Ваня вышел на новый уровень школьных сочинений: лаконично и с интернациональным колоритом.
Таке!

Отец Фёдор немного переигрывает, но дети - выше всяких похвал.

«В чем твое звание?» – спросил Пугачев астронома Ловица. «В исчислении звезд». Вот и повесил его, чтобы был поближе к звездам.

/ оттуда же /

Единственный сын великого хана, заблудившись во время охоты (чем начинаются лучшие сказки и кончаются лучшие жизни), заприметил между деревьями какое-то сверкание. Приблизившись, он увидел, что это собирает хворост девушка в платье из рыбьей чешуи; однако не мог решить, что именно сверкало так, лицо ее или одежда. Пойдя с ней к ее старухе матери, царевич предложил дать в калым кусок золота с конскую голову. «Нет, – сказала невеста, – а вот возьми этот мешочек – он, видишь, едва больше наперстка, да и наполни его». Царевич, рассмеявшись («И одна, – говорит, – не войдет»), бросил туда монету, бросил другую, третью, а там и все бывшие при нем. Весьма озадаченный, пошел он к своему отцу. Все сокровища собрав, все в мешочек побросав, хан опустошил казну, ухо приложил ко дну, накидал еще вдвойне, – только звякает на дне. Призвали старуху: «Это, – говорит, – человеческий глаз, хотящий вместить все на свете», – взяла щепотку земли да и разом мешочек наполнила.

/ Набоков пересказывает киргизскую сказку /

И холодное, и тёплое одновременно. Что это?

Одна девушка была ужасно мнительной, решила сделать тест. И вдруг увидела три полоски. Она не растерялась, сразу же подала иск и выиграла миллион долларов у фирмы "Адидас" за моральный ущерб.

А другой человек, неизвестного пола, тоже сомневался в себе и проверил IQ. Результат ошеломил его, его родственников и соседей, одноклассников соседей и родственников родственников. Они тоже проверили свой IQ, но нет добра без худа - теперь и их пол неизвестен.

А одна маленькая, но гордая птичка решила долететь до самого солнца. Она не знала, что попала в сказку о тщете всего сущего, она вообще не умела читать, и отправилась в путь безбоязненно. Долгие месяцы и годы летела птичка, тысячи и десятки тысяч километров прилетела она вверх, и наконец, проголодалась. А бутерброды-то забыла дома! И поскольку это были горячие бутерброды, они успели за это время остыть. Стали совсем невкусными. Птичка тогда и говорит: Глупая я, бестолковая бестия, если бы я взяла их с собой - смогла бы теперь подогреть, ведь чем ближе к солнцу, тем теплее!

А одно солнце тем временем уснуло. Оно лежало на правом боку, чтобы не мешать сердечной деятельности и пищеварению. А про воспроизводство солнышко забыло. Напрочь! И поэтому, когда спохватываться было уже поздно, и аппелировать в суд насчёт трёх полосок тоже, да и не к кому, солнце пробил озноб, а потом сразу кинуло в жар. Куда бежать? Что делать?? Надо же что-то делать??? И тут, очень кстати, очень даже вовремя, у солнца зазвонил телефон. Оно проснулось. А это не телефон, а энурез. Очень было обидно. И радостно тоже. Что полоски остались во сне.

А один енот... Впрочем, енота полосками не проймёшь. Это же не зебра.

Вот кстати, никто не знает, откуда взялись у зебры полоски. А ведь это просто: зебра доверчивый зверь, и совершенно лишённый мнительности. На ней можно не только три, а тридцать три полоски нарисовать, и зебре это тьфу. Главное, вовремя остановиться. Я вот не смог, и теперь уже не вспомню, что хотел сказать о солнце, его красоте и уме. А оно и знать не знает, его вообще нет сегодня, небо пасмурное и волны с перехлёстом. Сидит сейчас где-нибудь в небе, ковыряет в носу или чешет свои пятна. И тоже пишет какую-нибудь сказку, сказку сказок. Про принцесс, разбойников и любовь. Мне это, конечно, совсем не интересно, но если бы дал кто почитать, я бы не отказался. Всё же не каждый день попадается такая штука - сказка солнца.

Что-то есть в этом настоящее, без школьного фальшивого глянца.

Мой друг и однокурсник Игорь со своими студентами.

Товарищу Карлу Либкнехту, Германия, Берлин, Карлмарксштрассе, дом с мезонином. 9 марта 1918 года.

Карл, это невыносимо! Когда эта проныра, похотливая самка и безумная эриния рабочего движения, эта недотёпа Люксембург втянула тебя в свою бездонную - как это будет на идише? - в свою чёрную дыру, - я молчала. Я думала, ты спохватишься, с революционным тактом и мужской твёрдостью оттолкнёшь эту ренегатку и популистку.

