АукционноАкварельноАрхитектурное в коллекцию... Richard Pokorny (Austrian, 1907-1997) и Franz Poledne (Austrian, 1873-1932)

 

Richard Pokorny (Austrian, 1907-1997) Вся коллекция художника - здесь

Наведите курсор, чтобы увидеть название

Далее*******

Сергеев Николай Александрович,1855-1919,художник-пейзажист.
 

Яблони в цвету. В Малороссии

Сенокос

Читать далее...

Фоны синие, голубые.

      

      

       

Читать далее...

Фоны желтые, оранжевые.

        

        

         

Читать далее...

Фоны серые.

        

         

       

Читать далее...

Фоны розовые.

         

       

         

        

Читать далее...

Американский художник Abbott Fuller Graves.

Американский художник Abbott Fuller Graves.

Вечер нежный...

Вечер нежный. Сумрак важный. Гул за гулом. Вал за валом. И в лицо нам ветер влажный Бьет соленым покрывалом. Все погасло. Все смешалось. Волны берегом хмелели. В нас вошла слепая радость — И сердца отяжелели. Оглушил нас хаос темный, Одурманил воздух пьяный, Убаюкал хор огромный: Флейты, лютни и тимпаны... О.Мандельштам

АукционноАкварельноАрхитектурное в коллекцию... Ernst Graner (Austrian, 1865-1943)

 

Вся коллекция Ernst Graner - здесь
Наведите курсор, чтобы увидеть название

Далее******

Живописная Ронда. Андалусия. Испания.

 

Читать далее...

François Lafon/Франсуа Лафон (French, 1846-1920)... АукционноЖанровое

 

Наведите курсор, чтобы увидеть название

Далее********

Аукционное:Архитектурная Россия и Австрия в акварели...Franz Kopallik (Austrian, 1860-1931)
 

 

Россия (Sotheby's)

TSARSKOE SELO


Kopallik Franz (4 января 1860 г. Вена, † 29 января 1931 Вена 19 Döblinger) австрийский художник, брат Огюста Гронера.
Посещал Венскую школу художественного образования (курс подготовки учителей с М. Ризером 1878-1884) и был до 1919 года знаком профессора в гимназии. В 1890 году Копаллик стал членом венского кооператива художников, а в 1906 году он получил Золотую медаль на международной выставке в Милане. Копаллик много работал для Хофа, Хочадела и города Вены; Исторический музей города Вены имеет около 100 листов. Представляет Kopaliks топографические рисунки, в том числе места рождения Шуберта, последнее место жительства Шуберта, хора Лихтентальской церкви Philipphof, внутренние делах Бургтеатра (1887 г.), Neustiftgasse, Возраст еврейского кладбища, офис императора Франца Джозефа (1888 г.), Albrechtplatz, а также совместно с Огюстом Гронером создали иллюстрации "Из города моего отца" (50 оригинальных иллюстраций о расширении Вены, 1892).

PETERHOF

Многие работы художника были проданы на аукционах, в том числе картина "Исаакиевский собор" ('ST ISAAC'S CATHEDRAL') приобретена на Sotheby's London 'Russian Pictures' в 2015 за $44,074.


ST ISAAC'S CATHEDRAL

Далее********

Малага-приморский город в испанской Андалусии.

Читать далее...

Париж, черт возьми, Париж, как мне тебя не хватает...

И не только из-за платанов,  воздушного "Бонжууур!" который пошлют тебе и пошлешь ты,  бокала терпкого неразбавленного Бордо за столиком в кафе, потому , что вечер здесь проводят на воздухе в кафе, а не у телевизора, и ты живешь, а не считываешь штамп с экрана, не из-за  запаха кафе - смесь горячего оливкового масла, кофе, сладкой нотки хлеба, головокружительных трав Прованса.

Нет, черт возьми, нет.

Просто в Париже  я людей вижу. Живых! Не манекенов и роботов, погруженных в свой сложный мир между скукой работы и ленивой привычной расслабленности дома. Ну сгоняешь на угол за пивом... Легче станет, сосед? Да, на пару минут... И удивительно, меня тоже видят: "Месье, вас давно не было не видно!" - это в магазине, на спуске, в Латинском квартале.

