Феликс Кривин
http://lib.rus.ec/b/205601/read
ЛЮБОВЬ К ПИТЕКАНТРОПУ
Когда все питекантропы поднялись в своем развитии на более высокую ступень, главный питекантроп остался на прежней ступени. Никто ему не сказал, что нужно
подняться выше, а сам он об этом не догадался, поскольку был уверен, что и без того занимает высокое положение. Когда все твердят, что ты самый мудрый, самый
эрудированный, поневоле привыкаешь, что с этой стороны у тебя все в порядке: со стороны умственной можно себя не развивать.
И женщины подбавляют восторга:
— Ах, питекантроп! Какой ты! Какой! — И добавляют что-то свое, сугубо женское.
Но все чаще женщины поглядывали на других и видели их преимущество по сравнению с предметом их верноподданной страсти. А мужчины все чаще задумывались: а с
какой стати? Они отдают ему лучших женщин, лучшие плоды своего труда, а результата никакого. По-человечески еще никто не живет, да и черт с ней, с человеческой
жизнью, если при ней придется вот так вкалывать на дядю, пусть даже на дядю питекантропа. Так мужчины подумали и отправили питекантропа на заслуженный отдых. Хотели
отправить на вечный, но не те уже были времена. Выделили ему отдельную пещеру, у входа поставили троглодитов — охранников — то ли его охранять от общества, то ли
общество от него охранять. А вместо него избрали коллективное руководство.
Сидят, соображают, куда дальше двигаться. Один говорит: «Надо строить первобытный коммунизм». Другой говорит: «Надо строить первобытный социализм». Третий
говорит: «Надо строить первобытный капитализм». Стали пробовать и то, и другое, но выходит что-то не то.
Первобытный получается — коммунизм не получается. Первобытный получается — социализм не получается. А уж капитализм получается такой первобытный, что его еще
питекантропы считали пройденным этапом.
Женщины говорят:
— Лучше было при питекантропе. При нашем любимом питекантропе. Тогда мы хоть одного кормили, а теперь вон какую ораву надо кормить!
Где-то раздобыли портрет питекантропа. Ходят, размахивают портретом, требуют возвращения к единоличной власти.
Коллективные руководители объясняют: обратной дороги нет. Но куда вперед идти — тоже не знают…
ИЗОБРЕТЕНИЕ ЛЮБВИ
Как возникла любовь? Неужели она досталась нам от обезьяны?
Но у обезьян любви нет, у них секс. Или похоть: похотел, похотел и перехотел. А любовь не может целиком зависеть от похоти.
Возможно, из всего человеческого первой появилась любовь, а потом уже стала нас вытягивать из животного состояния.
Условия жизни у первых людей были трудные, примерно такие, как при развитом социализме. И даже при развитом коммунизме, потому что у них ведь был первобытный
коммунизм. Семья большая, поскольку с первобытной домашней работой ни одна женщина в одиночку не справится. А если наберется много женщин, тут уже мужчина
перестает справляться и приходится добавлять мужчин. Иногда набиралось до двадцати, до тридцати человек, и все это в тесной пещере, без всяких удобств. Если ночью
случится выйти по нужде, то уходишь, как на войну: не знаешь, удастся ли вернуться, В темноте можешь вернуться к другой жене, а то и вовсе в другую пещеру.
Поэтому, возвращаясь среди ночи в пещеру, первобытный человек первым делом принимался ощупывать жену, чтоб убедиться, туда ли он вернулся. Ощупывать жену
можно по-разному. Можно делать это грубо, врываясь бесцеремонно в ее сон, словно и здесь справляя нужду, но это было бы не по-человечески. А первобытный человек был
уже человек и, чтоб не разбудить жену, ощупывал ее осторожно, легким касанием. Жена сначала только улыбалась во сне, прислушиваясь к нежности, а потом принималась
ощупывать мужчину — тоже осторожно, нежно, чтобы не спугнуть.
Так возникла любовь. Она возникла из желания не разбудить и желания не спугнуть, она возникла из двух желаний и двух забот…
А секс — совсем другое дело. Секс — это то, что было раньше и будет когда-нибудь потом, когда не останется ни нежности, ни желания.
