Слава Б-гу, слава ветру и кораблю, слава киндзмараули в моем бокале. Я сижу на террасе города , я никого из вас не люблю, как бы вы меня в обратном ни убеждали. Смотреть, как солнце ложится лицом в траву, как ярки наряды девушек на аллеях. Забывать вас - та еще мука, по существу, но я никого отныне не пожалею. Какой бесконечно прекрасный идет июль, какие рассветы, кровь в хрустале востока. Я знаю, что никого из вас не люблю, я заплатила - даже не помню сколько. Но важна ли цена, когда получаешь мир, открываешь глаза и видишь каждого, кто не тронут нашей проклятой любовью, не случающейся с людьми, состоящей из импульсов и нейронов. Слава Богу, слава ветру и кораблю, слава свободным снам и (?) французским винам. 

Небо, ты слышишь, я никого из них не люблю. 
Я больше не существую наполовину.

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.


Источник: http://www.adme.ru/tvorchestvo-pisateli/sovremennye-stihi-na-razryv-aorty-477155/ © AdMe.ru

Я знаю девушек, которые хотят влезть в социальные нормы, как в прошлогоднее платье с выпускного.
Я знаю девушек в джинсах с низкой посадкой, с тенями от Mac’a, запойно пьющих.
Я знаю девушек, которые задаются вопросом, правда ли они ужасны и достаточно ли сексуальны.
Я знаю девушек, которые сбрасывают бомбы из Мекки собственного тела,
Которые играют в русскую рулетку со смертью; ведь нелегко принять то, что наши тела не идеальны и обладают недостатками.
Но когда нужно остановиться?
Когда нож уже коснулся кожи?
Разве это не похоже на Чистилище?
Ибо мы так одержимы смертью.
Некоторым женщинам просто хватает на это духа.

Забавно, но такие не стреляются.
Они глотают таблетки, все еще пытаясь остаться красивыми в морге.
Все еще красятся,
Все еще надеятся, что гробовщик сочтет их трахабельными и привлекательными.
Их даже похоронят в этих туфлях, с этой сумочкой и шарфом.
Они флиртуют со смертью всякий раз, когда оставляют на коже новую насечку.
Я тоже знаю, как располосовать запястья в этой битве.
Но пришло время вернуть наши тела.

Наши тела заслуживают гораздо большего, чем полученные в бою раны, они не являются залогом
Этого ебаного и жалкого заявления:
«Я могу существовать только тогда, когда меня хотят».

Таких девушек, как мы, редко хотят, знаете ли.
Нас пользуют, мы печальны и пьяны
И постоянно ждем звонка, что нас заберут и скажут, что мы сделали все, как надо.
Что же - вы сделали все, как надо.

(Я знаю, потому что я так сказала.
Мое тело – мой дом)

Попробуй.

Твое тело – твой престол.
И никто, кроме тебя, не имеет на него ни прав,
Ни претензий.
Убери нож.
Прижми ладони к коже и почувствуй ее шрамы.
Однажды я коснулась обугленного дерева.
Ствол еще дышал,
Но ветви сгорели дотла.
Интересно, каково это – восставать почти из мертвых,
Потому что мне иногда кажется, что меня, как пожар, пожирает огонь, рвущийся из запястий.
И закручивающийся дым – самое изысканное зрелище из всех.

Обожай свое тело, как мать обожала твои младенческие пятки,
Как руку брата на своих плечах. И помни:
Это важно.

Ты намного важнее того, кого ты трахаешь.
Ты намного важнее траты времени.
Ты намного важнее опорожненных бутылок, выстроившихся батареей.
Ты намного важнее тени, которая может скрыть любое обнаженное тело.
Важнее мужской прихоти и ошибки собственного отца.
Ты ценна не меньше, чем шестнадцатый размер ценнее четвертого.
Ты ценна не меньше, чем 32а ценнее 36с.
Твоя сексуальность – это годичные кольца ствола твоего тела.
Это мудрость.
Ты чертов ствол, из которого тянутся юные ветви.

Ствол, из которого в огненной вспышке вылетает то, что убивает.

Переродись.

"Но если ты полюбишь кого-нибудь еще, и она полюбит тебя, знай — это тоже я. Но только никогда не называй ее моим именем. Обещаешь?
- Обещаю."
(с)Брайдер & Чадович

Не умеешь со мной разговаривать- помолчи.
Видишь девочку, взгляд с прохладой, в ней все как надо – так пусть будет хотя бы в ней для тебя отрада, пусть она никогда назад не вернет ключи.
Видишь девочку? В ней свобода и холодок, осторожная нежность странно граничит с дружбой– так вот знай, ей вообще от тебя ничего не нужно,
Кроме права свернуться под боком твоим в клубок.
Кроме права нырнуть в ладони и раствориться, воплощать тебя в замыслах, домыслах, сыновьях..
Видишь девочку? Обещай мне в нее влюбиться.

Я могу теперь воплотиться и повториться,
Все, кто будут тебя беречь – это тоже я.

(с)

"Если ты занимаешься бизнесом, ты не можешь быть приятным человеком. Никак. Бизнес - это, по сути, наука быть вонючей скотиной. И чем большим засранцем ты становишься, тем лучше развивается твой бизнес."
Лемми Килмистер (Motorhead)

Я устал притворяться жизнелюбом.

И явных оптимистов я не люблю, ну, знаешь, таких дурачков, которые ходят и всё время улыбаются. Да, у меня действительно много денег. Видишь вот эти часы, они швейцарские. Года три тому назад я поехал в Швейцарию специально за этими часами. Понимаешь, то есть я сам заработал деньги на эти часы. Сам.

Где мне хорошо? Мне хорошо дома, в Грузии. Я обману, если скажу, что хочу в своё детство, счастливое, беззаботное время, когда ты утром встаёшь, натягиваешь шорты и выбегаешь на улицу к друзьям, с которыми вы играете в футбол и разбиваете кожаным порванным мячом окна соседей. Я из небогатой семьи - мама педиатр, отец историк. Представляешь, они до сих пор любят друг друга! По-настоящему любят. Годовщины своих свадеб они встречают всегда вдвоём. Мама печёт хлеб, папа достаёт из погреба самодельные сыр и вино, они садятся в нашу лодку и весь день плывут по озеру Паравани. Они благодарят Бога друг за друга.

