В 1942 году летчик Николай Кильдишев не вернулся с боевого задания. Мать получила похоронку, оплакала своего младшего сына. Но потом случилось чудо — пришло письмо. В светло-коричневом, потертом от времени кожаном подсумке сохранилось несколько писем с фронта, написанных военным летчиком Николаем Кильдишевым, единожды воскресшим из мертвых.Меня долго мучили сомнения: публиковать или нет эти письма. Но сегодня никого из героев писем нет в живых. И самое главное в этих письмах то, что они до сих пор хранят в себе историю простой русской семьи, которая так же, как и другие семьи в годы войны, ждали и надеялись получить драгоценную весточку от родного человека.

Некоторые строчки разобрать было тяжело: эти письма прочитало не одно поколение — правнуки бережно передавали из семьи в семью треугольнички и фронтовые открытки. Несмотря на бережное отношение, отдельные слова "зарылись" в бумажных изгибах, и разобрать их нет возможности. И меня охватил страх, что и другие строчки могут также безвозвратно исчезнуть. А письма эти бесценны. Читая их сейчас, задаешь себе вопрос: в чём то поколение было лучше нас? Почему у погибших наших ровесников было больше сострадания и добра? Ведь они писали не о боевых действиях, не о тяготах и лишениях, а большей частью старались поддержать духовно своих близких и родных. При этом они сами являлись примером мужества и героизма — в некоторых случаях буквально воскрешали из мертвых. Пилот Николай Кильдишев был одним из тех, кто воскрес для своих родных.

Перед самой войной, в апреле 1941 года, воинская часть, в которой служил Николай, стояла в городе Проскурове (сегодня это город Хмельницкого, Украина). Он, как и его товарищи-летчики, все письма отправлял в зашифрованном виде. Летчики не говорили — летаем, они говорили — работаем. Например, Николай написал, что вернулся из командировки. На самом деле это означало — вернулся с боевого задания. "С работой дела у меня обстоят все по-старому, но у меня есть большие изменения в звании, а также в зарплате. Вернее, этих изменений у меня нет — это произошло у всех, кто со мной выпускался из училища. И все, что произошло, от меня совершенно не зависит. Так нужно. Изменения эти, если разбираться... конечно, не в мою пользу. Напишу об этом в следующем письме потому, что мне неприятно долго разговаривать или писать на эту тему".

Очевидно, в этом письме речь шла о том, что по окончании училища Николай должен был получить звание лейтенанта, но из-за ускоренного прохождения учебного курса молодым летчикам присвоили звание младших лейтенантов и отправили в действующую армию, на границу. Где 22 июня 1941 года их настигла война.Спустя месяц после начала Великой Отечественной войны Николай прислал письмо из деревни Вертиевки. "Во-первых, пишу, что я жив, здоров, чувствую себя хорошо. Я посылал вам письмо из села Бузова и давал вам не правильный адрес. Но вы видите, что теперь меня в Бузовой нет. Так что, если вы посылали письмо, то я его не получил. Теперь у меня будет постоянный адрес, где бы я не был, письмо должно попасть мне. Теперь пишите пока по адресу: "Действующая армия, Юго-Западный фронт, ВСП-15, ППС-28, 316 РАИ".

"Вертиевка — большое село. Когда-то был здесь райцентр. Прямые улицы, много зелени, белые украинские хаты, клуб, школа, сельсовет, засолзавод, церковка. Неподалеку — железнодорожная станция. С водой плохо — ни речки, ни пруда, лес далеко. Но сады! Весной — все в белой пене цветов, а зимой горницы наполнены нежным яблочным духом (из сборника "Комиссары на линии огня. 1941—1945 гг.", Москва, Политиздат, 1985 год).

Николай ни слова не пишет о войне. Лишь в следующем письме он утешает своих родителей: "Духом падать мы не собираемся, наоборот. А немца скоро или не скоро, а разобьем. Хотя он сейчас и наступает, но это ненадолго, вернее, даже не наступает, а пытается... Не знаю, долго мы будем здесь, или нет. Теперь время такое — сегодня здесь, а завтра в другом месте. Адрес мой теперь такой: Киев-36, п/я 75".

Потом писем долго не было. Как оказалось, Николай Кильдишев попал на Урал.

Новый авиационный полк, где он продолжил служить, был создан 20 октября 1941 в Челябинске — там располагалось летное училище и его материально-техническая база стала основой для вооружения 688 легкобомбардировочного авиационного полка (ЛНБАП).

На самолетах P-Z и P-5 (они использовались для разведывательных полетов и в качестве легких бомбардировщиков) советские пилоты сражались в небе под Москвой. Необходимо особо отметить, что самолеты Поликарпова, созданные в 30-х годах, уже не отвечали боевым задачам. "Эти самолеты как боевые машины использовались только в начальный период Великой Отечественной войны, поскольку к тому времени уже устарели" (Дмитрий Колосов, "Самолеты Н. Н. Поликарпова").

