Берестова Татьяна. Фейерверк лета

Очень люблю эту актрису!

Мультипликатор, 71 год, Москва


У меня простая биография: школа, завод, армия, институт, театр, ушел из театра. А все остальное — это мультипликация.

Я родился в 1941 году, в эвакуации, а должен был родиться в Киеве. Отец ушел на фронт в первый же день войны, и познакомился я с ним уже после Сталинградской битвы: на три дня его отпустили в Оренбург, где были мы с мамой.

Я верю в дружбу со школы. Но жизнь сильно разметала моих друзей. Так и положено, когда отцы — морские офицеры.

Начинал я с озвучивания. Это была потрясающая вольница. Приходили великие Раневская, Плятт, Грибов и начинали отчаянно хулиганить. И никто их не сдерживал. Вы послушайте «Карлсона» — что они там вытворяют. Вот я и втянулся.

Когда я написал свой первый сценарий для мультфильма, его сразу приняли. Потом я написал второй, и он на долгое время лег без дела. Тогда я решил его поставить сам. Так я и стал режиссером. А учился уже на своих собственных фильмах.

Можно, в принципе, сделать мультфильм и из «Братьев Карамазовых», и из «Войны и мира». Вопрос только — зачем.

Когда начался Каннский фестиваль, куда отправились мои «Выкрутасы» (мультфильм 1987 года, сделанный при помощи проволоки. — Esquire), я лежал в больнице. Вдруг меня выписывают, снаряжают в командировку, и вот я уже целую руку Клаудии Кардинале и получаю приз. Вернувшись в Москву, в первом же киоске прошу «Правду». Заметка: в Каннах не заметили советских фильмов так же, как не заметили забастовку местных шахтеров. Все. При чем тут шахтеры?

Я люблю Москву — за годы, которые тут прожил. Но Москву застраивают домами-дуроломами, а они затирают память.

Я не люблю пинать советское время. Это все равно что плохо отзываться о бывшей жене.

В советское время была дурная идеология, зато я понятия не имел о том, сколько стоит метр пленки. Теперь есть свобода, но деньги приходится добывать самостоятельно. Раньше европейцы завидовали нашей беспечности, а мы — их свободе. Теперь творческой свободы у всех поровну, но мы так и не научились добывать деньги.

Я доволен всем, что со мной произошло.

Сегодня любой может бесплатно скачать в интернете все мои фильмы, и ему в голову не приходит, что он крадет мою собст­венность. Но я не сторонник борьбы с ветряными мельницами вроде интернета. К тому же он помогает популярности.

Никогда не завидовал другим режиссерам. Когда знаешь, что у тебя есть что-то, чего нет у других, не можешь ревновать.

Творчество похоже на красную икру. Прежде чем раздавить и почувствовать вкус, ты катаешь ее языком во рту. И это самый прекрасный момент — ожидание.

Я человек увлекающийся. Когда я работал с проволокой или спичками, мне казалось, что это самое интересное. Но то, что я отложил, меня больше не волнует. Пуповина отрезана. Хотя мне до сих пор интересна реакция зрителей на эти вещи.

Я никогда не делил аудиторию на взрослую и детскую.

Не надо занижать умственную планку детей. Это всего лишь попытка выглядеть всезнающим на фоне ребенка.

Отцовство — это удар по твоему эгоизму. Но это счастье.

Ни в коем случае не хотел бы, чтобы мне вдруг снова стало 20 лет — не дай бог. Я люблю свое время и свой возраст.

Считается, что праздновать 40 лет нельзя, но я праздновал. Для многих это особая черта, но я ее перешагнул, не заметив.

Режиссура — это профессия взрослых.

Бессмысленно спрашивать, за что я люблю фильм. За что я люблю женщину? За завиток волос, что ли? Люблю, и все.

Любимые люди делают нас уязвимее.

У меня нет домашних животных, но я принадлежу к той части человечества, которая предпочитает собак. Кошки слишком много о себе понимают. В собаках же есть безотчетная привязанность, и значит, они более человечны.

Возраст — это не измерительная шкала.

