Мои самые важные душевные свойства: никомунибабельность и непокобелимость.

Мне так нравится, что в левом верхнем углу торчит надпись "Вы - Гамп". Знала бы, завела б себе ник "Господь Бог".

ПыСы. На случай запоя, амнезии, и фатальной неуверенности в себе - тоже хорошая вещь. Утром встал "Хто я? Хде я? И когда это я?". В дневник глянул - всё ясно: я, беспесды, тварь дрожащая, но право имею! И звать меня - Родя Раскольников - убивец бабушек.
А ниже паспортные данные. А ещё ниже - "Достоевский - сука!"

Кольнули вчера от гриппа. Захорошело: башка кружиться, глазки к носу. И врачиха такая, ничего. "Нет ли у вас жалоб?" - говорит. "Нету - говорю, - доктор", а сама думаю: "Ебанутость всё равно не лечится, так что не буду я, доктор, вашу карму отягощать жалобами на прогрессирующую никомуненужность, желание играть на арфе и попытки засадить кактусами планету Земля".
Так и ушла не наябедничав. Может и зря...

Завтра-то оно завтра, но подарок пришлось дарить сегодня. Потому что завтра на вторую работу.
Позвонила экс-мужу и попросила помочь допереть подарочек. ТелОвизер.
Допёрли напару. Пока пёрли, ностальгия накатила и заставила вспомнить, как в 92 мы с ним купили наш первый телек.
...Деньги на него мы собирали всеми правдами и неправдами. Двух наших зарплат хватало только на две недели далеко не шикарной жизни. Не шикарная жизнь была представлена в основном макаронами и котлетами из салаки. На десерт обычно подавали чай без сахара.
К счастью, тогда республику охватила золотая лихорадка - на каждом углу торчали молодые люди с плакатами "Покупаю жёлтый ножка". Для непосвящённых объясняю - чтобы предотвратить окисление, (или ещё по каким-то непонятным причинам), контакты у некоторых деталей золотили (и не только контакты). Для простоты называли такие штуковины "деталями с жёлтыми ножками". Хотя у них не только ножки золочёные были. Но и ручки тоже... н-да.
Путём несложных химических манипуляций этот слой золота снимали. Сашка успел побатрачить в одной такой "золотодобывающей" конторе, и об этом ещё будет написано, но не здесь и не сейчас. Кроме того, он тогда работал техником в одном, не шибко внятном учебном заведении, и компенсировал нищенскую зарплату тем, что пёр всё, что плохо лежало. Упереть, правда, можно было мало чего, потому что всё уже украли до него.
Продвинутость в технических вопросах помогла быстро сориентироваться там, где другие стормозили - запасные платы от ДВК, древние лампы, диоды, микросхемы оказались мини Клондайком. Правда, навар этот Клондайк давал небольшой, но на телевизор хватило. Самый дешёвый. Четырнадцать тысяч "репшиков".
Первое семейное приобретение, купленное на честно заработанные продажей краденного деньги.
И всё было бы распиздато, только весу в этой литовской курве системы Tauras оказалось до фига и больше. А идти нужно было три остановки.
Через первые сто метров с телевизором в руках, я задумалась о тщете всего сущего.
Ещё через сто метров я поняла, что телевизор мне нафиг не нужен - живут же люди в Папуа Нововй Гвинее без всяких телевизоров, и ничего.
Через следующие сто метров я всерьёз задумалась о карьере мужеубийцы.
Причём, уконтропупить супруга я хотела следующим образом - непременно придавить телевизором, и самой усесться на коробку сверху, для закрепления эфекта.
На оставшимся отрезке пути я с большим выражением повторяла про себя "Блядь, блядь, блядь..." ни к кому, собственно, не адресуясь. Хотите верьте, хотите нет - нести этого монстра, обшитого пресованными из опилок панелями, стало легче.
С тех пор я матерюсь не переставая, это мой личный способ достигнуть невыносимой лёгкости бытия при переноске телевизоров, холодильников и сумок с картошкой.
Короче, когда мы заволокли эту дуру в квартиру, руки у меня тряслись, как у запойного алкаша и я точно знала, что рано или поздно разойдусь с мужем.
Так что этот поганый Tauras стал первым кирпичиком в основание мавзолея, где покоится моя тихая семейная жизнь. Мирную домохозяйку во мне, придавило как-то телевизором...
Новый телек мы тоже пёрли три остановки. Не торопясь и с достоинством. Меняясь, когда уставали руки. Беседовали о сравнительных качествах процессоров. И пришли к выводу, что Атлоны требуют к себе повышенного внимания.
Мама при виде подарка покрутила пальцем у виска, а потом принялась тыкать в кнопки. Через час, когда я добивала вторую кружку чая, она прибежала сказать мне, что у мужика диктора с первого канала накрашены губы, и она это очень отчётливо видит.
Я порадовалась. И за неё, и за телевизор, и за диктора.
Только рожа моя, отразившаяся в выгнутой линзе кинескопа старого Таураса смотрелась совсем невесёлой. Чисто из вредности показала ей язык.
И стала допивать чай. Руки у меня не дрожали.

А дайте мне пожалуйста немного денег, у меня всё-таки зарплата сегодня

В каждом из нас скрыт колосальный запас нежности. Только вот выплеснуть её зачастую не на кого.

Ах, мадемуазель! Позвольте сделать вам предложение, в первую очередь, конечно же, руки...

Включила теловизер.
Под рассказ о брачных повадках бабуинов заснула.
Проснулась.
На экране кого-то ели. Думала: чего это бабуины выглядят как после экологической катастрофы? Присмотрелась. Оказалось - фильм про живоходящих покойников. Покойники вели себя совершенно разнузданно. Заснула.
Проснулась.
На экране с радостными воплями еблись. Судя по крикам - не бабуины, поскольку орали на немецком. И не покойники. А две тётеньки и дяденька. Посочувствовала тётеньке, которая останется неудовлетворённой и дяденьке, который будет кастрирован неудовлетворённой тётенькой. Заснула.
Проснулась.
На экране какой-то бабуин потрясал Библией, призывал покаяться и дать ему денег. Присмотрелась. Оказалось - Ледяев из "Нового поколения". На всякий случай покаялась. Денег решила не давать. Заснула.
Проснулась.
На экране имелся коротко стриженный мужик, который ничего не делал. Наверное каялся. Присмотрелась. Олигарх Ходорковский с укором глядел из ящика. И небось думал, что у Вовы Путина бессоница и телевизор включен. Заснула.
Проснулась.
Пожалела, что мало покаялась. У Валерии Ильинишны Новодворской точно была бессоница и винила она в этом Вову Путина. Мол, упёк сердечного друга Ходорковского телогрейки шить, а сам от бессоницы избавляться не помогает. Пожалела Ходорковского, Валерию Ильинишну, но больше всего Вову Путина. Чем с Валерией Ильинишной, так лучше в бабуины. Заснула.
Проснулась.
Ледяев уговаривал бабуинов вести себя прилично. На заднем плане одинокий дяденька продолжал окучивать двух тётенек. Бабуины из-за этого всё время отвлекались. Совсем на заднем плане Валерия Ильинишна в образе всадника апокалипсиса скакала на бледном коне в светлое демократическое будущее без олигархов, телогреек и телевизоров. Живоходящие покойники от страха скорым чином поумирали. Почти заснула.
Прохладная узкая ладошка легла на лоб. "Ты спишь?" - спросил незнакомый голос. "Нет" - отозвалась, не открывая глаз. Ладошка осторожно сдвинулась и прикрыла глаза. Так, что можно было щекотать её ресницами. "Можно я тебя поцелую?" Не дождавшись разрешения, губы скользнули по виску. Пахнуло незнакомыми духами. "Не уходи..." - хотелось спать. Стало спокойно. "Поспи" - шепнул голос.
Заснула.
Орал будильник.
С экрана невыключенного компьютера глядел Киану Ривз.
-Ты будешь жить,Джон Константин. - злорадно сказал сатана.
-А что мне ещё остаётся? - мог бы сказать в ответ Джон Константин.
Но не сказал. Наверное испугался. А может быть хотел покаяться.