ПРИРУЧЕНИЕ ДИКИХ ЖИВОТНЫХ
Дело вроде нехитрое: приручить свинью на мясо, корову на молоко, собаку дом сторожить, кота гоняться за мышами. Но это теперь, когда они все домашние. А каково было
вытаскивать их из дикости, не зная, кому какую поручить работу?
Кого, например, сделать сторожем? Хотелось бы кого-то большого и сильного, может быть, даже с рогами. И человек приручает корову, сажает ее на цепь, и корова всю
ночь мычит на цепи, потому что ее пора доить, а ее не доят.
Доят кошку. Это ее приручают на молоко. И кошка визжит, царапается, не хочет доиться. Ее бы приручить на мышей, но на мышей приручают лошадь. А лошадь от такой
работы отбрыкивается, все в доме перебила.
Ей бы, лошади, землю пахать, но землю пашет свинья. А свинья вообще не любит физической работы. Только хрюкает и худеет, худеет и хрюкает.
Вот такие работнички. И уж сколько тысячелетий прошло, но до сих пор мы никак не добьемся того, чтобы каждый работал на своем месте.
ПЕРВЫЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ
Как изобрели рукопожатие
Рукопожатие первоначально было изобретено не как приветствие, а как своеобразный таможенный досмотр. Пожимая протянутую руку, можно было убедиться, что тот, кто
ее протягивает, не держит против тебя в руке камень.
Труднее было с женщинами. Женщины коварней мужчин, поэтому всякий раз приходилось проверять, не держат ли они камня за пазухой.
Как изобрели собственность
Собственность рождалась в муках, как и все, что рождается на земле. Главная мука состояла в том, чтобы отличить свое от чужого. Ведь чужое нередко больше нравится,
чем свое. Еда в чужой тарелке, жена в чужой постели. А когда чужое становится своим, оно почему-то уже не так нравится.
Есть у чужого и другие преимущества. О нем не нужно сушить голову, сторожить его день и ночь. А чужие болезни? Чужие неприятности? Нужно ли доказывать, что они
намного лучше, чем свои?
Ну, если чужое такое хорошее, может, лучше, чтоб все было чужое?
Так возникла общественная собственность.
Как изобрели колесо
Колесо очень долго не изобретали. Уже и налог с оборота изобрели, а колесо все не изобретали.
Самые оборотистые, конечно, были недовольны. Да что ж это такое, люди добрые: чем ты больше крутишься, тем больший с тебя взимают налог. А те, которые на месте
сидят, вообще ничего не платят.
И тогда они изобрели колесо. Чтоб было с кого взимать налог с оборота. А мы, думают, будем на месте сидеть. Сидеть — и одновременно двигаться, сидеть — и двигаться…
И до чего же хитрый, до чего оборотистый народ!
Как изобрели стыд
В наше время без стыда не вынешь и рыбку из пруда, поскольку пруды доведены до того, что перед рыбой стыдно.
А в чем причина? Причину надо искать в том времени, когда еще только изобрели стыд. Потому что изобрели его хоть и верно, но в корне неправильно.
Почему-то с самого начала получалось так, что стыд испытывали совсем не те, кому должно было быть стыдно. Если человека побили, стыдно было не тем, кто побил, а
тому, кого побили. Если унизили — стыдно было опять же не тем, кто унизил, а тому, кого унизили.
Так оно и тянется с тех далеких пещерных времен. Было бы стыдно тем, кто должен испытывать стыд, у нас бы была другая жизнь и даже, возможно, совсем другая
цивилизация.
ХЕОПСОВНА
Однажды за обедом фараон Хеопс заговорил о своих финансовых трудностях. Из-за нехватки средств на строительство пирамида кверху сужается, хотя по проекту сужаться
не должна.
— А панель у подножья уже проложили? — спросила дочка, о которой известно лишь то, что по отчеству она была Хеопсовна, что, впрочем, естественно для дочери Хеопса.
— Панель — это еще не пирамида, — грустно вздохнул Хеопс.
Но дочка считала, что это больше, чем пирамида. Потому что на пирамиду деньги тратятся, а на панели зарабатываются. И главное — товар остается при тебе.
— Что-то я не понимаю, — напрягся Хеопс. — Ведь тогда получается, что один и тот же товар можно продать два раза?