Когда она назвала своего ребёнка Карлсоном, прозрачно намекая на то, кто его отец, и весь Второй Интернационал хихикал, я тоже смолчала, до скрипа зубной эмали.

Когда её - эту профурсетку - вдруг выдвинули в лидеры международного женского движения, и стали склонять с моим именем в паре на плакатах и транспарантах - я поняла, что ты не Карл. а просто карлик - маленький жёлтый карлик, покрытый трупными пятнами политического бессилия: и никто, никто из немецких товарищей не услышал от меня ни полслова.

Но когда вчера, в великий день, самый прекрасный день, день любви и солидарности всех прогрессивных женщин, день восьмого марта - люди по всему миру стали звать цветы - Розами - в честь этой алкоголички и проститутки - я поняла, что исчерпала своё терпение. Это выше моих сил, Карл. Это не только кощунственно, но и противоестественно. В мою честь не назвали ни одного цветка, ни одного воздушного шара, ни одной красной ленты. Я ухожу, Карл. Пусть Коминтерн вычеркнет меня из списков Женского секретариата. Пусть товв. Троцкий, Каменев, Калинин и Ленин узнают, как относятся их германские братья-пролетарии к своим сёстрам по всемирной революции. Пусть сильнее грянет буря. Это будет не твоя буря, Карл. И не твоей пошлой весталки. Это будет буря почище прежних. Жаль, что вы её уже не застанете.

Мне очень жаль вас, Карл. Впрочем, совет вам да любовь. Пусть вы проживёте и недолго, и не счастливо, но умрёте в один день. Я такие вещи нутром чую.

Твоя бывшая, но такая же прекрасная как прежде, Клара Айснер.

Вечер у Клэр

Сиповский был высокий старик с сердитыми бровями, борзятник и любитель искусства. Он был громаден и широк в плечах; карманы его отличались страшной глубиной. Один раз, придя к нам и не застав дома никого, кроме меня и няни, он поглядел на меня в упор и отрывисто спросил:
— Петуха видел?
— Видел.
— Не боишься?
— Нет.
— Вот смотри.
Он залез в карман и вытащил оттуда огромного живого петуха. Петух застучал когтями по полу и принялся кружиться по передней.
— А вам петух зачем? — спросил я.
— Рисовать буду.
— Он не будет сидеть смирно.
— А я заставлю.
— Нет, не заставите.
— Нет, заставлю.
Мы вошли в детскую. Няня, взмахивая руками, загнала туда петуха. Сиповский, придерживая его одной рукой, другой обвел мелом круг по полу — и петух, к моему изумлению, покачнувшись раза два, остался неподвижным. Сиповский быстро нарисовал его.

— Няня, а про Васильевну?
— Сейчас про Васильевну. Наняла барыня повариху. Уже серьезная была женщина, лет пятьдесят, а может, тридцать.
— Как же, няня, это большая разница.
— Разница небольшая, — убежденно говорит няня. — Ты слушай, а то я рассказывать не стану.
— Я больше не буду.
— Звали Васильевной. Я, говорит, нездешняя, только у меня сын на каторге. А сама я из Петербурга. Все, говорит, умею готовить. И верно, все готовила. Жили, жили, вот раз барыня гостей созвала. Васильевна пирог делает, а стол накрыли еще днем. Вечером барыня приезжает, а она все на лошади ездила, хорошая лошадь, гнедая, хоть гнедые нам не ко двору, но хорошая. Приезжает, значит, и видит: ничего, то есть, нет, все чисто. Пирога нет, посуда разбросана. Идет на кухню. И Васильевна сидит, вся красная, злая, не дай Бог. Барыня спрашивает: почему не готово? Что вы, говорит, Васильевна? А та отвечает: я сама барыня, ишь как раскричалась. Не хочу больше подавать, хочу сама есть. И весь пирог обкусанный. Потом Васильевна как сбежала со двора, так только на шестой день воротилась. Пришла грязная, обтрепанная, все платье оборвано, а сама плачет. Простите, говорит, меня, такой у меня запой бывает, ничего не поделаешь. Большая аккуратистка.
— Кто это, няня?
— Аккуратистка? Васильевна. А теперь ты спи.

— Послушай меня, — говорил между тем Виталий. — Тебе в ближайшем будущем придется увидеть много гадостей. Посмотришь, как убивают людей, как вешают, как расстреливают. Все это не ново, не важно и даже не очень интересно. Но вот что я тебе советую: никогда не становись убежденным человеком, не делай выводов, не рассуждай и старайся быть как можно более простым. И помни, что самое большое счастье на земле — это думать, что ты хоть что-нибудь понял из окружающей тебя жизни. Ты не поймешь, тебе будет только казаться, что ты понимаешь; а когда вспомнишь об этом через несколько времени, то увидишь, что понимал неправильно. А еще через год или два убедишься, что и второй раз ошибался. И так без конца. И все-таки это самое главное и самое интересное в жизни.
— Хорошо, — сказал я. — Но какой же смысл в этих постоянных ошибках?…
— Смысл? — удивился Виталий. — Смысла, действительно, нет, да он и не нужен.