Один раз чудовище решило предаться печали.
Только оно не знало как.
Поэтому чудовище предварительно хорошенько подумало. Процесс ему очень понравился и чудовище подумало ещё. И в процессе чудовище натолкнулось на умную мысль, или наоборот, умная мысль стукнула чудовище по башке.
-Сейчас я буду стенать и посыпать главу пеплом! – заявило чудовище толстому коту.
-Правильно. – одобрил кот. – Тебе всё равно башку мыть пора.
-А ещё я буду жаловаться. – сообщило чудовище.
-По поводу? – уточнил кот.
-Вообще. Меня посетила общемировая скорбь.
-А что-нибудь хорошее тебя не могло посетить? – вздохнул кот.
-Могло. Но не посетило.
И чудовище принялось стенать:
-Ой-ой-ой! – стенало оно. – Ай-ай-ай!
-А конкретнее? – уточнил кот.
-О я несчастное! – принялось конкретизировать чудовище. – О я злосчастное!
-А ещё конкретнее?
-Меня никто не любит. Я никому ненужное. У меня даже недоёб прошёл.
-Какое горе! – кот не скрывал сарказма.
-Тебе может и не горе! – воскликнуло чудовище. – А когда тебя оставляет даже недоёб, тут поневоле задумаешься.
-О чём, интересно? – хмыкнул кот.
-О том, что предаваться печали лучше в одиночестве. – буркнуло чудовище.
И ушло. Предаваться печали в одиночестве.

Не жизнь, а сплошной рыбный день...

В девять, когда самый сладкий сон, звонок
-Светааа?
-Нет,- говорю мрачно. - Нунехия Пафнутьевна.
А она трубку бросает. Зараза. Разбудила, так хоть поговори

*звонок*
-Вот я купила карту пополнения с вашего терминала.
-Да
-Я её ввожу, а ничего не происходит. Счёт не пополняется.
(О блин! Прогрессирующая криворукость)
-Тааак. Вы всё делаете по инструкции?
-Дааааа.
-Может быть вместе попробуем? Давайте, жмём на двоечку...
-Ага.
-Дальше вводим серийный номер карты
-Ввели.
-А теперь - пароль.
-Ввели. Опять говорят, что карта не действительна.
-Так, а в который раз вы пытаетесь ввести информацию?
-Да, раз восьмой.
-Н-да. Понимаете, если вы трижды неправильно вводите данные, карта на 30 минут блокируется.
-Ааааа. Хорошо, я через пол-часика ещё попробую.

*прошло полчаса*
-А мне опять говорят, что карта не годна.
(О ёб твоё мать, почему на тебя кирпич не упал?!)
-И сколько раз вы вводили?
-На этот раз, только дважды.
-Хорошо, назовите мне, пожалуйста референс-номер карты. Этот номер находится под датой. Такими маленькими цифрами. Начинается с семёрки.
-Какой датой?
-Там, на чеке, есть дата. Прямо по центру. Крупно, жирным текстом.
-Да нет там никакой даты!
-Точно по центру чека. 2005 год, месяц, дата.
(Ёб твою маму хором через забор!)
-Там такого нету!
-Пожалуйста, посмотрите внимательно.
(Блядь, блядь, блядь!)
-А! Да! Вижу дату!
-Теперь смотрите - точно под ней RRN номер.
-ЭрЭр номер? Где это?
-Точно под датой.
(Сцука-блядь, попадись мне когда-нибудь, я тебе трахею вырву!)
-Да, вижу ЭрЭр! Семь ноль ноль два пять...
-А теперь, назовите, пожалуйста, свой номер телефона.
-А вам зачем?
(Позвонить тебе хочу, блядь такая! Глухой ночной порою! И спросить - помнишь ли ты RRN номер карты!")
-Я отзвоню вашему оператору мобильной связи, чтобы узнать всё ли в порядке с вашим номером телефона, не заблокирован ли он? После того, как получу информацию - отзвоню вам.
-Аааа! Я его не помню!
(БЛЯЯААААААДЬ!)
-Давайте попытаемся вспомнить.
-Ладно, я вам минут через десять перезвоню.

*через двадцать минут*
-Здрааасти. Это снова я.
(Сдохни, сука!)
-Вспомнили номер?
-Неа. Я позвонила бабушке, потом бабушка позвонила мне и сказала какой у меня номер.
(Блядь, вся семейка ебанутая)
-Хорошо, назовите, пожалуйста, номер.
-А он вам точно нужен?
(Теперь да. Я продам его, нахуй, маньякам-дурофилам, это такая особая категория маньяков, которая ебёт и убивает фатальных дур вроде тебя, нет, блядь, я его подарю, а в отплату попрошу, чтобы тебя расчленили у меня на глазах)
-Да, он мне очень нужен, иначе, я просто не смогу проверить, что не так с вашим телефоном.
-Ну хорошо... восемь два девять...

*через минуту*
-Мартыньш.
-Здравствуйте. Это снова мы с криворуким клиентом.
-А! Ну давайте номер телефона.
-Восемь два девять...
-Стоп. Это не наш номер. Это номер соседей.
-Оооооо! Она пытается пополнить счёт вашей картой...
-Хахахахахахаха!
-Ыыыыыыыыыыыыыы!

*через двадцать секунд*
-Здравствуйте снова. Так карту какого оператора вы себе купили?
-O'Karte.
-А оператор у вас какой?
-Amigo... Ну надо же! А что мне теперь делать с этим чеком?
(У меня два предложения. И оба неприличные. И оба начинаются со "свернуть и засунуть")
-К сожалению, мы не можем его аннулировать. Вы уже пытались ввести данные. В данном случае я не имею права аннулировать продажу.
-Но что же мне делать с этим чеком?
(НУ ВСЁ!)
-У меня два предложения...

