Двадцать второго июня, ровно в 4 часа (1941) — известная песня времен Великой Отечественной войны. Слова были сочинены поэтом Борисом Ковыневым на музыку популярного вальса Ежи Петербургского «Синий платочек». Песня сочинена непосредственно после начала войны: первая известная запись сделана на Украине бойцом Н.И.Немчиновым 29 июня 1941 г. Песня мгновенно распространилась по всей стране. Рассказывается о десятках вариантов текстов на этот мотив. Некоторые песни ещё в 1940-е годы были записаны на грампластинки. Основных вариантов два: изначальный, в котором описывается мобилизация, и вариант, судя по содержанию, начала 1942 года, темой которого является описание боевых действий вплоть до Московской битвы.

Ровно в полдень 22 июня 1941 года народный комиссар иностранных дел Советского Союза Вячеслав Михайлович Молотов выступил по радио.
«Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление». Так он начал речь, из которой страна узнала о нападении Германии на СССР и начале войны. Во многих мемуарах, воспоминаниях людей старшего поколения говорится про обстоятельства, в которых находился тот или иной человек, когда услышал речь наркома, которая заканчивалась ставшими крылатыми словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
До тех победных дней оставалось еще почти четыре года сражений, лишений и трагедий. При этом нельзя отрицать, что именно вера в справедливость священного сражения с врагом сделала войну поистине народной. На полях боев схлестнулись не только военные, но и идеологические машины. Речь В.М. Молотова стала образцом точной информационной работы, которую отличает четкость целей и выражений, умение использовать аргументы и при этом – изложение в форме, доступной людям.
Президентская библиотека в преддверии подготовки коллекции уникальных материалов о Великой Отечественной войне к 70-летию Победы представила в открытом доступе на своем портале редчайший документ – цифровую копию рукописного текста Молотова, который нарком писал, как только получил информацию о вторжении немецких войск. Здесь множество исправлений, подчеркивающих не только работу мысли, но и заостряющих идеологическую направленность выступления. Что ни слово – то оценка ситуации и руководство к действию.
«ГРАЖДАНЕ И СТРАНА» –
ВМЕСТО «ТОВАРИЩИ
И РОДИНА»
Именно Вячеслав Молотов подписывал с советской стороны пакт о ненападении с Германией, ему же довелось сообщить о начале военных действий. Нарком иностранных дел был сильным политиком, он встречался с Черчиллем в Великобритании и ездил на переговоры в фашистские Испанию и Германию. Это был функционер, умевший не теряться в сложных обстоятельствах, найти нужные и верные решения при различных ситуациях, поэтому немудрено, что именно он ранним утром 22 июня приступил к оформлению текста выступления по радио.
Первое же слово он зачеркивает. Это слово – «товарищи». И мы видим, что Молотов пишет карандашом: «Граждане и гражданки Советского Союза». Далее – без исправлений о том, что «сегодня в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу…». И далее – вновь перечеркнуто слово – «родину» и вставлено – «страну».
1941 год – время, когда многие люди сплачивались: и «бывшие», которые выжили в Советском Союзе, и эмигранты, помогавшие из-за границы, и духовенство, и большевики. Однако вряд ли все они были товарищами, и понятие «родина» у каждого из них оставалось своим. Однако война начиналась в широком смысле народная, и это понимал нарком Молотов. Потому он делает именно такое обращение и определение страны в своем выступлении по радио.
В оригинале речи, которую на портале Президентской библиотеки можно увеличить, мы видим, как карандашным текстом перечисляется: «Житомир, Киев, Севастополь, Каунас» – это города, которые подверглись ночной бомбардировке. Именно эта речь легла в основу песни, тоже ставшей народной: «Нам объявили, Киев бомбили…».
ПАКТ О НЕНАПАДЕНИИ
ОКАЗАЛСЯ ФИКЦИЕЙ
Молотов в выступлении не обошел пакт о ненападении, который готовил и подписывал совсем недавно. Это было невозможно сделать. И он честно говорит: «Это неслыханное нападение на нашу страну, несмотря на наличие договора о ненападении между СССР и Германией, является беспримерным в истории цивилизованных народов». И здесь же расставляются акценты – германское правительство называется «фашистским».
Тонкий политик и дипломат, Молотов их же идеологическим оружием опрокидывает немцев: «Уже после совершения нападения германский посол в Москве Шуленбург, – пишет он, – в 5 час. 30 мин. сделал заявление мне как народному комиссару иностранных дел от имени своего правительства, что германское правительство якобы было вынуждено принять военные контрмеры в связи с концентрацией вооруженных сил Красной армии у восточной германской границы».
Немецкий посол, конечно, просчитался – к сожалению, в первый же авианалет фашисты уничтожили значительную часть нашей авиации, казарм и боеприпасов вблизи своей границы. СССР не был готов к войне с Германией, и это показали страшные дни и месяцы 41-го. Советское руководство свято верило в пакт о ненападении и не обращало внимание на донесения разведки. Так что скопление техники на границе – это полная неправда. И развенчание ее стало идеологическим аргументом в руках Молотова, другое дело, цена была очень высока…
В выступлении заявляется, что «фашистская Германия является нападающей стороной». Молотов подчеркивает: «Я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы». Следующий абзац вставлен уже на основании полученных донесений: «Сделанные сегодня утром заявления румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией».
НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ!
«Теперь, когда нападение на Советский Союз уже свершилось, советским правительством нашим войскам дан приказ – отбить нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины. Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что доблестная армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед родиной, перед своим народом и нанесут сокрушительный удар по врагу. Наше дело правое. Победа будет за нами», – так заканчивается эта историческая речь в оригинале. В нем же есть вставка со словами «враг будет разбит». Так сложился один из главных лозунгов войны.
Слова, завершающие выступление Молотова, широко использовались в средствах массовой информации и в агитационных, пропагандистских материалах. Они воодушевляли народ и армию на борьбу с агрессором. В несколько изменённом виде эти слова нашли отражение на медали «За Победу над Германией»: «Наше дело правое. Мы победили».
Именно в обращении Молотова, в первый же день нападения Германии на СССР война получила название отечественной – по прямой аналогии с Отечественной войной времён нашествия Наполеона.
Чуть позднее в радиообращении 3 июля 1941 года И.В. Сталина к советскому народу эта война была названа не обычной, а великой, после чего и появилось официальное название, окончательно сформулированное как «Великая Отечественная война», к 70-летию Победы в которой при участии архивов Президентская библиотека продолжит открывать неизвестные, забытые, ранее засекреченные страницы отечественной истории.
На портале первой национальной электронной библиотеки страны материал станет максимально доступным и позволит оценивать события объективно, на основе фактов и документов.
Валентин СИДОРИН