Любил ли я? Знаешь, это сложный вопрос. Я не люблю этот вопрос. Наверное, любил. Но я ещё ни разу не благодарил Бога за женщину, которая рядом. Правда, вчера… ну, ты знаешь. Я ведь не был любимцем девочек, девушек. Я был обычным грузинским мальчиком, с большим носом. Усы появились рано. Первый раз переспал с женщиной в тринадцать лет, меня отец к проститутке отвёл, чтобы она меня научила. Так у нас заведено. А потом у меня долго женщин не было.

Как сейчас? А как думаешь? Как может быть у мужика с женщинами, у которого очень много денег? Знаешь, что такое Куршевель? О, мне нравятся девочки, которые не знают, про Куршевель. Значит ты ещё неиспорченная. Конечно, когда я научился зарабатывать деньги, мне хотелось попробовать той жизни, которой у меня не было, - женщины, машины, самолёты, поездки. Всё до боли знакомо, - пошло, и у меня так было. Мне хотелось, чтобы рядом были только длинноногие, только стройные, только с большой грудью. Мне хотелось только самую дорогую обувь, самые дорогие сигары, породистых женщин рядом. Сейчас уже всё. Переел. Тошнит. Понимаешь, это такая игра. В начале тебе интересно, а потом уже хочется проснуться утром и обнять ту, на коленях которой ты вчера лежал. Она читала вслух Бунина, а ты улавливал её слова, не понимал, о чём она читает, но слушал и ловил себя на той страшной мысли, что это и есть счастье. Почему на страшной? Потому что, это так обычно, так просто, и ты ничего для этого не сделал. Вы однажды встретились, а теперь ты целуешь её колени. Однажды Бунин написал свой рассказ, а теперь она его читает. Знаешь, я стал достаточно чёрствым человеком. Таких как я называют солидными что ли. Меня сильно боятся и уважают. Но видела бы ты меня с ней…

Хочу ли я детей? Конечно, хочу. Я тебе секрет открою, - все мужчины хотят детей, просто иногда они этого сами не знают, но стоит им взять на руки маленького человека, сразу всё меняется.

Что я делаю по вечерам, когда остаюсь дома один? Да, в принципе, что и все остальные. Могу посмотреть новости, футбол, люблю фильмы Феллини. Жизнь миллионера по вечерам схожа с жизнью обычного человека. Я очень люблю сардельки, спагетти и овсяное печенье. У меня есть домашние штаны, любимые. На них много латок и не отстирывающихся пятен, прислуга уже много лет пытается их выбросить, но я не разрешаю.

Чего я боюсь? Ты же понимаешь, что с ростом метр девяносто восемь, и весом сто килограмм стыдно чего-либо бояться. Мне всегда страшно за близких, за себя нет. Я ведь думал, что у меня много близких, друзей близких, потом оказалось, что всё слишком искусственно и тогда я понял, что по-настоящему близких немного, я очень держусь за них, за каждого. Их мало, поэтому я держусь за каждого из них крепко, очень.

В Бога? Больше верю, чем нет, хотя я об этом никому не говорю. Не люблю говорить про Бога, а вот с ним говорить люблю.

Люблю ездить к морю, сидеть на берегу и курить. Знаешь, что странно, я никогда не знакомился на море с девушкой, какой бы красивой она не была. Берег моря для меня священное место. Оно для меня, как церковь, в которую я никогда не войду в плавках.

Не спрашивай у меня про мечту, хорошо? Ну, потому что я уж совсем слабаком покажусь.

Что я люблю больше всего?.. Когда сижу на балконе в своей квартире, курю и разговариваю с другом, а моя любимая женщина подходит, целует меня в щеку и садится ко мне на колени. И ничего вокруг не останавливается, не случается пауза, друг продолжает говорить, любимая женщина присоединяется к разговору, но внутри меня на пару секунд всё останавливается, я делаю глубокий вдох, и благодаря этому мне удаётся не потерять сознание от счастья. Люблю вишнёвое варенье, люблю дорогой алкоголь, тратить деньги люблю. Иногда люблю напиться.

Был ли у меня групповой секс? Ты ещё маленькая, чтобы я с тобой об этом говорил. Но знаешь, групповой секс не бывает по любви.

Ночь любви была у Гочо. Он взрослый мужчина, ему уже за тридцать. Он был женат. Дважды. Дважды разведён. Ловелас. Но, пока, она спит, он курит у окна и дрожит. Он так любит ту, что спит, что сейчас дрожит. И каждый раз Гочо будет дрожать, когда она будет рядом. Он так её любит... Каждый раз не сделать больно. Любит и дрожит. Гочо, сильный мужчина, которому за тридцать. Его бояться подчинённые и президент страны, на его руках кровь, он воевал. У него два метра роста и широкая шея, он играет в бильярд, заказывает проституток, напивается, дерётся. А сейчас он у окна, курит дорогие сигареты и дрожит. Сильный мужчина Гочо, который сейчас самый слабый мужчина.

Я хочу молочный шоколад с орешками.

Я понимаю, что скоро лето, нужно худеть, но я хочу кушать и ничего не могу с собой поделать. Знаешь, мне говорят, что я умею располагать. Мне говорят, что моя улыбка меня спасёт. Мне говорят, что таких открытых, как я, мало. Мне говорят, что я девочка «no problem». Но они меня плохо знают. Я часто страдаю, могу не отвечать на звонки, лежать, скрутившись калачиком и переживать о завтрашнем дне.

Больше всего люблю сидеть на своём подоконнике в майке, трусах, носках до коленок, свесив ноги вниз, курить сигареты и смотреть на линию горизонта. Бог нам даёт много радостей, но я не умею ими всеми пользоваться. Если Бог умеет материться, то первое, что он мне скажет при встрече, будет, - «Ты не благодарная сучка!»