И так с 9 до 18. Пять дней в неделю.
Иногда мне кажется, что Жан-Бедель Бокасса, император и людоед, тоже когда-то работал в службе техподдержки. В такие моменты я его очень понимаю и сочувствую. Хотя пищевых пристрастий одобрить не могу.

Это было хорошее лето.
Правда.
Этим летом хватало всякого.
Была ярмарка и очень хотелось стать маленькой и просить петушка на палочке и медведя из воска. А ещё петь, как вон та вон, вредная малявка - широко разевая рот и в ладоши похлопывая. И пива выпить, тёмного, в Усме сваренного, хотя пива не пьёшь вовсе, но как тут было не удержаться и не попробовать - густого, душистого, с мощной шапкой пены.
И кузнец мне тогда поклонился, такой чинный вышел поклон - я ему, а он мне, церемонно и с почтением, и он не какой-нибудь там слесарь, он самый настоящий кузнец был, и продавал не подковы, а оружие - мечи, ножи, наконечники для стрел и копья. Хотя подковы тоже продавал, чего уж там
А потом была дорога, и Пончик пытался уложить голву мне на плечо, маленький отважный Пончик, спаситель ужасных гоблинов. Пончик стоял в Ледурге и не давал меня наебать, я ведь создание убогое, если от десяти лат двадцать отнять, ни за что не сочту, а Пончик считал, сосчитал и пересчитал, потому что наебать меня пытались трижды, одна и та же бабка, и все три раза отважный Хлебобулкинс стоял на защите моих финансовых интересов.
В родовом имении Мюхгаузенов было утро, и солнце отражалось в воде пруда.
И была гроза в Бирини, родовом имении Пистолькорсов, с резными башенками и с гнездом аиста на одной из них. Гнедой пони с застенчивой чёлкой гулял в загоне и мы пёрли по мокрой траве, чтобы его сфотографировать. И в озере отражался целый послегрозовой мир - облака, камыш и деревья.
А в Клайпеде, над паромом, летали чайки. Я пыталась сфотографировать, но ничего не выходило, получился только один снимок, в котором всё - летнее небо, крылья и счастье. Там же, в морском музее позировал мне кокетливый пингвин, очень старательно, надо сказать, позировал и я покупала раковины, а у причала стоял кораблик на борту которого был указан порт приписки "Санкт-Петербург" и от этого сжимало сердце.
А после был Питер, белая ночь, Новая Голландия, полусумерки, день, который никак не хотел становиться ночью. Мы сидели на гранитных ступенях, там где сфинксы, и пили пиво. Смеялись вчетвером, говорили, а Нева накатывала мягко и била в ступени. И суровый бульдок Бублик сказал на французскую речь реликтового тигра: "Выебнулась таки..." и в голосе строгого бульдока было всё - нежность, восхищение, смех и комизм ситуации: потому что можно, конечно, приглашать гостей культурной столицы посетить Эрмитаж, но посетить сортир, это знаете ли...
А потом мы шли и говорили о Новой Голландии, и снимки у меня никак не получались, не хватало света, и изображение двоило.
И это лето жило во мне, до сих пор живёт, приходит снами, счастливым смехом и ощущением крыльев за спиной.
Что с того, что сейчас осень? Что с того, что ветер достаёт до костей?
Это лето всё ещё живёт.

Если кому интересно - фотографии в альбоме.

Это такая особая порода кошков. Живёт только у нас, в бильярдных клубах. Шары гоняет. Следит за порядком. Строит зарвавшихся игроков. И вообще.

"Попытайтесь не материться..." - мягко посоветовали мне в другом дневнике.
Я пыталась. Изо всех сил. Но как вам объяснить, милый сороколетний дяденька, что когда в Тракае, прекрасно зная за собой страх высоты, и видя, что последний путь к отступлению - лестница на внутренней галерее, перекрыта толпой малолетних, громко орущих пидарасиков школьного возраста, спускаешься вниз по оооочень крутой винтовой лестнице...
В этой ситуации слова: "Ой мамочки, мне страшно", абсолютно не отражают моего внутреннего состояния.
Если приплюсовать к этому тот факт, что ступени на лестнице смастырены на ногу 37 размера, а у меня 39, но кроссовки я ношу 41, поскольку ноги раздолбаны милой второй работой... И добавить то, что акселерация шагнула вперёд, и спускаться надо пригнув голову, чтобы не стукать своё самое больное об низкий потолок.
"Да ёб-блядь-нахуй весь этот замок пальцем деланый, и эту пиздоприёбнутую лестницу, и все эти расприпизднутые ступеньки, и весь этот дристоблядский мир..." - это ещё в слабой мере способно передать богатую гамму ощущений.
Я, конечно, очень хочу, по совету kakarbuza... Так вот, я бы очень хотела сказать: "Ах оставьте меня!" взирающим на меня с тревогой дяденькам. Дяденек понять можно: увидеть бледную, бормочущую невесть что тётку с остервеневшим взглядом за толстыми стёклами очков, которая, раскинув руки держится за стенки, это не всякий выдержит. Но сказать им: "Ах оставьте меня!" у меня лично никогда не получится, поскольку после пережитого стресса, я могу только смеяться и помню две фразы: "Дайте выпить!" и "Идите нахуй!"
У меня не хватит слов, чтобы описать душевные качества идиотов, которые звонят мне, чтобы узнать почему наш терминал пищит по утрам. У меня не хватит восторга после представления ситуации: "Я пришла утром на работу, из вашего терминала выбежали три таракана, убежали в левый угол комнаты, а ваш терминал теперь показывает #0345/nav rezultata/repeat later - так это из-за тараканов, или из-за того, что он на меня обиделся?" И эмоций выразить своё "Фи!" у меня не хватит, когда случайно дозвонившийся псих интересуется какого цвета у меня трусы.
И я могу, конечно, честно ответить, что трусы у меня в голубых ромашках или простонать "Ах, как вам не стыдно!". Но вместо этого я говорю честно: "Да не помню, блядь! Приезжай, посмотрим", пользуясь тем, что в кабинете никого.
И мне очень хочется ответить, что наш терминал пищит оттого, что его в детстве хуем пристукнуло, вместе с вопрощающей, большим таким, толстым хуем, вот они и пищат теперь напару о наболевшем, мешая мне сосредоточиться на актуальном - а голубые ромашки у меня на трусах были с жёлтой серёдочкой или сколько же у них имелось лепестков? Но вместо этого я лучше совру с важностью про режим самотестирования и ещё про что-нибудь, столь же солидно звучащее или пищащее.
И когда твоя родная маменька, стоит, тыкая в тебя пальцем и говорит тебе что ты выродок и блядь, блядскими генами удавшаяся в папеньку, и всё это только на том основании, что у тебя в постели за 17 лет побывали один мужик и две бабы, я... Я, конечно, могу заплакать от отчаяния, заломить руки и вскричать: "Ах нет, я не такая!" Но вместо этого я предпочту кивнуть и сказать: "Ага!"
И когда женщина твоя любимая, единственная и неповторимая, вдруг скажет тебе в трубку, что она тебя любит, но всё уже случилось, и почувствуешь себя героем анекдота "Вот вернулся муж из командировки", и всё это только потому, что ты когда-то разоралась, и не затолкала в глотку вой и злые слёзы... То можно, конечно зарыдать по своей большой и чистой любви, но вместо этого я честно скажу: "Лучше бы ты промолчала!"
Потому что после пережитого стресса я не помню нормальных слов. Я могу только смеяться и говорить: "Дайте выпить" и "Идите нахуй".
Вот собственно и всё.
Я прооралась за всю свою нелепую жизнь, за боль, потери и неудачливость в любви.
А теперь я просто стану жить дальше. И смеяться.
Так что - дайте выпить.

