Люблю ненавязчивые совпадения. Когда лёд и пламень подружатся, и рождается что-то новое, не свойственное каждому из них поодиночке. Как будто два хмурых, оскаленных соснами горных пика склоняются друг к дружке, и улыбаются своему отражению в зрачке приятеля.
Хорошие парни из "Шестнадцати лошадиных сил", оказывается, давным давно сняли клип. То есть клип сняли не они, а про них. И снимали прекрасные мультипликаторы, незаслуженно у нас неизвестные - Братья Квай.
Группы давным давно нет, а музыка осталась. И кино тоже живо, хотя и в допотопном качестве. Но это тоже неплохо, придаёт ролику антикварный шарм.

Это когда приходишь с работы после двенадцатичасового ударного труда, а на входе в квартиру висит объявление, заботливо приготовленное наследниками.

В комнату к родителям входит Лука:

- Папа, мне скучно!..

Сегодня мы с детьми сняли мультфильм.
Два часа ушло на лепку героев и создание духовно-нравственного патриотического сценария. Ещё два часа снимали и час монтировали, и шедевр готов. Не обошлось без досадных ляпов, нестыковок и упущенных ключевых моментов. Зато есть настоящий катарсис, пробирает до слёз и икоты!
Почтеннейшая публика, просим не бить пятками по экранам, и помнить, что доброта, снисхождение и позитивное мировосприятие не только спасут мир, но и помогут вам увидеть в этой недоработанной (а если б дорабатывали, ничего бы и не закончили!) поделке настоящий подарок ценителям прекрасного!

Когда я вижу человека, похожего на Дмитрия Анатольевича Медведева, а вижу я его постоянно, мне всё чаще хочется, чтобы сам Дмитрий Анатольевич подал на него в суд иск о защите чести и достоинства.

Так бывает, когда прихватит сердце и кажется, что мир катится кувырком. Или когда мир катится кувырком, а ты хватаешься за сердце. В этот раз можно уже не хвататься.
Только что в Париже убили тридцать человек, в трёх разных местах теракты. В ресторане с многозначительным именем Камбоджа (как не вспомнить Пол Пота и песню Дэд Кэннедиз). У стадиона, где был президент страны. И на рок-концерте, где до сих пор продолжается трагедия: неизвестные держат оставшихся в зале в заложниках. Норд-Ост по-галльски.
Завтра утром будут риторические вопросы: где же шутки Шарли? И хорошо, если журнал весёлых картинок не отзовётся какой-то свежей трупоедской пошлостью. Завтра утром будут говорить о том, что раз стреляли из калашниковых, это была Москва, КГБ, КВН или другие три буквы.
А Москва закроет границу. А США введёт миротворцев на Елисейские поля. А алжирские мавры и венгерские цыгане дружно осудят фашизм.
Это будет завтра.
А сегодня, пока политики ещё не напялили свои антицеллюлитные бандажи, у обычных людей нормальная реакция шока: хочется просто выть.
Мы с каждым днём теряем наше прошлое. Будущее превратили в симулякр. А настоящее активно и агрессивно отбирают. И мне кажется, что скоро отбирать будет уже не у кого.

А кроме того, я уверен, что "пядница дринадцатое" это такая простуженная ночная бабочка. Сиплая, бокастая, с огоньком в натруженных красных ладонях. Её манит не свет далёкой звезды, а звон неполной стеклотары. Именно поэтому она так хорошо чувствует себя этой ночью: везде как дома, дома как везде. В большой любви и маленьком гнезде.

Принимать по капле в секунду, пока не прошибёт.

Всей большой шумной семьёй они ехали провожать в последний путь одну недальнюю родственницу. Дороги вообще дрянь, но когда туман, ноябрьская слякоть, да ещё и на повороте зазвонил мобильный, одним словом: день незадался.

Пока в трубке взволнованный женский голос требовал, чтобы "уже наконец приехали, сколько можно вас ждать", машина вильнула сначала вправо, подпрыгнув на обочине, закрутилась влево, потом, от резкого рывка рулём, снова дёрнулась вправо, да так и пошла кувырком, разбрасывая стёкла по пустой дороге. Хорошо, что навстречу не шла фура.