22 июня 1941 год. Фашистская Германия и ее союзники обрушили на нашу страну удар армии вторжения в составе в составе 190 дивизий, более 4-хтыс. Танков, 47 тыс. орудий и минометов, около 4,5 тыс. самолетов, до 200 кораблей, более 5 млн. человек личного состава. Первые удары на рассвете нанесла немецкая авиация. Сотни немецких самолетов подвергли бомбардировкам аэродромы, районы расположения войск западных приграничных округов, железнодорожные узлы, линии связи и другие военные объекты. Ударам авиации подверглись крупные города Литвы, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Украины, Молдавии. Одновременно сосредоточенные на всем протяжении государственной границы СССР войска вермахта открыли ураганный артиллерийский огонь по пограничным заставам, укрепленным районам, а также соединениям и частям Красной Армии, дислоцированным в непосредственной близости от нее. После артиллерийских и авиационных ударов части вермахта перешли государственную границу СССР на протяжении от Балтийского моря до Черного. Началась Великая Отечественная война – самая кровопролитная из всех войн, когда-либо пережитых страной.

Основные силы вермахта были направлены на Ленинград, Москву и Киев. На каждом направлении действовала одна группа армий. Группа армий «Север» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лееб) в составе 16-й и 18-й полевых армий и 4-й танковой группы (всего 29 дивизий) имела задачу при поддержке 1-го воздушного флота разгромить советские войска в Прибалтике и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить Балтийский Флот опорных баз. Уничтожение Советских войск на этом направлении разрушало весь северный фланг обороны Советского Союза и влекло угрозу флангового удара силам Красной Армии, обороняющим центральный участок фронта – московское направление.

Группа армий «Центр» (командующий генерал-фельдмаршал Ф. Бок), сосредоточенная на московском направлении в составе 4-й и 9-й полевых армий, 2-й и 3-й танковых групп (всего 50 дивизий и 2 бригады) при поддержке 2-го воздушного флота должна была уничтожить войска Красной Армии в Белоруссии и развить наступление на Москву с последующим ее захватом.

