Кожа женщин,
Кожа, которую они прячут,
Как она горяча!
Сютэжо

Впервые дорогу в Японию проторили русские моряки, торговцы и дипломаты. И они же первыми оценили по достоинству покорных, молчаливых и таких красивых японских женщин, которые элегантно прислуживали во время чайной церемонии. Именно в конце XIX века в прибрежных портовых городах японских островов появился институт так называемых «временных жен» – мусумэ.
По контракту иностранцу предоставляли в полное распоряжение подданную микадо, а он в обмен на это обязывался предоставить ей содержание, помещение, еду, наемную прислугу и рикшу. Обычно соглашение заключали на месяц, а потом продлевали. Мусумэ, как правило, были девочки-подростки, не достигшие и тринадцатилетнего возраста. И их фактически покупали на время своего пребывания в стране иностранцы-приезжие для духовного и телесного общения. Скоро это превратилось в традицию.
Иностранцы в то время просто диву давались такой свободе нравов. Это вам не чопорная Европа, где и разврат, казалось, тоже был какой-то чопорный. Но это вам и не матушка Россия, где «невеста, даже измазанная черноземом, знает только один способ любви». Это тем более было удивительно для страны, которая сотни лет жила в жесткой самоизоляции. Любой иностранец, проникший в Японию, карался смертью, а японец, покидавший страну, уже никогда не мог вернуться назад. Но во второй половине XIX века железный занавес рухнул. И началось…
Япония распахнула себя миру. И с головой окунулась во все прелести капитализма. Тогда она ввозила из-за границы все, что только можно. Сама же предлагала остальному миру взамен только одно – экзотику во всех видах, помноженную на изощренность, – веера, зонтики, циновки, ксилографию и своих прекрасных дочерей, миниатюрных, как куклы.
Не стоит, однако, путать мусумэ с гейшами. И те, и другие не были проститутками в обычном смысле этого слова. Но если гейша больше считалась усладой для души, и телесные ласки не входили в ее обязанности, то мусумэ по контракту обязана была услаждать своего покровителя и в постели.
Особенно ценились девственницы. За право лишить невинности японку-нимфетку приходилось раскошелиться. Но в целом удовольствие иметь мусумэ обходилось удивительно дешево – 10-15 долларов в месяц. Причем зачастую бедные японские крестьяне и ремесленники сами продавали на время своих дочерей приезжим чужеземцам. Для бедной японской девушки это иногда был единственный способ заработать на приданое и, следовательно, выйти потом замуж.

В связях с великими

Известно, что многие наши соотечественники, посетившие тогда Японию, имели мусумэ. Еще в 1873 во время плавания до Владивостока на фрегате «Светлана» в Нагасаки заглянул сын Александра Второго великий князь Алексей Александрович. Он одним из первых отдал дань экзотике. Позже двоюродный брат Николая Второго великий князь Михаил Александрович побывал в Японии и во время своего пребывания в стране жил с молодой японкой. Об этом он потом трогательно вспоминал в своих мемуарах в эмиграции после десятилетий счастливого брака с великой княжной Ксенией. Великий князь служил на корабле, зимовавшем в Нагасаки. Императорскому дому в Эдо стало известно о присутствии в Японии русского дворянина, которого незамедлительно пригласили в гости. На торжественном приеме русский принц занимал почетное место рядом с императрицей. После официальной части гость неожиданно заговорил по-японски. Сначала за столом воцарилось абсолютное молчание, затем засмеялась императрица, а за ней весь двор. Оказалось, что лингвистически одаренный русский аристократ впитал язык людей, с которыми он общался во время стоянки. А окружали его, сами понимаете кто. Язык «временных жен» отличается от нормативного «мужского» разными грамматическими и фонетическими нюансами и насыщен профессиональными словечками.
Кстати, не остался равнодушен к прелестям японок и великий русский писатель Антон Павлович Чехов. Во время своего знаменитого путешествия на Сахалин он заехал в Японию и вывез оттуда девушку-японку. Однако это вызвало явный протест со стороны его любимой сестры Марии Павловны. Японка недолго прожила в доме Чеховых. Во время отсутствия брата Мария Павловна «избавилась» от нее, причем так искусно, что чеховеды до сих пор гадают о судьбе японки, а сам факт стыдливо замалчивают.

