15 лет назад, как раз ко Дню Победы, разговаривал я с одним ветераном из 101-й отдельной казахской стрелковой бригады Хайрулой Ауймурзиным. Под конец интервью он отправил из комнаты родственников и стал рассказывать:
— Наша бригада летом 1943 года всевала на Калининском фронте. Заняли мы небольшую деревню, удивительным образом сохранившуюся во время боёв. Я тогда по-русски плохо говорил, но два слова мы все знали — «давай» и «хорошо». Поэтому и название деревни запомнил — Хорошая. Потом наши вперёд ушли, а мне приказали связь сматывать. Я все сделал, прилаживаюсь, как мне все утащить. На спине наша большая катушка с проводами, там же маленькая немецкая, трофейная, на боку сумка с инструментами, в руках два телефонных аппарата.
Вот стою я и гружусь, и вдруг в деревню въезжают легковые машины. И не какие-нибудь «доджи» или «виллисы», а шикарные лимузины, все чёрные, сверкающие. Оттуда генералы да офицеры начали вылезать. Погон не видно, в летних плащах все, но по лампасам на штанах и по виду ясно — генералы. Я быстро своё имущество схватил, думаю, бежать надо, основной армейский закон — «Подальше от начальства, поближе к кухне». И вдруг из машины выходит… сам Сталин! Я как его увидел, на месте застыл. Стою как вкопанный, сдвинуться не могу. Он в нескольких метрах от меня прошёл, даже не взглянул, но точно заметил. У него взгляд был такой, как будто он все видел и все замечал.
Ко мне офицер подбежал, спрашивает:
— Ты кто? Что ты здесь делаешь?
А я слова не могу сказать в ответ, честь не отдаю, стою с открытым ртом и все. Он, по-видимому, понял моё состояние, развернул меня руками за плечи и подтолкнул:
— Иди солдат, иди. Но о том, что видел, никому не говори. Молчи!
Я и молчал. 30 лет молчал. А потом когда рассказал друзьям, те посмеялись, никто не верит. Ни родственники, ни друзья, ни товарищи-фронтовики. Даже дети хоть и поддакивают, но по глазам вижу — не верят, смеются втихомолку. А я на самом деле видел на фронте товарища Сталина. Вот как тебя сейчас вижу, так и его видел.

Свидетельства очевидцев

Признаться, я тоже не очень-то поверил старичку-ветерану. Может быть, показалось солдату. Но со временем натолкнулся и на другие свидетельства. Сталин был, конечно, типичным кабинетным руководителем, предпочитавшим работать в Кремле — месте, где сосредоточились нити управления всеми действующими фронтами, военными округами и тыловыми предприятиями. Это был наиболее действенный и рациональный стиль руководства. Но когда надо было, выезжал на фронт. Об этом свидетельствуют воспоминания сотрудников его охраны Петра Лозгачева и Алексея Рыбина, а также скупые слова председателя КГБ Ивана Серова, буквально вытянутые из него зятем, писателем Эдуардом Хруцким. Да и сам Сталин в письмах к Черчиллю несколько раз мимоходом упоминал о своих поездках на фронт: «Только теперь, по возращении с фронта, я могу ответить Вам на Ваше послание от 16 июля…», «Приходится чаще лично бывать на различных участках фронта», «…мне приходится чаще, чем обычно, выезжать в войска, на те или иные участки фронта». Все эти поездки не афишировались, держались в секрете во время войны и после неё. Поэтому глупыми звучат измышления некоторых историков, что Верховный главнокомандующий выезжал на фронт, чтобы поднять своё реноме для истории.

Битва под Москвой

Сколько раз выезжал Сталин на фронт — точно неизвестно. Первая поездка, скорее всего, состоялась в июле 1941 года. Тогда на Малоярославском направлении он осматривал местность, чтобы определить, где сосредоточить войска для обороны Москвы. После этой поездки было принято решение о создании Можайской линии обороны.
В сентябре Сталин снова посетил эти места. Из воспоминаний охранника В. Тукова: «Сталин осмотрел первый пояс Можайской линии обороны. Передвигались на 8-цилиндровом «форде» по просёлочным дорогам. В некоторых деревнях ребятишки первыми узнали Сталина, бегали по улицам и кричали: «Ура! К нам товарищ Сталин приехал!» Целый день мы мотались по лесам и узким дорожкам в зарослях».
Особой опасности подвёргся вождь, когда ездил на фронт в ноябре 1941 года. Он тогда лично хотел посмотреть действие в бою легендарных «катюш». Под деревней Скирманово (ныне Рузский район) огневой удар нанёс тогда дивизион капитана Кирсанова. Результат ошеломительный — было уничтожено 17 вражеских танков, 20 миномётов, несколько орудий и две сотни гитлеровцев. Но тогда «катюши» после залпа сразу снимались и меняли место дислокации из-за неминуемого ответа немцев. «Катюши» успели, но вот «паккард» Сталина застрял в снегу. Пока машину вытаскивали, а вождя пересаживали в «форд» охраны, начался артобстрел, а затем налёт вражеской авиации. Так что побывал наш Верховный под огнём, понюхал, как истинный фронтовик, пороху.
Кстати, после победы под Москвой в распоряжение наших спецслужб попали документы фронтовой разведки гитлеровцев, из которых стало известно, что после огневого удара «катюш» капитана Кирсанова 13 ноября 1941 года фашисты выбросили с самолётов десантную группу в тот район. Знали бы они, кого упустили в тот день!
В том страшном ноябре, когда решалась судьба Москвы и страны, Сталин ещё два раза посещал действующие войска. Так, он посетил полевой госпиталь в селе Ленино-Лупиха. Раненые бойцы опешили, когда к ним в палату зашёл сам Сталин и начал их расспрашивать о нынешней боеспособности немцев. Неизвестно, в ту поездку или позже он посетил и 316-ю Панфиловскую дивизию, ведущую жестокие бои на Волоколамском шоссе у деревни Гусенево. А через несколько дней там же погиб командир дивизии генерал Иван Панфилов.