Когда я думаю про Суанту, мне явственно чудится шелест крыльев. Не потому, что она ангел. Хотя всё может быть, ангелы тоже умеют летать.
А оттого, что имена раскрывают суть вещей и природу людей. Человек, соединивший в своём псевдониме три КБ - Сухого, Антонова и Туполева, не может быть ординарным, как какой-нибудь продавец воздушных шаров, нечаянно угодивший в торт.
СуАнТу тортом не остановишь, она последовательно поднимается выше сладких горизонтов, к предельным радостям бытия, где есть место не только сиянию чистого разума, но и его критике.

Так выпьем же, чтобы и наши унылые верблюжьи горбы, пришибленные рутиной будней, распахнулись с радостным шелестом за унылой авитаминозной спиной, и легкими взмахами вынесли нас к простым человеческим радостям, забытым, отвергнутым и презираемым в эпоху гламура; добраться к которым теперь можно лишь усердными взмахами пары-другой белоснежных, сверкающих крыльев.

Жила-была в Тимбукту компания смуглых парней. Война, иммунодефицит и африканская тяга к новенькому привели их в заокеанскую даль, подальше от Мали. А там, куда занесла нелёгкая, они благополучно мимикрировали под общий гламур. И теперь скачут по верхушкам хит-парадов. Да так, что голова может закружиться, если глаза не закрыть, или не вращаться против часовой стрелки.




Добавка от Кати:

Настоящее жизненное дело начинается случаем, похожим на сказку.

Михаил Тарковский дописал третью часть своего прекрасного романа, и уже несколько лет книжка никак не выйдет в печать. Я разыскал её журнальную версию, смакую как изысканное вино.

— У меня дядька, ну... любит эту всю тайгу... я-то так, не особо... а он любит — у него там зимовья два штуки... Или даже три. Молодец — хрен ли баить.— Костя спустил золотую шкурку с омулька, отлепил розоватый ремешок мякоти и, отправив в рот, отпил из банки.
— Короче, летом пошёл в тайгу чо-то там делать, избушки перекрывать ли... не знаю ч-чо,— его «чо» отлетало особенно хлёстко, копытно.
— Там, короче, ручей надо перейти, а за ним уже избушка. Ну а дожди лили капитальные и водищщу-то и взвели в ручье... Ну дядя Лёня перебрёл кое-как и в избушку, печку натурил, давай переодеваться. У печки как раз штаны запасные на гвозде висят. Ага... Мокрые снял... повешал... Эти напялил,— Костя замедлил рассказ, округлил глаза, оглядел всех, готовя,— а там, парни: осы гнездо свили. От такущее...
Костя загрёб воздух:
— Короче, не знаю, сколь он кругов вокруг зимовья этого нарезал и сколько времени в ручье просидел... пока... (народ медленно оплывал от смеха) гузно своё вымачивал... — (все уже катались) — осами ско... ха-ха-ха... скоцанное...
— Короче.— продолжил Костя, переведя дух.— Ну всё. Успокоился. Пока бегал, думает, штаны хоть высохли — что-то хоть путнее... за день... В избушку приходит, и за штаны за сухие... А он пока бегал-то, остальные осы вернулись и в штаны набились... в другие уже... А он их цопэ и надел! На старые дрожжы...

Ваня с Лукой сделали снеговиков. Лука выбрал традиционный фасон, Иван остановился на альтернативной версии. С нетерпением жду варианты от Маши, и особенно - Васино прет-а-порте эклектик.

Человек устроен подобно Богу. Он творит мир вокруг себя. И как семь с лишним тысяч лет назад, задолго до радиоуглеродного анализа, так и сейчас мы рождаем свой мир словом.
Адам давал имена животным и вещам. Поэты дают имена своим чувствам. Наташа Циничка создаёт мир своих ощущений, каждый день, не один год, не распыляясь на полунамёки и недосказанности, она всё называет по имени: даже там, где правда прячется за личиной идеологии, а истерикой прикрывают безответственность, она сохраняет себя.
Наташа идёт по тонким иглам бытия, красивая, быстрая, чуткая, живая как огонь, и как пламя женственная.
Если бы она родилась в другой день, его следовало бы переименовать в первый день года. День, когда начинается мир Наташи, мир, в котором есть место для каждого из нас.
С днём рождения, друг!

- Я дружила с одной семьёй, а потом они оказались пьяницами.

