Я без тебя играю в нелюбовь,
Во что угодно: в верность, в горечь, в жалость.
Я просыпаюсь рядом не с тобой,
Но не кричу, а даже улыбаюсь.
Я без тебя живу десятки лет,
А верю всё еще в случайность встречи,
Присыплет раны пепел сигарет,
И твои руки лягут мне на плечи…
Я без тебя дышу и пью вино,
Ращу детей, готовлю завтрак-ужин,
И, слушая, как дождь стучит в окно,
Шепчу в пространство, что ты мне не нужен.
Но всякий раз, когда приходит ночь,
Придумываю снова сны и сказки,
В которых ты со мною быть не прочь,
И с болью жду предутренней развязки,
Когда реальность твердою рукой…
Будильник включит и откроет шторы,
И солнце подмигнет: «Проснись и пой!
Тебе ведь по плечу любые горы!»
И я проснусь, и будет новый день:
Привычные дела, слова, работа,
А снов придуманных с лица исчезнет тень,
И до заката я забуду кто ты…..!
(Daisy)

Опять сегодня не уснуть...
Словами душу не согреешь
Хотел бы я, чтоб кто-нибудь
Меня любил, как ты умеешь.

До боли, до душевных ран...
До... впору сердцу разорваться
Забыв, что это лишь роман
И нам уже не по семнадцать.

Мы здесь помолвлены с тобой
Я–Менестрель, ты –Муза – Фея
Опять спешу на адрес твой...
Три слова вымолвить не смея.

Надеюсь, что меня ты ждешь
Опять оставила записку...
И не смотря на снег и дождь
Я снова чувствую – ты близко.

Я снова чувствую – ты рядом
И расстояньям вопреки...
Тебя ласкаю нежным взглядом
Снимая грусть с твоей щеки.
(Александр Иванихин)

Всё просто: он, она и… снова он…
Сюжет для низкопробной мелодрамы:
Один – всё знает и молчит, другой – влюблен…
Картина маслом… Переплёт оконной рамы,

На подоконнике цветы и жирный кот,
И кактус не полит, но жив, как Ленин,
А рядом с кактусом она /чего-то ждет/,
Ночь напролет сидит, обняв колени,

Глотая воздух терпких сигарет,
Пуская дым в проём кухонной двери.
И ничего страшнее в жизни нет –
С не милым жить, любимому не веря…

И у неё семья, и у него…
И воскресенье – на звонки и встречи вето.
Молчит упрямо телефон… Но ничего,
Что СМС «Скучаю» без ответа,

Что не сдержать поток безликих дней,
Что за окном ноябрь уныло бродит…
Лишь только б знать: он не забыл о ней,
И можно дальше жить…
А жизнь проходит…
(из дневника Viki)

И казалось бы, выдержу, выстою – всё ничего,
Мне, не раз преступавшей пороги строжайших запретов.
Только вычерчен круг. Я сама выхожу из него,
Даже к тени твоей прикасаться себе заповедав.
Ты твердишь: «холодна», но в руках оплавляется сталь,
Разлетаются вдрызг зеркала от случайного взгляда.
Я бегу от тебя, потому что мне искренне жаль
Твою нежную душу тревожить ландшафтами ада.
Там и правда красивого мало, там голая суть
Покрывается пеплом и тает за доли мгновений.
Можешь верить мне на’ слово – горек непройденный путь,
Но поверь, он короче без трепетных прикосновений.
Не смотри мне в глаза – это самый дурацкий магнит,
Он работал на всех, без надежды на «что-нибудь дальше»…
Подожди за чертой, может жизнь нас и соединит,
Если шустрая девочка-смерть не управится раньше.
Попытаешься выйти из круга – познаешь огонь,
И вернуться обратно не сможешь, хоть малость помешкав…
Может, кинуть улыбку монетой тебе на ладонь:
- Ну, решайся, любимый, решайся: орёл или решка?
Да шучу, провокаций не будет, мы слишком…свои.
Я люблю ВНЕ условностей, зная – ты чувствуешь это:
Даже там, за стеной отреченья от нашей любви,
Мы не пара – мы просто единая капелька Света.
(Надежда Юрьева)

Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.
***
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
(Иосиф Бродский)

У тебя от меня осталась трёхцветная кошка,
Пара чашек и блюдца, компьютер и сломанный шкаф.
Запиши, зарисуй (а после ещё размножь!), как
Мы курили и долго решали, кто был не прав…

У тебя от меня остались портреты, глюки:
Ты всегда засыпаешь, увидев мои глаза.
Я была идиоткой, нервозной ревнивой сукой,
Издевалась, бесилась и вечно цеплялась за

Слова. От меня остался дрожащий голос
И в твоей голове я кричу, малахоль-ная.
А в сырой серой комнате стены как прежде голы… С
Уходом моим ты совсем исхудал… Но я

Всё листаю, верстаю послания и репосты
И сама по себе – повсеместно! - схожу с ума,
Не ропщу, вспоминая прошлое наше. Просто,
У меня от тебя осталась – лишь я сама.
(Ника Симонова)

... Когда Мужчина называет свою Женщину солнышко — она светится. Когда называет любимая — она любит. Когда называет моя нежная — она задаривает ласками. А когда мужчина молчит — она становится равнодушной. Всё очень просто... женщины взаимны до невозможности...

