Я приглашаю вас в Москве пройтись в апреле
Со мной по памятным булгаковским местам.
Начнём на Маяковке, в театральном сквере. 
Не раз присутствовал писатель в Цирке* там.
Ходил на развлекательные представленья,
На те сеансы, как и в его Театре «Варьете»,
Где Маг червонцы раздавал для населения,
И дам порядочных представил в неглиже.
Продолжим путь в прекрасный день погожий.  
И на Садовой, 10*, где  Булгаков проживал.
В музей заглянем. Там в квартире нехорошей
В  романе Воланд правил сатанинский бал.
В подъезде старом подивимся антуражем. 
И сделав фото во дворе с Фаготом и Котом,
Пойдём к  прудам известным – Патриаршим*
И вспомним, на скамью присев, главу о том,
Как  в жаркий день про Иисуса, Понтия Пилата
Вели беседу Берлиоз и молодой поэт Иван.
Где, не поверив предсказанью «консультанта», 
Редактор жертвой Аннушки и комсомолки стал.
Ведь, поскользнувшись на разлитом масле,
Он под трамваем нАчисто лишился головы. 
Оттуда Ванечка за свитой Воланда погнался
По переулкам, улицам  и площадям Москвы.
И мы за ними вслед к Никитской и к Арбату.
А в переулке на Остоженке заглянем в дом,
Где проживал приятель автора когда-то.
И где профессор скрылся от Ивана за углом.
Поэт, украв в одной квартире свечки и икону, 
Метнулся к набережной.  Поныряв в реке,
Остался без одежды. И в одних кальсонах
Он в « Грибоедов»* мчался со свечой в руке.
Поэта, спеленатого, как куклу, в полотенца, 
Отправили в спец клинику.  К нему тайком,
Сосед  явился. Полюбив его всем сердцем,
Стал Мастера он почитателем и учеником.
О жизни и своём романе рассказал учитель.
О Маргарите.  Мы же видели её красивый дом*.
Из окон вылетев, она покинула свою обитель, 
Чтоб учинить в Драмлите*у Латунского погром, 
Потом, взмыв в небо на метле, покинуть город,
На шАбаше ночном плясать в гостях у ведьм.
Стать королевой бала, что устроил Воланд,
Понять, что вечность пострашней, чем смерть.
И получив заслуженно от сатаны награду,
Свободу Мастера и рукопись, горевшую в огне,
Вдруг оказаться со своим любимым рядом
В подвале  маленького дома* с ним наедине. 
Там наслаждаться этим колдовством и чудом.
И думать с ужасом, когда же закончится обман?
И охранять его глубокий сон  под абажуром.
И гладя рукопись, вновь прочитать роман.  
О муках Иешуа, о страхе и раскаянье Пилата,
О всепрощении и  о борьбе добра со злом.
И свято верить, -  в каждой строчке, правда,
Увековеченная в рукописи Мастера пером.
А он, в спокойном сне гуляя с Маргаритой, 
Дарил любимой розы летом у Москвы – реки.
Пекли картофелины в комнате закрытой, 
Смеясь и пачкаясь,  их чистили от шелухи. 
И снилась встреча первая в проулке скучном*, 
Куда свернула,  и куда метнулся вслед за ней.
Где понял, что влюблён, что будут неразлучны
Они с любимой женщиной до нескончанья дней…
Ну, что ж, друзья, нам надо здесь расстаться. 
Ведь с неба серого, как слёзы, каплет дождь.
Нам ветер принесёт грозу,  и может статься,
Что вечер будет, как близнец, на тот похож.
Когда смогли на вороных конях примчаться
К балкону клиники, где ожидал давно Иван, 
Учитель с Маргаритой, чтоб навек расстаться,
Ответив на его вопрос, чем кончился  роман.
И поздним вечером той грозовой субботы,
Простившись с Воробьёвых гор с Москвой,
Они умчатся в вечность, оплатив все счёты,
Чтоб обрести, как и Пилат, свободу и покой.