Окини-сан

Что же привлекало русских и европей­ских мужчин в этих японках? Видимо, чисто японская покорность женщины своему повелителю-мужчине. В то время в Европе вовсю бушевали феминизм и эмансипация, которые перекинулись и в Россию. В ортодоксальной Японии об этом и слыхом не слыхивали. Именно поэтому и написал Валентин Пикуль в романе «Три возраста Окини-сан» о любви русского морского офицера к японской девушке, которая прошла через всю его жизнь. При этом русские особенно ценили японских мусумэ за искусство в любви. Они искренне считали, что «нет ничего такого, что было бы неизвестно японкам, владеющим секретом тридцати четырех способов любви».
Так описывает Пикуль первый визит свого героя к мусумэ: «Все было похоже на скромную гостиницу: пустоватая простота в комнатах, лакированные полы были покрыты мягкими татами из камыша. Его окружили восемь юных японок, напоминавших едва окрепших девочек-подростков. Они расставляли перед ним крохотные чашечки с угощением. Тут была рыба в тесте, приправленная соей, водоросли-тамоширага, мхи и корни, огурчики-киури, крылышко утки, чуть присыпанное анисом, желе из овощей с яйцами и непроницаемый черный соус с подогретым сакэ. Угощая гостя, мусумэ успели наговорить ему кучу комплиментов – ах, какой красивый, ах, какой умный, ах, как хорошо, что пришел сегодня. При этом девушки подливали ему сакэ. После чего, усевшись рядком напротив, девушки сыграли что-то очень печальное на своих сямисенах, похожих на мандолины, и тихонько удалились…».
А так молодой мичман впервые увидел свою возлюбленную по контракту: «С громким треском раздвинулись бамбуковые ширмы – и Окини-сан опустилась на колени, застыв в глубоком поклоне. Она просила у них извинение за то, что появилась. Окини-сан кланялась очень долго, и Коковцев сначала видел только пышный бант-оби, завязанный высоко на спине, потом разглядел удивительно сложную прическу, в которой волосы были унизаны черепаховым гребнем и булавками из красных кораллов. Мичман видел нежное матовое лицо с узкими блестящими глазами, а губы девушки были чуть подрисованы кармином посередине. Окини-сан была так хороша, что раздумывать далее не приходилось:
– Давайте контракт! Подпишу!».

Бестселлеры о любви

Европейские мужчины не долго наслаждались любовью японок. Сначала грянула русско-японская война, крейсер «Варяг» благополучно пошел ко дну, случились Порт-Артур и Цусима, а потом и революция. Но, видимо, тоска по золотому веку европейских мужчин жива до сих пор. Иначе как можно объяснить, что в конце XX века один из самых громких западных бестселлеров о любви именно к ней, к японке.
Алессандро Барико, самый знаменитый итальянский писатель современности поведал миру о безнадежной страсти французского торговца шелком Эрве Жонкура к жене японского вельможи, которую он видел всего три раза в жизни. Ради того, чтобы только взглянуть на нее, он преодолевает континенты и океаны, войну и страх смерти. И страницы книги с названием «Шелк» буквально плавятся в руках от их нереализованного сексуального желания.
Современные японские нравы мало отличаются от прошлого. Вспомним хотя бы нашумевший роман Джона Леннона и Йоко Оно. Российский журналист Юрий Тавровский поделился своими наблюдениями: «Интересный «обычай» довелось узнать во время совместной поездки аккредитованных в Токио иностранных корреспондентов на горячие источники у подножия Фудзиямы. Миловидная девушка была гидом или, как чаще говорят в Японии, стюардессой нашего автобуса. Всю трехчасовую дорогу она предлагала чай, кофе, горячие влажные полотенца, пела японские песни и вообще изо всех сил старалась развлекать пассажиров. В один из редких моментов передышки я стал расспрашивать ее о жизни, условиях работы, зарплате. Она всем была довольна, но только пожаловалась на хроническую профессиональную болезнь: «Так, ничего серь­езного, просто... беременность».
Объясняется это просто. Сопровождая японские тургруппы, стюардессы ночуют вместе с ними в «рёкан», традиционных гостиницах, где все туристы иногда спят вповалку на соломенных матах-татами. Ночью некоторые пылкие мужчины завязывают голову полотенцем или иной повязкой, которая по обычаю делает их «невидимыми», и ползут приставать к женщинам, в первую очередь уделяя внимание стюардессам. В случае отказа «человек-невидимка» не получает удар по мужскому самолюбию и поутру ведет себя как ни в чем не бывало.
В 2004 году западный мир вновь залихорадило от чувственности маленьких японских женушек. Роман Артура Голдена «Дневники гейши» о захватывающей истории судьбы одной из самых знаменитых гейш ХХ века Нитты Сайюри стал самой продаваемой книгой в Европе и Америке. Взгляд на Японию опять был со стороны мужчины-иностранца. Маленькую прелест­ную девочку из бедной японской семьи отдают в услужение в дом гейш. С годами красавица расцветает и познает все таинства этой профессии. Самые влиятельные мужчины становятся пленниками знаменитой гейши по имени Сайюри, достигшей совершенства в своем искусстве. Но в сердце Сайюри живет любовь к тому, над которым ее чары не властны. Тайну своей любовной страсти она доверяет лишь страницам дневника. Спустя год на экраны мира вышел одноименный фильм. Кажется, мужчины всегда будут видеть себя в фантазиях со стройной японкой, которая так напоминает хризантему, но знает все тридцать четыре способа любви.

(c) Вера Родионова                                                           блог bastis