Папа пришёл в себя от того, что машина замерла на продавленной крыше, кое-как отстегнулся сам, выпутал из ремней и детских кресел малышей, а потом вышел с ними навстречу притормаживающим сочувствующим водителям:

- До кладбища не подбросите? Нам очень надо, срочно, можем опоздать!

Меняю пятницу тринадцатого на тринадцать пятниц на неделе.
Срочно!
Деньги, вредные привычки и недвижимость не предлагать, только хардкор.

- Ты мама!
- Нет, я папа. Разве у мамы может быть борода?
- У мамы может быть бородаВКА!!!
- У нашей нету. Значит, я папа!

Краткий курс молодого бойца.

Или другой путь самурая.

- Папа, тебе нравится красный цвет?
- Очень.
- Значит, Вася произошёл от тебя!!

На двоих, если сложить возраст, им не меньше ста или даже немного больше. Только кто ж будет складывать!

Со стороны - прекрасный брак, двое взрослых сыновей. Он немного болеет, и по вечерам она делает ему инъекции, чем-то импортным и целебным.

В этот раз она задумалась дольше обычного, и тёплый пудинг под ладонью успел заледенеть холодцом. Муж забеспокоился, заворочался на холёном дородном животе: что такое?

Она очнулась: - А ты можешь всем корпусом наклониться направо? А налево? Как это только у тебя получается держать равновесие на таком большом и мягком брюхе? Широкий затылок улыбается, не поворачиваясь, не отвечая, слушает дальше.

А она вспоминает далёкое детство: - У деда был огромный живот, больше, чем у тебя. А форма такая же. Мы с ним играли в войну. Я ложилась, раскинув руки крыльями в стороны, и летела, летела, летела...

Евреи - народ въедливый и дотошный. Бедный БГ, повертится он ещё в гробу...

И тут я сказал себе: стоп, хватит. И позвонил доктору Леви Шептовицкому, крупнейшему специалисту по лютне...
Леви сказал мне совсем просто:
- Зеэв, ты ведь не совсем глухой. Ты ведь, кажется, когда-то даже брал в руки скрипку. Ну не могла же математика истребить в тебе нормальное человеческое начало! Так послушай внимательно сам: какая тут к чертям лютня, какая Италия, какой Франческо! Это явно из другой оперы!
- Из какой же? - пискнул я.
- Не знаю, - честно признался великий человек. - Но скорее всего – РУССКАЯ ПЕСНЯ.

Как у Чехова, прекрасно всё: музыка, люди, художественное решение, полнота символических образов.
Хочу ещё!

День поллюции.

У императора Нерона
Был сон про дона Корлеоне.
При чём тут дон? - оставь свой стон;
Спеши к рассвету, Кальдерон!

Я хочу научиться так писать!

- Папа, это Москва?
- Да.
- Говядина Москва?
- Нет, сынок, не говядина. Город Москва.

