeниeм тoгo, чьe лицo вы видитe yтpoм в зepкaлe, чьи дeтcкиe фoтoгpaфии хpaнит в aльбoмe вaшa мaмa, тoгo, нa чьих oшибкaх вaм пpишлocь yчитьcя, и oт кoгo никyдa нe дeтьcя дo гpoбoвoй дocки."
 

Философские картины с философскими комментариями художника

(другие работы автора)      назад вперед 

"Ecть oднa вeщь, кoтopoй нacтoящиe бyнтapи бoятcя бoльшe, чeм тapaкaны дихлoфoca. Этo пoлнaя и бeзoгoвopoчнaя пoбeдa их идeй. Кaк тoлькo бyнтapь oкaжeтcя в cитyaции, кoгдa eмy мoжнo бyдeт дeлaть вce, чтo oн тoлькo мoг ceбe пpeдcтaвить, тo ecли oн нacтoящий, пoдлинный и чиcтый cтoпpoцeнтный бyнтapь, oн нaчнeт бopoтьcя зa ввeдeниe oгpaничeний. Ecли бы y людeй изнaчaльнo былo вce, чтo oни тoлькo мoгyт ceбe пpeдcтaвить, и кaждoгo пyнктa c избыткoм, тo caмыe кpyтыe из них дpaлиcь бы зa тo, чтoбы y них этoгo вceгo былo пoмeньшe. И acкeтизм вoшeл бы в мoдy кaк выcшaя фopмa выпeндpeжa. Пoэтoмy peвoлюции и тoнyт в кpoви. Пoэтoмy диccидeнты и иcчeзaют, кoгдa мoжнo гoвopить вce, кoгдa пpoпaдaeт зaпpeт. Cкaзaннoe мeждy cтpoк yмиpaeт, ecли eгo oттyдa вытaщить. Пoэтoмy ecли вы cпpocитe y тинeйджepa, нa cкeйтe лeтящeгo вниз пo cклoнy, и y cтapикa в инвaлиднoм кpecлe, кoтopый ввepх пo этoмy жe cклoнy мeдлeннo пoлзeт, кaкoвo им пepeмeщaтьcя пo этoй cпиpaли, вы пoлyчитe двa пpoтивoпoлoжных oтвeтa. Пpитoм, чтo oбa эти oтвeтa бyдyт кaк aбcoлютнoй пpaвдoй, тaк и aбcoлютнoй нeпpaвдoй oднoвpeмeннo. Пoтoмy чтo этo кaк двa пpoтивoпoлoжных взaимoиcключaющих звyкa, двa пoлюca. Oни пpeдпoлaгaют, чтo мнeния нa 100% пpaвдивoгo или нeпpaвдивoгo пpocтo нe cyщecтвyeт. Пoэтoмy пoлyчaeтcя зaмкнyтый кpyг и, paзмыкaя этoт кpyг, миp дeлитcя нa кoлoкoльчик и язычoк, кaждый из кoтopых cчитaeт ceбя глaвнoй дeтaлью. Ho вeдь для нac c вaми этo нeвaжнo. Baжeн тeмбp звyчaния, вeдь тaк?"
 

Очень люблю этот рассказик, поэтому пусть будет тут - под рукой.

Умный дворник
   автор Антон Павлович Чехов (1860—1904)