Кажется, в позапрошлом году я уперся - не хочу в Париж. Какого черта снова перелет и снова напрягаться в жаре, отражающемся от асфальта и булыжной мостовой. После доклада на Кипре я зависну на несколько дней свободы в этом очень простом раю, буду купаться, потягивать понемногу, чтобы ощутить терпкость, но не глотнуть, красное вино. И вечером искать кафе, где зазвучит медленная, огненная нотка сиртаки.  

И мне вдруг сказали - у нас одна жизнь. И в ней очень много, что ты уже не сделал...  

Никогда с такой скоростью я не покупал билеты на самолет.  Через три с половиной минуты ответил: "Вылетаем в одиннадцать двадцать из Ларнаки в Шарль де Голль Руасси.  Но жить будем где-нибудь в  районе Сент Жермен." Любимый Вольтер стал пограничной линией между старым Парижем и афро_Францией, арабским Парижем.  И даже линией огня. /////////////////////////////////////////////////////////

Итак, как оно все начиналось? 

Этак прилично лет назад...

Однажды выступал в Москве. Доклад был вечером, тени наливались за широкими зеркальными окнами. Конгресс устал.

Но я показывал взлет и крылья - можно летать!  Закончил. И в зале тишина. Ни одного вопроса. 

В тишине было слышно, как суетливо шаркали подошвы. Они как будто разбегались. "Как я выступал? - спросил коллегу, смотревшего доклад из зала. "Тут сказали - неужели на этой помойке могла вырасти такая роза?" - "Ясно, им летать разрешение не давали." - "Так, значит, полетим дальше".

И вот в руках созрело открытие - мы научились распознавать внутриклеточные изменения перед инсультами. Разными.

За диагностику инсультов недавно дали нобелевскую. А тут какие-то чудаки скажут, что научились его предотвращать. Да кто им поверит? И кому позволят поверить? На инсультах часть экономики держится. Медицина стала отраслью, это как топливо - высокорентабельная сосудистая хирургия. Сосудистые центры растут как грибы. Кто  даст обвалить? 

Послали доклад на региональный конгресс в Томск. Получили приз, повертели коробку с экраном в руках. Коллеги раздраженно отвернулись - не по сенькам шапка. Вроде и не было доклада. И никто ничего не нашел. 

Когда я молодым врачом что-то там небольшое, но важное для лечения открыл, ко мне заглянул коллега: "Хочешь опубликоваться в Париже? -Да - Пиши. Нужно прямо сейчас, мы везем свои материалы на рассмотрение сегодня. " - И без правки, не сходя с места, ясно, логично и доказательно я все изложил. Поставил точку.  И через три месяца   мне привезли сборник с заманчивой надписью Paris. "Тебе не отдадим, - сказали, - оставим ксерокопию."  Потом там меня опубликовали еще и еще, но город оставался загадкой в дымке.

"Напишем на мировой конгресс. - Куда? - В Париж. - Куда???- В Париж! - А напишем!"  

Через три месяца пришло письмо - ваш доклад одобрен и поставлен в 11 часов в зале номер три. Подтвердите присутствие и регистрацию.

Очередь в миграционную службу была ошеломительная - Нам не дадут паспорта - Дадут - Но уже все сроки сгорают. - Я плохо лажу с людьми. Я от них устаю. Но тут  встал и пошел, послав душой мощный сигнал, и вдруг небеса включили зеленый свет.  Через пятнадцать минут мы закончили все формальности. Нам не дадут визу! Не успеют! - успеют! В агентстве кивнули головой - уложимся минимальный срок. Возьмите билеты. Через две недели ночью прилетели в Шереметьево: "У нас нет загранпаспортов, виз, ваучеров, страховок.  Нас никуда не пустят! - Ты помнишь доклад? - Ну да, леди и джентльмены, позвольте вам представить сообщение на тему... - Значит, все замечательно. В шесть часов утра вон в том коридоре нам все передадут."