-Обними меня, как Ромео Джульетту. Помнишь, как у них было? Помнишь как было?
-Я только Каштанку читал... Хошь за жопу укушу?
-Я тебе потом почитаю. И про унесённых ветром почитаю, и про Колобка, и про курочку Рябу. У меня очень большая библиотека.

-Я тоже хочу новые кроссовки, красный галстук, саблю, барабан и щенка бульдога.

-Ты губу-то не раскатывай. Ванну, кофе... Может тебе ещё вина красного и бабу рыжую?

(С)Гоблин.

"Дневники с веб-камерами" были прочитаны мною, как "Девки с веб-камерами". Симптом, однако...

Жизнь - говно. Опять проебали очередного клиента. Вечером нажрёмся с Юрьичами.
Нажрались с Юрьичами. А жизнь все равно – говно.
Шеф собрал на совещание. И сообщил хуйню. Мол, нам не хватает творческого импульса.
Пришёл шеф. Привёл какого-то очкастого. Сказал – психолог. Очкастый целый день шлялся по офису и мешал торчать в интернете. Мудак.
Очкастый предъявил результаты изысканий. Предложил игру. В индейцев. Педрила. Всем департаментом решили, что лучше сдохнем.
Шеф сказал, что снимет премии. Вместе со скальпами. И приказал звать его вождь Большое перо. Лучше бы мы в негров играли. На хлопковых плантациях. Кланялись бы и говорили: «Да, масса».
Вечером, прихватив с собой call-центр и бухгалтерию, опять напились. Спьяну понапридумывали себе индейских имён. Я теперь - Четыре глаза. Старший Юрьич – Управляющий программами. Младший – Белый орёл (скажи спасибо, что ты «Белую лошадь» не пил). Гита почему-то хотела в амазонки. И стала Кровавой амазонкой (нечего было «кровавую Мэри» заказывать). Call-центр теперь – Говорящая в трубу. А бухгалтерам мы ничего не придумали, потому что ужрались, как бледнолицые свиньи.
Утром поймала мустанга и поскакала на работу... блядь, в стойбище нашего племени. Мустанг, сука такая, опоздал на десять минут. Бросила в него томагавком. Не попала, хотя очень старалась.
Вождь Перо в жопе уже открыл хлебальник, чтобы выговорить, но потом увидел томагавк и заткнулся. Гы!
Зато Кровавая амазонка навтыкала за опоздание. Ей-то чё! Сидит себе, лабрисом поигрывает, и не знает, что лесбиянка из нас двоих – я. А она - просто феминистка. И ей лабрис по статусу не положен. Предложила сменять томагавк на лабрис. Или лабрис на бусики. Не хочет. Злая.
Пришла скво Пера в жопе. Сказала, что её теперь зовут Трепетная лань. Моментально была переименована в Ебущую мозги. Долго ржали, когда узнали, что девичья фамилия у неё была – Мозгоклюева. Повезло Перу в жопе. Так ему и надо.
Вечером пришла Говорящая в трубу и отчиталась, что грозила томагавком всем неплательщикам. Так и говорила: «Хау, бледнолицый брат, если не принёсёшь нам бумажки с изображением Большого американского отца – мы отроем томагавк войны»
Блядь! Неплательщики заплатили все. Ещё звонили и долго извинялись.
Спохватились, что бухгалтерия сидит без имён. Взяли томагавки и поскакали к ним. Бухгалтерия забарикадировалась, и сообщила нам, что они сами не местные, поселенцы из Европы, приехали к нам, жить в наших прериях, и у них карман с деньгами оторвало. А потому они нас по-хорошему просят отвалить, и бабла не просить до дня осеннего равноденствия, а иначе - стреляют без предупреждения.
Бухгалтерия теперь зовётся форт Нетбабла.
Пришёл Управляющий программами и пожаловался, что коварные бледнолицые торговцы подогнали нам коакасиал вместо витой пары. Собрались на совет племени в вигваме у Управляющего программами. Пришёл Шелестящий Бумажками, который когда-то был юристом. Пустили по кругу трубку мира и кружку кофе. Долго думали. Форт Нетбабла напросился в союзники.
Поймали торговца и попытались снять с него скальп. Больше всех старалась Кровавая амазонка.
Утром обнаружили у дверей четыре коробки с витой парой. А заказывали только две. Спасибо нашим бледнолицым братьям. Могли бы и шесть прислать.
Бледнолицые позвонили и распрашивали Говорящую в трубу не можем ли мы встретиться с их конкурентами. Только просили томагавки с собой взять. Обещали за это много огненной воды и коробок с витой парой. Говорящая им наговорила. Много. Всякого. Но в основном про скальпы.
Перо в жопе на совещании заявил, что пастбища наши тучны, мустанги наши быстры, а пемикана хватит на всю зиму. Ебущая в мозг кивала важно и делала вид, что не замечает настоящую Трепетную лань, которая секретарша нашего Пера. Управляющий программами сказал, что не прочь обзавестись такой скво. На что Кровавая амазонка заметила, что если он обзаведётся такой скво, Перо в жопе пойдёт по блядям, обзаведётся ещё парой перьев, сменит имя на Три пера, и тогда премии нам точно не видать.
После совещания отправились к ближайшему источнику огненной воды и напились. Юрьич младший признался, что пытался снять скальп с тёщи. Старший – что швырнул томагавком в мастера, который менял ему сантехнику. Форт Нетбабла дружно, на два женских голоса, покаялись, что чуть было не охолостили своих загулявших мужиков. Мы с Кровавой амазонкой отводили глаза, но по разным поводам. Я позавчера стреляла в сантехника из лука, а она угостила лабрисом телемастера. А Говорящая в трубу молчала подавлено, поскольку сменяла мужа на новые зимние мокасины от Bossoff. Сидели и думали как жить дальше.
Ничего не придумали. Жизнь – говно. Чую – окажемся в резервации.
Говорящая в трубу разыскала телефон Бледномордого Койота, который психолог и обещала, что он умрёт у столба пыток.
Бледномордый Койот явился прямо в стойбище и глядел растерянно. Обещал, что вернёт нас к нормальной жизни. Но для начала предложил поиграть в троянскую войну. Для закрепления творческого импульса.
Я сразу сказала, что буду Одиссеем. Причём холостым, поскольку моя Пенелопа меня всё-равно не дождалась, хотя клялась на Коране.
Троей назначили контору конкурентов. Завтра пойдём осаждать.

Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына
Грозный, перо из жопы достав, он ахеянам тысячи бедствий соделал…

Пидарасы, смена бумаги в терминале происходит следующим образом: открыл крышку, вложил бумагу, закрыл крышку. И не ебите мне мозги

Все пять дней самообразования чудовища не было ни слышно, ни видно, настолько оно оказалось увлечено греческой мифологией. Читать далее

При отыскании в дневниках изображения чего-нибудь вкусненького, владелец дневника будет мною искусан.

Однажды чудовище решило стать умным. Только не знало с чего начать. И тогда оно спросило об этом толстого кота.
-Начни с малого. - отмахнулся лапой кот.
Коту было не до чудовища, он был очень занят - собирался блевать.
Чудовище почесало лапой в затылке и подумало, что самое малое - это взять и начать читать какую-нибудь книжку. И чудовище пошло проверять библиотеку. Библиотека состояла из восьми книг. "Пособие для юных кактусоводов", которое чудовище и так знало наизусть. "Кандид" Вольтера, который почему-то наводил чудовище на мрачные мысли о венерических заболеваниях, и из которого мастырились особенно летучие самолётики. "Легенды и мифы Древней Греции" из которых пока ничего не удавалось смастырить, поскольку толстый кот использовал раскрытую Древнюю Грецию в качестве лежанки. "Сопротивление индейцев испанским конкистадорам" Хосефины Оливы де Коль, незнамо как очутившееся в логове чудовища. И четыре тома "Истории военного искусства" скомунизженные чудовищем из библиотеки.
-С чего бы начать? - вслух размышляло чудовище. - С Хосефины Оливы, наверное. У неё сиськи есть, а женщина с сиськами плохого не напишет.
-О бляяя! - простонал кот, слушая эти рассуждения.
-Не блюётся? Тужтесь мамаша, тужтесь. - доброжелательно процитировало чудовище фразу из документального фильма про роды.
-Про войну читать не буду - я и так агрессивное. - продолжало расуждать чудовище. - А кактусоводов я и так наизусть...
-Бляяяааааа! - продолжал блажить кот.
-Может тебе клизму поставить?
-Мяяяяяааааа!
-Ну нет, так нет. - согласилось чудовище. - "Кандида" этого трипперного читать не хочу. А то ещё самолётики не из чего делать станет. Придётся браться за мифы. Стану умное. Слова красивые научусь говорить. Конвергенция, парадигма, и прочие ёбтвоёвмаковку. Приглашу Хосефину Оливу на рандеву и устрою ей перекрёстное опыление...
От таких радужных перспектив толстый кот наконец-то выплюнул комок шерсти.
-Отдашь Древнюю Грецию? - деловито поинтересовалось чудовище.
-Ой, военную историю тогда постели! Два тома!- согласился кот.
Чудовище расстелило два тома, а третий положило коту под голву.
Кот улёгся и обессиленно раскинул лапы.
А чудовище пошло самообразовываться.
Потому что очень хотело устроить перекрёстное опыление с конвергенцией и эквинокцией хоть кому-нибудь.

Общественное движение образовано с единственной сексуально-просветительской целью: нести культуру в массы.
Членом сексуально-просветительского движения может стать любой гражданин мира (если он только не ебёт коз) или любая гражданка (если только она не считает, что размножаться почкованием куда интереснее), достигшие 18 лет и не понаслышке знающие, что такое недоёб. Ориентация, возраст, количество жён и мужей во внимание не берётся, поскольку недоёбу человек подвержен независимо от вероисповедания, политических убеждений и семейного положения.
Основной задачей общества является борьба с недоёбом и всеми его проявлениями как-то: самопереёбу, тревоге о судьбах мира и графомании в тяжёлых формах.
При вступлении в общество будущие члены дают клятву безжалостно бороться с недоёбом всеми доступными средствами, исключая средства искусственной стимуляции как-то: резиновых баб, резиновые же елдаки, электрические зубные щётки и телефоны с вибратором.
Членам общества запрещается высказывание банальностей типа: "Все бабы дуры", "Все мужики козлы". Членам общества также запрещается краснеть и дурацки хихикать при обсуждении сексуальной жизни пестиков и тычинок, инфузорий-туфелек, амёб, и прочей флоры и фауны. Члены общества обязаны каждый вечер просматривать эротическую продукцию порнографического содержания, а именно: журналы "Playboy", "Playgirl", "Chip" и "Хакер".
Девизом общества могла бы стать фраза "Всё в наших руках!", но она уже занята.
Членам общества разрешается поливать друг друга грязью, маслом, смолой, обваливать в перьях и лепестках роз, вести подковёрную, а ещё лучше пододеяльную борьбу, швырять друг в друга подушками, и вообще, вести себя разнуздано и безобразно.

Чудовище играет на арфе и поёт:
О где вы,
Юные девы?
А также не юные тоже?
О кто же из вас поможет?
Убейте меня лопатой!
Не стану ругаться матом
И даже плакать не буду
Когда недоёб позабуду.

"Сказ про то, как мне раньше было хорошо, и как теперь хуёво"

На концерт Сургановой не попала, потому что работала на второй работе.
На концерт Земфиры не попала, потому что работала на второй работе.
Приедет Арбенина - не попаду, потому что буду на второй работе.
Выводы:
Выгонят, нахуй, из профсоюза.

"В лифте я отдалась ее рукам со свойственным мне высокомерием и спокойствием..."

Пойду выпью йаду. Мне такого никогда не написать.

Каждый мужчина должен: посадить дерево, построить дом, родить сына...
Каждая женщина должна: спилить дерево, спалить дом, родить дочь...

В советское ещё время, любовник моей тогдашней большой любви попёрся куда-то в Армению, чтобы забрать специально украденную для него машину. Машину он ждал неделю, но так и не дождался. Напарник главного угонщика погорел, поскольку у угнанной "девятки" совершенно невовремя заглох мотор. Главный угонщик извинялся и успокаивал чухонского гостя:
-Слушай, ара, спасибо скажи, что мы это говно до тебя не довезли.
По возвращении, несбывшийся автовладелец пил с нами водку, и рассказывал с удивлением:
-Какие-то дикие нравы. Из соседней деревни, прямо со свадьбы, невесту украли. Но это ещё мелочи. Через две недели её вернули - не понравилась.
История с похищением невест получила продолжение через два месяца, когда коллега, старая дева с большим стажем, поехала на отдых в Кабардино-Балкарию.
По возвращении она пила портвейн со всем коллективом и возмущалась:
-Мне сказали, что там есть источник, у которого постоянно воровали и воруют невест. Я туда пошла! И ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ туда ходила!

