Ева и Мириам Мозес были близняшками, и план у доктора Менгеле в Освенциме на них был простой: ввести одной из них опасный вирус, дождаться смерти и тут же вскрыть тело второй для сравнения. Вот только смертельный вирус не подействовал. Девочки остались в живых, и каждая из них мстила мучителям по-своему.

Рождение близнецов всегда считалось фактом мистическим – и Библия, и античные мифы полны сюжетами о них. Людей завораживает как сходство, симметрия, почти двойничество, так и нерасторжимая, временами пугающая связь таких братьев или сестёр. К сожалению, феномен близнецов оказался интересен не только писателям и художникам, но и нацистским «исследователям», садистам-вивисекторам, самым страшным из которых был врач Освенцима Йозеф Менгеле, прозванный заключёнными Ангелом смерти.

Интерес Менгеле к близнецам был сугубо практический. Его целью было добиться увеличения рождаемости «арийской расы», чтобы каждая немка могла рожать двух, а то и трёх младенцев за раз. Чтобы этого добиться, «на опыты» отправлялись вовсе не «арийские» близнецы, а еврейские и цыганские дети. Другая цель бесчеловечных экспериментов доктора, проводимых над близнецами, – выявить, как заболевания меняют человеческое тело изнутри. Для этого одному из близнецов прививался смертельный вирус, а после того как ребёнок умирал, вскрывали не только его тело, но и труп его убитого близнеца.

Впрочем, героиня романа Аффинити Конар «Mishling. Чужекровка», 13-летняя Перль Заморски, объясняет суть зверств, творимых над ней и над её близняшкой Стасей, по-своему, и её детский взгляд оказывается, пожалуй, самым верным. «…меня заточили в клетку потому, что я слишком сильно любила. У меня было невероятно мощное единение Кое-с-Кем, и наш тюремщик сгорал от зависти. Холодный и пустой, он был не способен к привязанности – ни сыновней, ни супружеской, ни отеческой. Им двигало одно лишь тщеславие, и этот пустозвон, как и многие другие, ему подобные, надумал прославиться. И вот как-то раз ему пришел в голову простейший способ оставить свой след в истории – установить, что получится, если разлучить близнецов, которые чересчур сильно друг друга любят».

Книга Аффинити Конар полна изящной и глубокой символики, автор не только рассказывает о судьбах своих героев на фоне исторических событий, но и рассуждает о природе человека и природе вообще. Доктор Менгеле уверен, что он поступает в согласии с законами природы – природа, мол, дала нам «арийские» образцы прекрасного и духовного, а всё остальное надо уничтожить. Ну, а в ходе уничтожения не грех и изуродовать жертв для пользы «высшей расы».

Менгеле превращал людей в животных – не случайно зона, где располагались подопытные близнецы и узники с необычной внешностью, например, лилипуты или альбиносы, была прозвана в лагере Зверинцем и располагалась в бывших конюшнях. «Фигурки летели, ползли, крались в сторону ковчега. Ни одну живую тварь не прогнали за ее малость. Искала, куда бы присосаться, пиявка, степенно вышагивала сороконожка, пел сверчок.

Обитатели болот, гор и пустынь ныряли, вертелись, искали пищу. А я их распознавала, пару за парой, и утешалась своими познаниями. Но шествие все длилось, пламя слабело, и тени поддавались недугам. На спинах вырастали горбы, отваливались конечности, хребты растворялись. Теряя свой облик, живые твари становились чудищами. И не узнавали самих себя. И все же, пока горел огонек, тени не умирали. А это уже кое-что, правда?»

Насильственному искажению природы, которым занимается доктор Менгеле, противопоставлены естественные законы эволюции. Члены семьи Заморски вспоминают о молитве в тяжёлые, переломные моменты, но они евреи светские и верят в законы Дарвина, а ещё больше – Ламарка. Отец Стаси и Перль – врач, а их любимый дедушка – профессор биологии. Он и придумал игру, которая помогает девочкам выжить. Изначально игра понадобилась, чтобы утешить девочек, которых из-за светлых волос принимают за людей смешанного национального происхождения, «чужекровок», а значит, по мнению нацистов, совсем уж противных природе «гибридов».

«С течением времени каждой из нас все чаще бросали в лицо это слово: “мишлинг”; потому-то зайде и придумал для нас игру в “живую природу”. Не думайте об этих дурацких Нюрнбергских законах, твердил он. Не слушайте досужие разговоры о чистоте расы, генетическом скрещивании, четвертьевреях и прочих неарийцах, о нелепых, омерзительных проверках, которые имеют целью разделить наше общество по принципу капли крови, в зависимости от того, с кем ты состоишь в браке и где молишься Б-гу. Как услышите такие слова, говорил зайде, вспоминайте о разнообразии живой природы. Благоговейте перед нею и крепитесь».