В сонной тишине раннего утра в шереметьевском зале подошел заспанный парень - курьер. Я назвал фамилию и получил большой белый конверт документов из посольства и агентства.  - Через три часа: "Бонжур..." Мадам и месье, авиакомпания Эр-Франс и альянс скай-тим рады приветствовать Вас на борту..."  Стюард, рассыпая улыбки, прошел по проходу. В  ладони у него был  зажат аэрозольный флакончик и он распылял освежитель воздуха. Запахло свежестью и сладостью...

Через несколько дней мы прошли мимо Бурбонского дворца, бросили взгляд на золотой купол отеля Инвалидов, где сейчас покоится Наполеон, свернули с зеленых полей эспланады Инвалидов на рю Доминик, зажатой между посольств и министерств. "Готовы? - Тогда вперед". И мы свернули в ворота Мезон де ла Шеми, бывшего особняка графов Овернских. Зелень газонов внутреннего дворика переливалась в зеркальных окнах дворца. По широкой красной ковровой дорожке поднялись на второй этаж. Актовый зал был уже полон народа, дворец сразу предъявил  свои условия - строгие костюмы и платья, небольшое количество дам в брючных костюмах. Мой костюм куплен за шесть тысяч километров от Парижа, но сшит здесь одним из ведущих домов моды, поэтому чуть поблескивает на стандартном фоне офисных костюмов. Организаторы - парижане тоже демонстрируют высокую моду.  Ведь она родилась здесь как отсвет стиля "Париж".

Чуть уставший от долгой подготовки профессор Эрик Вико, президент медицинского конгресса  идет в центр зала к микрофонам. Его речь - открытие конгресса. Он говорит вдохновенно, чуть потряхивая волной естественных кудрей. Аплодисменты, и присутствующие подходят к столам разбирать бокалы с красным и белым вином. Зал тонет в шумном общении.. Понеслось. Нам не надо устанавливать связи, договариваться о совместной работе, искать денег или пристраивать статьи. Поэтому просто чокаемся: "За удачу!"

Назавтра среди слушателей в первом ряду - Эрик Вико. В ведущем американском журнале Секьюлейшен он опубликовал статью с англичанами, что подходы к инсульту лежат среди внутриклеточных изменений. И теперь слушает, как мы развернулись в этом направлении и понимает, что мы уже лечим инсульт.  Закончили. "Мсье Вико, как впечатления от нашего доклада?" Эрик молчит секунд тридцать, о чем то думая, потом внезапно широко улыбается, пожимает руки, и ведет к бронзовой доске с бюстами великих предшественников:  "Давайте сфотографируемся!" Сверкает бронза, сияют улыбки.

Потом был Милан, европейский конгресс проходил в конгресс-центре в громадной Милана Фиера. Когда мы вышли из зала, к нам подошел американский профессор: "Прекрасный доклад. Но скажите, вы можете предотвращать инсульты?" - "Мы уже делаем это" - "Постойте минуту". Он ушел, мы недоуменно переглянулись. Но через пару минут он привел американскую  делегацию. И в широком фойе, заполненном людьми науки,  вдруг зазвучали аплодисменты - нам аплодировали. Овация. Я не знал, что это так волнительно. Потом были Стокгольм и Лондон, и снова Милан, мы показывали новые и новые результаты, нам давали призы. Но уже спокойней, начиная признавать, что русские чего-то добились. В мировой науке признание приходит с годами. Здесь титулы и мнения не играют определяющего значения, В итоге истина признается. если успеешь дожить, тебе повезло.  

Теперь стало проще и суше. Задают вопросы, уточняют детали, просят права на использование. Потом  приходит письмо - вам присудили приз. Дома по прежнему утопаешь в рутине, отчеты, отчеты и планы, и все что открыто, никто не слышит. Здесь говорят только о финансировании. А предотвращение инсультов нужно только ручейку пациентов, которые едут и едут.  Из соседней больницы, из Калининграда, из Казахстана, из райцентров и из Милана. Спасаешь жизни так рутинно и незаметно, словно справки в ЖЕКе выдаешь. 