Как и было сказано, Читать далее

"Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь..."
(С) Кто-то романтичный.

А отбитая жопа, всё равно всех зорчей.
(С)Я

Чудовище любило пожрать, выпить и баб. Но если пожрать оно любило вкусненькое, выпить - крепкое или полусладкое, то баб оно любило всяких.
Потому что у баб имелись сиськи. А ещё бабы были полезны для здоровья. Если принимать их в малых дозах. Потому что в больших дозах их чудовищу никто не давал.

Один раз чудовище, кактус и толстый кот пошли гулять.
На прогулке настояло чудовище, объяснив, что кактусам полезен свежий воздух.
И лучше всех на этой прогулке, естественно, приходилось кактусу, потому что он ехал в лапах у чудовища и мог наслаждаться прогулкой на все сто.
Толстому коту приходилось труднее. А когда ему пришлось совсем трудно, он сел, протестующе откинул хвост и сказал:
-Всё.
-Что всё? - всполошилось чудовище. - Ты собрался оставить эту юдоль скорби?
Кот посмотрел на чудовище так, словно раздумывал: а не послать ли его нахуй?
-Можешь послать. - согласилось чудовище.
-Раздумал. - сообщил кот.
-Помирать раздумал? - обрадовалось чудовище.
-Да я и не собирался. - буркнул кот.
-А чего тогда "всё"? - поинтересовалось чудовище.
-Обессилил. - мрачно сказал кот.
-Ну давай я тебя понесу. - предложило чудовище.
-Только не в той лапе, где кактус. - предупредил кот.
И чудовище понесло его в другой лапе.
-Ты откуда набралось таких слов? - спустя некоторое время, спросил несомый в другой лапе кот.
-Да вот откуда. - и чудовище активно закивало на ближайший забор.
-Ты чего башкой трясёшь? - ничего не понял кот.
-Во-первых потому что лапами показывать некультурно, во-вторых, они у меня всё равно заняты и я тебе указываю головой. - пояснило чудовище.
Кот вгляделся в туда, куда кивало чудовище и увидел плакат. Надпись на плакате вопрошала у кота и чудовища: "Останемся ли в этой юдоли скорби или попытаемся расширить сознание?"
-Тьфу! - сказал кот, но в плакат не попал.
-Ты чего? - удивилось чудовище.
-Уноси меня отсюда скорее, а то я его ещё и обоссать могу. - предупредил кот.
И чудовище припустило рысью.
-А ты чего? - вновь спросило чудовище, когда они отбежали от плаката на достаточное расстояние, и кот уже точно не попал бы по нему.
-Мне однажды довелось расширить сознание. - сухо сказал кот.
-И чего? - запереживало чудовище. - Сознание обратно не сузилось?
-Сузилось. - сквозь зубы процедил кот. - Только лучше бы я покинул юдоль скорби.
-А почему? - удивилось чудовище.
-Потому что когда наркоз отошёл, я понял, что из меня Фаринелли сделали.
-Это у тебя фамилиё такоё! - обрадовалось чудовище. - А можно я тоже буду Фаринелли? Хотя бы по понедельникам и пятницам?
Кот глубоко вздохнул, посмотрел на чудовище сочувственно и ответил:
-Не стоит. Лучше оставайся как есть.
Потому что он был сердобольный кот. И совсем не желал, чтобы из чудовища тоже сделали Фаринелли.
-Ладно, неси меня выгуливать дальше. - сказал толстый кот. - Котам и кактусам очень полезен свежий воздух.
-Особенно, если они Фаринелли. - согласилось чудовище удобно перехватывая кота под толстое пузко.
И они пошли гулять дальше.
Чудовище шло и самую малость переживало, что ему не удалось побыть Фаринелли.
Хотя бы по понедельникам.

Вильнюс у меня определённо не вышел.
В Вильнюсе было слишком много народа, был ветер, были свадьбы, была внезапно настигшая осень, холод, и знакомое, накатившее вдруг чувство бесприютности.
Мерзкое, надо сказать чувство, поскольку от него хочется запросить политического убежища под одеялом, или присесть у живого огня, или выпить, наконец.
То, что я социопат, я и так знала. Но что настолько законченный и полный, не догадывалась.
В часовне Остробрамской Божьей матери, куда группа рванула всем стадом, повинуясь одному чувству "раз уплочено, то надо смотреть", в часовне, в которую я так и не попала, внезапно стало не до туристических красот.
Она же очень маленькая эта часовня, с распахнутыми настежь окнами, со стенами украшенными серебрянными щитами с изображением сердец.
В часовне сидел странный мужчина. Уже пожилой, с редкими седыми волосами, очень худой. Видно было, что он болен, в глазах его была та отрешённость, которую может дать только долгая болезнь. Видно было, что он не в себе.
Он сидел, подпирая рукой щёку и смотрел на икону. Во взгляде его было всё - мука, вера, счастье, надежда; он не слышал и не видел ничего, кроме этой иконы, вероятно, в тот момент весь мир для него сжался до потемневшего тонкого и строгого лика.
В тот миг он не существовал для этого мира, а мир не существовал для него. Молился ли он, просил ли он её о чём-нибудь... да какая, собственно, разница.
Вокруг стояла толпа зевак, пришедшая поглазеть чудо. Поглазеть только потому, что чудеса были прописаны в их туристической программе.
Мне стало нестерпимо стыдно.
Оттого я не пошла смотреть на чудо. Я и так достаточно увидела.
Рассерженная, растерянная, замёрзшая, сбежала вниз. По ступенькам, громко гомоня, поднималась польская группа.
Вышла на холод, зябко повела плечами, посмотрела издали на распахнутое окно с едва различимым потемневшим ликом, и пошла себе дальше.
Выпить хотелось всё сильнее. И уже не веселия для, а чтобы изгнать эту ознобную стынь.
Через полквартала мне повезло. Знакомая эмблема (Родина, милая Родина, твоя алкогольная экспансия спасла меня!) заставила возликовать.
Сворачивая пробку, огляделась. Веселилися небольшой рыночек, тянуло из ближайших кафе тёплыми запахами сдобы, кофе, мяса и чеснока. Польская, намецкая, литовская, латышская, английская, русская молвь мешалась, отскакивала от старых стен, дробью рикошетила и скакала весёлыми разноцветными горошинами по брусчатке.
Сделала первый глоток и вдруг поняла...
Хочу домой. А больше ничего не хочу.

