Куда пропали знаки власти государевой 

"Венцы" русских царей, изготовленные после 1613 года, когда воцарились Романовы, хорошо известны - часть их сохранилась до наших дней в собрании Оружейной палаты, другие еще в ХVII веке были переделаны на придворные нужды. Гораздо сложнее дело обстоит с теми "шапками", что числились в казне до воцарения в 1605 году Лжедмитрия I, отчаянного авантюриста, захватившего московский трон на неполные одиннадцать месяцев.
Загадочное венчание на царство

Между 1605 и 1612 годами и особенно в последний период Смуты, когда в Кремле хозяйничал польский гарнизон, царская казна понесла колоссальные потери, среди которых были и "венцы" - после Смуты их осталось всего два, "шапка Мономаха" и "Казанская шапка". Первой из них летом 1613 года и венчали на царство Михаила Федоровича.Чины венчания на царство российских государей - документы, содержащие подробную роспись порядка "действа" и участников церемонии - сохранились с конца XV века до венчания последних носителей царского титула в России, Иоанна и Петра Алексеевичей (1682) за исключением единственного эпизода - чина "царя Димитрия Иоанновича". О самом обряде и его особенностях, впрочем, можно с большой степенью достоверности судить по запискам православного ближневосточного иерарха, архиепископа Элассонского Арсения, присутствовавшего в Кремле на церемонии 31 июля 1605 года1.Мемуарист свидетельствует, что вопреки обычаю Самозванец венчался двумя "венцами" и в двух соборах, причем сначала, как и его предшественники, в Успенском, но не "шапкой Мономаха", согласно традиции, а "короною своего отца Ивана Васильевича", присланной, как сообщает архиепископ Арсений, Ивану Грозному "от кесаря, великого царя Алемании", то есть императора Священной Римской империи. "Корона" же "благочестивейшего" князя Владимира Мономаха была возложена на нового монарха позднее, в Архангельском соборе, куда переместилась процессия2.

Об использовании наряду с "шапкой Мономаха" некоей "короны" в придворных церемониях при Самозванце сообщают и другие современники. Если во время приема посольства Н. Олесницкого и А. Гонсевского в Грановитой палате в мае 1606 года Лжедмитрий "сидел на троне в высокой короне", то по завершении встречи, когда "царь" отправился в церковь, "принесли маленькую царскую корону"3. Под последней, несомненно, надо понимать "Мономахов венец", первая же должна была отличаться от нее размерами, на что и обратили внимание дипломаты. "Императорской короной" называет Г. Паерле "шапку" Самозванца, виденную им во время встречи Лжедмитрия в Кремле с будущим тестем, воеводой Юрием Мнишком.Предпочтение и первенство, отданные "императорской короне", справедливо связываются с претензиями Лжедмитрия на императорский титул - в переписке с краковским двором уже осенью 1605 года новый московский правитель сообщает, что он венчан в сан императора. Что же касается самой "короны", то существует традиция, согласно которой у Грозного был "венец" "цысарской" работы, пропавший в Смутное время наряду с большинством сокровищ царской казны4.Присылка короны не имеет ничего общего с посольскими дарами. Однако нет никаких свидетельств, ни прямых, ни косвенных, о том, что императоры Священной Римской империи (при Грозном ими были Фердинанд I (1527-1564), Максимилиан II (1564-1576) и Рудольф II (1576-1633) из династии Габсбургов) могли прислать в Москву из Праги, где тогда находилась столица Империи, необычный и дорогостоящий подарок. Столь серьезный дар, вероятнее всего, доверили бы вручить полномочным послам Империи. Дипломаты такого ранга в Москве при Грозном побывали единственный раз, в 1576 году.
Оба "великих посла", Я. Кобенцель и Д. Принтц фон Бухау, оставили дневники своего путешествия в Россию, включающие, в том числе, и подробный перечень императорских "поминков" московскому царю. Находись среди них корона, она безусловно была бы отмечена мемуаристами. Однако главным подарком дипломаты дружно называют не корону, а монограмму Максимилиана II, букву М на украшенной бриллиантами золотой цепи.