Люблю ли я ходить по магазинам? Ужасно не люблю! Мне всё время кажется, что в магазинах меня оценивают, как оценивают помидоры на базаре и ставят балл от одного до пяти. И сейчас так много одежды, что я теряюсь в выборе. Я очень устаю в магазинах и сомневаюсь в правильности сделанной покупки. Если ты откроешь мой шкаф, то увидишь, что на большинстве одежды ещё висят бирочки, я всё ещё думаю вернуть эту одежду обратно.

Есть ли у меня комплексы? Да, полно! Но, если я тебе их назову, то мне придётся тебя убить. Я не люблю свою маленькую грудь и правый глаз. Левый глаз красивее. Мне кажется, я умнею, потому что сейчас большинство комплексов, которые у меня есть, касаются не внешнего вида, а моего ума. Я тупая. Мне нужно больше читать.

Что ты такие глупые вопросы задаешь, - «Что я люблю больше всего»? Музыку люблю, не понимаю, как можно любить Paul McCarthy больше, чем John Lennon. Lennon – Бог, McCarthy – нет. Люблю уединение, слышишь? Не одиночество, а уединение. Одиночество боюсь больше смерти. А вот сидеть одной в комнате и знать при этом, что в соседней сидит любимый человек и ты можешь выйти в любую секунду, поцеловать его в щеку и сесть на его колени, это счастье. Внутри меня на пару секунд всё останавливается, я делаю глубокий вдох, и благодаря этому мне удаётся не потерять сознание от счастья.

Мои родители? Обычные люди, - папа никогда не целовал при мне маму, но делал ей по утрам вкусные завтраки. А мама сидела у больничной койки, держала его за руку и верила, что он не умрёт и сможет дальше жить нормальной жизнью, а не инвалидом, прикованным к постели. Сейчас по утрам они ездят на велосипедах. Папа не умеет зарабатывать деньги, а мама хочет ремонт в квартире. Маму я люблю, отца - нет. Но, для меня важнее, чтобы они любили друг друга. По-моему, у них это получается.

Чего я боюсь? Мой дедушка быстро ходит, бабушка нет. И вот недавно дедушка потерял бабушку на улице, у неё склероз и она забывает, где живёт. Так вот я хочу, чтобы мой муж и на старости лет не отпускал моей руки. Я боюсь потеряться и не найтись, я боюсь никчемной старости.

Много ли у меня денег? Пока, не очень. В моей копилке тысяча гривен, двадцать долларов и десять евро. Я хочу выйти замуж за богатого человека. Правда, хочу. Я просто устала жить так, как живу. И мне страшно представить, что я проживу свою жизнь так, как жила до сегодня. Я хочу много денег, хочу свою машину, хочу записаться на разные процедуры в салон красоты, хочу хороший фотоаппарат и дорогую одежду. А сама я хоть и еврейка, а денег так и не научилась зарабатывать, чтобы о нас не говорили – о евреях.

Раньше я жалела бомжей, сейчас уже нет. Сейчас жалею стариков и собак. Могу расплакаться, когда смотрю грустное кино. Могу расплакаться от обиды и гнева. Но я редко плачу.

Секс до свадьбы? А почему бы и нет? Я скорее против свадьбы, чем против секса до свадьбы. Я вообще не люблю свадьбы. Свадьбы с гостями, загсом, соседями в окнах и ротозеями во дворе. Это всё очень уныло. Уж лучше на острове, босиком, с лепестками цветов, священником и домиком под эвкалиптовыми листьями. А ещё эти ужасные слова, - муж, жена, брак, любовь до гроба, хранить верность, клятва. Знаешь, я очень люблю свободу. Люблю её так, как любят её мужчины. И мужчин я люблю. Мужчины лучше, чем женщины. Они добрее и мне с ними легко.

Я не люблю, когда меня будят. Комары, будильники, голоса. Мясо с супа не люблю и супы тоже. Не люблю, когда утром мне задают много вопросов. Не люблю говорить в микрофон, на камеру, тост, улыбаться в объектив и целоваться «щёчка к щёчке». Стричься не люблю, - сидишь идиотом полтора часа, не двигаясь, в твоей голове ковыряются и всё время что-то говорят в уши. Люблю жемчужные пуговицы на спине, перчатки и свой затылок.

Полтора года назад мне прислали любовное письмо. Но я до сих пор не знаю автора того стиха. Очень хорошо, когда тебя любят. На планете Земля есть человек, который готов за тебя умереть, который готов за тебя жить. И он не требует ничего взамен, кроме того, чтобы ты была.

Я часто слышу, что у меня скверный характер. Но на самом деле я неплохой человек, хоть и со скверным характером.

Вчера моя рыбка выпрыгнула из аквариума, а я случайно на неё наступила. Теперь очень переживаю за её жизнь. Я люблю животных, но не покупаю себе их, я сложно переживаю смерть. Мне легче похоронить себя, чем хоронить любимых мне. Я ещё не была ни на одних похоронах и не хочу.

О чём я говорю без охоты? О том с кем я сплю и «в какого Бога верю». Это то же самое, что ты залезешь ко мне в постель, - а под одеялом я обычно голая – мне будет неудобно и тебе тоже… Если ты залезешь ко мне под одеяло тоже голым, то ты меня поймёшь.

Мужчина моей мечты? Ростом метр девяносто восемь, и весом сто килограмм. Грузин. Хочу, чтобы он был богатым, и чтобы нам было комфортно молчать. Хочу, чтобы мы с ним были вместе всю жизнь. Я не коллекционирую мужчин – хочу прожить с одним, но долго, но не со многими, и чуть-чуть. Нам должно быть легко вместе, чтобы мы скучали друг за другом. Целоваться утром, даже не почистив зубы. Ходить с целованными плечами и с его фотографией в кошельке.

Она никогда не верила в сказки, не мечтала о принце. Чичо просто хотела завтра, лучше, чем вчера. Она всегда хотела, чтобы любили её, но не готова была любить сама. В ней сто пятьдесят три сантиметра, ей неудобно жить с короткими ногами - лужи с каждым годом становятся всё шире, а ступеньки всё выше. Ей говорят, что она умеет располагать. Ей говорят, что её улыбка её спасёт. Ей говорят, что таких открытых, как она, мало. Ей говорят, что она девочка «no problem». Но на самом деле всё не так, это видимость. Со всеми Чичо иная и лишь с ним может быть такой, какой её надумали другие.