Я не дурак... Я альтернативно умный!

Как-то раз, в далёкой-далёкой галактике...
Нет, блин, это не из той оперы.
Как-то раз, когда я была молода и наивна (Ну это уже ближе). Так вот в те самые поры, понесла меня холера по грибы. С учётом того, что накануне мы в дружеской компании из трёх человек прибили 0,7 спиртосодержащей жидкости "Rossiya" (назвать это творение бельгийских затейников водкой у меня пальцы не гнуться), и отлакировали выпитое бытылём "Распутина" (литраж потерялся в тумане). К тому моменту, как "Распутин" показал дно, мне сделалось хорошо до безобразия, только портрет Григория Ефимыча на этикетке подмигивал почему-то четырьмя глазами, а не двумя. В два ночи я отправилась на боковую, а в пять утра меня за ногу сдёрнули с кровати и сказали, что труба зовёт...
Ну что я вам могу сказать? Ходить за грибами с похмелья, это такой экстрим... И после него уже ничего не хочется. Ни пить, ни закусывать, а только лечь под ближайшей ёлочкой и тихо умереть.
Так что после этого случая за грибами я хожу только в магазин. Очень хорошо знаю все грибные места, а кроме того вместе с грибами на полках произрастают ещё всякие хорошие вещи, как-то: оливки, маринованные огурчики, персиковый компот.
И что особенно приятно, бутылки с Рапутиным на этикетке, растут в другом отделе, а то я до сих пор опасаюсь проверить сколько ж глаз у этого мутанта на самом деле...

Акция "Отъеби Windows, пока Windows не отъебал тебя"

Яду мне, яду!.. Если можно - системы Beefeater

Будучи в Вильнюсе хотела купить бренди какой-нибудь местный. Только фигу. Бренди находился только латвийский, нашей "бальзамки". А потом, когда обнаружила в старом городе ещё и фирменный магазин "бальзамки", обрадовалась ему как родному.
Хотя бы на алкогольном фронте Латвия взяла верх.

Один раз чудовище спросили:
-Чудовище, а ты вообще кто - мальчик или девочка?
Чудовище смутилось.
-Я? Я это... я просто пописать вышло. - сказало оно.
Тем же вечером чудовище обратилось за помощью к толстому коту.
-А как ты думаешь, я кто - мальчик или девочка? - спросило оно.
Толстый кот посмотрел скептически.
-А что у тебя бывает чаще: ПМС или простатит?
-У меня чаще всего бывает недоёб. - честно призналось чудовище.
-Н-да... - ответил толстый кот и задумался надолго.
-А вот твой кактус, - сказал он наконец. - Ты его как называешь?
-Я его зову Матильдой. - старательно ответило чудовище. - И из-за этого можно подумать, что я мальчик. Но иногда я зову его Мотей. И тогда получается, что я девочка.
-Сложно с тобой, чудовище. - вздохнул кот. - Давай ты будешь - андрогин.
-Я не хочу быть таким сомнительным словом. - замотало башкой чудовище. - Лучше я так и останусь - неустановленным чудовищем. Мне так удобнее. Пусть даже с недоёбом.
-Ну хорошо. - согласился кот.
И чудовище так и осталось - неустановленным.

Один раз чудовище решило разнообразить свою сексуальную жизнь.
Для разноображивания чудовище сначала хотело пойти по блядям, но после раздумало. Потому что блядям могло и не понравиться, что по ним ходят.
Тогда чудовище купило себе газетку с объявлениями и стало её изучать. "Продам пианину" - гласило первое объявление. Пианину чудовище не хотело, а хотело рояль. В крайнем случае - клавесин.
-На пианине сексуальная жизнь неудовлетворительная. - доверительно объяснило чудовище толстому коту. - На рояле лучше. Удобнее.
Кот тактично промолчал.
Второе объявление сообщало чудовищу, что бедлингтон-терьер мальчик, ищет для вязки бедлингтон-терьера девочку, а за услуги берёт деньгами или щенками.
-Нет, я не мальчиков, ни девочек связывать не хочу. - сказало чудовище. - Я же им не педофил, хоть они и бедлингтон-терьеры.
Третье объявление гласило, что молодая шведская студенческая семья в составе: одной шведки, двух эстонцев, трёх якутов и пяти неграждан Латвийской республики неясной национальности всё равно какого пола, снимут квартиру на длительный срок для обустройства тихого семейного уголка и совместного изучения закона об оперативной деятельности.
-Нет, я скубентов от занятий отрывать не буду... - расстроенно сообщило чудовище толстому коту.
Кот сочувственно дёрнул хвостом.
Чудовище уже думало загоревать, но тут обратило внимание на иностранные буковки BDSM и указанный под ними телефон.
-BDSM, - обрадовалось чудовище. - Это - bестыжая Dама Sкучает по Монстру. Надо позвонить.
И чудовище принялось тыкать когтями в кнопки мобильника.
Развратный женский голос сказал в трубку:
-Аллё.
-А вы правда монстров любите? - спросило чудовище.
-А ты какого рода монстр? Опиши себя. - заинтересовалась дама с развратным голосом.
-Я чудовище. У меня целлюлит, монолитная обтекаемая тушка, корявые лапы и ужасный характер. - похвалилось чудовище. - А ещё я играю на волынке.
-Ого! - сказала дама. - Ты мне подходишь. Только учти - госпожой буду я.
-Да, пожалуйста. - ответило вежливое чудовище. - Так мы можем встретиться, госпожа с блядским голосом?
-Да! - закричала дама, и дала свой адрес.
Чудовище прихватило кактус, завернулось в зелёную куртку и поехало разнообразить сексуальную жизнь. По прибытию выяснилось страшное.
Дама с блядским голосом, на деле оказалась куда блядовитее, чем была по телефону.
Потому что встретила чудовище прямо в коридоре, вся затянутая в ремни на голое тело, с грозно торчащим резиновым елдаком и с хлыстом в руках.
-Ой! - жалобно сказало чудовище и прижало к себе самое ценное - кактус.
-Бойся меня, раб! - заорала ёбнутая на голову дама с елдаком, и громко щёлкнула кнутом. - Сначала я накажу тебя, плохое чудовище, а потом ты накинешься на меня, мой монстр, и станешь меня терзать! Ведь станешь?
-Ой! - повторило чудовище и теснее прижало к себе кактус.
В конце концов, кактус был единственой защитой, что отделяла чудовище от надругательсва резиновым хуем.
-А потом мы сольёмся в страстном тантрическом сексе! - продолжала бушевать дама. - Мы освободим змея Кундалини...
-Я змей боюсь. - шепнуло чудовище кактусу.
-...и разорвём Галактику. - закончила неуёмная дама.
-Резиновым хуем? - робко уточнило чудовище. - Спасибо, не надо. Это может и не очень хорошая Галактика, но такого она точно не заслужила.
И чудовище пустилось в бега.
Оно бежало, пока не запыхалось. И тогда решило передохнуть и дать передышку кактусу. Село на бордюрчик, а кактус поставило рядом.
Шла мимо общественность и не преминула скосоротиться:
-На бордюре сидеть некультурно.
-А галактики елдаком разъёбывать, это - культурно? - спросило чудовище обижено.
Но ответа не услышало, потому что общественность от него сбежала.
Тогда чудовище вздохнуло и принялось наигрывать на волынке тихую колыбельную для кактуса. И для уцелевшей Галактики.