На Киевском направлении была развернута группа армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт) в составе 6-й, 11-й, 17-й полевых немецких, 3-й и 4-й румынских, 1-й танковой группы, венгерского корпуса (всего 57 дивизий и 13 бригад). Ей предстояло при поддержке 4-го воздушного флота уничтожить советские войска в Правобережной Украине и продолжить наступление на восток.

На территории Норвегии и Финляндии была развернута немецкая армия «Норвегия» и две финские армии (всего 21 дивизия и 3 бригады). Задача – овладеть Мурманском и Полярным кругом, а затем оказать содействие в захвате Ленинграда группой армий «Север».

В пяти советских приграничных округах (Ленинградский, Прибалтийский особый, Западный особый, Киевский особый и Одесский) к началу войны было 186 дивизий, насчитывающих 3 млн. человек, 39 тыс. орудий и минометов, 11 тыс. танков, 9,1 тыс. самолетов. Из них танков новых типов (КВ и Т-34) – 1475 ед., боевых самолетов новых типов – 1540 ед., хотя общее превосходство в количестве танков и самолетов было у советской стороны.

… Двадцать второго июня ровно в четыре утра…

Автор: Б. Г. Усик, Кандидат исторических наук, Почетный гражданин города –героя Волгограда

«Первый день войны был на удивление спокойным». Муза Бурлакова, журналист и режиссер социального театра «Доверие», Петербург

Когда началась война, мне было шесть лет. Родители отдыхали на юге, а мы с бабушкой и старшим братом - на даче. 22-го июня стояла отличная погода,  обычный летний день. Вдруг у оврага недалеко от дачи появились красноармейцы. Они стали копать землю. Солдаты раскопали странный слой, там была разноцветная глина: синяя, зеленая, желтая. Нам, детям, было очень интересно. Мы путались под ногами у красноармейцев. От них мы и узнали, что началась война, ведь на даче не было ни радио, ни киоска с газетами.

В тот же день на дачу приехала мама, забрала нас в город. В Ленинграде уже начиналась суматоха. Люди бегали по улицам и пытались запасаться продуктами. В сквере у памятника Горькому стояла тележка с газировкой. К ней выстроилась длинная очередь – люди изнывали от жары. Мимо тележки проходил строй военных: они с вожделением смотрели на эту газировку с сиропами. Народ сразу расступился и пропустил их без очереди.

Паники и ужаса у нас не было. Из книг у меня было представление о войне. Я понимала, что можно погибнуть, но страха не ощущала. Телевизора ведь тоже не было.

Вечером в дверь квартиры постучалась бригада по сбору цветного металла для нужд армии. Бабушка отдала им большой таз для варенья. Я тоже очень хотела  помочь красноармейцам и притащила старинную семейную реликвию – бронзовый подсвечник. 

Если первый день войны был относительно спокойным, то потом все стало развиваться очень быстро – обстрелы, бомбежки, блокада. Я до сих пор вздрагиваю, когда слышу звук нереактивного мотора – а вдруг летит вражеский самолет?

Материал подготовила Яна Раловец.

«Кружок естествоиспытателей в первые дни войны приняли за диверсантов». Людмила Кузьмичева, пенсионер, Нижний Новгород

В июне 1941 года мне было всего 19 лет, и начало войны я… пропустила. Я училась в Московском институте геодезии, съемки и картографии, но заболела брюшным тифом, ушла в академический отпуск и вернулась в родной город. Случилось так, что в те дни в Горьком сформировали экспедицию из восьми молодых людей, которые должны были исследовать верховья малых рек области- Кезы, Линды и Керженца. Возглавить эту экспедицию предложили мне.

Было тепло, солнечно. 22 июня рано утром мальчики поймали рыбу и сварили вкусную уху. Помню, мы начали копать и сразу же нашли предметы неандертальского быта. Еще спорили, скребок это или просто кремень. Никакой связи с городом у нас не было.

В таком счастливом неведении прожили три дня, пока не закончились продукты. Пришлось искать по карте ближайший населённый пункт и идти туда за продовольствием.

Заходим в село: неестественная тишина. Ни людей, ни животных. Даже петухи молчат.

Навстречу естествоиспытателям вышла деревенская женщина. Оглядела недоверчиво: «Вы кто такие?»

«Мы из научной экспедиции, - отвечаем. – Нам бы председателя вашего повидать».

«А нет никого, - недружелюбно буркнула женщина.- Вечером приедет начальство - разберётся. А вы пока от жары передохните в амбаре: там прохладно».

Зашли в амбар и вдруг с удивлением услышали за спинами лязг щеколды. Бросились к  запертой двери и стали колотить в нее кулаками.

