Через две недели после Февральской революции 1917 года, упразднившей царизм, памятник был снесён. На Россию обрушились великие потрясения.

Как революционеры-террористы знали, что идут на верную смерть, расстреливая и взрывая «царских сатрапов», так осознанно шёл к неминуемой гибели и Пётр Аркадьевич Столыпин, приняв должность губернатора беспокойной Саратовской губернии в 1903 году, а затем посты министра внутренних дел и председателя Совета министров в 1906 году на пике Первой русской революции, когда страну охватила смута.

«Озорники» с бомбами и револьверами

Чуть ли не ежедневно газеты сообщали о покушениях на жизнь больших и малых представителей власти: в течение 1905-1907 годов от рук террористов погибло более 9 тысяч человек.
Первое покушение на Столыпина случилось в охваченной беспорядками Саратовской губернии в 1905 году, когда губернатор в сопровождении казаков объезжал мятежные селения и не гнушался суровыми методами перевоспитания бунтовщиков, вплоть до массовых порок.
В одном из таких сел в него было сделано два выстрела. Террорист промахнулся. Бросившегося за ним в погоню губернатора едва удержали подчинённые. В письме Пётр Аркадьевич так описал этот случай: «Сегодня озорники из-за кустов в меня стреляли». «Озорники» в Саратовской губернии ещё трижды пытались прикончить губернатора, но тщётно.
Столыпин, проявляя незаурядное мужество, лично общался с разгорячёнными толпами, и нередко ему удавалось направить проявления недовольства в цивилизованное русло.
Широко известен эпизод, когда готовому на все террористу Столыпин бросил на руки своё форменное пальто, приказав: «Подержи!». Тот пальто машинально подхватил и лишился возможности нападения. В Саратове на Театральной площади, где митинговала толпа, под ноги прибывшему губернатору бросили бомбу. Несколько человек было убито и ранено, Столыпин не пострадал и продолжил увещевать собравшихся. Толпа рассеялась.

Дуэли не будет

Успехи саратовского губернатора в борьбе с революционной смутой были замечены в Санкт-Петербурге. 26 апреля 1906 года Николай II телеграммой вызвал Столыпина в Царское Село и предложил ему возглавить министерство внутренних дел. Эта должность была в тогдашней России расстрельной: ранее революционерами были убиты главы МВД Сипягин и Плеве.
Попытки Столыпина отказаться от нового назначения не имели успеха. Царь заявил: «Приказываю Вам, делаю это вполне сознательно, знаю, что это самоотвержение, благословляю Вас — это на пользу России».

Своей жене Ольге Борисовне Пётр Аркадьевич написал: «Я министр внутренних дел в стране окровавленной, потрясённой, представляющей из себя шестую часть шара, и это в одну из самых трудных исторических минут, повторяющихся раз в тысячу лет. Человеческих сил тут мало, нужна глубокая вера в Бога, крепкая надежда на то, что Он поддержит, вразумит меня. Господи, помоги мне».
А уже 8 июля того же года Столыпин совмещает должность министра внутренних дел с постом председателя Совета министров.
Чтобы не допустить развала великой империи, новый премьер утверждает указ о военно-полевых судах: если вина преступника в убийстве или вооружённом грабеже очевидна, его дело судом офицеров рассматривается в течение 48 часов и в течение 24 часов приговор приводится в исполнение. Поскольку террористов, как правило, приговаривали к повешению, то виселицы, с лёгкой руки одного из либеральных депутатов Государственной Думы, стали называть «столыпинскими галстуками». Пётр Аркадьевич вызвал автора этого крылатого выражения на дуэль, но депутат прилюдно принёс извинения, инцидент был исчерпан.

Столыпин: в гимназии и в университете
По приговорам военно-полевых судов в 1906-1907 годах «столыпинские галстуки» надели на шею 683 бунтовщикам. Тогда как за период с 1825 по 1905 год в стране был приведён в исполнение 191 смертный приговор.
Жестокие репрессии хотя и сбили накал противостояния в деревне, но не устранили причину этого явления. Столыпин делает вывод: «Коренное разрешение вопроса заключается в создании класса мелких собственников, этой основной ячейки государства, являющихся по природе своей органическими противниками всяких разрушительных теорий».