 

Городу нравятся полупустые трасы по ночам.

Мало машин и в каждой влюблённая пара.

Спокойная музыка и двое влюбленных молчат.

Периодически поглядывают друг на друга, улыбаются.

Она гладит его по затылку. Он целует её руку.

 

(С) Сноб 

Таша Карлюка

Нет ничего проще, чем, стоя на месте, пережёвывать жвачку прошлого, и аргументировать это тем, что дескать, анализирую, набираюсь опыта. Паршивый самообман и элементарная трусость. Надо сделать не один шаг вперёд, а сколько потребуется. Спросишь во имя чего, кого? Самого себя. Прежде всего, мы нужны самим себе.

В колонках играет - Doro Pesch - Heaven I See

Heaven I see (из мемуаров)
4 u my Angel

За окном шел дождь.
Ты лежала, прижавшись ко мне, положив под щечку руку, и спала. Мне надо было идти, но я так боялся спугнуть это состояние покоя когда ни словами ... ни жестами... а одним только дыханием можно было понять друг друга. Вся одежда разбросана по квартире. Надо было идти, но я крепче обнял тебя и провалился в сон.

- А я буду из горла! – заявила ты и схватив бутылку брюта запрокинула так резко что барный стул зашатался и ты чуть не упала на колени сидящего рядом. Он вежливо поддержал тебя при этом не упустив шанс слегка облапать. Тебе это не понравилось, ты повернулась и громко спросила у него:
- Гандоны есть?
- Что?- растерялся он.
- Гандоны спрашиваю есть? Покажи!
Мужчина достал из нагрудного кармана презерватив, ты выхватила его со словами:
- Какое только гавно не одевают..
Мужчина замялся, ты улыбнулась и со словами « а спорим ты так не сможешь» разорвала оболочку и стала надувать презерватив.
У стойки нависла пауза.
- Первый пошел!!! - крикнула ты и отпустила надутый презерватив, который как ракета пролетел над стойкой и упал на подготовленные барменом рюмки.

Ты шла по Садовой, вся в белом. Ты никогда не носила лифчики, но всегда обожала тонкие обтягивающие топики.
- Когда-нибудь тебя изнасилуют.
- Они пожалеют об этом, - улыбнулась ты
В это время парень шедший тебе навстречу налетел на фонарный столб и громко заматерился.

- Сегодня это завтра вчерашнего дня, - ни с того ни с сего сказала ты и затянулась…
-Это какая по счету?
- Третья
- Скоро увидишь Иисуса
- Передам ему привет от тебя… зажги свечу, а то вся комната травой пахнет
Свет свечи вырвал твой облик из полумрака: грустные глаза, пухлые губы.. .на щеке слеза.
Ты подошла к зеркалу и поставила перед собой свечу:
- Давай сегодня не будем трахаться.
- Хорошо мой ангел…
- Ты когда ни будь пил кровь? Давай выпьем кровь друг друга!
Ты достала два бокала и нож:
-Дай мне свою руку и молчи! Смешай его с вином! За нас!
I thought I would die before I met you

Я проснулся от минета. Ты сидела напротив кровати и курила.
- А теперь скажи кто лучше делает минет?- спросила ты увидев что я проснулся.
- Не могу сказать, надо сравнить
- Ты всю ночь сравнивал, - ты вскочила с кресла и легла рядом
- Вот это я, - я почувствовал твои губы.
- А вот она.
- Не спрашивай меня ни о чем – взмолился я.
- Да ну тебя, - усмехнулась ты и обняв подружку занялась ею.

- А мне принесите мартини, - сказала ты официантке
Мы сидели на втором этаже в баре Кино. Было около 16 часов и посетителей еще не было.
- Скучала? - мои губы прикоснулись к ее щеке
- Очень! Я хочу….
Официантка осторожно поставила бокал с мартини и быстро удалилась стараясь не смотреть на нас.
- Я хочу прямо здесь, - твои губы ласкали меня, потом ты опять стала целовать меня в губы а потом привстала села мне на колени

Это была пятая чашка кофе. Ты сидела напротив и нервно курила.
- Решила все таки ехать?- спросил я нарушив затянувшееся молчание.
- А что мне здесь делать?
- Ты уверенна что поступаешь правильно?
- Время покажет, но мне просто надо куда-то уехать. Ненавижу летать.

Медбрат задумался на какое то время и дописал зеленкой вопреки обычному: Анечка

Heaven I see and it's heaven I feel
And the devil in me Is finally set free
Heaven I see

Писалось под Doro Pesch - Heaven I See

Человека изымают из привычной среды. Для чего это делается? во время изъятия человека из привычной ему среды, человеку нужно приспосабливаться, подстраиваться под свою компанию, т.е создается хорошая почва для вмешательства.

Осуществляется постоянное жесткое давление в плане полной дискредитации личностных ценностей. Можно физически прессовать, а можно психически(музыка которую ты слушаешь - говно, одежда твоя говно, сам ты говно, живешь неправильно и лучшее что ты можешь, это убить себя апстену) тут главное лишить человека уверенности в себе, разлучить с девушкой, парнем, рассорить с друзьями/родителями, выполнять его работу лучше него и настроить против него общественное мнение.

Режим дня при этом специально строится таким образом, чтобы зеркально противоречить привычкам. Если спутать его привычный режим дня, то человек не сможет собраться и составить план дальнейших действий, а если он будет все время занят, то у него не будет времени подумать и подвергнуть свои и ваши действия и слова критике. Самая мякотка лишить человека сна. .

Используются сильнодействующие медикаментозные средства из ряда нейролептиков (наиболее широко известен аминазин), которые отупляют сознание при постоянном недосыпании. Могут и без недосыпания отупить. Аффтар гарантирует.