«Сидите тихо, диверсанты, - говорит хозяйка. – А то думали, что мы вас не узнаем. Какая-такая экспедиция, когда в стране такое горе?»

Так и просидели до вечера взаперти, голодные, в недоумении, какие могут быть диверсанты в семеновской глухомани.

Только вечером, когда приехал председатель колхоза с милиционером, мы узнали, что идет война, и у нас волею судьбы получилось на три мирных дня больше. Вернулись в Горький, а там наших парней уже ждали повестки.

Материал подготовила Эльфия Гарипова.

«Я думал, Гитлер - это название какого-то чудовищного оружия». Эдуард Меньков, военнослужащий в отставке, Краснодар

Когда началась война, я был шестилетним мальчиком. В июле должно было исполниться семь. А в сентябре мама, как и все, планировала вести меня в первый класс.

Тот летний день - 22 июня – я очень хорошо помню. Наверно, потому что он был долгожданным – я собирался опробовать новый двухколесный велосипед, папин подарок. Я собирался на улицу, как обычно. Думал - сейчас похвастаю своим железным конем перед дворовыми мальчишками. Весь такой восторженный, неугомонный бегу! Но в коридоре я заметил шепчущихся родителей. Мама почему-то закрывала лицо руками, ее плечи вздрагивали. Я понял, что она плачет. Где-то в глубине коридора я слышал мужские голоса: «Что делать, пойдем на фронт. Кто, если не мы?», - говорил один. «Бедная Лида, как она будет без меня с тремя-то малышами!», - отвечал другой. Их голоса тоже дрожали. Все пытались говорить спокойно, как будто вселяя друг в друга веру. Мама мне сказала, что сегодня началась война. Но я плохо представлял, что значит это слово. Я думал Гитлер это название какого-то чудовищного оружия, которого все боятся. Оказалось, это был просто человек.

Мы проводили отца, до сих пор помню, как горько плакала мама. Потом нас в срочном порядке эвакуировали в Астрахань: в квартиры тех, кто имел так называемую «излишенку», лишние квадратные метры по меркам государства. Помню, мама таскала меня с собой на работу – она сортировала одежду, которая пребывала с фронта. Неприятное зрелище – эшелоны гимнастерок, пробитых пулями, телогреек в пятнах крови. Эта одежда шла на переработку – чистку, штопанье и снова ее отправляли на фронт».

На велосипеде я в тот день так и не покатался. И вообще больше не покатался: не было ни времени, ни возможностей. Когда наступил мир, и папа вернулся с войны, я из него уже вырос.

Материал подготовила Алина Менькова.

«Всю ночь сушили сухари для соседей». Анна Колосок, пенсионерка, село Неженка Оренбургской области

О войне мы узнали 22 июня ближе к вечеру. Мама с работы бежит, кричит: «Ребятишки, ребятишки, война!». Что было в деревне… даже сейчас мурашки по телу бегут. Мне было почти 11 лет, я уже тогда маме помогала: за курами колхозными смотрела. Мужчины как раз на покосе были, их сразу с полей забирали, прямо вместе с лошадьми. Все местные жители очень быстро около сельсовета собирались. Женщины многие в обмороки падали, рыдали. Мы до полуночи стояли около сельсовета с другими детьми, а потом нас разогнали, сказали, нельзя там находиться.

У меня-то отца не было, он умер, когда мне еще год не исполнился, но мать все равно всю ночь сушила сухари в дорогу, для соседей.

В фильмах показывают, что в ночь с 21 на 22 июня выпускные были, у нас нет. Да и вообще окончание школы особо не праздновали, в нашем селе только большой костер разводили и веселились около него, прыгали, танцевали, пели.

У моей подружки в первые дни отца забрали на фронт, мы с ребятами его проводили и идем домой, ревем, жалко же! А вечером сидим около дома, смотрим: он обратно едет, близорукий был, его отпустили, слава Богу. Вот он и остался: один мужчина на всю улицу.

Работы стало очень много, старались себя подбадривать:  ходили с песнями, танцевали под гармошку, балалайку, а когда не было, так просто ложкой по алюминиевому блюду стучали. Вечером собирались у окошка, слушали, какие новости по радио передают.

Не люблю те года вспоминать, не дай Бог когда-нибудь вам в такие времена жить. Да больно-то ничего и не запомнила, темная была. Это сейчас дети умные, а тогда нам и не надо было.

