Я уже делился своими впечатлениями о двух первых лекциях С.И.Побожия. Предлагаю вам рассказ Маргариты Сергиенко, члена исторического клуба им. А.Булатовича, о третьей лекции
___________________

Я хотела в пандан Василию Клименко написать свои впечатления о лекции Сергея Ивановича Побожия об Эдварде Мунке. Его беседы, как всегда, дают пищу к размышлениям.

Но на сей раз мне все мешало.

На слайдах с картинами Мунка, я была очарована колоритом – удивительными переходами от сероватых тонов через голубоватые к беловатым, дающих ощущение света, потоков света и, самое главное, пространства. Вот эти потоки света за спинами сидящих или стоящих давали ощущение четырехмерного пространства.

Эдвард Мунк. Тетя Карен в кресле-качалке. (1883 г.), 47 x 41 см, The Munch Museum

Эдвард Мунк. За журнальным столиком. (1883  г.). 45,5 x 77,5 см, The Munch Museum

Придя домой, по горячим следам впечатлений, я открыла альбом Мунка (дешевого издания «Великие художники») и ахнула. Картины от розовых до охристых тонов. О чем же теперь писать?

Ну нет, не сдамся.

Современная живопись – вся в исполнении. Отними от «Крика» исполнение – и что останется? Фигура и ничего больше.

Эдвард Мунк. Крик. (1893 г.), 91 x 73,5 см., National Gallery, Oslo

В «Крике» чувство не главное – все дело в красках, в работе кисти, но не только в чувствах и эмоциях. Вот это и есть современная живопись. Экспрессионисты – это кисть и краски. Копание в написании торсов, кистей рук, постановке академистов ушло ныне. Остались краски и кисть.

Мунк – дитя символизма, драматического творчества Ибсена, который словами изображал целый пласт человеческой реальности, полной поэзии. Благодаря Ибсену творчество Мунка, его скандинавской души и очаровывает нас. Тревожные образы Мунка и его борьба с безумием – это стремление показать, изобразить непредставимое, свойственное безумию.

Эдвард Мунк. Лунный свет. (1893 г.), 140,5 x 135 см., National Gallery, Oslo

Ницше пишет: все должно найти себе символическое выражение. – смешение мистики, эротики, побег от материалистического общества….  Мы хотим, чтобы произведения искусства оторвали несчастных больных и умирающих от нескончаемой похоронной процессии человечества ради мимолетного наслаждения – мига опьянения и безумства.

Эдвард Мунк. Пепел. (1894 г.), 120,5 x 141 см., National Gallery, Oslo

Мунк несет в своем творчестве отзвуки детских трагедий. Вообще, его взгляд на мир пессимистичен.

Эдвард Мунк. Больной ребенок (1895 г.), 120 x 118,5 см., National Gallery, Oslo

Когда Эдвард Мунк увидел импрессионистов, он изменил свою палитру. Дальше больше – Сёра, Моне, Гоген, Наби. Теперь он понимает не как писать, а что писать. И вызывает огромный скандал на выставке в Берлине, которую закрывают. Но это закрытие дает начало Сецессиону 1892 года.

Формы в его картинах предельно упрощены, бескровные, это маски смерти,  призраки на фоне кровавых закатов.

Он оказывает значительное влияние на живопись северной Европы, будучи по духу символистом, предтечей экспрессионизма по стилю.

Он пишет не то, что видит, а то, что видел. Он понимает, что бегство от безумия невозможно, и обретает внутреннее освобождение, изображая свой ад, который не покидает, а описывает. Он отец современного искусства. Генрик Ибсен на портрете в кафе Гранд-отеля в Христиании – гонец за бесконечным, безумец и философ.

Эдвард Мунк. Ибсен в кафе Гранд-отеля в Христиании (1902 г.)

Творчество Мунка по-новому расставило акценты в европейской культуре. Поздние картины Федотова схожи с психологическим состоянием Мунка. Безысходность, душевная болезнь – все выражается в рисунке, тональности. Люди-маски, люди-черви в «Игроках», в «Анкор, еще анкор» - безысходность. Норвежец Мунк и русский Федотов впереди в новой живописи.Меня всегда волновал и привлекал Эдвард Мунк, писатели, композиторы, природа Норвегии – Григ, Ибсен, Стриндберг. Все они имеют одно настроение – уход от ненавистной реальности в невроз и ирреальность, т.е. уход туда, «по ту сторону». И создают волнующее, чарующее беспокойство. Тема безумия в искусстве – Мунк, Врубель, Федотов. Это не настоящее медицинское безумие – это греза поэтов и художников рубежа 19 и 20 вв. Это личное, истинное отношение к жизни как к полной свободе выражения.

Павел Федотов. «Игроки»

Россию это затронуло меньше – отчасти поэзию, музыку Скрябина, отчасти живопись и прозу

Павел Федотов. Анкор, ещё Анкор!, 1851—1852, Холст, масло. 34,5Ч46,4 см., Третьяковская галерея, Москва.В Европе возникает новый творец – поэт и художник в схватке с судьбой через одиночество, безумие, самоубийство или пьянство в борделях. Творчество уходит во внутренний мир.Мопассан считал, что человек всегда один потому, что не может проникнуть в сокровенный мир своего друга, стоящего против него, глядящего ему в глаза и изливающего перед ним свою душу.Это все от Эдварда Мунка – пионера экспрессионизма в живописи, символиста. Он провозглашает новую эпоху. Он ввел в живопись линеарность, фон как участник в картине, упрощение фигур, воспроизведение мотивов по памяти или из глубин воображения, без деталей. Он сделал  живопись средством выражения психологических состояний человека.

Он популярен и понимаем сейчас.

Маргарита Сергиенко.