31 декабря. Сломались часы. Никак не пойму, вечер сейчас или уже ночь. Клятая полярная ночь!

30 декабря. Часы починил, но теперь они идут назад.

29 декабря. Теперь можно и разобрать подарки, разложить их по мешкам - благо, время работает на меня.

28 декабря. Нашёл в бороде чьё-то изжёванное письмо, не пойму, как это вышло.

27 декабря. Полярный климат действует на меня расслабляюще. Надо что-то делать.

26 декабря. Купил в аптеке "красную шапочку". Взбодрился.

25 декабря. Разобрал часы, нашёл много лишних деталей.

25 декабря. Часы не идут. А пошли они!!

25 декабря. Пошли. Но недалеко. Время врёт!

25 декабря. Часы выбросил, купил ещё одну "шапочку", новый год ощутимо приблизился и стал выглядеть оптимистичнее.

25 декабря. Новый год совсем рядом, буду открывать шампанское.

25 декабря. Чего-то не хватает. Ах да, в телевизоре молчат. Надо сделать погромче - сейчас же Путин будет говорить!

25 декабря. Путин молчит.

25 декабря. Это мне совсем не нравится. Протрезвел и пошёл искать часы на помойке.

25 декабря с половиной. Часы нашёл и даже завёл - идут!

26 декабря. Там же на помойке обнаружил большую кучу писем, адресованных мне, принёс домой, ковыряюсь.

27 декабря. Что-то мне это не нравится: нет письма от Путина.

28 декабря. Кончилась полярная ночь. На полюсе ярко светит солнце. Телевизор не работает. Мне это совсем не нравится.

29 декабря. Проснулся от того, что мне принесли подарок от деда Мороза. Стоп, говорю себе: я же и есть дед Мороз! И заказывал другое. Но что именно, не успел досмотреть, потому что закричал и сам себя разбудил.

30 декабря. Сегодня ночью не спал. Во-первых, потому что ночи нет. Полярный день. Во-вторых, боюсь, что пропущу обращение по телевизору. И случится страшное.

31 декабря. Нашёл! Нашёл - этот обрывок в бороде, это же письмо от Путина. Он мне его прислал в 1959 году. Интересно, чем я был занят тогда? Неужели он с тех пор мне...?! Господи, помилуй... Выключаю телевизор и бегу раздавать подарки малышам. А Путину уже всё равно, и ничего не исправишь, пусть он сам себя слушает!

Луке ещё нет шести, но он уже планирует летнюю поездку на сборы в спортивный лагерь ушуистов (или как они там называются).

- Папа, мне обязательно надо ехать на эти собрания.
- А тебе не страшно там оказаться одному, без мамы, без меня?
- Что ты! Нет, конечно. Там же Ева будет!

"Никто не хочет любить. Все хотят быть любимыми".

Какой прекрасный фильм - "Поезд"!

Не говори с людьми слишком серьёзно - они засмеются. Не говори слишком весело - они заплачут. Но если они и не засмеются, и не заплачут от твоих слов, значит, ты говорил с ними не человеческим языком.

Перепады погоды сказываются и на творческих экспериментах маленьких Меерхольдов. Смотреть целиком представление было очень смешно, но очень долго, потому я собрал демо-версию: для тех, чьему сердцу мил трёхминутный формат. Если что-то не понятно, не отчаивайтесь, это не главное.

Много всякого и разного видал я на своём длинном пути. Но блондинку, играющую в шахматы в метро, дразнящую компьютер лёгким движением маникюра, такое встретил впервые.
В кино это смотрелось бы странно и даже дико, а в жизни - уместно и органично. Девушки, не бойтесь играть, это вам к лицу!

Моисей будто бы, странствуя в пустыне, услыхал, как один пастух молился Богу.

Пастух молился так: "О, Господи, как бы мне сойтись с Тобой и сделаться Твоим рабом. С какой бы радостью я обувал Тебя, мыл бы Твои ноги и целовал бы их, расчесывал бы Тебе Волосы, стирал бы Тебе одежду, убирал бы Твое жилище и приносил бы Тебе молоко от моего стада. Желает Тебя мое сердце".

Услыхав такие слова, Моисей рассердился на пастуха и сказал: "Ты богохульник. У Бога нет тела. Ему не нужно ни одежды, ни жилища, ни прислуги. Ты дурно говоришь".

И пастух опечалился. Не мог он представить себе Бога без тела и без телесных нужд, и не мог он больше молиться и служить Богу и пришел в отчаяние.

Тогда Бог сказал Моисею: "Зачем ты отогнал от Меня верного раба Моего? У всякого человека свои мысли и свои речи. Что для тебя нехорошо, то для другого хорошо; что для тебя яд, то для другого мед сладкий. Слова ничего не значат; Я вижу сердце того, кто ко Мне обращается".