Вероятность подобного дара сомнительна и с дипломатической точки зрения. Принятие его в Москве нанесло бы непоправимый урон "государьской чести", поставив царя в подчиненное положение к "римскому кесарю". Так что утверждение Арсения Элассонского о венчании Самозванца короной - подарком императора Ивану Грозному не может быть принято безоговорочно. Однако к нему стоит отнестись серьезно.
Корона из Эгера

До Смуты в царской казне действительно имелись корона, скипетр и держава, изготовленные в придворных мастерских императора Рудольфа II. Привезенный в Москву в 1604 году, в правление Бориса Годунова послом Г. фон Логау, комплект государственных регалий в Смуту утерял корону; скипетр же и держава уцелели и сегодня хранятся в коллекциях Оружейной палаты Московского Кремля. Никаких других данных о появлении в Москве регалий работы императорских мастеров не имеется. Итак, "короной", которой венчался на царство Самозванец, могла быть только та, которую Борис Годунов специально заказывал в Империи.
Летом 1599 года из Москвы в Прагу с дипломатической миссией был отправлен дьяк Посольского приказа А. Власьев, вернувшийся на родину год спустя. Посланник следовал к императорскому двору, как писал британский дипломат Д. Горсей, "с большой свитой и подарками... Имперской короне была предложена дружба, а императорскому дому... - прочный и верный союз, готовность заодно поднять оружие против общего врага - турок... Этот посол многого добился, его предложения с большим удовольствием были приняты, его самого чествовали и отпустили с большим почетом"6.Рудольф II мечтал о новом крестовом походе против "неверных", считая себя "естественным лидером" будущей антитурецкой коалиции7. Власьев сообщил императорскому двору об усилиях Бориса Годунова по активизации военных действий запорожских казаков против крымских татар - союзников турок - с целью оттянуть военные силы Порты от венгерских владений Империи. Речь шла и о возможных перспективах прямого вовлечения России в антитурецкую кампанию: "великий князь не преминет лично выступить в поход против татарского хана... и он думает подчинить их (татар. - А. Л.) своей власти подобно тому, как Иоанн Васильевич ...покорил царства Казанское и Астраханское". Независимо от искренности подобных обещаний (параллельно русская дипломатия озаботилась налаживанием мирных отношений с Бахчисараем) налицо было политическое единство двух христианских государей.Сведения о работе над короной есть в корреспонденции одного из имперских чинов. В начале 1600 года двор Рудольфа II по случаю эпидемии покинул Прагу и переехал в Пльзень в Западной Чехии; в десяти милях от него в городе Эгер (современный Хеб) остановилось российское посольство. Здесь, как сообщал в своем донесении маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому городской чиновник Р. Л. фон Дорндорф, "посланник (Власьев. - А. Л.) имеет при себе императорского золотых дел мастера, который делает для него великолепную золотую корону, украшенную рубинами и алмазами", причем ювелир "работает... в квартире посланника", а "драгоценный камень, который к ней приделывают, ...посланник привез с собою из Москвы". "Этот... мастер, - заключает автор письма, - с давних лет и ныне мой хороший друг, он должен был присягнуть императору, что об этом ни одному человеку ничего не откроет. Я знаю, что этому причина..." (далее обрыв текста).
Надо полагать, скипетр и держава собрания Оружейной палаты вместе с короной составляли единый заказ, завершенный к 1604 году. При этом выбор мастеров диктовался не столько общеевропейской славой придворных мастерских Рудольфа II, сколько политическими мотивами. Его доверили придворным ювелирам единственного в то время императора Европы, в России признававшегося первенствующим среди западнохристианских государей. По сходным мотивам в 1628 году греческим мастерам Константинополя, преемницей которого считала себя Москва, для царя Михаила Федоровича была заказана "корона золота... в прежних греческих царей образца", а в 1662 году, очевидно, в дополнение к этому заказу, там же изготовили "диадиму и державу цареградской работы... против обрасца благочестивого греческого царя Константина"8.
Родословная "шапок"