Под утро Лев Николаевич вскрикнул и проснулся. Он сел, поискал белыми стариковскими пальцами отрывной календарь, чтобы оторвать вчерашний лист, и упёрся в пустоту. Он и так знал, что сегодня седьмое ноября, нелюбимый с детства день. Но как-то надо жить.
Ужасно болели зубы. Эта нелепая, несвоевременная боль - какие зубы на девятом десятке! - всякий раз настигала его неожиданно, сваливалась, как пальто с вешалки, когда ребёнком он опаздывал на первый урок.
Лев Николаевич посмотрел в хмурое серое никуда за окном, где когда-нибудь наступит рассвет, и откуда стучали по колёсам паровозные обходчики, и застонал. Зубы, определённо, зубы. Вот она, ахиллесова пята! А ты думал - половой вопрос.
Он выковырялся из кровати на непослушный дощатый пол, или это ноги его не хотели слушать?, и замер, слушая, как сердце шаркает по половицам последних минут.
Граф не хотел умирать в постели, но и оторваться от неё не смог даже в мыслях. Странная штука "половой вопрос", чем ближе к ответу, тем меньше хочется об этом думать.
Лев Николаевич не любил Фройда, считая его шарлатаном. Разве может еврей, пускай и врач, пускай и революционер по сути своей, но еврей - как он может топтать самое святое, что есть в иудаизме, "мякотку", целеполагание - вытирая о него ноги!
Лев Николаевич приоткрыл рот и хрупким пальцем нащупал дальний угол, где боль начинала быть нестерпимой. Так и смерть не услышишь. Он сделал ещё шаг, и почему то опять оказался рядом с постелью.
Вот Розанов, которого тоже так заботит эта тема, над ней он кружит десятилетиями, даже террористы его не так заводят, как секс, Розанов не столь мелок как Фройд. Почему?!
И вдруг понял. Перед смертью иногда бывает, что хотя бы что-то ты понимаешь, покров тайны слегка приподнимается, а полностью раскатывать его ты уходишь уже в страну своих персонажей.
Лев Николаевич выдернул палец как сердце горьковского Данко, проткнул тень презираемого австрийского психиатра, и в зябкой астаповской каморке сразу стало теплее.
Если человек рождён для секса, и всё самое главное в нём связано с оргазмом, а прочее - сублимация, почему мы не умираем, достигнув желаемого?! Отчего "la petite mort", маленькая смерть не становится смертью большой, если цель достигнута, оргазм обретён?
Старик улыбнулся. Он не был поклонником теории Гексли-Дарвина, считая обезьян потомками, а не предками. Но знал точно одно, что если у жизни есть смысл, по его обретению жизнь завершается, и это нормально. Цветы роняют лепестки на песок, подобно им вянут и орлы, и куропатки, когда перестают приносить потомство, и даже примадонны уходят со сцены, а великие писатели ставят когда-нибудь точку.
А если ты поставил точку, и вдруг остался на сцене жизни, значит, твое главное слово не сказано.
Лев Николаевич понял, что потерял мысль и ещё раз посмотрел в оконное никуда. Там уже было совсем светло.
Интересно, подумал он, если я когда-нибудь умру, это тоже будет седьмого ноября?
И тут его зубы совсем перестали болеть.

 40,3

Мятый плащ, надвинутая на глаза кепка, дребезжащий пакет в руках: колдырь - не колдырь, но движется странно, как будто у него "вертячка овец". Он кружил у ночного светофора, к которому я подошёл, чтобы перейти Снайперскую улицу.
- Угостите сигареткой...
- Я не курю.
- Тогда помогите, пожалуйста, перейти дорогу.
Я ухватил призрачного человека за чахлый локоть, и плащ мгновенно обвис на моей руке, даже была мысль подхватить его на руки, как ребёнка. Наверное, так выносили детей из школы в Беслане.
- Я недалеко живу. Помогите дойти до дома.
Странный человек, очень странный. Очевидно, что он в сознании, хотя и мутном. Запаха почти нет. Может, он соскучился по общению, или просто давно не прикасался к живому существу. Или это приманка, которая заведёт меня в объятия местных урок. В карманах пусто, терять вроде нечего. Мужик явно читает мысли, показывает на окна:
- Про воров слышал? Воров в законе?
- Что они на девяносто пять процентов грузины?
- Ну, отчего же, есть и наши. Как ты думаешь, кто я? Обычный человек. А вот в этом подъезде живёт настоящий вор в законе.
Бедный, думаю, незадачливая жизнь у моего спутника.
- А я знаешь кто? Кто смотрящий в районе? Кто держит общак? Не я. Я обычный человек. Но знай, теперь у тебя в этом районе есть друг.
Мы подходим к 17-этажке, у подъезда я говорю ему:
- Раз так, помолись обо мне.
И вдруг кепка поднимается, я вижу мутные глаза маленького подпольного человека. Он кивает и начинает громко, на весь двор читать наизусть:
- Да воскреснет Бог! И расточатся врази Его! И да бежат от лица Его ненавидящие Его! Яко исчезает дым, да исчезнут! Яко тает воск от лица огня...
Сбивается, заходит в дверь, и уже оттуда продолжает, самому себе:
- ...тако да погибнут беси...
Домой я дошёл в самом недоуменном состоянии. И первое, что узнал: температура у простывшей Машки поднялась до 40 градусов.
И тогда я вспомнил, что светофор, который в это время мигает дежурным желтым светом, работал в обычном дневном режиме. И ещё мне очень интересно, что гремело у него в пакете. Явно, это были не бутылки.

Сегодня моему дедушке исполнился век. Казалось бы, расстались девять лет назад, но он по-прежнему со мною.

Я рос без отца, и практически все свои мужские качества перенял от деда. Да и человеческие тоже. И для меня весь сложный, противоречивый, огромный ХХ век - это век моего деда Миши.