 Благодарю всех, кто поддержал мой призыв и проголосовал за учительницу моего Вани. Низкий всем вам поклон!

К этому часу наша Дарья Евгеньевна вышла на уверенное второе место, и почти наверняка попадает во второй тур конкурса "Учитель года". 

Ещё пару часов голосование будет открыто, если вдруг кто-то не успел, или забыл, или с утра был в дурном настроении, а теперь хочет принять участие в выборах, или рассказать об этом своим родным и друзьям, читателям и почитателям, френдам и фолловерам (не уверен, что понимаю смысл последнего слова), вы успеете это сделать. 

Надо до полуночи пройти по ссылке в конце моей утренней заметки. Спасибо!

Редко выпадает возможность устроить что-то бескорыстное. Обычно ищешь той или другой выгоды. Но порой - получается сделать что "просто так", как говорили герои известного мультфильма.
Месяц назад я снял "просто так" ролик про Ванину учительницу. Конечно, не совсем "просто". Она обаяла меня своим - несвойственным нынешней системе образования - искренним и живым отношением к своим ученикам. И эта искра, родила во мне ответное желание помочь. Вышло вот что:




Но это была присказка. Оказалось, что наша Дарья Евгеньевна вызвала живой отклик не только у родителей своего класса. Сегодня заканчивается первый тур конкурса "Учитель года", и она входит в пятёрку лидеров.
Но! во второй тур проходят только трое победителей народного голосования. Остальных кандидатов рассматривает специальная комиссия Минобразования, и у меня большое сомнение в беспристрастности их оценки.
Очень прошу, положившись на мою рекомендацию, нажать на ссылку, и проголосовать за нашу Дарью Евгеньевну! Если у кого-то есть возможность продублировать мою просьбу в социальных сетях, буду очень признателен. При голосовании надо ввести номер телефона, это не только бесплатно, но и безопасно - я проверил, ни спама, ни рекламы после этого не будет. Голосовать могут и из других городов - наши бабушки проголосовали за полторы тысячи километров. Спасибо, друзья, низкий поклон вам!
И помните, что времени остаётся буквально несколько часов.

http://pedagog.mosedu.ru/uchastniki/pervyj-etap.html?fs=%D0%91%D0%B0%D0%BB%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0&nomination=5&district=1&todo

 

 

 

 

Никогда не ожидаешь, как начнётся твоё утро. Самые короткие дни в году проходят быстрее, чем успеваешь проснуться. Но сегодня сон сняло как рукой. Чёрной рукой, полуистлевшей.
Люди, которые празднуют Хелловин, просто никогда не спускались с Орфеем в ад. Там нет тыквы, нет розыгрышей "трик-о-трак", там всё очень серьёзно: и музыка, и лица, и одежда, и мысли.
Там играет кумбия. И титры длятся в два раза дольше фильма. И после такого праздника смерти начинаешь больше любить жизнь, и ценить короткие зимние дни, какими бы тоскливыми они не казались.
Потому что зима - туды её в качель! - уйдёт, а праздник останется. И мы на нём точно не будем ощущать себя лишними.

 

Ваня занимается сольфеджио, ищет слово, чтобы в нём был слог "ля". Минута размышления, и ответ готов:

- Ляжка!

- Вася, ты будешь актёром или зрителем?
- Шактёром! Я буду шактёром!

Вчера Катя попросила посоветовать ей фильмов и книжек, и я развёл руками. Какой критерий ни приложишь к составлению подобного списка, всё будет мимо.
Десять, или сто, и даже тысяча книг - какого рода? И какого племени?
Даже если ставить рамки в пределах одной культуры или эпохи, всё равно не поместишься: маленькая античность, без древнего Египта, Вавилона и всяких китайских и индийских древностей, голая греко-латинская античность уже на одну полку не влезает. А если попытаться выбрать "несколько английских или французских романов", можно совсем взгрустнуть. Они и в тысячу не влезут.
И русская полка тоже может занять несколько стен в квартире с потолками четыре двадцать.
Вторая деликатность: если выбирать, прикидывая, совпадёт ли рекомендуемое с адресатом, будет ли созвучие, вернее всего - не будет, в девяти случаях из десяти. Я плохой психолог, и слишком быстро составляю представление о человеке. А человек-то живой, прыг-прыг, и выскочил из этой песочной башни.
Поэтому возможный выход вижу один. Я пишу список как напоминание себе самому: какие фильмы и книги я хотел бы пересмотреть/перечитать прямо сейчас.