Записала Анна Львова


Мой любимый мульт Бардина

Я каждый новый день люблю, как плод запретный.
Меня могло не быть, а значит и его.
Как сладко разгадать и код его секретный
И ключик подобрать ко всем до одного
И дверцам и ларцам. Но если даже нету
Ни клада, ни ларца, ни прочих тайников,
То значит, я могу порадоваться свету
И пению скворца, и лепке облаков.
2012


Художние Lim Heng Swee

Brian Kuether. The Pathway

Заслуженный артист РСФСР (1968)
Народный артист РСФСР (1974)
Лауреат Государственной премии СССР (1974, за спектакль «Сталевары»)
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени (1982, за заслуги в производстве советских телевизионных фильмов и активное участие в создании фильма «Семнадцать мгновений весны»)
Народный артист СССР (1983)
Лауреат Государственная премия РСФСР (1990, за телевизионный фильм «Собачье сердце»)
Лауреат премии «Хрустальная Турандот» (1992)



Евгений Евстигнеев родился 9 октября 1926 года в Горьком.

Родители Евстигнеева были простыми рабочими. Александр Михайлович был металлистом, а Мария Ивановна — фрезеровщицей. Отец Евгения много времени посвящал пению в хоре. Сводный старший брат Евгения Сергей участвовал в агитационных представлениях «Синей блузы», но он рано умер, и Марии Ивановне казалось, что все актеры плохо кончают, и это — роковая профессия.

Евгения в шесть лет остался без отца, и его мама второй раз вышла замуж. Но отчим Евгения умер, когда мальчику было семнадцать. До войны Женя успел окончить семилетку и в 1941 году пошёл работать электромонтёром. Это был тяжелый труд с короткой передышкой на сон. Позже Евгений рассказывал: «Рядом со мной работали взрослые люди и много моих ровесников — такие же подростки в замасленных тужурках, худые, полуголодные, с не по—детски серьезными глазами, в которых часто таилась и грусть и боль: с фронта приходили невеселые новости, кто—то получал похоронки».

В 1944 году Евстигнеев поступил в студию при Драматическом театре имени Горького. Но мама Евгения приняла все меры, чтобы сорвать его планы. Она пришла на прием к начальнику кадров и упросила его не отдавать сыну документы. И тот пошел на встречу матери. После того, как завод не отпустил Евгения, и он не смог начать учебу, Евстигнеев начал в свободное от работы время играть в любительском драмкружке и в самодеятельном джазе. Руководитель кружка Виталий Соколов уделял ему особое внимание. Семь километров от клуба до дома они проходили вместе, обсуждая репетиционный процесс, Соколов рассказывал ученику то, что знал об истории театра. Евстигнеев позже рассказывал: «Это были первые мои театральные университеты, первое прикосновение к таинству, постигать которое — тогда я об этом и не подозревал — придется мне всю свою жизнь».



Читать далее...

Запутаться во множестве следов,
Во временах различных заплутаться,
Как дикий хмель вкруг жизни заплетаться,
Не отличая мигов от годов
И снов от яви. Всё одно, одно,
Всё – часть меня, и я – всего частица,
И так ли важно, что мне только снится,
А что есть яви плотное рядно.

2012

К 120-летию Марины Цветаевой (8 октября) о ней, увы, написано очередное количество пошлостей.
Особенно усердствуют, как всегда, самопровозглашенные патриоты, весь патриотизм которых заключается в надрыве и злости; появилось несколько дельных книг и очередные тома издательства «Эллис Лак» – на этот раз семейная переписка; Цветаева продолжает оставаться одним из самых читаемых – и самых непрочитанных поэтов, поскольку воспринимают у нее обычно то, что легче всего позволяет оправдывать себя и любоваться собой.

«Как мы вероломны – то есть как сами себе верны!» – это универсальное оправдание для всех персонажей легкого поведения независимо от пола: да, я изменяю, но лишь потому, что этим самым сохраняю исключительную верность себе. Кто такое это «я», которому хранят верность, и заслуживает ли оно хоть какого-то права переступать через других – не обсуждается вовсе.

Сегодня, по-моему, гораздо важней вспомнить о других, не самых упоминаемых и как будто не самых заметных качествах Марины Цветаевой – о том, например, как противопоставлена она Серебряному веку, к которому оказалась привязана и биографически, и творчески.