И годами захлебываясь в работе, видишь только серые краски. Знакомые рассказывают о стажировке в Ла-Скала. О том, как важна поддержка публики и понимание. Да, понимаем.   Мы не передали со сцены рисунок роли, заложенный автором и режиссером. Мы открыли новую реальность. Через десятка два лет весь мир будет спасать миллионы жизней, просто повторяя это. Как то не очень верю, что успеем увидеть это. 

И поэтому вновь внезапно возникает - пора в Париж. Чтобы услышать признание, посланное в аплодисментах. Увидеть улыбки на улицах. Увидеть нежные поцелуи влюбленных на набережной Сены и на стрелке Сите. 

ХРОНИКИ ВРАЧА. 3-я Про Риту

Мохнатую уличную барбоску, часть предков которой была болонками, жизнь бросала немало. Если бы ей повезло, и она родилась в земле предков, в Болонье, она была бы счастлива. Наверное. Там нельзя бросать собак и детей.

Приют, построенный для брошенных детей одним из Медичи 500 лет назад в виде красивого палаццо, стоит прямо за палаццо Веккио во Флоренции. Весь мир приходит посмотреть на совершенство мраморного Давида, но немногие идут дальше. А стоит посмотреть на эту великолепную аркаду и настенные медальоны новорожденных детей. Теперь это музей. Всех брошенных детей в голодные послевоенные годы разобрали по семьям. Дети должны быть в семье. Приюты для собак еще есть, но за брошенную псину - год тюрьмы или десять тысяч евро штрафа.

Псина не унывала и на одном из зигзагов жизни попала в приют. Он разорился и ее взяла Рита. Сейчас у нее тридцать собачьих душ, десяток кошачьих и раненая четырехмесячная козочка Тереза. Рита была прорабом, но чтобы прокормить свою ораву она пошла работать штукатуром отделочником. Бросила квартиру, взяла частный дом с участком на краю города. Собак много, есть Арчи, Марат, Жуля... Барбоску за живость характера назвали Ритой.

Когда приходишь покормить собак, тебя окружает море любви. Все характеры разные, сценарий взаимоотношений любого человеческого коллектива проигрывается здесь, надо лишь открыть глаза и смотреть. Писатель мог написать бы здесь серию повестей и романов. Но главное отличает их от нас. Это море нерастраченной любви. Они хотят, чтобы ты прикоснулся. Увидел их. Они несут поразительный талант - любить. И здесь они хотят любить нас со всей нерастраченной силой души...

"Посмотрите, Рита захандрила. В углу прячется". Мы притягиваем собаку - у нее мутный болезненный взгляд. Внутрь.
"Что с ней? - Рак. Видите, шишки... Вчера возила их в клинику. Сейчас оперировать надо троих, но денег хватит только на Мартина. А ее операция самая дорогая. - Отправляй ее в клинику. Оплата пойдет во время лечения".
Выходим. "Денег нет. Нечем рассчитаться с людьми. - Это рак! Ждать нельзя. - Знаю. Думаю, где занять. - Снимем наши зарплаты. - Не хватит. - Доктора поймут, прихватим у них".

Прошло десять дней. Сегодня Рита задорно лает и носится по участку впереди стаи. Она еще в бандаже, но счастье свободы после всего ужаса клиники так зажигает. Она тормошит всех, в глазах огонек, огонек счастья...

Туманы...
 

Озеро дышит теплым туманом. Он мутен и нежен, как сладкий обман. Борется небо с земным обманом: Луна, весь до дна, прорезает туман. Я, как и люди, дышу туманом. Мне близок, мне сладок уютный обман. Только душа не живет обманом: Она, как луна, проницает туман. 1902 Зинаида Николаевна Гиппиус

АукционноАкварельноАрхитектурное в коллекцию... Karl Wenzel Zajicek (Austrian, 1860-1923)

 

Вся коллекция художника - здесь

Далее*******

Возвращение в старый город


По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
(автор Геннадий Шпаликов)
Читать далее...

Джон Эткинсон Гримшоу (John Atkinson Grimshaw), 1836-1893. Англия

Читать далее...

разделители для текста (много)