Ты со мною ласков не в меру, до неприличия…
Повторяешь, как заклинание, грустное «может быть»…
Что мне делать теперь с тобою, Ваше Величество,
Милый друг, пришедший за мной из далекого прошлого?..

Опоздавший на вечность, Король – позабытое раннее…
Не писавший мне писем, не славший гонцов в мои малости…
И наверное, это не только твое опоздание…
Это наши с тобой невозможные, дикие странности…

Нет, поверь, не хочу приближаться, побуду на краешке…
Не пленяй меня взглядом, как небо – безумное-синее…
От тебя, от себя, от судьбы постою где-то рядышком,
Никогда, милый друг, наши больше не встретятся линии…

А твой конь бьет копытом, спешит и ворваться надеется
В мой фантомный закат, где все просто погрязло в обычности…
Уходи, милый друг, я – миров своих тайная пленница…
Слишком поздно меня Вы услышали, Ваше Величество…
(Дождичек Летний)

Не открывай! — душа кричала — Я боюсь!
Ну, сколько можно всем и без оглядки!
Я ведь когда-нибудь так запросто загнусь…
Ни швы тут не помогут, ни заплатки!

Не открывай, прошу тебя, поверь!
Снаружи там так больно, подло, гадко…
Давай вообще замажем эту дверь
и заживем так равнодушно-сладко!

Мы стену выстроим… Китайскую! А что???
Да посмотри, они ведь здорово живут!
Представь лишь только, что НИКТО
не сможет наследить и плюнуть тут!

А сердце, потихоньку отбивая такт,
пуская «зайчики» любви сквозь сотню призм,
сказало: «Что ты! Разве можно так?
ведь заработаем душевный ботулизм…

Погибнем все! Без счастья сквозняков,
без запаха желаний и мечты,
без света дружбы… в пузе мотыльков,
без обалденной в мире красоты!»

И распахнуло настежь окна все…
Замки все срезало, с петель сорвало двери…
И понесло по утренней росе
меня ЛЮБИТЬ, НАДЕЯТЬСЯ И ВЕРИТЬ…
(из дневника Viki)

Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.

Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.

Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
(Анна Ахматова)

«Когда рассказываешь взрослым, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: «А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?» Они спрашивают: «Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?» И после этого воображают, что узнали человека. Когда говоришь взрослым: «Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби», – они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: «Я видел дом за сто тысяч франков», – и тогда они восклицают: «Какая красота!»»
(Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»)

Если хочешь понять человека,
То не слушай, что он говорит…
Притворись дождем или снегом
И послушай, как он молчит…
Как вздыхает и смотрит мимо?
Что улыбку рождает в нем?
Посмотри, каков он без грима,
С которым мы все живем…
Наблюдай, как он входит к детям,
К людям страждущим, старикам…
И хотя бы на миг на свете
Попытайся и стань им сам!
Не старайся быть хуже, лучше,
Без оценки смотри сейчас:
Прямо в сердце его, прямо в душу,
Прямо в бездну далеких глаз!
Если хочешь понять другого,
В глубь иди тогда, не вовне…
Не всегда стоит верить слову,
Часто истина – в тишине.
(с)

Поцелуй меня в лоб. Как мама.
И скажи, что я сладкая девочка.
Только меда во мне ни грамма.
Я пропитана горьким перчиком.

Расчеши мои длинные волосы.
Аккуратно. Нежно. Как мама.
Убаюкай меня своим голосом.
Я. Сегодня. Капризна. Упряма.

Расскажи мне, пожалуйста, сказку.
Расскажи мне про девочку с крыльями.
Расскажи, как вылили краску
На серое небо унылое.

Расскажи, как все были счастливы.
Ты же знаешь, как сказки люблю я…
Нарисуй мое небо красками.
Или серым я все измалюю…
(Lu Chic)

Сигареты, тишина, вечер…
Если б я была одна, Боже!
И утешиться, увы, нечем,
Он, наверно ж, не один – тоже.

Разговоры ни о чем с мужем…
Безучастно – в потолок белый…
Бесполезно… В голове кружит:
Что он делает сейчас? Где он?

Может, так же в монитор глядя,
Изучает каждый байт фото…
Или нежною рукой гладит
Его милое лицо кто-то?

Об пол чашку бы со всей силы!!!
Да пока еще в уме как бы…
Что ж мы делаем с собой, милый…
Ты ж скучаешь без меня, правда?
(Наталья Миронова)

Ты однажды захочешь вернуться. Безумно захочешь.
Когда ночью проснешься, и глаз не сомкнёшь до рассвета.
Когда мыслью, как током, что я тебя всё-таки очень…
И собьешься со счета какая в руках сигарета.