— Да хоть тысячу раз. Если, конечно, товар не потеряет товарного вида.
Хеопс отодвинул тарелку:
— В таком случае все идем на панель.
Очень чистый был человек, морально не испорченный.
— Папа, не горячись, — остановила его Хеопсовна. — Я одна пойду, а вы с мамой пока оставайтесь.
И стала Хеопсовна зарабатывать папе на пирамиду.
Зарабатывала, зарабатывала… Так сильно зарабатывала, что не только товар потерял товарный вид, но и панель потеряла панельный вид, — до того ее исходила Хеопсовна,
зарабатывая на пирамиду Хеопса. Недаром эта пирамида — самая большая из всех пирамид.
Историк Геродот утверждает, что третья часть пирамиды Хеопса построена именно на эти заработки.
Хеопсовна хотела заработать еще маме на пирамиду, однако мама сказала, что может сама на себя заработать. Но не заработала. И бабушка пыталась заработать, но не
заработала.
Потому что великий закон панели — кадры решают всё.
АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ В БОРЬБЕ С ПРИВИЛЕГИЯМИ
1
Отправляясь в поход на персов, Александр роздал все, что имел, а себе, по собственному признанию, оставил только надежду.
Так почему же наши правители поступают наоборот? Они все забирают себе, а нам оставляют только надежду.
2.
В безводной пустыне, когда армия погибала от жажды, Александру поднесли полный шлем воды.
Но царь отказался. Царь сказал:
— Если я один буду пить, мои воины падут духом.
Так Александр открыл секрет, что должен делать правитель, чтоб народ его не пал духом в трудные времена.
Но в наше время это опять засекречено.
3.
Однажды Александр признался, что если б он не был Александром, то хотел бы быть Диогеном. То есть вовсе ничего не иметь.
Он старался ничего не иметь. Но эта привилегия не для царей, у царей другие привилегии.
ГОРОСКОП АРИСТОТЕЛЯ
Прожив не так уж много лет, он много в жизни потрудился. В год Обезьяны он родился, в год Лошади покинул свет.
И этот путь, такой знакомый, конечно, каменист и крут, но подтверждает аксиому, что человека создал труд.
СОБИРАНИЕ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ В ЕДИНОЕ ТАТАРО-МОНГОЛЬСКОЕ ГОСУДАРСТВО
Великий князь Московский Иван Данилович Калита ходил с сумой по свету, но не побирался, а наоборот, деньги раздавал, потому что в те времена, чтобы делать дела,
нужно было постоянно кому-то совать в лапу. Так он ходил и совал, ходил и совал, собирая русские земли в единое пока еще татаро-монгольское государство.
Повелителем всея Руси в то время был хан Узбек. Не по национальности узбек, а по имени. И такой это был выдающийся хан, что его именем назвали целую
национальность.
В России в то время только хан был всея Руси, а русские князья — каждый своего отдельного, или, как их называли, удельного княжества. И распределял эти княжества
между князьями хан Узбек. Вот почему ему приходилось и в лапу совать, и доносить на своих родных и близких, чтобы им не досталось княжество. Поедешь в орду, настучишь
на князя Владимирского, присоединишь к Москве Владимир. Настучишь на князя Тверского — присоединишь Тверь.
Замечательный был князь Александр Тверской, добрейшая, честнейшая душа, а что делать? Нужно же русские земли в единое государство собирать, Пусть пока не русское,
а татаро-монгольское, но это ничего. Тем более, что татаро-монголы тоже народ не чужой, они внесли свой вклад в будущую историю России. Например, друг Ивана Калиты
татарский мурза Чет внес огромный вклад в лице самого царя Бориса Федоровича Годунова, который был прямым потомком мурзы, что сказалось на его государственной
деятельности.
Если б не татаро-монголы, неизвестно, удалось ли бы собрать русские земли в единое государство. Тут нужно было татаро-монгольское иго, чтобы собрать сначала все земли
под игом, а потом сбросить иго — и вот она, навеки сплоченная единая великая Русь. Плохо только, что иго сбросить никак не удастся. Татаро-монголов сбросим, это да, но
иго-то, иго — оно останется!