1942-1943 годы

В эти годы Сталин продолжал выезжать на фронт. Все его поездки были кратковременными, на 2-3 дня — не резон было надолго оставлять Москву, где его ждали важные и неотложные дела. Поэтому и выезды в основном были на близлежащие к Москве фронты — Западный и Калининский. Судя по всему, Сталину не хотелось влезать в тактическое управление войсками. С этим прекрасно справлялись представители Ставки. От них Сталин требовал ежедневных донесений, а если кто-то из них в течение суток не посылал сообщений в Ставку, то тут же, невзирая на звания и былые заслуги, получал суровый нагоняй. У Сталина была разветвлённая сеть каналов получения различной достоверной информации о положении дел на фронтах.
В поездках на фронт Сталину, скорее всего, надо было почувствовать атмосферу войны, боевой дух Красной армии. Не случайно после его поездок принимались не только военные, но и важные политические решения, укрепляющие дух армии. Так, в сентябре 1941-го было принято постановление о присвоении наиболее отличившимся частям звания гвардейских. А после посещения армейского госпиталя в 1942 году появился указ об отличиях за ранения — нашивках. Даже страшный приказ №227 («Ни шагу назад!») тоже появился после одной из поездок на Западный фронт.
Исключением из правил можно назвать посещение Сталиным разрушенного Сталинграда осенью 1943 года. Он его посетил, возвращаясь с Тегеранской конференции.

Деревня Хорошево

Но вернёмся к рассказу связиста Аймурзина. Оказывается, он действительно видел Сталина. Именно в августе 1943-го Сталин выехал на Калининский фронт. Сопровождали его Берия, Абакумов, а организовывал поездку генерал Серов. Выехали из Москвы спецпоездом, затем пересели на автомобили. Аймурзин немного ошибся — та деревня называлась Хорошево. Сталин разместился в чистом опрятном домике, выбранном Серовым. Из соображений секретности хозяйке, естественно, не сказали про Сталина, дескать, остановится у неё советский генерал. Та недовольно поморщилась, мол, во время оккупации жил у неё немецкий полковник:
— А генерал-то твой меня не обокрадёт? Немецкий полковник даже глиняные горшки спёр.
Серов и Зубарев расхохотались.
— Не сопрёт он, хозяйка, твои горшки, — успокоил женщину Зубарев.
В дом провели связь, во дворе устроили летнюю кухню. Берия перестарался — завёз в избу хрусталь и шикарную мебель. Сталин, когда это увидел, приказал отправить всё обратно в Москву. Вместе с 70 грузинами из личной охраны Берии. Охраняли Сталина только пограничники из ведомства Серова. Не обошлось и без неприятностей — машина с продуктами заблудилась и пропала. Нашли её только на следующий день — водитель и сопровождающий политрук убиты, продукты исчезли. Серову пришлось обратиться на фронтовой продуктовый склад.

Сто рублей за хлопоты

В Хорошево Сталин провёл совещание с командующим фронтом Ерёменко. Вначале был злой, даже матерился, но когда получил сообщение о взятии Орла и Белгорода — подобрел. Приказал налить всем охранникам водки. Именно тогда в деревне Хорошево было принято решение отмечать победы праздничным салютом.
Когда уезжали, Сталин приказал Серову выдать хозяйке сто рублей. Он плохо знал цены 1943 года. На сто рублей можно было купить полбуханки хлеба или пачку папирос «Пушка».
— Товарищ Сталин, зачем ей деньги, — сказал Серов, — может, мы ей продукты оставим?
— Очень правильно. Так и поступим. Позвали хозяйку.
— Спасибо от меня и вашего постояльца, он вам все продукты оставляет.
Хозяйка вошла в кладовку. В ней лежали ящики консервов, шоколада, сухой колбасы.
— Это всё мне?
— Тебе, тебе, — засмеялся Серов.
— А кто ж это был у меня на хате?
— Товарищ Сталин.
Хозяйка ахнула и грохнулась на пол. Пришлось вызывать военфельдшера.
Это была последняя поездка вождя в действующую армию. Фронт начал уходить на запад. А тратить время на долгие поездки без острой необходимости Сталин не любил.