Кроме того, для ускорения процесса подбирается специальная диета - много углеводов(сладенькое, бомж пакеты, макарошки), но мало белков. У влюбленного человека, к примеру, уровень белка снижается , благодаря чему он способен на безрассудные поступки. Более того если человек жрет сладенькое, то его организм считает что все зашибись и живет он правильно и правильно думает. Желательно принудить каким либо волшебным образом нашего пациента слушать истощающую музычку, типа рамштайн. Как вариант можно непрерывно заниматься сексом с пациентом.
РЕЗУЛЬТАТ:

Через некоторое время человек погружается в состояние тупого безразличия.

"Промывка мозгов" приводит к частичной утрате памяти, ломке пространственно-временных ориентиров, потере интереса к прошлому и будущему.

Как же выглядит наш зомбик:

общая заторможенность, вялость,
стереотипность поведения,
провалы в памяти;
неспособность сосредоточиться,
не вполне правильная речь,
необычный цвет белков глаз (чаще желтизна)

когда хочется пиздеть о том, что любви не существует, что семейные ценности разменяли на хуйню,

что все вокруг инфантильные, трусливые, пиздодельные, бездуховные и тупорылые - посмотри в зеркало и устыдись.

конструктивные последствия комплекса неполноценности - видеть в себе, а не в ком-то, причину неудачного субботнего вечера.

конструктивные последствия мании величия - видеть в себе, а не в ком-то, средоточие мирового зла.

конструктивные последствия наличия мозга, блядь думайте, думайте, думайте хоть немного витиеватей, чем "ведь ты этого достойна!"

не достойна. не достойна и точка!

существует справедливость фатума, существует баланс, существует закон :

если поутру вам хочется блевать от тоски, вы достойны именно сблева,

а не кофе-маккиято, круассана с повидлом и чудесного вида из окна.

каждому по заслугам: каждому Ходорковскому, Березовскому, Майклу Джексону и Медведеву,

золотым наследникам и молдавским домработницам, пидорам, блядям и светочам разума - всем по заслугам, всем, до самой последней жабы.

не женился?

не отвез на острова?

не подарил за двести пятьдесят тысяч евро ништячок на пальчик и не слушал бла-бла-бла про карьеру?

хуйня у тебя, кисуля, и пальчики, и карьера! хуйня!

ах, как сладок этот момент в жизни современной жительницы мегаполиса -

переложить ответственность на первого подвернувшегося Васю.

ответственность за будущее и, разумеется, за прошлое.

ответственность за невыученные неправильные глаголы, за незаработанные миллионы,

за непрочитанного Гёте, за Мадагаскар, на который так и не поехала. ведь нахуй Мадагаскар, если есть Турция-все-включено?

лень тебе было, сука, заморачиваться, лень? лень было прыгать выше головы? лень было даже попытаться?

ты пыталась?

не пизди, блядь! все, кто пытались получили по заслугам!

а ты сиди, жри шоколадочку и вздыхай над Дэни Оушэном, Томасом Крауном, Джеймсом Бондом и мистером Бигом.

ах, где же, настоящие мужчины?

там же, где настоящие женщины!

а ты думала, что прибегут слушать твои истории "ой, как мы с подружкой один раз напилиииииииииииииись"?

я не верю в мезальянсы.

и если принц женится на золушке, то или принц самозванец

(бентли, фрак, ордена, но Корецкий на прикроватной тумбочке, а телефон звОнит, а не звонИт)

или у золушки где-то в офф-шоре припрятан имиджевый сюрприз.

я не верю в мезальянсы как не верю в нереализованный талант.

хуйня это было, а не талант, раз не проросло сквозь лень, сквозь тупость, сквозь глухоту и близорукость, сквозь рутину и суету.

даже не вспоминай, даже не надейся, даже не думай, даже не заикайся о каких-то там "талант нынче не в моде" -

Сирожу Минаева я уважаю больше, чем всех пописывающих гениальные стишки на беспонтовых ресурсах.

и это не мезальянс, если ты такая умная и хорошая, живешь с ним, таким тупым и неблагодарным.

это норма.

просто приглядись к себе и увидишь, насколько вы идеальная пара.

чего вы ожидали, девочки, вкладывая свой бюджетный сердечный жар в провальные пирамиды сурьезных отношений?

чего вы ждёте, носясь со скромным капитальцем своих грез?

вам надо ебанических барышей?

взыграла амбиция двигать Солнце и светила?

рассчитываете дать, сколько есть, а получить всё, что хочется?

ах, хочется просто семью??

создавай её с тем, кто просто-не-против - просто хороший Вася,

который просто работает на просто работе и просто не бьёт тебя по ебалу,

дав объективный шанс радоваться жизни не хуже, чем у людей.

а если вдруг покажется, что достойна чего-то лучшего, если вдруг покажется, что Вася не тот, о ком ты грезила юной и невинной,

если вдруг покажется, что настоящая жизнь, со всеми её настоящими радостями (лодки, гольфстримы, красные дорожки)

проходит мимо тебя - просто посмотри в зеркало.

Вася ровно настолько же не Роман Аркадьевич, не Брэд и не Джонни насколько ты не Даша, не Анжелина и не Ванесса.

и завалите, наконец, ебало с этими вашими примерами:

"ах, хочу, чтобы всё было, как у моих родителей: папа всю жизнь носит маму на руках!"

ваша мама, в отличие от вас, не пила вискарь из горла, не принимала наркотики и не трахалась с придурками с дискотеки,

прикрываясь поисками настоящей любви.

вы тоже не пили, не принимали и не трахались?

подумать только... какая тоска...



©

Доподлинно не известны ни дата ее рождения, ни смерти. В истории она осталась как одна из самых умных и блистательных гетер. Свою карьеру на этом поприще начала в Милете, на родине сказочных мифов и куртизанок. Ее отец-философ по имени Аксиох, увидев, какой красотой наделили боги его дочь, решил, что такая красавица не может составить счастье одному человеку, ее удел – доставлять удовольствие всему человечеству. Поэтому и дал ей солидное образование, соответствующее ее великому, по его мнению, предназначению в этом мире.