Земля — крестьянам!

Вместе с публикацией указа о военно-полевых судах Столыпин обнародует обширную программу глубоких политических, экономических и социальных преобразований.
Реформы царя Александра II, в 1861 году даровавшие свободу крепостным крестьянам, были половинчатыми и не решали извечный крестьянский вопрос: земля не стала собственностью отдельно взятого земледельца. Ею ведала сельская община — своего рода колхоз — и периодически перераспределяла участки между селянами во имя обеспечения социальной справедливости.
9 ноября 1906 года Николай II подписал разработанный Столыпиным указ о реформе сельского хозяйства. Крестьяне получили право свободного выхода из общины вместе с землёй, находившейся в их пользовании и становящейся отныне навечно их собственностью.
Начинания Столыпина были встречены в штыки как революционерами всех цветов и оттенков, так и закоренелыми консерваторами.
У революции земельная реформа подрезала крылья, что немедленно отметил прозорливый вождь большевиков Владимир Ильич Ульянов-Ленин: «После «решения» аграрного вопроса в столыпинском духе никакой иной революции, способной изменить серьёзно экономические условия жизни крестьянских масс, быть не может».
На реформу ополчились и справа — подрывались ещё не до конца изжитые устои помещичьего хозяйствования и наносился удар по привилегиям бюрократического аппарата.
Одно за другим готовились на Столыпина покушения, всего их историками насчитывается 11. «Не запугаете!» — отвечал недругам Пётр Аркадьевич с трибуны Государственной Думы. Но под кителем носил стальную пластину — своего рода бронежилет.

Смерть приехала в ландо

12 августа 1906 года в два часа пополудни в двухэтажной казённой даче премьер-министров на Аптекарском острове Санкт-Петербурга Пётр Аркадьевич Столыпин начал приём посетителей — по субботам доступ к нему был свободным. Чтобы пообщаться с премьером, не требовалась предварительная запись: в первой приёмной секретари записывали личные данные посетителя и цель посещения, агенты тайной полиции при этом внимательно присматривались к просителю. Затем он проходил во вторую приёмную, где ожидал аудиенции. Как всегда в приёмные дни, посетителей было много, порядка четырёх десятков человек: от чиновников высокого ранга до лапотников-крестьян.
В половине третьего к подъезду дачи подкатило ландо — комфортабельная конная повозка с откидывающейся крышей. В нём сидели двое мужчин в форме жандармских офицеров с портфелями в руках. Третьим был кучер, оставшийся дожидаться вышедших пассажиров.
Швейцара перед входом в дом насторожило то обстоятельство, что головные уборы офицеров были старого образца, отменённого несколько недель назад. Но жандармы бесцеремонно отстранили старика и прошли в дом. Здесь на их пути встал генерал-майор Александр Николаевич Замятнин, адъютант Столыпина. Поняв, что дальше пройти им не позволят, жандармы швырнули на пол свои портфели. Прогремел мощный взрыв, разрушивший середину первого этажа и обрушивший часть второго этажа с балконом. На нём в тот момент находились дети премьера — трёхлетний Аркадий и 14-летняя Наталья.
Можно не сомневаться, что Наташа, как и вся тогдашняя образованная молодёжь, зачитывалась произведениями самого модного писателя конца XIX — начала XX века Максима Горького (Алексея Максимовича Пешкова). Он был популярнее Чехова и Толстого. Но именно в его московской квартире на углу Моховой и Воздвиженки были изготовлены бомбы, сделавшие на всю жизнь калекой вторую из пяти дочерей Столыпина. Врачи намеревались ампутировать Наталье обе ноги, но отец воспротивился.
Гражданская жена Горького актриса Мария Андреева так описывала динамитную мастерскую большевиков: «Лаборатория была в комнате позади кабинета Алексея Максимовича, с выходом только в этот кабинет. Так как Алексей Максимович очень любил птиц и всегда держал их у себя, где жил, то в этой комнате во все окно была устроена клетка со всевозможными породами синиц». Заведовал «лабораторией» видный большевик Леонид Красин, а охрану осуществляли кавказские боевики под руководством Симона Тер-Петросяна по кличке Камо. Он впоследствии прославился тем, что даже под пытками продолжал имитировать сумасшествие, чтобы избежать смертной казни.
Красинские снаряды-бомбы, как свидетельствовал один из сотрудников его мастерской, «были очень большие, каждый в готовом виде весил около 15-16 фунтов (более 6 килограммов, — прим. авт.), имел вид большой плоской коробки, удобной для переноски. Чтобы предохранить себя от возможных осечек в момент взрыва, на каждом снаряде было сделано по два ударника; один из них, во всяком случае, достиг бы цели. Социалисты-революционеры имели только три таких снаряда. Как потом оказалось, было пущено в ход только два, один остался неиспользованным. И тем не менее дача Столыпина взлетела на воздух».
Террористами, осуществившими взрыв, были брянский рабочий Иван Типунков, уроженец Минска Илья Забельшанский и Никита Иванов из Смоленска. Они входили в группу социалистов-революционеров-максималистов, прокладывавших дорогу к социализму динамитом. В марте 1906 года эта группа совершила ограбление банка Московского купеческого общества взаимного кредита. Её добычей стали 5200 золотых монет и 870 тысяч рублей ассигнациями. На эти деньги максималисты приобретали оружие, взрывчатку, транспортные средства, снимали конспиративные квартиры, платили зарплату нигде не работавшим профессиональным революционерам.
Теракт на Аптекарском острове оказался самым кровавым в истории борьбы с самодержавием. На месте погибли 27 человек, в том числе и сами террористы, 33 человека были серьёзно ранены, из них некоторые скончались в лазаретах. Столыпин не пострадал, лишь был облит чернилами из чернильницы, воспарившей над ним от взрывной волны.
Все, кто видел его в этот день, восхищались мужеством и самообладанием, какие он проявил во время трагедии.