Неожиданный заказ короны в Империи, первый и последний в истории России, требует объяснения, получить которое можно, лишь подробно ознакомившись с историей "царских венцов".Древнейший из них, "шапка Мономаха", обя похожий на диадиму Верховного Первосвятителя, виденную мною в Риме".Третье "царство", вошедшее в состав России и отразившееся в царском титуле - Сибирское. Не позднее 1555 года в завершающей части титулатуры царя появляется "всея Сибирския земли... повелитель". Согласно сообщению Титулярника, сибирский хан Кучум титуловался "царем Сибирским", а Грозный - "всея Сибирския земли... повелителем". Поход Ермака никак не отразился на царской "титле" - "царем Сибирским" Иван IV никогда не именовался.
После вступления в 1584 году на престол Федора Ивановича в Сибирь был "отпущен" первый воевода, что дало основание особо подчеркивать заслуги последнего Рюриковича в присоединении Сибири. Однако и при нем "Сибирская земля" сохранила конечное место в "титле".Ситуация оставалась прежней и в первый год правления Бориса Годунова. Но в 1599 году дипломатические документы фиксируют "повышение статуса" Сибири - теперь она именуется "царством" и перемещается из конечной части титула в начальную, вслед за царствами Казанским и Астраханским. Впервые измененная "титла" отмечена в статейном списке посольства дьяка Власьева к Рудольфу II. В дальнейшем имя "царя Сибирского" прочно закрепилось в титулах всех, кто правил после Годунова, - Лжедмитрия I, Василия Шуйского, королевича Владислава и после 1613 года было унаследовано Романовыми. Таким образом, "царский" статус Сибири в титулатуре российских государей закрепился не в середине ХVII века, как полагает А. Л. Хорошкевич11, а на полвека раньше, в правление Бориса Годунова.В 1598 году завершились военные действия против Кучума. Владения "сибирского царя" с каждым годом сокращались, его бывшие вассалы присягали Москве, безуспешно пытавшейся привлечь Кучума на царскую службу. С целью взять хана в плен из Тары был отправлен отряд под руководством "товарыща" местного воеводы А. Воейкова. Эта скромная по масштабам и отнюдь не первая военная акция такого рода на страницах официального Нового летописца неожиданно приобрела общегосударственный размах: "Повелением его (Бориса Годунова. - А. Л.) в Сибири... ходиша воеводы и головы за царем Кучюмом и ево сошли... и взяша ево восмь цариц да три царевича".Именно после этого боя с Кучумом как политическим соперником московского царя было покончено. Скрывшийся с места сражения "сибирский царь" бежал в Бухарское ханство, где был убит. В 1600 году семью хана перевезли в Москву, крещеные дети Кучума получили титул "царевичей Сибирских". Все это надо расценивать как акт присоединения нового государства, а не просто "земли" к владениям московских царей. На то же время пришлись грандиозные планы Бориса Годунова по сооружению в Кремле "Святая Святых", копии иерусалимского храма Гроба Господня, символа "имперского" величия. В ряду этих предприятий заказ третьей, "Сибирской шапки" представляется вполне логичным шагом.
Обратим внимание на свидетельство весьма информированного мемуариста Жака Маржерета, много лет служившего при царском дворе капитаном отряда наемников и коротко общавшегося с Лжедмитрием. С разрешения Самозванца Маржерет в 1606 году лично осмотрел царскую казну, в которой видел "четыре короны, а именно три императорские и четвертая - та, которой короновались некогда великие князья"12. Под ними без труда опознаются "шапка Мономаха", Казанская и Астраханская "шапки", а также "цесарская" корона, она же "Сибирская шапка".

