Об этом человеке можно писать долго. Не один пост в блоге, а многотомники : )
Но начинать с чего-то в любом случае придется, и начну я с того, что этот господин был первым человеком в моем детстве, которого я смог проассоциировать с Грузией.
И мало того, что он до сих пор является для меня одном из воплощений этой прекрасной страны, - еще, когда я заинтересовался его биографией, оказалось, что этот поистине гениальный автор, писатель, поэт, музыкант, сценарист и режиссер – еще и готовая историческая энциклопедия, ведь по его жизни отлично прослеживается и исследуется целых три исторических периода в жизни СССР.
Вот об этом мне хотелось бы рассказать поподробнее. В постах об Илье Чавчавадзе и Акакии Церетели я неоднократно писал об отношении, которое их персоны имели к городу Тифлису. У меня есть основания полагать, что этот город можно справедливо считать не только родиной серных полезных источников (о которых я вам как-нибудь тоже расскажу), но и колыбелью грузинской коммунистической мысли. Так вот, отец Булата Окуджавы, Шалва Степанович Окуджава, тоже был типично тифлисским горячим коммунистом. Идейным, искренним и упорно, как и многие его тогдашние коллеги, не замечавшим подвоха, который им приготовила родная партия.
Шалва Степанович занимался партийной работой, был женат на армянской женщине Ашхен Налбандян, и воспитывал сына Булата. На момент его появления на свет 9 мая 1924 года семья жила в Москве. Как же они оказались в Тбилиси? А вот как.
Родился маленький Булат, и вскоре после этого его отец был отправлен на Кавказ руководить грузинской дивизией. Ашхен осталась в Москве, и продолжила работать в партаппарате. Через некоторое время Шалва Степанович занял пост секретаря Тбилисского горкома, и, вероятно, в связи с этим Булат был отправлен в Тбилиси на учебу в школе, в русском классе. Карьера его отца была довольно извилистой и угловатой, сначала из-за конфликта с Берией, затем из-за перевода в Россию, на Урал, который в качестве одолжения ему устроил Орджоникидзе. После Тбилиси Шалва Окуджава колесил по всему СССР, пока не был взят под стражу по ложному обвинению в 1937 году и расстрелян. Мать Булата Окуджавы оказалась в лагерях в Караганде, откуда вернулась лишь в 1955 году. Маленький Булат остался на воспитании бабушки в статусе сына врага народа. Могло ли у него быть хотя бы относительно приличное будущее, если бы его родители не были реабилитированы на ХХ съезде КПСС после известного заявления Хрущева? Нет, не могло. По крайней мере, теоретически.
(бабушка Окуджавы - слева) Однако реабилитация все-таки состоялась. К тому моменту булату Окуджаве было 32 года, у него была семья, первая жена Галина Смольянинова, брак с которой был грустен во всех отношениях: они потеряли свою первую дочь, сын Игорь принимал наркотики и сидел, супруга Галина после их развода с Окуджавой вскоре умерла от сердечного приступа… Так, что это я спрыгнул с темы? Так вот, в 1955 году родители Окуджавы были реабилитированы, и вышел в свет его роман «Упраздненный театр», в котором как раз описана история его семьи и который до 1955 года, понятное дело, не имел никаких шансов на издание.
Надо сказать, что для сына врага народа Окуджава все-таки сделал достаточно неплохую карьеру, и, зная тогдашние исторически условия в СССР, просто не могу не восхититься силой его воли, тяге к знаниям и движению вверх по социальной лестнице. При этом, несмотря на арест родителей и убийство отца, Окуджава отдал свой долг породившей его стране. В возрасте 16 лет, прямо из 9го класса, он ушел на фронт, где получил нелепое, как он сам считал, ранение – пулевое, из немецкого пулемета. Получил он его в тот момент, когда после боя все успокоились и расслабились и на немецкого корректировщика с пулеметом никто не обратил внимания.
Вернувшись с фронта, Окуджава умудрился тут же экстерном закончить школу и поступить на филфак Тбилисского (этот город засветился в жизни всей семьи) университета. Там познакомился с миром русской поэзии, стал писать самостоятельно. Первую свою книгу «Лирика» издал, живя в Калужском селе Шамордино, поскольку после университета работал учителем литературы в сельской школе именно в тех местах.