"Жупел революции".Карикатура Бориса Кустодиева, 1906 год

Под музыку Римского-Корсакова

Пётр Аркадьевич говорил близким: «Утром, когда я просыпаюсь и творю молитву, я смотрю на предстоящий день как на последний в жизни и готовлюсь выполнить все свои обязанности, уже устремляя взор в вечность… Порой я ясно чувствую, что должен наступить день, когда замысел убийцы наконец удастся».

Этот день наступил 1 сентября 1911 года. В Киеве проходили торжества по случаю открытия памятника царю-освободителю Александру II. Прибыл Николай II с семьёй. Вечером втеатре давали оперу Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». Настроение у Петра Аркадьевича было подавленное: непонимание со стороны царя, неприязнь со стороны его окружения и императрицы Александры Фёдоровны усиливались. Днём какая-то дама на ипподроме спросила у Столыпина, когда он проходил мимо:
— Пётр Аркадьевич, что это за крест у вас на груди, точно могильный?

В антракте между вторым и третьим действиями оперы к Столыпину из глубины зала подошёл молодой человек и в упор произвёл два выстрела из браунинга в грудь, пробив крест ордена Святого Владимира. Только обнажённая шашка начальника царской охраны уберегла от самосуда Дмитрия Григорьевича Богро-ва — 24 лет от роду, иудейского вероисповедания, сына присяжного поверенного, революционера и платного агента Киевского охранного отделения. Охранка и выдала ему пропуск в усиленно охраняемый театр.
После смерти Столыпина Россия ещё три года по инерции набирала силу и лишь потом начала стремительное падение. «Пока я у власти, — говорил Пётр Аркадьевич, — я сделаю всё, чтобы не допустить Россию до войны». Его не стало, и «партия войны» ввергла Российскую империю в Первую мировую войну. Из неё страна вышла уже Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой (РСФСР) с большевиками во главе.
Начался беспримерный в истории коммунистический эксперимент, давший неоднозначные результаты и прекращенный в 1991 году с развалом СССР.

Автор: Леонид Бударин