Но несмотря на технические несовершенства, летчики летали на самолетах P-Z и P-5 и в 1942 году. Летом 1942 года, к началу Сталинградской битвы, на вооружение стали поступать новые штурмовики Ил-2. Поэтому полк был преобразован в 688-й штурмовой авиационный полк (ШАП).

Как следует из архивных источников, "в декабре 1941 — январе 1942 гг. полк был переведен на аэродром Датково, затем на Обухово, откуда уничтожал Ржевскую группировку противника. Входил в состав 38-ой смешанной авиационной дивизии. А с 28 февраля 1942 г. полк был в составе ВВС 39-ой армии. К лету 1942 г. полк получил самолеты Ил-2 и был преобразован в 688 ШАП. С мая 1942 г. входил в состав 228 ШАД. В июле 1942 г. полк отправился на Сталинградский фронт, перелетая с аэродрома на аэродром, и принял участие в Сталинградской битве".

Командовал полком Максим Гаврилович Скляров, земляк Николая Кильдишева.

"И вот гвардии подполковник Максим Скляров повел группу штурмовиков, состоящую из шести самолетов, на скопление вражеских танков. Метеоусловия были тяжелые. Высоту нельзя было набрать из-за плотной мглы. Невольно приходилось прижиматься к земле, благо, что не попадались на пути высокие колокольни, заводские трубы и шпили зданий. На подлете к цели удалось увеличить высоту. Как ни хорошо были замаскированы танки, но ведущий быстро их обнаружил. Помогла дымящаяся полевая кухня за реденьким леском. Немцы не ожидали появления "Илов" в столь ранний час, да еще в такую погоду. Скляровцы всегда стремились заставать фашистов врасплох, зная, что зачастую выигранные две-три минуты могут решить исход атаки. Так случилось и здесь. Создав панику, сковав инициативу, парализовав с первого захода несколько тяжелых бронированных машин, гвардейцы развернули штурмовики для нового захода" (Вениамин Анисимович Колыхалов, "Огненная лавина").

Николай Кильдишев тоже сражался в Сталинградском небе. Он не вернулся с боевого задания 14 октября 1942 года. В донесениях о безвозвратных потерях хранится информация о том, что младший лейтенант пилот Николай Николаевич Кильдишев 1919 года рождения пропал без вести.

Мать Николая Кильдишева получила на него первую похоронку.

Но потом случилось чудо — от Николая пришло письмо.

На сохранившихся пожелтевших листах можно проследить весь путь письма: на нем стояли многочисленные оттиски самых разных ведомств, куда попадало письмо. Во-первых, стоял штамп "Просмотрено военной цензурой 03069". Номер означал отдел Управления военно-полевой почтой, который просмотрел текст письма.

Письма доставляла полевая почта СССР — об этом свидетельствовал еще один маленький круглый штамп.

Адрес отправителя оставался неизменным — полевая почта №42066.

"Здравствуйте мои уважаемые родные папа, мама, мои братья и сестры, все мои родственники! Пишу я вам после долгого перерыва письмо и не знаю, получите ли вы его или нет. Есть ли кто-то в Таганроге или нет? Я до сих пор не знаю, остались ли вы в Таганроге или эвакуировались. Я пытался узнать адрес, писал в Бугуруслан (город в Оренбургской области), но ничего не узнал. Теперь когда наш Таганрог свободен, и это зверье бежит, и уже далеко от Таганрога, я решил написать письмо по старому родному мне адресу. Слезы встают у меня в глазах: за эти два года я не разу не получил письма от вас, моих родителей, моих родственников, и мне часто было больно, когда мои друзья получали письма от отца, матери, братьев и сестер, а я не получал. Теперь я пишу письмо и надеюсь, что кого-нибудь, но застанет в Таганроге. Если же нет, и я не получу ответа, то я не знаю, что делать. Остается грусть и забота о родном доме".

В это время родные Николая Кильдишева были в эвакуации в Омской области, почта в первые годы войны работала очень тяжело, и многие письма были безвозвратно утеряны. Но в 1944 году почта стала работать хорошо и родные могли чаще получать драгоценные весточки с фронта.

Итак, развернем еще один фронтовой треугольник-письмо, которое написал летчик Николай Кильдишев 10 апреля 1944 года своему родному брату Жоре. В это время Николай Кильдишев находился на излечении в госпитале: был ранен в руку. 

Жить ему оставалось всего лишь около трех месяцев. Но об этом никто на свете не знал.

В ожидании военно-врачебной комиссии Николай писал своему брату: "Здравствуй, Жора! Я сегодня получил третье письмо от Наны. А от тебя я не получил даже ответа на свое письмо. Поэтому я решил писать еще, хотя писать особо нечего, ибо нет никаких изменений. А решения комиссии тоже нет. Ибо я еще на комиссии не был. Здоровье мое пока ничего, хорошее. Дел особых нет. На днях собираюсь поехать на комиссию. Погода сейчас скверная, жду когда будет лучше. Вот, у меня все. Пиши, как дела, как здоровье. Как обстоит дело с переездом, а то пишут, мама беспокоится насчет переезда, хочет, наверное, скорее. Жду от тебя ответа. Передай от меня привет Полине. Кажется, я больше никого не знаю. Пусть пишет. Пока до свидания! Крепко жму руку и целую тебя".