Начну с кино

Леннон не отпускает.
А что, если на самом деле Чепмен был внештатным сотрудником полиции нравов, а по призванию стал старушкобойцем. Он вообще-то собирался тюкнуть Йоко, чтобы она не развращала нацию, а Джона убил по нелепой случайности, как Родион Романович Лизавету.
Могло бы быть так? Могло.
Или совсем иначе: Джон как Свидригайлов всегда хотел уехать в Америку. И когда в 65-м (год не вспомню точно), попал на первые гастроли в Штаты, то между раздачей автографов испортил маленького мальчика Марка. И тот, в порыве благородного гнева, взрастил в душе ответное чувство, и попросил своего губителя чиркнуть имя на обложке "Двойной фантазии" - как бы подчёркивая, что у них одна фантазия на двоих, и довольно убогая. Нет, нелепо и глупо; почти так же, как его смерть.
Или другое. Джон ведь всегда искал себе двойника. После трагедии с Элвисом он хотел спрятаться, затаиться, переждать пару десятилетий. И встретив летом 1980-го Чепмена, отчего-то втемяшил в свою ливерпульскую башку, что тот на него похож: ну, очки, нездоровый цвет лица, имя из четырёх букв... Никто не мог его переубедить, даже сам Марк, который подводил его к зеркалу - "ну где, где мы похожи!! ты совсем спятил, друг", - Леннон хотел поменяться с Марком шкуркой. И обмануть судьбу.
Не вышло. Или вышло? Мы никогда не узнаем. Потому что в тюрьме у Джона напрочь пропал его творческий дар. И за тридцать пять лет он не написал ни одной песни, ни одной книги, ни одной картины. Он молчит, смотрит в телевизор, по выходным стирает носки, отворачивается, когда тюремная обслуга приносит ему пайку, часами стоит у стены, шевеля большими пальцами ног, и бормочет под нос только несколько слов: "Элвис, Элвис, как же ты мне надоел!"

Однажды дед Мороз потерял память. Как-то он обходился без неё и раньше, но знал, что она есть. А теперь потерял, остался у него один склероз - старый совсем, наверно. Трудно ходит, глядит с прищуром, но очки покупать ленится.
И Снегурочка тоже сдала. Грудь опала, попа - хорошо, под полушубком не видно - пошла целлюлитом, шея совсем дряблая, Лель на такую уже и не оглянется. Не промурлыкает в свою тёплую дудочку тихую мелодию неги. Разозлилась она на дедушку:

- Ты мне всю мою жизнь погубил! Как дура, последняя дура, столько лет на тебя потратила - всё зря! Ни счастья, ни радости, ни любви! Всё мимо. Ты хотя бы раз мне улыбнулся! Только детишкам своим сраным! Ты мне подарок хотя бы раз подарил? Хер моржовый, а не подарок!

Плюнула в седую бороду и ушла, скрипя свежим снегом. Удивился дед Мороз, спрашивает:

- Кто это был?

И вдруг вспомнил. Нахмурился. Бороду взрыл клешнёй, мешок раскрыл - а там подарки, подарки, подарки. И такие безрадостные все, актуальные. И моржового хера нет. В общем-то это и правильно - сказка старая, он выглядел бы явным анахронизмом.
Высыпал дедушка подарки в сугроб, набил его еловыми шишками, мёрзлым настом, оленьим помётом, а про Снегурочку опять забыл. Снял тулуп, рваную майку с надписью Нирвана, красные байковые трусы, и полез в прорубь.
Хрен с ними, с подарками, главное - встретить Новый год с хорошим настроением.

Здравствуй, Джон! Тысячу лет не писал тебе писем. Ты наверное, и не вспомнишь меня сейчас, совсем зазнался.
А когда-то мы с тобой были не разлей вода... Помнишь, как бегали по крышам в утренней мгле, прогуливая английский! И как ты сдёрнул с Белки фартук, да так, что белые пуговицы поскакали до первой парты, а потом твоего отчима вызвали к директрисе, а он напился и не пришёл! И как ты стрелял у первоклашек мелочь на переменках, а свалил на меня, скотобаза, и был большой тарарам, потому что у меня нашли в карманах траву! Не помнишь, конечно, спишь в этом своём Нью-Йорке, там сейчас раннее утро.
А я вот чего тебе пишу, Джон. Знаешь, мне очень жалко, что мы так по-дурацки расстались. Вообще, я часто думаю о том, что мы вспоминаем тех, кого любили, только когда уже ничего не вернуть. Ты же для меня сейчас как мёртвый: не поговорить с тобой, не сыграть в чу - помнишь, как прежде, а? А теперь нам осталось разве что в жмурки играть.
Я бы хотел, чтобы ты знал, Джон - в этой жизни очень мало что радует. Ну, музыка, любовь (что там у тебя с этой старушкой? решил поприкалываться, как с той училкой по ритмике, да? гонишь...) - иногда водка, а я тут решил гнать собственный продукт, очень это дело затягивает, Джон! Никакие старушки даже близко не стоят. Но больше самогона и музыки, мой друг, в этой жизни радует доброе слово.
Мне очень горько было, когда ты избил того матроса во Франции, в 64-м. Ты злой человек, Джон, но даже тебе, наверное приятно слышать доброе слово от старого друга. Ты вон спишь себе без задних ног, и не знаешь, что я тут сижу в наглаженной рубашечке и белом воротничке - судьба клерка уныла, Джон, но другой у меня нет - спишь, и не знаешь, что всё утро думаю вот о чём. Никак не скажу о чём, потому что ты дурак.
Если бы ты тогда не ударил этого матроса, и он бы не помер в своём французском тоскливом Гавре, я бы может и не подумал о тебе плохого. А теперь вот думаю. И другое думаю, что я тоже могу умереть. И этот твой Пол, и другие унылые парни, с которыми ты посрался. И даже твоя старушка Йоко Гири, или как там её, двумя ногами в гроб глядит. Да и сам ты, Джон, не ровен час можешь помереть. Смерть, брат, не выбирает, старушка ты или убийца матросов. Я бы на её месте может и выбрал, а она нет.
Ну ладно, мне пора уже кончать с тобой нежничать - принесли йогурт. Терпеть его не могу. А тебя люблю, Джон. 