Если верить поэтам, в детстве Аспазию (или Аспасию) похитили и увезли в Мегару или Коринф. Здесь она росла в качестве невольницы своих похитителей, постаравшихся развратить ее. Привлекательная и умная девушка сумела очаровать богатого афинянина, который выкупил ее, и она оказалась на свободе.



По другим сведениям, Аспазия до прибытия в Афины никуда не выезжала из Милета, где вела жизнь куртизанки. Но легкие интрижки вскоре надоели – сердце жаждало настоящей (и желательно великой!) любви. В поисках таковой Аспазия перебралась в Афины, неофициальную столицу Эллады. Денег к этому времени она скопила достаточно, поэтому с несколькими подругами купила дом и организовала школу риторики. Многие исследователи настаивают на том, что это был обычный публичный дом – правда, высшего класса, где Аспазия преподавала девушкам историю, философию, политику, а также искусство любви.



«Каждая женщина, – вещала гетера, – должна быть свободной в выборе мужа, а не выходить за назначенного ей родителями или опекунами; муж обязан воспитать свою жену и разрешать ей высказывать свои мысли».



Вскоре «школа» Аспазии стала едва ли не самым популярным местом в Афинах. Пообщаться с красивой и неординарной женщиной, с ее умными прелестницами приходили знаменитые философы: Зенон, Протагор. Врач Гиппократ и гениальный ваятель Фидий сделались завсегдатаями в доме этой гетеры. В Афинах заговорили о том, что в прекрасном теле женщины поселилась мудрая душа Пифагора. Сократ, юноша с пылкой душой, влюбился в Аспазию и не отходил от нее ни на шаг, а позднее, когда стал известным философом, подчеркивал, что обязан этим Аспазии.



Наслушавшись восторженных отзывов друга Сократа, на куртизанку-философа решил взглянуть и правитель города Перикл.



Наверное, это была любовь с первого взгляда… Ему исполнилось сорок – возраст опытного воина. Он обладал силой, своеобразной мужской привлекательностью и пользовался славой лучшего правителя в истории Афин. Аспазия была прекрасна, как пристало подруге правителя, и умна – как положено советнику вождя… Ее салон переместился в дом Перикла. Сам же стратег незадолго перед этим (по другим сведениям, только встретившись с Аспазией) развелся со своей женой и, заботясь о ее будущем, дал ей приданое и вновь выдал замуж, оставив при себе сыновей.



Впервые в истории античной Греции философы и политики выслушивали советы женщины и следовали им. Более того: правитель допустил свою любовницу к принятию политических решений, она составляла речи для его выступлений в народном собрании и сопровождала любимого даже в военных походах. Современники и потомки, как отмечают многие исследователи, неоднозначно оценивали такое «ненормальное» положение дел. Так, поэт Кратинус был уверен: «Распутство создало для Перикла Юнону – Аспасию, его защитницу с глазами собаки». А некоторые историки вообще склонны считать, что гетера и приехала в Афины с единственной целью – покорить Перикла, этого «достойнейшего из эллинов», о котором она столько слышала…



Закон Афин не допускал брака с чужестранкой. И ребенка гетеры, родившегося через пять лет после начала их связи, долгое время считали незаконнорожденным… Только когда оба старших сына Перикла погибли от чумы, ребенок наложницы был признан наследником.



Аспазия быстро добилась уважения, достойного жены правителя, сохранив при этом свободу, какой могли пользоваться лишь гетеры. Она не чуралась застолий, сама их организовывала, являясь душой и центром увеселений… Более того, позволяла себе принимать посетителей и в отсутствие мужа, развлекала их беседой, угощала вином, что, по афинским обычаям, являлось совсем уж недопустимым.



Многие утверждали, что милетская гетера превратила жилище правителя в дом разврата. На философских пирах непременно присутствовали красивые девушки для вполне определенных целей. Что касается военных походов, в которых верная подруга сопровождала своего супруга и благодетеля, то она делала это не в одиночку: за ней непременно следовал обоз куртизанок из ее школы, и женщины неплохо зарабатывали, ублажая изголодавшихся без любви мужчин.



В конце концов народное собрание обвинило подругу Перикла в сводничестве и развращении юных девушек. Аспазия предстала перед судом. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы защитником не выступил сам Перикл. Великий правитель плакал! «Он бы не пролил столько слез, если бы речь шла о его собственной жизни», – не без иронии подметил Эсхил. Слезы отважного полководца и государственного мужа настолько поразили судей, что те согласились признать невиновность гетеры. Но несмотря на это в появлявшейся череде бесконечных комедийных пьес ее продолжали высмеивать как распутную и продажную женщину.



После суда Аспазия смирилась с традиционной для благочестивых матрон ролью супруги-затворницы. Возможно, наедине с Периклом она продолжала обсуждать государственные вопросы и даже давала правителю советы, но шумные философские пиры в их доме больше не устраивались. История же донесла до наших дней такой факт. Когда Сократа полушутливо-полусерьезно спрашивали, как воспитать хорошую жену, он без тени сомнения отвечал: «Об этом гораздо лучше расскажет Аспазия!» Как всякая примерная супруга, она прощала мужу минутные слабости, после которых он все равно возвращался к ней – великой искуснице по части разжигания любовных страстей.



«Каким великим искусством или силой она обладала, если подчинила себе занимавших первое место государственных деятелей и даже философы много говорили о ней как о женщине незаурядной, – писал Плутарх. – Тем не менее очевидно, что привязанность Перикла к Аспазии была основана скорее на страстной любви. Говорят, что при уходе из дома и при возвращении с площади он ежедневно приветствовал ее и целовал».



