Чего-то меня плотно переклинило на контр-тенорах.
Лет надцать назад, в какой-то музыкальной передаче посвящённой классической музыке (боже! я такая старенькая, что ещё помню времена, когда были передачи посвящённые классической музыке!), какое-то светило косоротилось недовольно, что контр-тенор, это как-то не по-мужски.
Ну да, исходя из этой логики, от сантехника непременно должно пахнуть говном, женщина при виде компьютера должна падать в обморок, а люди вообще, должны смотреться, как компания дружелюбных сумасшедших из журнальчиков свидетелей Иеговы. Правда, жизнь раскидывает всё по своим местам и совсем не так, как хочется критикам.
Так вот, о контр-тенорах. На ю-тубе к записи Jaroussky был очередной комментарий очередного критика, что мол этот ваш Филипп - унылое говно, потому что в подмётки не годится классической школе оперного пения. Критику ответили коротко и кротко: "If people enjoy it, who cares?", что в вольном переводе означает "Если пацанам нравится, кого ипёт?"
В конце девяностых по коллективному бессознательному прогрохотал копытами "Фаринелли-кастрат". Тяжелозвонкое скаканье по потрясённой мостовой, как гласил катехизис, отдалось в головах и душах внезапным интересом к барочной музыке.
И давайте уж называть вещи своими именами - Гендель, Порпора, Вивальди, Хассе, Монтеверди создавали свои произведения вовсе не в расчёте на женские сопрано.
Алё, гараж, это же 17 и 18 век! На сцене - сопранисты. Премьеры. Что, не дошло? Кастраты на сцене!
Хотя итальянцы редко использовали именно этот термин. Musico. Virtuoso. Рrimo uomo. Кастратами звали только тех, кто ещё не закончил певческое обучение.
Их калечили в детстве, до того, как успеет необратимо измениться голос. Обманом или по согласию, ради великого служения донне Музыке. А ещё ради того, чтобы обеспечить свою старость или их будущность.
Потому что, алё гараж, это 17 и 18 век и всем глубоко всё равно, в какой момент вы или ваши дети подохнете от голода. И если есть хоть одна возможность оттянуть этот момент, а маеэстро регент говорит, что у вашего мальчика прекрасный голос и, что его ждёт безбедное будущее, то да, господи, да, почему бы и нет, это ведь во благо, во благо ему и вам, потому что он никогда не узнает, как от голода желудок прилипает к позвоночнику, не будет ходить в обносках, и если нужно рискнуть и лишить его такой малости, то да, конечно же, да...
И совершенно неудивительно, что большинство знаменитых премьеров были выходцами из крестьянских семей. По-моему, единственным исключением стал Карло Броски, тот самый, знаменитый Фаринелли, он-то, как раз, был дворянином по происхождению.
Но не всегда всё происходило так уж драматично. Антонио Банньери, воспитывавшийся при французском дворе умудрился найти хирурга самостоятельно, чем вызвал гнев Короля-Солнце. Луиджи Маркези настаивал на операции, противясь решению родителей и настоял таки. Стал в результате одним из величайших певцов.
Странные существа, frutti del mondo, плоды жестокого мира в котором досталось им жить. Современники восхищались, презирали или жалели их. А они... Они пели.
К сожалению, мы никогда не узнаем - как. Запись последнего кастрата, Алессандро Морески, сделанная в 1902 требует ремастеринга и долгой работы по восстановлению. И запись одного голоса - далеко не показатель.
Всё, что осталось нас, музыка созданная для их голосов и слова современников.
"То было воистину ангельское пение..."