Собственно, 1955 год и реабилитация отца с матерью означали для Окуджавы возможность вернуться в Москву. Каковой возможностью он, разумеется, и воспользовался.
Работал в Комсомольской Правде, в Литературной газете. Писал сценарии, повести, исторические романы, стихи, часто издавался. И не менее часто был критикуем, в некоторых случаях буквально раздавлен критиками, настолько, что в те годы его можно было запросто счесть одиозным автором. Был изгнан из компартии, после чего уволен с работы, из Литературки (1971 г.), потом написал унизительнейшее псевдопризнание своей якобы вины перед партией, покаяние в вольнодумстве, за которое его впоследствии невзлюбили (1972). Однако тот факт, что Окуджаве нужно было элементарно кормить семью, а после истории изгнанием отовсюду такой возможности по умолчанию не стало… в общем, осознание этого факта и тогдашней советской действительности многое меняет. Это практически галилеевское «А все-таки она вертится!»…
Застой, как и сталинщина, был крайне непростой эпохой. Если вы думаете, что хотя бы песни – наиболее массово известная часть творчества Окуджавы – были принято в ту пору обществом благосклонно, то… вы ошибаетесь. На общественные культурные пристрастия тогда очень сильно влияла основная линия партии и правительства, а по ее мнению (в частности, по мнению руководства Союза писателей России), «большинство этих песен не выражали настроений, дум, чаяний нашей героической молодежи». Надо сказать, при всем этом Окуджава все-таки бравировал своей независимостью во всех тех областях, до которых ему «позволяли» дотянуться – писал защищающие письма в адрес диссидентов Синявского и Даниэля, сошедшие ему с рук…
Так называемый «моральный облик строителя коммунизма» тоже в биографии Окуджавы был слегка подпорчен романом с коллегой Натальей Горленко, происходившим долгие годы за рамками семьи. Официальной версией для прессы и тех, кто был особенно любопытен, был счастливый брак Окуджавы со второй женой Ольгой, на руках которой, он, кстати, и умер в 1997 году в Париже, однако в реальности все было, как вы понимаете, «не так как на самом деле». За три года до этого получил Букеровскую премию за тот самый роман «Упраздненный театр», в котором описана история его семьи как малая версия истории страны, в которой ему довелось прожить довольно длинную и богатую событиями жизнь.
(с Натальей Горленко) В 1997, в том самом году смерти Окуджавы, умер и его сын от первого брака Игорь. Живым потомком поэта остался сын булата и Ольги Антон Окуджава, музыкант и композитор.
женой Ольгой) Надо, думаю, также обязательно упомянуть о том, сколь резко при жизни Окуджава говорил крамольные, с точки зрения современной российской политики, слова о войне в Чечне. «Сама по себе война в Чечне — страшное совершенно явление, которое будет помниться много, много десятилетий, если не столетий. Тем более, я думаю, знаете — этот маленький народ, в котором нет даже миллиона — допустим, он даже очень-очень самовлюбленный и очень сложный, — все-таки надо считаться с национальной психологией… Тем более — такого маленького народа. (аплодисменты) А его в прошлом веке в течение 50 лет уничтожали… В этом веке в 44-м году выслали весь народ на гибель. И сейчас опять уничтожают. Ну что такое? — Неужели российская власть не может самоутвердиться другим способом? Неужели для этого нужно убивать своих же сограждан »? - эти слова он произнес в 1995 году во время концерта в Юнеско. О близости сталинского и гитлеровского режимов он тоже говорил довольно много и обоснованно.
Пожалуй, настолько безнаказанным при тоталитарном режиме не был еще ни один диссидент.
Грузия – не только месторождение серных источников и целебной минеральной воды. Это еще и месторождение талантов, крупных и многокаратных, с нелегкими судьбами, своими странностями – но от этого не менее, а местами даже и более ярких. И, как и вода в источнике, такой талант способе пробивать себе дорогу в жизни при любых жизненных камнях, плотинах и обстоятельствах. Наша сегодняшняя история написана, в том числе, и об этом.