А вот как война кончилась, я уже хорошо помню! Мама на базар уехала, а мы все на хозяйстве остались. Но она быстро вернулась, да с трехлитровой корчагой сметаны, на стол поставила, всем ложки раздала, и сама вся в слезах за стол села.

Материал подготовила Полина Седова.

«Никто не сомневался в быстрой победе». Ильтазар Алиев, пенсионер, Казань

В первые дни войны Великая Отечественная не воспринималась как что-то страшное. Известие о немецком вторжении застало меня на вокзале. Мне тогда было 14 лет. Жили мы с семьей в Петропавловске. Меня включили в областную команду, которая  22 июня должна была ехать в Алма-Ату на республиканские оборонно-физкультурные соревнования.  Поезд отправлялся днем, но мы прибыли на вокзал за два часа: все такие радостные, молодые, позитивные. Проводить нас пришел мой отец, и он первым сообщил мне, что началась война.

Несмотря известие, команда спортсменов отправилась на соревнования. Поскольку Трансказахстанской железной дороги тогда не было, поезд пять дней ехал через Омск, Новосибирск, Барнаул.

В пути никто не сомневался в быстрой победе советских войск. «Мы уже слышали о сражениях на озере Хасан, у реки Халхин-гол, о советско-финской войне.  Во всех этих боевых действиях мы победили. В дороге пели песню из кинофильма «Если завтра война»: И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом! У нас не было паники.

О серьезности военного положения узнали только в Алма-Ате, когда нам объявили, что соревнования отменены. Обратный пятидневный путь полностью изменил настроения. По радио  мы слышали одну и ту же трафаретную фразу: «После тяжелых ожесточенных боев наши войска оставили и такой-то город». Мы с ребятами смотрели на карту и видели, каким будет следующий завоеванный немцами населенный пункт.

Материал подготовила Алия Шарафутдинова.

«Как будто воронье летит в глаза». Александр Китаев, пенсионер, Самара

Когда началась война, мне только исполнилось 18 лет, призвали в армию, 22 июня я ехал в эшелоне в учебную часть. Даже не знал, куда нас везут. Мы ехали через  Украину, настоящее путешествие для мальчуганов, которые дальше своего городка ничего не видели.  Леса, поля, все казалось таким красивым и в то же время не родным. И вот, удивительный город Полтава!  Везде цветы, девушки в венках встречают нас, как на картинках книг! Мы не могли наглядеться на эту красоту. Наш эшелон остановился в цветущем городе. Только мы выбежали посмотреть на красоту, как все и началось».

Неожиданно мой друг услышал шум, тут все обернулись на эшелон. Запрыгнули на вагон, чтобы посмотреть, откуда шум, и очередь пуль понеслась на нас сверху. Такой грохот начался, темнота, дым. Кровь, мальчишки из родной деревни просто падали мне на руки. Я не знал, как им помочь.

Зазвучали сирены, в громкоговоритель, стали объявлять о начале войны. Мы не верили, не понимали ничего. Был обстрел, пришлось биться за выживание, хотя оружие мы до этого в руках практически не держали.

Это страшно.  Такое ощущение, что воронье летит в глаза. Многие, там и остались, погибли в первый же день войны.

Не могу это вспоминать, вы не представляете, что я пережил. Но Бог дал вам этого не видеть. Но в тыл я бы в жизни не пошел. Я рад, что воевал, и все знаю, что такое  -  жизнь, и радуюсь, даже тому, что вы улыбаетесь. Мы вам подарили новую жизнь, пусть, нас не видит правительство, нам недолго осталось, но что вы  живете мирно, это радость и честь для нас.

Материал подготовила Юлия Волкова.

«Папа сказал, надо выжить». Надежда Полуаршинова, Ветеран Труда, Омск

В июне 41го мне исполнилось 12 лет. Наша семья - 9 человек, не особо большая по меркам тех времен, жила в селе. Лето же было – стояло такое хорошее теплое утро. Мы в амбаре спали летом всегда – на сене – и нам веселей и маме мороки в доме меньше. Вот и тогда только проснулись еще, вышли на улицу. А потом услышали вой.  До сих пор помню утро 22 июня – время громкого и очень почему-то дружного плача.

В маленькую деревню – всего 36 дворов – прискакал вестовой уже около полудня. До ближайшего телефона было больше 12 километров, и сообщить новость можно было только лично. Он влетел в село – и к конторе – там и управление, и школа в одном здании были . У вестового в руках был какой-то маленький тёмный флажок – не наше знамя, а именно короткий флаг темный. Он громко кричал «Война, война началась!» и передал председателю талон – по этому талону всех должны были на фронт отправить, кого полагалось.