Играя в «живую природу», девочки воображают себя существами с разных ступеней эволюционной лестницы – от амёбы до высших млекопитающих. Эта игра – включение в естественную, не тронутую скальпелем доктора Менгеле картину мира. Дети метафорически меняются и всё же остаются собой. Во второй части романа Стася и её друг Феликс, раздобыв меховые шубы и ухитрившись сбежать из лагеря, преображаются в Шакала и Медведя, как в древнем мифе, где животные и люди не делятся на чистых и нечистых.

«Зверинцу» доктора Менгеле противопоставлен зоопарк – место, где природа и просвещение идут рука об руку, а люди заботятся о сохранении редких видов, не посягая на искажение естества. «В зоопарках, о которых читал нам дедушка, радеют о сохранении видов и показывают огромное разнообразие живой природы. А здесь радеют только о составлении зловещей коллекции». Не случайно после войны оставшиеся в живых члены семьи Заморски встречаются в Варшавском зоопарке.

Роману Аффинити Конар свойственна не только связанная с природой символика. Иносказательно она пишет о «синдроме выжившего» – чувстве вины, которым мучились оставшиеся в живых узники концлагерей. Совершенно необоснованно эти люди, на самом деле – герои, считали, что выжили только за счёт погибших близких. Доктор Менгеле обманывает Стасю, что делает ей особый укол бессмертия. Сначала наивная девочка радуется, потом печалится, что ей предстоит пережить друзей и, может быть, даже сестру, потом воображает, что становится бессмертной от того, что в её жилы и дыхание вливается жизнь тех, кто её покидает. «…за мою вечную жизнь поплатились своей жизнью другие.

Кровь у меня загустела от чужих смертей; в ней растворились невысказанные слова, непознанные влюбленности, несочиненные стихи. Она вобрала в себя цвета ненаписанных картин и несбывшийся детский смех. Существовать с этой кровью в жилах было настолько тяжело, что иногда я уже начинала думать: может, оно и к лучшему, что Перль не грозит бессмертие. Сполна прочувствовав свой выбор, я бы не пожелала сестре такой судьбы: коротать свой век в одиночестве, половинкой без пары, под вечным бременем отнятого у других будущего».

Перль и Стася Заморски похожи во всём. Они читают мысли друг друга и видят общие сны. Иногда они садятся спиной к спине и рисуют, а потом оказывается, что рисунки их абсолютно одинаковы. И всё-таки, немного повзрослев, они выбирают для себя разные пути изживания травмы. Путь Стаси понятен – это путь мести, она клянётся себе выследить и убить доктора Менгеле. А Перль выбирает путь прощения, и сначала такое решение вызывает гнев и отторжение читателя. Как такое можно простить?!

Но в основе выбора Перль лежит реальная человеческая загадка, и Аффинити Конар на примере выбора героини подсказывает одно из возможных решений. «Mishling. Чужекровка» – роман, написанный на основе документов и материалов исследований. У многих его героев есть прототипы. Прототипами сестёр Заморски были Ева и Мириам Мозес. Еве Мозес, десятилетней девочке из Трансильвании, в Освенциме была сделана инъекция смертоносного вируса.

Предполагалось, что когда девочка умрёт, будет убита и вскрыта и её близняшка Мириам, но Ева чудом выжила, а тем самым спасла и сестру. После смерти Мириам в 1993 году Ева начала процесс по сбору свидетельских показаний бывших врачей Освенцима, по завершении которого сообщила, что прощает их, в том числе и доктора Менгеле. Сама власть прощать, по словам Евы Мозес-Кор, делала её сильнее её мучителей, и только прощение помогло ей отрешиться от тягостных воспоминаний, перечеркнуть их.

И даже такое объяснение оставляет решение Евы Мозес-Кор загадочным, непонятным для нас, не переживших её страданий, но не готовых их прощать. Сама автор романа «Mishling. Чужекровка» неявно, но постоянно подчёркивает, что право такого прощения есть у жертв, чьё страдание оно способно уменьшить, но никак не у остального человечества, не у цивилизации как таковой.

Прощение, которое дарует мучителям Перль, не стирает страданий девочки и её потерь, но перечёркивает действия палачей. Она осталась жива, она способна испытывать счастье, а значит, всё, что творили над ней, не имело смысла. Жестокое и победоносное прощение девочки отменяет само существование доктора Менгеле и его подручных, делает их жизнь абсолютно бессмысленной.

«Прощение не вернуло мне родных, не утолило боли, не притупило ночных кошмаров, не ознаменовало ничего нового, но и не положило конец старому. Прощение позволяло повторять и признавать тот факт, что я все еще живу, доказывать, что их опыты, номера, пробы – все было впустую, ведь меня не уничтожили, а значит, недооценили детскую выносливость. Благодаря прощению стало ясно, что им не удалось стереть меня с лица земли».

Аффинити Конар. Mishling. Чужекровка. Перевод с английского Елены Петровой. М., Азбука, 2017.

http://www.oneoflady.com/2017/09/blog-post_4.html

http://myhistori.ru/blog/43071093658/Doktor-Mengel...%80%9Czhivuyu-prirodu%E2%80%9D