Николай Кильдишев никогда в своих письмах не писал, что он летает на самолетах. Он использовал другие слова, чтобы рассказать о себе. "Был на комиссии. Признали годным к своей профессии без ограничений. Так что я буду на старом месте. К работе я еще не приступил. Но скоро, наверное, начну работать, тогда напишу. Рука моя вроде ничего, не болит, набирается сил, не знаю, как она будет, когда начну работать".

Это означало, что он успешно прошел военно-врачебную комиссию, будет воевать в своем полку и скоро начнет летать, то есть "работать".

Работал он хорошо.

Гвардии младший лейтенант Николай Николаевич Кильдишев за образцовое выполнение боевых заданий в борьбе с немецкими захватчиками был награжден орденом "Красная звезда" в январе 1944 года. 

А в середине 1944 года на фронте началась Бобруйско-Барановическая операция, главной целью которой было освобождение городов Бобруйска, Барановичей и других населенных пунктов. Наступление началось 24 июня 1944 года.

"Скляровский полк получил приказ командования армии контролировать шоссейные дороги Рогачев — Бобруйск, Жлобин — Бобруйск. Но пасмурная погода не позволяла летать большими группами. С аэродрома, базирующегося в Бронном, неподалеку от Днепра, вылетали на задания парами... Бомбили дорогу Бобруйск — Рогачев. Немцы перебрасывали к Днепру отборные дивизии. Такого скопления техники и обозов летчикам давно не приходилось видеть. Дорогу охраняли "мессеры" и "фоккеры". Давно летчики не встречались с такой оголтелостью врага, как у Днепра в эти дни сорок четвертого года. Каждую нашу пару окружали по шесть-восемь истребителей. Огонь с земли был интенсивным. Возведенные стены устремленных ввысь снарядов преграждали путь. Когда на время замолкали наземные орудия, вели огонь истребители" (Колыхалов Вениамин Анисимович, "Огненная лавина").

Через два дня после наступления в небе около деревни Королевская слобода в направлении города Барановичи (сегодня эта деревня в Красновском сельсовете Светлогорского района Гомельской области Беларуси) произошел воздушный бой. Подробные обстоятельства этого сражения за давностью лет не сохранились. В этом бою Николай Кильдишев погиб.

Вторая похоронка на летчика Николая Кильдишева пришла в июле 1944 года. Вот дословный ее текст: "Ваш сын, летчик 59 Гвардейского штурмового авиационного Краснознаменного полка гвардии лейтенант Кильдишев Николай Николаевич, уроженец Ростовской области, г. Таганрога, находясь на фронте, в борьбе с немецкими захватчиками 26 июня 1944 года не вернулся с боевого задания из района Королевская Слобода Гомельской области, был сбит истребителем противника".
Внизу документа стояло две подписи: "Командир 59 ГШАКП Герой Советского Союза гвардии подполковник Скляров. Начальник штаба — гвардии майор Федоров". 

Максим Гаврилович Скляров возглавлял 59-ый полк с 1942 года и успешно довел его до Берлина в составе 2-ой гвардейской штурмовой авиационной дивизии 16-ой воздушной армии 1-ого Белорусского фронта.

Родные погибшего летчика, получив еще одну похоронку, не смогли примириться с этой, его, теперь уже реальной смертью. Тем более — он им снился. Вот как пишет об этом его жена Мария, которая также воевала на фронте: "Мама, вы спрашиваете, что слышно о Коле? Пока ничего не слышно. И никто ничего не знает. Только мне что-то он снился сегодня, и видела его во сне. Пришел бледный, и никого не узнает. Мама, вы спрашиваете, как он летал до этого. Он один раз полетел на тренировку, и ему стало хуже на руку. А потом на второй день он полетел на задание и больше не вернулся. Вот что я знаю. Мама, но мне кажется, что Коля наш вернется. Не знаю, правильно подсказывает мое сердце, или нет". И во втором письме от Марии тоже мало утешительного: "Теперь, милая мамочка, сегодня видела любимого Колечку во сне. Как было радостно. Но проснулась, а его все нет. Большое переживание о Коле отняло у меня половину моей жизни".

Родные и близкие пытались выяснить обстоятельства гибели своего мужа и сына, но у них ничего не выходило. "Я посылала запросы в Королевскую слободу, но они возвращаются потому, что я не указала район. Но я не знаю, какой это район", — сообщила жена Маруся матери летчика.

Родные жили надеждой. Но с каждым годом становилось понятно, что Николай действительно погиб и уже не взлетит в небо, чтобы громить врага. Он не узнал, что за взятие города Бобруйска приказом ВГК №132 от 8 июля 1944 года 59-му штурмовому авиационному полку присвоено почетное наименование «Барановичский». И победу в 1945 году 59-й гвардейский штурмовой авиационный Барановичский Краснознаменный ордена Суворова III степени полк отпраздновал на территории Германии. Свою жизнь Николай Кильдишев, как и его тысячи соотечественников, отдал за эту великую Победу.