Тогда как было – каждый парень призывного возраста должен был по первому же слову разом быть готов выступить и добраться до фронта – и одежда, и еда – всё при тебе должно быть, никто тебя по дороге не обеспечит.

Тот самый испугавший  вой, перепугавший нас, детей, был оттого, что из большинства семей забирали сыновей и отцов. А детей везде много, все остались на женщинах.

Мой  отец, 50-летний Михаил Михайлович в тот же день не уехал. Он считался мастеровым – был пимокатом (пимы – местное название валенок -прим. ред.), его забрали в город позже – обеспечивать нужды фронта. А тогда он зашел в дом и очень медленно опустился на лавку. Мы смотрели на него во все глаза. А он только охнул и сказал: «Ну что. Готовиться надо. Выжить надо» В тот же день мужчины, парни молодые и многие девушки уже отправились на телегах в Тюкалу, а оттуда в обозах уезжали в город, чтобы отправиться на фронт.

Уже в три-четыре часа дня все уехали, кто должен был. Остальные – кого в город вызвали – собирались по домам. Тихо стало очень.

Материал подготовила Анастасия Дроздова.





Автор: Алина Клещенко

22 июня 1941 года — одна из самых трагических дат в истории нашей страны. Великая Отечественная — один из самых изученных историками периодов, однако многие факты до сих пор остаются неизвестными для нас. Чего мы не знаем о начале войны?

В советских учебниках истории говорилось о том, что нападение Германии на СССР было внезапным и вероломным. Для большинства граждан страны оно действительно оказалось таковым. Однако Сталину накануне войны постоянно поступала тревожная информация от разведки, но он ей не вполне доверял. О запланированном именно на 22 июня вторжении фашистов руководству СССР стало известно в последний момент.

Секретная директива

Вечером 21 июня начальнику Генштаба генералу Жукову сообщили о немецком перебежчике, который рассказал, что на следующий день немецкая армия нападет на СССР. Жуков сразу же доложил об этом Сталину и наркому обороны маршалу Тимошенко. С ведома Сталина была подготовлена так называемая директива № 1, под которой свои подписи поставили Жуков и Тимошенко.

Директива № 1 была рассекречена спустя годы после войны. Она предупреждала военные округа о возможном внезапном нападении немцев 22-23 июня 1941 года.

«Нападение может начаться с провокационных действий. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников», — говорилось в директиве.

На передачу этого документа из Генштаба до округов и дивизий ушло четыре часа — она поступила военнослужащим в половине первого ночи. Однако было уже слишком поздно.

Без объявления войны

Через считанные часы после прихода директивы, в 3 часа 15 минут по московскому времени, немецкие войска начали вторжение на всей приграничной полосе от Баренцева моря до Черного. Они открыли огонь по пограничным заставам и начали бомбардировку военных объектов и аэродромов.

В первый же день войны были уничтожены 1,2 тысячи советских самолетов, большинство из которых даже не успели взлететь. В то же время советские летчики совершили 6 тысяч вылетов и сбили 200 самолетов врага.

О начале войны Сталин узнал от Жукова примерно в 4 часа утра. Была разработана директива № 2, которая предписывала советской армии удерживать границу и нанести мощный контрудар.

Что мы знаем о Великой Отечественной? Известные и малоизвестные факты >>

Отбить нападение

Когда на западных рубежах Советского союза уже шла война и лилась кровь, большинство граждан страны все еще спокойно спали. О нападении Германии люди узнали только в полдень. Примерно в 12 дня по радио выступил народный комиссар иностранных дел СССР Молотов.

«Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий. Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством», — сказал Молотов.

Ответственность за нападение Молотов целиком возложил на Третий рейх и призвал отбить его и изгнать захватчиков с территории страны.

Эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Она нарушила привычное течение мирной жизни. Мобилизация в СССР была объявлена 23 июня, многие шли на фронт добровольцами.

После 22 июня 1941 года в СССР уже ничего не было так, как прежде. В этой войне, по современным оценкам, мы потеряли более 26 миллионов человек, и затронула она каждую семью.

Наши отцы, деды и прадеды одержали победу над фашистами, полную и уверенную. Но за нее пришлось дорого заплатить, и особенно много потерь приходится именно на первые дни и месяцы войны.

http://www.aif.ru/dontknow/file/security/14681