Я, Господи, вовсе не хочу тебе надоедать...
Я знаю, тебе все надоедают. Все у тебя чего-то просят. Вон Буш-младший из Америки, просит о даровании победы над коварным иракским супостатом, а баба Люба из Голопятова, чтобы Федерико-Игнасио обратил внимание на скромницу Изабеллу в следующей же серии, а олигарх Ходорковский, чтоб сегодня баланда была погуще.
Я, Господи, не прошу, я просто интересуюсь.
Мне, понимаешь, очень интересно, что это такое происходит с современными мужиками, когда они оказываются в общественном транспорте? Когда они стоят, ещё ничего - выглядят вменяемыми. Но стоит им сесть...
Я уже столько раз наблюдала этот феномен, Господи. Что в Питере, что в Риге...
В Питере, когда они плюхаются на лавку в вагоне метро у них разом становятся такие отстранённые лица. С таким лицом только медитировать и сливаться с мировым разумом. В Риге они смотрят куда-то перед собой, куда не знаю, очевидно, в светлое будущее, потому что с такими лицами только туда и смотреть.
Я, Господи, тоже пыталась смотреть в светлое будущее. Но почему-то у меня ничего не получалось.
Мне на глаза всё время лезет печальное настоящее. Это очень печальное настоящее представленно окостыленными бабками, беременными тётеньками, тётеньками уже разродившимися и оттого претендующими вот на это, нагретое, моей толстой жопой, место. И вдвойне печально, что мне приходится вставать, когда большая часть автобуса сидит, видит впереди что-то хорошее и абсолютно не видит того, что вижу я.
Но вчера, Господи, я увидала мальчика который тоже пытался заглянуть в светлое будущее, но ему не дали. Тогда, чтобы не вставать, он стал рыться в своём рюкзаке и рылся в нём от Ботанического сада и до Национального театра, а это, с учётом пробок, ой как долго.
Естественно, он ничего в рюкзаке не находил. И тогда он стал искать по тетрадкам, и заглядывал в пенал. Но тоже ничего не находил. Я уже хотела помочь, вытряхнуть всё шмотье из рюказака и с удовольствием в нём порыться, но потом передумала. Некультурно, всё-таки.
А потом мы почти приехали, в автобусе стало посвободнее и мальчик сразу нашёл что искал. Или не нашёл. Но рюкзак застегнул, и сидел очень довольный.
Поэтому вот, Господи, я у тебя ничего не прошу, но очень интересуюсь: а что же, всё-таки, этот мальчик пытался там отыскать?

Я всё никак не понимала, что это в порнухе с одним дяденькой и двумя тётеньками делает вторая тётенька. А вчера поняла - она в отряде комиссаром и сестрой милосердия.

http://www.livejournal.com/users/nedorazumenie/2005/04/19/

Сколько мне осталось жить, господибожемой? Скажи скорее, а то у меня планы. Я и так не успеваю.
(С)nedorazumenie

Читать далее

Нам необходимо: интернетизация всей страны и чилийской красное лично мне...

Она стоит на бордюрчике сложенном из дикого камня, ленивым и грациозным движением откидывает волосы назад и сумрачно слушает патлатого парня с фотокамерой на груди. Парень жестикулирует, показывает ей куда надо стать и откуда должен падать свет. Она слушает внимательно и сосредоточенно, без улыбки, с рабочим напряжением. Худенькая, узкая в кости, резкая девочка-девушка, одетая в чёрное.
Из ближайшей элитной школы выплывают три девицы и почти сразу утыкаются взглядами в эту производственную картинку. В глазах у этих, хорошо кормленных, осветлённых, в ровном искусственном загаре и дорогой косметике, девок моментально вспыхивает неприязнь.
Нелюбовь першеронов к ахалтекинскому жеребёнку.
Они действительно похожи на откормленных холеных крестьянских лошадей: здоровые, сисястые, с мощными задами, что круто распирают голубенькую ткань джинсов. Настолько похожи, что я прячу руки в карманы, не в силах сдержать шкодливого желания: охлопать их по лоснящимся крупам и гаркнуть строго:
-Нно, курвы! Не балуй!

Снился невероятно тёплый сон.
Словно бы пытаюсь сфотографировать щенка, а он, дурашка такой, всякий раз, когда я на него объектив нацелю, тычется в него носом носом. Я смеюсь и кричу: "Ты что?!" А он всё тычется носом и нос у него холодный и мокрый.

Один раз чудовище сидело и вдумчиво ковыряло в носу. И вдруг...
-Ой-ой-ой. – запричитало чудовище.
-Ай-яй-яй. Ыыыыыыыы! – вопило оно.
Мимо проходила общественность, и естественно, не могла не заинтересоваться такими интересными звуками.
-Ты что? – строго спросила общественность.
-Палец сломало. – пожаловалось чудовище.
-И что?
-Бооольно!
-А в носу ковырять неприлично. – сурово осудила чудовище общественность.
-Зато приятно. – насупилось чудовище.
Общественность на всякий случай сделала шажок назад.
-И неэстетично.
-Зато много интересного можно найти. – буркнуло чудовище.
Общественность отшагнула ещё дальше.
-Противное ты, чудовище! – неприязненно сказала общественность. – Я бы много дала, чтобы вылечить этот мир от тебя.
-Кому дала? – тут же заинтересовалось чудовище.
-Пошлое ты, чудовище! Я тебя презирать буду.
-А я буду ковырять в носу. – упрямо сказало презираемое чудовище. – Когда палец заживёт.
-А заживёт он нескоро. – злорадно сообщила общественность и удалилась гордо.
Чудовище осталось в одиночестве и снова принялось ныть.
-Ыыыыыыыыыыыы! – на одной ноте тянуло оно.
Вышел из подворотни толстый кот, безбоязненно сел рядом и посмотрел с участием.
-Чё воем? – спросил.
-Чтоб пожаааалеееели. – чудовище подняло палец повыше.
-И чё?
-Не жалеют. Ыыыыыыыыыы! Ну пожалейте меня хоть кто-нибудь. – заблажило презираемое чудовище.
-Вот ещё. – сказал тольстый кот.
-А почему?
-Потому что чудовища не плачут.
Чудовище перестало плакать, утёрло сопли и принялось ковырять в носу другим пальцем.