Участь тайного заказа

Сделанные для "царя Бориса" регалии прибыли из Праги с посольством фон Логау не в числе официальных даров, а приватно. Другой имперский дипломат, Г. Тактандер, посол в Персию, на обратном пути домой случайно оказавшийся летом 1604 года в Москве, тщательно перечислил все "поминки" миссии фон Логау, врученные Годунову в Грановитой палате, среди которых корона и прочие регалии не значатся. Характерно, что само исполнение заказа в Хебе в 1600 году, как мы помним, было окутано ореолом таинственности.Несмотря на передачу Годунову короны, имперские послы продолжали именовать царя прежним титулом, прибавив к нему только "пресветлейший", как это практиковалось и ранее в дипломатических отношениях Москвы и Праги. Судя по всему, Годунов рассчитывал на "цесарское" титулование, о котором так и не удалось договориться, что вызвало резкое недовольство царя. Отметим, что имперских дипломатов первоначально принимали в Москве с беспрецедентной пышностью, что, возможно, было связано с этими ожиданиями.Так или иначе, новую корону официально никому не показывали. Через месяц после приезда фон Логау, в августе 1604 года начался поход на Москву Самозванца, весной следующего года Годунов скончался, и Лжедмитрий оказался первым, кто воспользовался приобретением ненавистного ему "царя Бориса".