Да, Цветаева боготворит Блока, пишет восхищенные стихи Ахматовой и Мандельштаму, любовные некрологи Есенину и Маяковскому – но всем им она явно и непримиримо противостоит. Хотя бы потому, что весь русский Серебряный век – это культ утонченности, упадка, гибели, а Цветаева – воплощенная жизненная сила, сама витальность, здоровье, упрямство, щедрость; она и в девятнадцатом году умудряется сохранять душевное здоровье, крепость, готовность кидаться на помощь ближнему и дальнему.

Легко сегодняшним критикам упрекать ее в том, что она не берегла младшую дочь, Ирину, и покрикивала на старшую, Алю; попробуйте сохранить и вырастить такого ребенка, как Аля, попробуйте прожить «московский чумной девятнадцатый год» – и посмотрю я на вас.

Марина Цветаева противостоит Серебряному веку еще и тем, что его культу богемности, а то и просто безделья противопоставляет свою железную самодисциплину, неуклонный и непрерывный труд – этим и близок ей Брюсов, вечный враг, которому, однако, посвятила она «Героя труда». Уметь так любить врага и ценить его, как ценила Цветаева, – вот урок: ничто талантливое не проходило мимо ее взгляда, все она замечала и старалась поддержать или уж, если чувствовала органическую враждебность к чужому дару, не судила его слишком строго. Именно великая дисциплина среди всеобщей расхлябанности и вседозволенности – вот Цветаева, написавшая за сорок восемь лет три тома поэзии, пять томов прозы и драматургии плюс гениальные письма и дневники, не уступающие по напряжению мысли и страсти ни одной из ее повестей или поэм.

Цветаева – урок самосохранения в чумные времена; самосохранения, конечно, не житейского, но высшего. Она понимала, сколько ей дано, и рассматривала этот дар как долг. Предостерегает она и еще от одной опасности – в письме Борису Бессарабову сказано, что не следует раздаривать себя, подменять добрыми делами («для недобрых людей») работу над собственной душой. Это звучит эгоистично, но сколько таких подмен видим мы вокруг себя – человек занимается другими только потому, что заниматься собой ему лень или страшно! Да, Цветаева учит и эгоизму – но тому, без которого всякая помощь другим будет лишь подачкой. Стоит вспомнить, скольким она помогла – не отдариваясь, а действительно героически растрачивая свое, часто последнее.

Легко брать у Цветаевой уроки эксцентричности и эгоцентризма. Попробуем научиться у нее дисциплине, работоспособности и удивительному дару независимости от гнилых эпох и сдавшихся современников – лучшего учителя нам не найти во всем русском ХХ веке.

http://ru-bykov.livejournal.com/1521138.html#comments

Y.Raduszewski - Jezero

Люди всему позавидуют, надо – не надо.
Если вы Гойя – завидуют горечи взгляда,
Если вы Данте – они восклицают: «Еще бы!
Я и не то сочинил бы в условиях ада!»
«Последний романтик эпохи», - это сказано именно о ней. Не потому ли она так любит Александра Грина и его «Алые паруса»? Нет, она не ждала прекрасного принца, как Ассоль. Рядом с ней всегда был душевно щедрый и всегда понимающий ее муж, поэт Иван Киуру, которому она посвящала свои песни и стихи. Впервые я и мои друзья - два Сергея, Глотов и Шмидт, - увиделись с Новеллой Николаевной в мае 1974 года. Дверь московской квартиры открыла простая женщина. Приветливая, тихая, добрая. «Поющий поэт», как говорил Булат Окуджава, Новелла Николаевна Матвеева сразу пригласила нас войти. Тогда, в 1974 году, московские поэты не спрашивали, «Кто? Зачем?»...Мне, студенту филологического факультета Орехово-Зуевского педагогического института, было тогда 20 лет. Сергей Глотов и Сергей Шмидт были моложе и учились в десятом выпускном классе. В просто обставленной квартире мы долго говорили о поэзии и творчестве, и Новелла Матвеева подарила каждому из нас свой только что вышедший из печати поэтический сборник «Ласточкина школа».
Многие ее песни тогда нам были уже хорошо знакомы. «Цыганка-молдаванка», «Дома без крыш», «Караван» и многие другие:

