Родился 4 октября 1925 г. в Тбилиси. В 1952 г. окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская И. Савченко). Работал режиссером-постановщиком Одесской к/с, к/с им. Горького, с 1965 г. — режиссер-постановщик к/с "Мосфильм". В 1968-1971 гг. — худ. рук. ТО "Экран" ЦТ. Режиссер-постановщик сп. "Случай в Виши" (1967, восст. в 1987, театр "Современник"). С 1978 г. ведет мастерскую режиссуры игрового кино во ВГИКе, с 1987 г. — зав. кафедрой режиссуры игрового кино, профессор. С 1989 г. — президент Гильдии кинорежиссеров России. В 1994-1995 гг. — президент КФ "Окно в Европу".С 1998 г. — председатель Комитета по игровому кино СК.
Народный артист РСФСР (1977).
Народный артист СССР (1986).
Марлен Хуциев -- один из крупнейших советских режиссеров второй половины ХХ века. За 55 лет работы в кино снял невероятно мало: 7 полнометражных игровых фильмов (из них 2 в соавторстве), один телефильм, один документальный.
И вся эта небогатая фильмография отчетливо распадается на две неравные (и по величине, и по значению) части: фильмы 60-х годов («Застава Ильича» и «Июльский дождь») – и все остальное.Из этого не следует, что «все остальное» составляют фильмы слабые или незначительные. Уже снятая совместно с Ф.Миронером в 1956 году «Весна на Заречной улице», стала одной из самых первых - и самых заметных – картин «оттепельного» кинематографа.
Это в конце 60-х годов злоязычный Г.Козинцев иронически перечислял штампы «шестидесятнического» кино: скромный коммунальный быт, дождик и туман, паренек с гитарой, ненавязчивая мелодия за кадром – в 1965 году это были не штампы, а новации, да и сюжет был хоть и мелодраматический, но более-менее достоверный. Так Хуциев первым же своим фильмом (до этого, в 1950 году, была вполне заурядная дипломная работа «Градостроители») стал одним из лидеров советской «новой волны».
Вполне достойным был первый самодеятельный фильм «Два Федора» (1959 г., этим фильмом Хуциев ввел в кинематограф Василия Шукшина). Последние же 35 лет Хуциев снимает настолько редко, что для целый поколений кинозрителей он как бы перестает существовать. При этом «Был месяц май» (1970) – один из лучших фильмов о Великой Отечественной войне; «Послесловие» (1983) – не характерная для Хуциева, но хорошо вписывающаяся в кинематограф 70х-80х годов камерная психологическая драма, отлично сыгранная Р.Пляттом и А.Мягковым. Наконец, «Бесконечность» (1992) – то ли историческая хроника, то ли фильм-эссе, размышление о России в потоке времени – настолько отличается от всего постсоветского кинематографа, что хотя бы поэтому заслуживает внимания. Тем не менее в история кино Хуциев войдет (уже вошел) как эталонный режиссер 60-х годов.
Почему не сложилась творческая судьба в 70-е и 90-е? Возможно, помешали упорные многолетние, в итоге вымотавшие режиссера попытки снять «фильм своей жизни» - биографию Пушкина (фильм так и не был снят; в 90-е годы Хуциев сделал по своему сценарию радио-спектакль). Возможно, режиссер был надломлен тяжелой судьбой своих шедевров 60-годов – особенно калечением «Заставы Ильича». Кстати, в конце 60-х годов была успешно пресечена попытка Хуциева проникнуть в советский театр: поставленный им в «Современнике» спектакль по антифашистской пьесе А.Миллера «Это случилось в Виши» был запрещен. Тема спектакля - Холокост – была практически табуирована в СССР. А главное: пьеса Миллера утверждала антифашизм, интернационализм, солидарность со слабыми, нонконформизм - то есть те ценности, которые Россия с конца 60-х годов отвергла, кажется, навсегда. Даже странно, что автор «Июльского дождя» не понял это сразу.
Шедеврами же – не только Хуциева, не только советского кинематографа, но и всего европейского кино 60-х годов стала «московская дилогия»: «Застава Ильича» (сокращенный и исковерканный цензурный вариант фильма вышел на экраны под названием «Мне 20 лет», 1962 г.) и «Июльский дождь» (1967 г.).