Перикл и Аспазия прожили вместе двадцать лет. А потом на Афины с Востока обрушилась страшная эпидемия, которая скосила множество афинян. Не обошла она и дом Перикла. Ушла из жизни его сестра, умерли оба сына от первого брака. Потом наступила очередь самого правителя…



После смерти супруга Аспазия незамедлительно вышла замуж – вернее, перешла на содержание к некому торговцу скотом, бывшему когда-то ее учеником, Лизиклу, решив своими руками сделать из него великую личность. Благодаря ее педагогическим стараниям недавний скототорговец превратился в прекрасного оратора, снискавшего повсеместную популярность в Афинах. Через год его уже избрали стратегом, а еще через несколько месяцев он погиб в одном из сражений…



Пережила Аспазия и смерть еще одного стратега – Перикла-младшего, собственного сына, одержавшего победу над спартанцами в морской битве при Аргинусских островах. Но, увы, неблагодарные сограждане казнили его в числе других стратегов только за то, что не все трупы погибших в этом сражении афинян были выловлены из бушующих волн и погребены в земле.



Говорят, вскоре после этого и его мать отошла в мир иной…

Я никогда никого не обманывала. Но я позволяла людям обманываться. Они не очень старались узнать, кто я на самом деле. Зато легко придумывали меня. И я готова поспорить с ними. Они любят меня такой, какой я никогда не была. А когда они обнаружат это, то обвинят меня в обмане.

(с)

Когда-то я довольно много пил. И, соответственно, болтался где попало. Из-за этого многие думали, что я общительный. Хотя стоило мне протрезветь -и общительности как не бывало. 

http://dovlatov.newmail.ru/books/chemodan/chemodan-7.html

Луиза пишет Авроре: «Ну как ты там?
Я ведь собрала себя по буковкам и азам.
Летом, быть может, Красное будет море,
Ты мне все снишься так же, видать, на горе.
Но – просыпаюсь – не веря своим глазам
И снова вопросы, вопросы «Ну как ты там?»

Луиза берет перо, откладывает мольберт:
«Аврора, в Париже чудный такой рассвет,
Гуляли по елисейским, шартрез, портвейн…
Рейнард меня любит. Очень. Вчера у нас был юбилей.
Мне скоро нагрянет тридцать, послушно он ждет ответ.
Но взгляд твой с затертого фото - и слов у меня больше нет»

Луиза пишет «Со мной обращаются, как с королевой:
На завтрак - кофе в постель, на ужин – все, что потребуй.
Порше, домработница, сакура вместо алое,
Как будто бы я статуэтка на мраморном аналое.
Кажется, с этой нежности скоро и я сопьюсь.
Когда он в шею целует, я так невозможно боюсь»

Луиза пишет Авроре: «Зачем ты есть?
Зачем я пишу все то, что нельзя прочесть?
Меня колотит от сводок экстренных новостей.
Да, муж сегодня снова позвал гостей…
Но в этой тьме мне не видно уже ни зги,
Ведь если бывает смерть – то прошу, меня забери»

Луиза пишет: «Рейнард, лучше их не читай.
Просто сразу жги»

(С)Мирра Залевская

Так бывало всегда. Стоило мне с великим трудом навести порядок в своей вселенной и начать в ней жить, как она взрывалась, снова рассыпаясь вдребезги. Айрис Мердок, "Под сетью"

Друзья! В августе этого года нашей киностудией "Правильные Две Полоски" был снят полнометражный фильм - комедия черного юмора. И сейчас мы с этим проектом участвуем в краудфандинге на сайте boomstarter.ru!

Краудфандинг - это народное финансирование, в данном случае народное финансирование креативных проектов. Грубо говоря, спонсором может стать каждый из вас, и это не просто так)) За вашу поддержку мы приготовили вам много разнообразных приятностей! На этом сайте мы являемся первой организацией, которая собирает средства на полнометражное кино. Мы хотим, чтобы как можно больше народу узнало о нас! Нам очень нужна ваша поддержка, как моральная, так и материальная! Подробнее о проекте можно узнать вот здесь:  ПОЛНОМЕТРАЖНАЯ НЕЗАВИСИМАЯ КОМЕДИЯ "ОХОТА"

я очень надеюсь на ваше посильное участие :) За распространение этой информации - отдельное спасибо!

 

Мальчик приходит домой, расшнуровывает ботинки,
Старенькое пальтишко вешает на крючок,
Бережно вынимает из рюкзака свой альбом с картинками,
Радостно убеждаясь — ни капельки не промок!

Ставит на плитку чайник со ржавым носиком,
Из холодильника сыр достает, колбасу, батон,
Шепчет себе: Вот я и взрослый… Ну ладно — взросленький...
Кошка выходит из комнаты, трется о стул хвостом.

Мальчик сидит у окна и глядит: вечереет, синь,
Тихий снег, дворник курит, ребята бегут куда-то...
Что-то тянет внутри: вечереет, а он у окна один,
И часы угорожающе движутся стрелками циферблата.

Мальчик щелкает светом, берет карандаш и листок альбомный
И рисует: вот рыцарь, вот солнце, а вот и принцесса в башне,
Когда просто сидишь и рисуешь — не холодно и не больно,
Даже если ты дома один, все равно — не страшно.

Мальчик слышит, как торопливо вращается ключ в замке,
В животе сотни радостных бабочек теплятся, рвут дыхание,
«Вот и мама пришла!», запах улицы, мягкий мех на его щеке,
Вот и кончились все волнения, все терзания.

- Ты поел? Как уроки? Что делал? Скучал? Замерз?
Мальчик радостно сыплет ответами, чайник опять горячий.
Каждый вечер понятен, вполне ожидаем, любим и прост,
И, казалось, что будет всегда так, и никогда иначе...

_______________________________________________________

Мальчик приходит домой, расшнуровывает ботинки
Чуть задевает светильник нестриженой головой,
Вспархивают над абажуром оранжевым крошечные пылинки,
Мальчик принес с собой сыр, колбасу, Playboy.

Фоном на кухне включает телек, ставит на плитку чайник,
Тишь непривычную прочь изгоняя, как едкий дым.
Тишь до сих пор ему кажется страшной, чужой, случайной,
Не привыкает к ней, хоть и живет много лет один.


Можно бы было жениться, когда был в цене и спросе,
Но не срослось, не слюбилось, судьба не скрестила и не свела...
Входишь домой, тишина, пустота, и никто не спросит,
Где ты так долго, и с кем, и зачем, и вообще — как твои дела.