Набегают волны синие…
Зеленые, нет, синие…
А где-то есть страна Дельфиния
И остров Кенгуру…

Новеллла Николаевна не может передвигаться в общественном транспорте. Не позволяет болезнь. Поэтому на свои встречи со слушателями всегда ходит с гитарой пешком. Одевается очень просто, чем однажды покоробила вечно элегантного Андрея Вознесенского. Но она не придает этому значения .У нее свой духовный мир и свои жизненные приоритеты. И все-таки ее интеллект и эрудиция поражали всех тех, кто с ней общался. В одном стихотворении она призналась:

«Поэзия должна быть глуповата», -
Сказал поэт, умнейший на Руси.
Что значит: обладай умом Сократа,
Но поучений не произноси.

Не отражай критических атак,
Предупреждай возможность плагиата…
Поэзия должна быть глуповата,
Но сам поэт – не должен быть дурак.

У Новеллы Николаевны было свое видение мира: очень светлое…Душу вещей она чувствует и понимает, потом под ее волшебным пером эти вещи преображаются, от них струится тепло и свет. Она ищет гармонию в мире, полном жестоких коллизий и противоречий, верит в тепло домашнего очага, в красоту и чистоту мира. А свой внутренний мир она бережно охраняет , он закрыт для посторонних глаз. Не допускает туда никого.
Эпоха «поющих» поэтов подарила нам много выдающихся лириков. Александр Галич и Булат Окуджава, Вероника Долина и Юрий Визбор, Александр Городницкий и Ада Якушева. Новелла Матвеева – из их числа. Сама она на всю жизнь сохранила детское, непосредственное восприятие мира. Поэтому и утверждает:
Царственным шагом проходят года,
краденым блеском украсив чело…

Черпать из детства мы будем всегда,
Хоть бы и не было в нем ничего!

В стихотворении «Поэт» Новелла Матвеева признается:

Поэт не озеро в кувшинковых заплатках:
Он – боль и ненависть, надежда и прогноз…

И она сама гордо несет звание Поэта, оставаясь до конца верной своей миссии: согревать души людей добрым словом, открывать им «мир лучший, мир духовный». Ее лирика сродни живописи. А живопись она обожает. Поэтому одну из своих поэм посвятила Питеру Брейгелю Старшему, предварив ее строками Ренана: «Хула великого мыслителя угоднее Богу, чем корыстная молитва пошляка». Есть там пронзительные строки:
А спросят: «Гармония – сказка?»
«Чистейшая правда!» - отвечу,
Но я-то пока не питаю
Надежды на личную встречу.

Я вспоминаю беседу с моим учителем, замечательным человеком Розой Леонидовной Поберевской. Мы говорили о том, что у многих современных красивых девушек отсутствует, пожалуй, самое главное – духовная и душевная красота. Деньги для них – единственная желанная вещь. Раньше была юмористическая песня про дикарей, которые «на лицо ужасные, добрые внутри, а сейчас на лицо прекрасные, злобные внутри», - утверждал я.
. «Нет, Коленька, не злобные, а подлые», - поправила она меня. Буквально на днях я имел возможность в этом убедиться. И все-таки, что же такое красота? «Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» (Николай Заболоцкий). Что ж, пошлость востребована современными нравственными уродами. Стриптиз и порнография духа у нас теперь на каждом шагу – так что невозможно избавиться от чувства «тошноты нравственной».
Когда читаешь стихи Новеллы Николаевны, осознаешь, что поэзия – синтетическое искусство, это и живопись, и музыка, и Слово. И все-таки гражданские мотивы в её лирике занимают особое место. Достаточно вспомнить стихотворение «Мечта о недруге». Есть там замечательные строки:

Искать себе врагов прямых, как солнце юга,
Открытых, царственных – не велика заслуга:
Как можно требовать, дружище, от врага,
Чего не требуют обычно и от друга?

………………………………………………..