История войны, любви и верности

Жажда свободы отменяет юмор.

Он писал страшные книжки, по-настоящему заглядывал в преисподнюю, и даже глубже - где хтонический ужас встречается с всесмехливым ничто.
Казалось, что рассказать о том, как можно жить в небытии невозможно, но Мамлеев рассказывал. И делал это настолько убедительно, что обречённый на вырождение мир комфорта верил ему, из современного "качества жизни" проваливаясь в метафизический реализм, как в более убедительную реальность.
И теперь, когда Мамлеева уже нет, а "качества жизни" нет и подавно, оказалось, что мир в самом деле состоит из двух частей: это не воля и представление, не материализм и эмпириокритицизм, и даже не потребление и услуги.
Это смех и ужас. Вся наша жизнь балансирует между ужасным и смешным.
И нужно быть Мамлеевым, чтобы сквозь этот ад вглядываться в вечность.
Спасибо, Юрий Витальевич, ещё увидимся!

В этом году на конкурс "Большая книга" выдвинуты сразу несколько прекрасных текстов. На Букмейте можно взять романы номинантов бесплатно, а заодно проголосовать.
Моя тройка: Роман Сенчин, Алексей Варламов и Валерий Залотуха. Всех троих читаю с упоением.
Если бы мог повлиять на мнение жюри, отдал бы премию вдове Залотухи, почившего несколько месяцев назад. Тогда его роман "Свечка" мне показался сусальным, в основном из-за гламурного издательского оформления. Текст распробовал только сейчас - отличная книга!
Всячески рекомендую любителям вкусной литературы и непустого времяпрепровождения!

Когда-то я слушал эту песню каждый день, а теперь только по праздничным и юбилейным датам.

Песня про Элвиса пережила реинкарнацию.

Было так:




Стало так:

Маше задали в школе стих про грибы. Я не смог пройти мимо. Поскольку большую часть страницы заняла иллюстрация, на поэзию осталось места с вершок, пришлось быть лаконичным:

Жаль, что лисички -
Грибы, а не птички...
Летали бы да пели,
Как барды в электричке,
На ветке б свиристели.
Но дудки!
Мы их съели.

В чтении, как и во всем, мы страдаем неумеренностью.

За пятнадцать лет существования квартета они выпустили только один диск. Невозможное упущение!

Жалко, что они не играют каждый день.

Складывая магнитики на холодильнике:

- Мама, что ещё бывает у этих вот? У людь? Что же ещё бывает у человек?

Вася, критично оглядывая рождающийся шедевр, тычет в него пальцем:

- У меня пиписька отвалилась. 

- Лука, добрый молодец не может быть лентяем!

- Может! Я видел!.. Вот Ваня, например!

Ване задали написать сочинение о своём детстве.
Он долго думал и придумал:

- Буду писать "Моё детство бомжа".

Родители слегка опешили. Впрочем, по документам он несколько дошкольных лет был не прописан нигде, так что картинка вырисовывается вполне в духе критического реализма. С интересом ждём реакции учительницы.

Путь на работу с сегодняшнего дня вырос на один час.

121 псалом. Практически, хор Жарова!

На столе, как я понимаю, печально знаменитые "уши Амана". 

Сделали с Ваней казанок ферганского плова. И если ещё вчера он при одном слове "баранина" плевался и понюхать блюдо не мог, теперь ест с превеликим восторгом. 

По сему случаю анекдот. Как отличить текинца от огурджалинца? Когда текинец ест говядину, то, если она ему нравится, говорит: "Прелесть! Как баранина!" А огурджалинец, вкушая баранину, хвалит её по-своему: "Какая прелесть! Совсем как осетрина!"

Лука: - Маша, ты как художник!
Маша: - Не совсем. Некоторые говорят, что художники лучше рисуют, чем я.

Однажды покойный сербский патриарх Павел (разглядывая лимузины, на которых съезжались участники Синода) заметил:

- Интересно, что было бы, если бы эти люди не дали обета нестяжания?

Слишком несомненная истина ставит в тупик (я знаю людей, которые так и не взяли в толк, что, если от ноля отнять четыре, в результате получится ноль). 

Ваня смотрит на снежную крупу, гарцующую за окном:

- Жалко, что лето уже закончилось!..