Сейчас все историки кино называют «Заставу Ильича» эталонным фильмом «оттепельного» кинематографа. Используя всемирно распространенную в молодом кино 60-х годов эстетику «синема-верите», отказавшись от традиционного сценария в пользу «дедраматизации» повествования Хуциев создал грандиозный – но не громоздский портрет Москвы и москвичей начала 60-х: праздники и будни, вечеринки и демонстрации, поэтические вечера и дешевые танцульки; на экране студенты, рабочие, богема, партфункционеры, пенсионеры и даже (в советском фильме!) профессиональный стукач. В отличие от многих лучших шестидесятнических фильмов, «Застава Ильича» - не лирическая исповедь: Хуциев почти на 20 лет старше главных героев фильма. В фильме сочетается взгляд на поколение 20-летних изнутри (сценарист Шпаликов был немногим старше своих героев) и позиция некого «внешнего наблюдателя», более мудрого и печального. Оттого в фильме, снятом на пике «оттепели» человеком, искренне верящим в то, что назовут «социализмом с человеческим лицом», нет ни телячьего оптимизма, ни излишнего пафоса, а есть легкость, постоянно оттеняемая ощущением смутной тревоги.Это ощущение усиливается в лучших эпизодах фильма. Эти эпизоды – не знаменитый финальный разговор отца с сыном, не первомайская демонстрация, не вечер поэтов, не вечеринка на которой молодой Тарковский изображает пижона-космополита (все это, впрочем, тоже очень хорошо сделано). Эпизоды, где Хуциев демонстрирует высший класс режиссерского мастерства и феноменальную достоверность – это сцена утреннего пробуждения героя в постели случайной подружки и другой эпизод – где героя вербуют в стукачи и обычная лаборатория в конце эпизода выглядит как кабинет гэбешника.Именно эти «неприятные» эпизоды связывают «Заставу Ильича» с фильмом «Июльский дождь».
Конечно, хуциевский кинематограф – кинематограф режиссерский. Не преуменьшая роль Г.Шпаликова – легенды 60-х, поэта, сценариста, режиссера, и М.Пилихиной, блестяще снявшей Москву – 62, надо сказать, что «Июльский дождь» делали с Хуциевым совершенно другие люди (сценарист А.Гребнев, оператор Г.Лавров), при этом, кто автор фильма становится очевидным через 5 минут. Принципы построения фильма, режиссерский стиль не изменились – изменился дух времени. «Июльский дождь» - отходная по «оттепельным» временам, тем более поразительная, что была пропета в 1967 году, за год до вторжения в Чехословакию, когда уже всем стало ясно – наступают холодные времена.Возможно, ранней хуциевской трезвости «помог» разгром «Заставы Ильича». Этой истории посвящена целая книга Т.Хлоплянкиной. Шедевр уничтожили не только чиновники, но и коллеги-кинематографисты. Заслуженные и народные артисты, за всю жизнь не снявшие ни кадра, сопоставимого с хуциевскими, искали художественные недочеты, а патриотизму Хуциева учила режиссер, воспевшая через несколько лет в саге о Штирлице красоту эсэсовского мундира и интеллектуальное обаяние гестаповцев.
И главной темой «Июльского дождя» стал распад былой общности, тихое предательство, тихое отступничество, тихое соглашательство с несправедливостью. Наступают холодные времена – и холод проникает в отношения действительно любящих друг друга людей (В 90-е годы после ретроспективы Хуциева в Италии, восхищенные критики назвали его «русским Антониони», ориентируя, видимо, прежде всего на отношения любовников в «Июльском дожде». Но герои Антониони не понимают друг друга – и поэтому расстаются. Герои «Июльского дождя» расстаются, потому что слишком хорошо друг друга понимают). Ключевой эпизод фильма – осенний пикник: густой туман, холод, почему-то транзистор, висящий на дереве, люди бродят в этом тумане, не видя друг друга. Наступили холодные времена – и выяснилось, что Хуциев, один из «худосочных детей Арбата» (слова Окуджавы из посвященного Хуциеву стихотворения), в новой атмосфере снимать не сможет; в конце 80-х время снова вроде переменилось – но и новому постсоветскому кино Хуциев оказался не нужен. Он остался в последней великой кинематографической эпохе, в 60-х, и когда мы перечисляли имена великих шестидесятников мирового кино – Трюффо, Годар, Вайда, Форман, Менцель, Бертоллучи – в этот ряд совершенно естественно, как на свое законное место становится имя: Хуциев.
Леонид Цыткин
Rocky Inlet