И враг же у тебя! Отвага в честном взгляде,
Лежачего не бьет, не нападает сзади…
Послушай! Вот тебе пяток моих друзей,
Но этого врага отдай мне Бога ради!
………………………………………………..

У деда моего был, сказывают, враг:
В раздоре – золото, сокровище для драк:
Не сразу нападет, а крикнет: «Защищайся!»
Никто, никто уже теперь не крикнет так!»

Вспоминаю встречу с Новеллой Матвеевой в июне 1987 года в ее московской квартире, недалеко от Тверской (тогда – улице Горького). Я прочитал в тот день Новелле Николаевне свое стихотворение «Тютчев». «Это стихотворение украсит любой «Альманах библиофила», - призналась она. Свои стихи читал и Дима Быков, студент факультета журналистики МГУ, которого с Новеллой Николаевной и Иваном Семеновичем Киуру связывала давняя дружба. Иван Семенович подарил мне свой лирический сборник «Неунывающий клевер», а Новелла .Матвеева – грампластинки со своими песнями и большой том стихотворений. Я рассказал ей о Павловском Посаде, о том, как, если идти по нашему провинциальному городу, он постепенно переходит в поле, рощу, сосновый бор. 20 лет прошло со дня этой последней встречи! Изменился мир, из нашей жизни ушла романтика, а вместе с ней - песни Новеллы Матвеевой…Дмитрий Быков стал известным журналистом и литературным критиком… «Мир – цельным вижу я, как юноша Новалис», - это признание Н.Матвеевой говорит о ее умении видеть и замечать Красоту Бытия там, где ее не видят другие…
А мне очень нравится ее «Пестрый ларчик», где кратко, емко, лаконично (как у любимого Новеллой Николаевной Хайяма) сказано о самом сокровенном:

Мудрец вопросы миру задает.
Дурак ответы точные дает.
Но для того ли мудрый вопрошает,
Чтоб отвечал последний идиот?

*
Есть, есть разрыв – ручаюсь головой! –
Меж сущностью и формой стиховой:
От формы – пляшешь, носишься, летаешь…
От сути – ковыляешь, чуть живой…

*
Поэт не о себе скорбит. Как ни тяжка
Зависимость певца от черствого куска,
Стократ ему больней, что от куска зависят
Умы, характеры, народы и века.

У Новеллы Матвеевой – свой взгляд на вещи. Своя жизненная и гражданская позиция. Свое видение мира. И свой путь в поэзии… «…Далека же ты в небе , звезда Идеала! Но стремиться к тебе – это тоже не мало». В стремлении человека к Идеалу видит Новелла Матвеева смысл его жизни. В свое время великий русский поэт Иннокентий Анненский спросил: «Что такое поэзия?» И сам ответил на свой вопрос (цитирую по памяти): «Вообще, по-видимому, есть реальности, которые лучше вовсе не определять. Разве есть покрой одежды, достойный Милосской богини?» Новелла Матвеева выразила то же самое, только в стихах:

Определенья поэзии нет.
Можно сказать, что поэзия – дух,
Равнообъемлющий дух. Но поэт
Выберет главное даже из двух.

Определенья поэзии нет.
Можно сказать, что поэзия – плоть.
Так отчего же не любит поэт
Всякую тварь, как задумал господь?
………………………………………
…Есть очертанья у туч грозовых,
А у любви и у музыки – нет…
Вечная тайна! Сама назовись!
Кто ты, поэзия? Дай мне ответ!

Кто ты и что ты? Явись, расскажи!
Ложь рифмоплета тщеславия для?
Так отчего же столь горестной лжи
Тысячелетьями верит земля?



Из интервью Новеллы Матвеевой газете «Книжное обозрение» (2006 г.):
«Я могла бы работать детектором лжи».
- У меня телевизор украли – поздравьте! Когда я получала Государственную премию в Кремле, в дом залезли воры. Кстати, в самый момент вручения премии у меня с ног чуть не слетела босоножка, и я как бы оступилась. Правда, потом успокоилась: не одна такая – вслед за мной еще один Лауреат уронил свой диплом. Путин сказал: «Вы тут все роняете, а президент должен за вами подбирать!»

Николай Кружков








http://www.stihi.ru/2012/08/25/2399