Вот, вроде успел. А то мне приснилось, что ты сегодня умер. А я страх как не люблю говорить о человеке что-то хорошее над могилой. По-моему, надо успевать сказать доброе слово в глаза, тогда это будет иметь смысл. Знаешь, что такое смысл, Джон? Ну да, откуда тебе - ты же спишь.

Тридцать пять лет назад Марку Чепмену было двадцать пять. Он читал Селлинджера, подписывал автографы у знаменитостей и пропускал вперёд дам из Восточной Азии.
А потом всё кончилось. Он пять раз выстрелил в спину Джону Леннону и промазал только первым патроном. Сейчас Чепмену должно быть шестьдесят, но его судьба меня мало интересует.
И судьба покойного мистера Леннона тоже. И его азиатской супруги, миссис Боннер, или как там её. И их сына Шона. И их друга Пола. Ну их всех в баню.
Меня поражает, что прошло тридцать пять лет.
Только что было пять минут двенадцатого, восьмое декабря тысяча девятьсот восьмидесятого, и уже двадцать две минуты первого, восьмое декабря две тысячи пятнадцатого.
Зачем ты это сделал, Марк?

Сегодня состоялся бенефис Маши в детском саду. Я до сих пор под впечатлением.

Зимой люди очень сильно меняются: на загривке у них вырастает длинная грубая шерсть, тяжелеет внутренний панцирь, на педипальпах образуются шершавые наросты - так проще доковылять до далёкого первого солнышка.
В предвкушении снежных дней и серьёзных морозов, нет большего удовольствия, чем наблюдение за этими головоногими существами с мягким брюшком. Они умилительно и занятно движутся по субстрату, перебирают нижней парой конечностей в поисках питания или партнёра, выпускают гирлянды весёлых разноцветных пузырей из ротового отверстия, которое им служит ещё и для игры.
Жаль, что зимний день короток! Его уныние и болезнетворность легко преодолевается одним наблюдением за себе подобными.

Жила-была девочка Наташа - училась в школе, потом в университете, в одной группе со мной, потом искала своё счастье и даже нашла, работала, дышала, и помалу потеряла рассудок. В наше время такое не редкость. Характер у неё был добродушный и мирный, так что это Наташино новое качество многих удивило. Она пролечилась лекарствами и физиотерапией, и снова стала жить-поживать. Сорок два года - хороший возраст, когда всё главное впереди.
Сегодня мне сказали, что Наташа покончила с собой.

Долгожданное событие свершилось. Только что студия "Иван Сергеевич и отец" завершила работу над предысторией лучшего фильма 2015 года, девять дней назад триумфально пронзившего пространство отечественного интернета.
Патриотический и духовно-нравственный посыл, обращенный к зрителям авторами, в этот раз обрёл подлинное лирическое измерение, и из геополитической саги культовая мультипликационная лента стала геопоэтической одой возвышенным чувствам, окрыляющим не только пластилиновых человечков.
Итак: ПЕРВАЯ СЕРИЯ В ФОРМАТЕ FULL HD:




Вторую серию рекомендуется пересматривать только самым стойким любителям прекрасного

 

Маше к завтрашней школе нужно было составить словосочетание с прилагательным "мёрзлая". Наша нежная девочка мгновенно написала в тетрадке:

" МЁРЗЛАЯ ДЮЙМОВОЧКА "

Чтобы получить субсидию на детей, электронная дура по имени "Портал Госуслуги" требует указать, состоит ли в браке пятилетний Лука, есть ли у него несовершеннолетние дети, и если он не работает, то по какой причине.
Тот же набор сведений нужно предоставить о двухлетнем Васе.
А вот десятилетний Ваня и семилетняя Маша у портала госуслуг никаких подобных вопросов не вызывают, видимо, больше похожи на детей.