Итак, общее число "венцов" к началу Смуты исчислялось четырьмя. В правление Лжедмитрия шла работа над пятым, впервые в московской придворной практике предназначавшимся будущей царице, Марине Мнишек, но эту "корону" так и не успели доделать в связи с гибелью "царя Дмитрия Ивановича".Дальнейшая судьба царских "венцов" прослеживается достаточно отчетливо. В грамоте, отосланной Земским собором в Краков в 1613 году с гонцом Д. Аладьиным, среди прочих претензий королю Сигизмунду III значится и пропажа "шапок": "А царскую казну, многое собранье из давних лет, царские утвари, царские шапки и коруны... к вам отослали". Действительно, два "венца", "принадлежавший Борису Годунову" (предполагаемая "Сибирская шапка") и "не совсем оконченный" (предназначавшийся Марине Мнишек) были выданы в 1611 году в Кремле "седмочисленными боляры" в качестве "фантов" полякам в уплату за военную службу; так и не получившие денег шляхтичи вывезли залог в Речь Посполитую, где, после безуспешной попытки найти покупателя на "венцы" целиком, они были "разломаны" и проданы частями14.Внешний вид "императорской" короны, которой венчался на царство Лжедмитрий, можно достаточно точно представить по одной из двух его известных медалей, как предполагается, изготовленной в Москве по случаю торжеств мая 1606 года - "на ней Дмитрий впервые является кесарем со всеми атрибутами своей власти, то есть в короне, со скипетром и державою"15. Форма короны ничего общего не имеет с "шапкой Мономаха", но зато весьма похожа на корону императоров Священной Римской империи. Кстати, для Рудольфа II, почти синхронно с заказом Годунова, пражские придворные мастера изготовили в 1602 году новую корону, ныне хранящуюся в Вене16.
Понятно, почему московские сторонники Владислава предпочли расстаться именно с новыми, не освященными традицией, "шапками": ожидалось венчание королевича на царство, и он должен был унаследовать царскую казну, не говоря уже о том, что без "шапки Мономаха" не могло бы состояться само "действо".При этом "Астраханской шапки" к 1611 году в казне уже не было - вряд ли бояре рискнули бы расстаться с нею накануне передачи власти новому государю."Едва его (Лжедмитрия. - А. Л.) убили,... как Михаил Молчанов, который был его тайным пособником... бежал в Польшу, и пропали скипетр и корона, и не сомневались, что он взял их с собою"17, - утверждал Исаак Масса.Молчанов нашел приют в Самборе, у тещи Самозванца (Юрий Мнишек с дочерью Мариной в это время находились в ссылке в Ярославле). Соратник убитого активно распространял слух о том, что "царь Дмитрий Иванович" жив18. При этом в распоряжении его и другого сторонника Лжедмитрия - князя Г. П. Шаховского - находилась царская печать Самозванца, также похищенная из Москвы. Судя по всему, неразбериха, царившая в Кремле в день свержения Самозванца, была велика - Молчанов ухитрился бежать на лошадях царских конюшен, в обычное время охранявшихся не менее тщательно, чем драгоценности кремлевской казны.Судя по всему, авантюрист отвез регалию в Краков: в королевской казне на Вавеле в XVII веке имелась некая "русская корона", хранившаяся здесь до конца столетия и исчезнувшая при короле Августе II19. Скорее всего, это была"Астраханская шапка" Ивана Грозного.Таким образом, общее количество царских "шапок" кремлевской казны к началу Смуты исчислялось четырьмя, две из которых, включая "императорскую корону" (она же "Сибирская шапка") пополнили список потерь царской сокровищницы.
Примечания
1. О дате венчания Самозванца на царство, значительно разнящейся в источниках, см.: Ульяновский В. И. Россия в начале Смуты. Киев. 1993. Ч. 2. С. 118; Успенский Б. А. Царь и патриарх. Харизма власти в России. М. 1998. С. 136.
2. Дмитриевский А. А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории. Киев. 1899. С. 104 - 105.
3. Дневник Марины Мнишек. СПб. 1995. С. 39-41.
4. См. например: Соболевский А. Н. Мономахова шапка и царский венец//Археологические известия и заметки. 1897. № 3. С. 67.
5. Бантыш-Каменский Н. Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 год). М. 1894. Ч. 1. С. 15-16.
6. Горсей Д. Записки о России. М. 1990. С. 106.
7. Ewans R.J.W. Rudolf II and his World. A Study in Intellectual History 1576-1612. Oxford. 1973. Р. 76-78; Trevor-Roper H. Princes and Artists. Patronage and Ideology at four Habsburg Courts. 1517-1633. New York. 1976. Р. 113, 116; См. также: Флоровский А. В. Чехи и восточные славяне. Прага. 1947. С. 357.
8. Барсов Е. В. Древнерусские памятники священного венчания царей на царство... М. 1883. С. 132-144. 
9. Арциховский А. В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. М. 1944. С. 114-115; Подобедова О. И. Миниатюры русских исторических рукописей. М. 1965. С. 154; Мельникова А. С. Место монет Ивана Грозного в ряду памятников идеологии самодержавной власти//ВИД. Л. 1985. Т. 17. С. 127-130.
10. Аделунг Ф. П. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 года и их сочинений. М. 1864. Ч. 2. С. 90.
11. Хорошкевич А. Л. Символы русской государственности. М. 1993. С. 65.
12. ПСРЛ. Т. 14. М. 1965. С. 51.
13. Россия начала ХVII в. Записки капитана Маржерета. М. 1979. С. 169.
14. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб. 1859. Ч. 2. С. 82, 106; Ср.: Пясецкий П. Смутное время и Московско-Польская война. СПб. 1887. С. 46.
15. Карзинкин А. О медалях царя Димитрия Иоанновича (Лжедмитрия I). М. 1889. С. 7.
16. Leithe-Jasper M., Distelberger R. Kunsthistorischen Museum Wien. Munchen. 1982. Т. 1. S. 24.
17. Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. 1937. С. 145.
18. О "самборской интриге" Молчанова см.: Скрынников Р. Г. Смута в России в начале ХVII в. Иван Болотников. Л. 1988. С. 63-69; Тюменцев И. О. Смута в России в начале ХVII столетия: Движение Лжедмитрия II. Волгоград. 1999. С. 68-72.
19. Малиновский А. Ф. Сведения об увезенной в 1612 году поляками из Москвы царской короне//Труды и летописи ОИДР. М. 1833. Ч. 6. С. 131-135; Ср.: Успенский А. И. Записные книги и бумаги старинных дворцовых приказов//Документы ХVIII - ХIХ вв. бывшего архива Оружейной палаты. М. 1906. С. 219-222.

Александр Лаврентьев, кандидат исторических наук

http://www.istrodina.com/old/2001_06/11.htm