И захочется вдруг закричать, заорать что есть силы
И предательски выступят слёзы /от них не спасешься/
От того, что другая, не я, называет любимым,
Та, которой поклялся, что больше ко мне не вернешься…

Ты однажды захочешь назад до озноба по коже,
До отчаянья от невозможности снова стать ближе…
Ты опустишься нА пол и шепотом выдохнешь: «Боже,
Ты храни её там за меня… Ты храни её… Слышишь?

Я бы сам… Но ты видишь…» И вдруг замолчишь. И подкуришь.
И поймешь, что живешь в страшном сне и нет силы проснуться.
И поймешь: ничего не забыл и что всё еще любишь…
И захочешь вернуться. Безумно захочешь вернуться…
(Юлечка Гаркуша)

вспомни меня, я когда-то была в твоём будущем,
лет через тысячу, помнишь, летели над водами,
что-то смеялось и делало море бушующим,
кто-то вверху управлял незаметно погодами.
вспомни мой голос, к тебе так легко достучавшийся,
я говорила о том, что ты вскоре подумаешь,
было тогда далеко ещё до настоящего,
прошлое вовсе казалось несбыточным, странным, надуманным.
знаешь, в тот миг пошатнулась земля, что-то сдвинулось,
дёрнулось время, свершился обмен полюсами, и
сила столкнула какая-то нас с тобой спинами,
может поэтому временно стёрлись из памяти.
ты меня вспомнишь и сможешь сказать что-то важное,
просто без этого дух ничему не научится.
там, за чертой, в нашем будущем самое страшное
мы пережили, и значит, останется лучшее.
чувствуешь время? оно серым волком кочующим
будет выслеживать нас через все воплощения,
так получилось, мы были уже. только в будущем.
где-то за гранью игры. в неземном измерении.
(Лилу Сабрум)

Худышка будет холодна в постели.
Толстушка в дверь проходит еле-еле.
Веселая окажется гулящей,
А с грустной секс раз в месяц, и не чаще.
С холодной заработаешь ангину.
С горячей — расцарапанную спину.
Быть рядом с длинноногой не с руки,
Когда она оденет каблуки.
Та, что умна — обманет без труда.
Жить с глупой — это тоже ерунда.
Красивая легко уйдет к другому.
А страшная — позор родному дому.
Вот и приходится, как тут ни крути,
СМОТРЕТЬ ЛИШЬ НА РАЗМЕР ЕЕ ГРУДИ))))
(с)

Когда все плохо и что-то не получается,
Когда трудно уснуть, а утром с постели встать,
И в зеркале отражается тааакаааая красавица,
Что хочется выругаться, спросить: «Ну ты чё, мать?!»

Когда ты летишь вниз, значит – падаешь,
Нужно чтоб кто-то был рядом, подстраховал,
Чтобы послушал, как ты там «крякаешь»,
Руку подал, погладил, в щеку поцеловал…

…Он бы спросил: «А ты все вниз головой стараешься?
Давай попробуем вместе, и страх уйдет!
Рядом – оно надежнее! Что ты все улыбаешься?
У тебя все получится, ну-ка давай вперед!»

Кто-то должен быть и ждать тебя дома
(Я не про кошку, кошка – само собой!)
А тот, с кем давно я уже знакома,
Кто рядом в трудный момент со мной…
(Марина Байкова)

Что-то тянет сегодня на выспренный тон письма:
«Я увидел ваши глаза и сошёл с ума!»
Я на губы ваши смотрел и мечтал о том,
как они, превратясь, станут влажным, горячим ртом.

И приходит момент, и не знаешь... что горячей?
То, что шепчут они или то, что во тьме очей?..
Это - голод весны? Или жажда вселенской тьмы?
Или шанс осознать, что не люди, а боги мы?

Что-то тянет сегодня сказать вам, как сладко мне
постоянно хотеть вас... и жить, как в прекрасном сне.
В лунатизме любви, в несказанности вечных тем.
И гореть, понимая, как это заметно всем...

Мне хотелось бы вас целовать посреди толпы.
Под клаксоны машин, под архангельский рёв трубы!
И шептать, как в бреду: «Я хочу быть всегда с тобой!..»
В этом счастье двоих, породнясь, хоть на миг, с толпой...
(Александр Чулков)

А он был безнадежно прав…
А он был безупречно трезв…
Оставляя её по утрам…
Он спускался всегда с небес…

И весь день человек стальной,
Он держался, как только мог…
К ночи он приходил домой,
Совершенный, усталый бог…

Он брал в руки её ладонь…
Делал шаг из замерзшей тьмы…
И на входе шептал пароль –
Хорошо, что есть Ты… и Мы…

И она прогоняла мглу…
Прижимала его к себе…
И касанием влажных губ
По шершавой сухой щеке…

Тихо в душу впустив его…
Отпирала свои замки…
Знаешь, это важней всего,
Что на свете есть Ты и Мы…
(Егор Егоров)