Так и сидит, дым пуская по кухне, на кромке ночи...
И, говорит вдруг скороговоркой, обнявши себя за плечи:
- Я поел, на работе завал, я замерз и скучаю очень… -
Говорит, говорит, говорит… И становится как-то легче.

Эта женщина прятала сны,
и умела смешивать краски.
Она даже пыталась( смешно!) жить без чьей-то указки.
Так легко составляла букет,
всё хотела сменить имя.
Приручала котов и ворон, шепталась тихонько с ними.
Ей дали картинки на выбор, она сразу сказала —
эту.
Получила мешок инструкций,
для входа одну монету.
Правда, пришлось снять кожу,
но это совсем не важно —
её не валяли в перьях, не грозили измазать сажей.
В начале было не трудно, не очень большие потери.
Так, мелочь —
глаза прикрыли, очки чужие надели.
Зато достали мечту,
отряхнули, поправили блёстки,
хочешь —
бери, в размер, материал подойдёт, ноский.
Пока она умилялась,
карманы обшарили быстро,
остатки воли забрали,
стряхнули пылинки мыслей.
Кормили с руки, помалу, ждали, когда подсядет.
На завтрак — пустые фразы,
на ужин — сладкие взгляды.
Потом, как щипцами зубы, дёргали нервы ложью.
Проверить —
не соскочила?
Нет, наверно не сможет.
Обидами тыча в спину, смеялись, кривили лица —
-Ну что, сосчитала звёзды?
-Такие и платят сторицей…
Не растворилась вовсе, и не зачахла в болезни.
Рыдала, пила шиповник
(мама сказала — полезно).
К ней подселили грусть, она стала писать о грусти.
Во сне приходили люди, утешали —
может отпустит…
И точно, стала сильней.
Не летать, увы, ну хоть ползать.
(объяснили доступно ей, что отсутствие крыльев — польза)
Подобрали лекало жизни,
но чтоб не случилось шока,
копотью смазали небо, закрывая глазницы окон.
И всё,
последний приём,
остаётся выбросить мусор —
из веры, надежды, любви переплетённые бусы.
-------------------------------------------------------
… Больная, давайте вслух -«Чудес не бывает! Снова!
Вы верите в это?
Да?
Ну вот, Вы теперь здоровы!»
… А она не была готова.

Теперь я не смогу летать.
Ведь человеки не летают,
И остается лишь мечтать
Чтоб кто-то так же как и я бы смог отдать
Всю вечность за лихой взгляд проститутки.


Комаром на свет лечу.
Стремясь к неминуемой гибели,
Либо сам того хочу,
Либо вы в кино это где то видели.
И в принципе без разницы
Чем кончится, и как стремительно.
Все остальное до задницы,
А ты охуительна…

(с)Бох

Потерялся. В шизоидном биллинге.
Я прошу, ошарашенный, жалостно:
уважаемый Яндекс, миленький,
вы найдите меня... ну пожалуйста...

Я устал от сомнения зверского,
что в отчаянье тяжкое выросло.
Может взять и поставить Касперского -
пусть проверит мне чайник на вирусы...

Одиночество снов усыпи моё,
Я лишь звук в тишине умолкающий:
исчезаю... ты слышишь? Любимая...
Напиши. Я в онлайне... Пока ещё...

(с)Бох 2009

Десятый этаж. Кухня
тяжелый и острый запах
здесь жили когда-то люди
сейчас же орут матом.

Девятый этаж. Штукатурка
трещит и сыплется сверху
Окно нараспашку. Ира.
да что там, ее уже нету.

Восьмой этаж. Пьяный папа
маму любимую душит
она сипит шепотом «милый»
папа уверенно «сука».

Седьмой этаж. Бабка плачет
у внучки жар, пневмония
вторая нашла спички
еще и костер по квартире.

Шестой этаж. Кошка
царапает холодильник
хозяйка вроде вернется
седьмое утро будильник.

Пятый этаж. Женя
празднует день рожденья
ему 19 где-то
это его последний.

Четвертый этаж. Телевизор
смотрит мертвого деда
тот перепутал таблетки
сердце отбилось
нету.

Третий этаж. тетя Катя
рожает мертвого сына
и муж уже не вернется
его еще днем, машиной

Второй этаж. Мама
ждет дочку и таксу с прогулки
такса вернулась утром,
дочурку нашли в люке.

Первый этаж. Глухой Миша.
играет в конструктор лего
он ничего не слышит
его «как бы» в доме нету.

вот идет девочка, у девочки нет рук,
вот мальчик провожает ее домой.
девочке нечего есть, и мальчик дает в долг,
точнее, он дарит, но боится обидеть ее.

мальчик знает, у девочки мама пьет,
мальчик знает, папы у нее нет,
девочка стесняется - мальчик же знает, но это все
до фонаря мальчику - ему хорошо с ней,

жалко только, что за руку ее не взять,
но ладони потеют у мальчика за двоих,
а девочке радостно, хотя и краснеет вся,
и так боязно, но так тепло в груди.

они поднимаются на лифте - этаж вроде восьмой,
им открывает мама - сегодня она трезва
"может зайдешь в гости? посидим с тобой?"
но скоро начнет темнеть, ему уходить пора.

и вот дверь закрывается, мальчик идет вперед,
потом знакомый звук из кармана - новое смс,
тут кто-то толкает его в плечо,
"слышь, че, пацан, позвонить есть?"

чуть позже он падает, его бьют по голове,
наутро он проснется уже другим.
в смс: "сынок, приходи домой, мама готовит есть"
но завтра он не вспомнит и алфавит.

ночью мама девочки напьется, случится пожар,
девочка не сможет отпереть замок,
мобилу скинут за пару сотен, купят пивка -
без пивка как-то не клеился разговор.

на углу школы мне продадут колесо,
потому что вряд ли кто имеет право спокойно спать,
мама мальчика, кстати, тоже потом запьет,
эта сука, между прочим, запрещала ему с ней гулять...

сожги эту пленку, Господи, оставь только первые пять минут,
покажи добрый фильм, умоляю, лучше расправься со мной, -
вот идет девочка, рядом ее друг,
у нее нет рук, а он в нее влюбленный такой...