В 1974 году я покинул King Crimson по целому ряду причин; на профессиональном уровне это явилось, в основном, результатом все более уменьшавшейся возможности любого реального контакта между аудиторией и исполнителями. Мне казалось, что это было вызвано тремя основными факторами: во-первых, ростом размеров рок-событий; во-вторых, общим восприятием рок-музыки как спорта зрителей; в-третьих, вампирообразными отношениями между аудиторией и исполнителем.
Я решил противопоставить этим трем шагам по пути к идиотизму три шага к участию в разумном мире: во-первых, ограничение размеров события до 10-250 человек; во-вторых, призыв к аудитории слушать активно, что ставит слушателей в позицию ответственности, равной ответственности исполнителя; в-третьих, отказ от потакания взаимным претензиям друг друга, проявлениям эгоцентризма и тщеславия.

Роберт Фрипп, 4 января 1980 года.

Жила-была одна девочка с большим будущим. А потом оказалось, что это будущее никому не нужно.
Или другая девочка, которая умела танцевать. Да так и не вытанцевала себе счастья.
Есть ещё один мальчик, который успел уснуть, чтобы его не наругали. Так до сих пор и спит.
Все они хорошие люди. А сказка в этот раз про плохих.
И эти плохие были ужасные, невозможные гады. Хуже фашистов. Только не такие эстеты.
Решили эти плохие люди пойти погулять, а все в них плюют. Побежали они тогда в лес, а там даже птички им гадят на голову. В дикой пустыне солнышко прожгло им плешь, откуда сбежали презирающие свою родину волосы. И тогда плохие люди решили повеситься. Трудно это сделать в дикой пустыне: верёвки и мыла нет, крюк в потолок не вбить, придётся просить помощи у других плохих людей. Стали искать таких.
И что же вы думаете? Нет, не так: что же Вы думаете? Нашли.
Плохие люди вообще чаще попадаются, чем это принято ожидать. И эти новые плохие люди оказались совсем даже нечеловечески безобразно худыми. Не тощими, а именно что - худыми, скверными, последними людьми.
У таких и помощи-то просить противно. Но как-то же надо вешаться! И тогда самый смелый из просто плохих людей решил подойти к ним поближе. Зажал нос, и быстро-быстро, чтобы не вывернуло, бочком пододвинулся ближе. Спрашивает у паршивцев: Не будете ли столь любезны,..
Те, конечно, не поверили. Сразу видно, когда кто-то врёт, да ещё и так безыскусно. Не стали даже слушать.
Пошёл к ним второй худой человек, ещё худее прежнего и почти такой же смелый. Но и его отправили ни с чем.
Переглянулись бедные несчастные плохиши и заплакали. Всегда очень горько, когда тебе не доверяют.
И тут одна самая маленькая девочка, которая тоже была худой и страшно плохой, как выскочит, как выпрыгнет, да как скажет: Я пойду!!
Они слёзы размазали по грязным ланитам: Куда тебе... Тут таких ужасных прогнали, а тебя уж точно не пустят!
А она: Ничего, как-нибудь попробую!
И пошла как есть, в одном ботинке; долго ли коротко ли, пришла.
Отвратительные люди ей тоже не поверили, но она не отчаялась. И второй и третий раз говорила с ними, да так приручила в конце концов, что дали ей и шнур от портьеры, и мыло хозяйственное 72%, и даже гардеробную конструкцию из Икеи, не очень удобную для суицида, но выбирать не приходится.
Так эта сказка подошла к счастливому концу. Жаль только, что плохие люди передумали вешаться на ночь глядя. Но завтра утром, я уверен, всё сложится благополучно, и ни одного плохого человека на свете не будет. А доверие останется. Без него жить совсем худо.

Через час снова увижу Бореньку. Очень взволнован.

Видел сегодня Бореньку. Он прекрасен.

Айвер Полздоттир живёт в моих наушниках где-то полгода, и никак не вырвется оттуда. Женщина-тролль в хорошем смысле слова, поскольку родилась в суровой деревушке на Фарерских островах где-то на краю Северного Ледовитого океана. Кроме орков, троллей и викингов там никто не обитает. Говорят по-датски, а поют на ангельском наречии.
Если бы культовая группа Кокто Твинз не занималась дурным делом выдумывания собственного, никому не понятного языка, а пела на фарерском, это звучало бы почти что так.

Спасибо Юрию Грымову и Михаилу Юрьевичу Boss_Shadow за прекрасный фильм!