- Ой, что же делать… Пятно на любимых трусах так и не отстиралось…
- (комнату заполняет яркий голубой свет) Появляется мужчина в очках.
- (испуганно) Вы кто? И почему вы в моей квартире. Как вы открыли дверь? Кто вас впустил? Немедленно покиньте помещение! Я сейчас милицию вызову! Что это у вас в руках… бомба? Вы террорист? Маньяк?
- ( берет ее за руку) Спокойно. Не надо милицию. Я Лысенков. Ведущий программы «Сам себе режиссер». А в руках у меня стиральный порошок. Пойдемте со мной внутрь ткани. Я покажу вам структуру, и то, из чего состоит это пятно. Не бойтесь.
- (трусы резко увеличиваются в размере, поглощая в себя две маленькие фигурки)
- Как вы это сделали? Что это за вонь? Я задыхаюсь. Где мы? Что это за канаты? Почему они такие грязные? Вы циркач? Я упаду…У меня кружится голова… и что это к канатам приставшее, коричневое такое и скользкое?
- ( морщится) Это задняя часть ваших трусов, увеличенная. На стыке ануса и вагины так сказать. А коричневое - глубоко въевшееся в структуру ткани, говно ваше… Какую пищу вы ели вчера, если не секрет? И вообще что кушаете…
- Вчера - сырые помидоры. Запивала актимелем. А любимое блюдо – свекла с черносливом.
- (нервно поправляя очки) Ладно, пойдемте отсюда. «Лоск» справится с любым загрязнением. Даже с таким…

.

То ли ложе – лажа
То ли я тоже…

- Разрешите обратиться… в смысле вопросик…
- Извольте.
- А вот скажите – если три танка против двух кораблей, то за кем победа будет?
- Гм.. сложно сказать… мы же на воде, следовательно, тут без бинокля вряд ли обойтись можно будет…
- Бинокля?
- Да. Бинокль мы, моряки, к глазам прислоняем, вот так, - что бы видеть дальше и больше…
- Ясно… А ночью…?
- А что ночью… ночью мы спим. Ночью нам бинокль не нужен. Мы же глаза закрываем ночью. И спим.
- А на кораблях всем бинокли выдают?
- Нет не всем. Только командирам.
- А вы командир?
- Нет еще. Просто матрос.
- А где вы взяли бинокль?
- На берегу, в магазине купил.
- А-а-а…
- Кстати, мы, моряки недолюбливаем танки. Шумные очень машины. И спать в них неудобно. Ноги не вытянуть, не расслабиться как следует. И тошнит нас в танках. На кораблях не тошнит, а в танках почему-то тошнит. Так то вот…
- Благодарю вас. Простите за беспокойство.
- Ничего, ничего – обращайтесь…

Любимый проект «Фабрика звезд», прекратил свое существование… Как же так.. По ком теперь слезы лить, по ком в любви светлой и безответной тонуть… от чего не спать ночами… такие милые, родные мордашки… Я в растерянности, бля. Пойду до дыр зацелую фотографическую карточку Алексы. И поплачу. Не стыдясь своих слез.

Мое твердое салями
Губ своих смочи солями

ПриЛиРул – отвечай.

Стойкий запах гниения внедрился в сущность хрустящего огурца.
Жизнь невозможно заранее предсказуема. Как кал.

Голова болит зубной болью. Взгляд из окна на помойное ведро нашего города. В пазухах хранится запах тлеющей пластмассы. Птицы неряшливы и не голуби. Почему же вам не стыдно, Валентина? Мне не по вкусу ваши элитные новостройки. Особенно электросварка.
Прощай утренняя эрекция. Здравствуй…

Я очень много пью последнее время. Очень. Год только начался, а я уже выпил его полностью из горлышка, не закусывая и не морщась. А ведь еще впереди:
14 февраля
16 февраля
23 февраля
26 февраля
28 февраля
1 марта
6 марта
8 марта
11 марта
14 марта
25 марта…
И это только начало.
Залил ты горькою глаза, а дома горькая слеза…

31 января мои друзья по праву считаю великим днем. И это правильно.
Это день появления на свет замечательного Алексея Алексеевича Плазовского. 4-го февраля бар «Циник» едва уместил желающих от всей души поздравить дорогого юбиляра. Алексей Алексеевич, в свойственной ему манере, сдержанно принимал поздравления и подарки. Каждый второй, обнимал и крепко прижимал Алексея Алексевича к груди. Ни кому не отказал наш дорогой Алексей Алексеевич Плазовский. Я очень люблю Алексея Алексеевича Плазовского и желаю ему счастья.

Тогда, давным-давно слово «видик», четко ассоциировался со словом порнуха. У меня, по крайней мере. Всегда голодного и всегда готового. C замиранием сердца, я, приглашенный на свой первый видео сеанс, ехал на трамвайчике в другой конец города.
Очень хотелось увидеть бесстыдно совокупляющихся теть и дядь в живую. От мыслей таких, хорошо становилось там, и крепко. И вот я на диване, перед экраном телевизора, с надеждой… Кассета заправлена фронтально. Видеомагнитофон зажужжал и…
Самый первый фильм увиденный мной по «видику», был «Апокалипсис сегодня» .

Рули в Лиру.

Странное впечатление оставил мульт «Алеша Попович и Тугарин змей». Допускаю, славянских морд в стране поубавилось. И срисовывать физии, беря примером американо-японскую муть, это модно ныне… Формат, прокат … тоска зеленая… Мальчик-художник видимо по каким-то причинам, был лишен возможности смотреть в детстве ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ отечественные мультики. А жаль. Былинные персонажи вымучены, вторичны, глупы. ПТУшник Алеша, остеохандрозная старуха, бешенный конь, старичок на ладан, озабоченная девочка… Армия, бля. И они еще и победу одержали… Покемоны против Телепузиков. Тьфу.
Но дочке понравилось… Я не спорил. Слушал, пытаясь понять.

Невиданная сила выкорчевывает штурвал из моих рук. Не любит шуток Баренцево море. Ветер два. Синоптики – суки. Идем на краба. Я и команда моя. Простые, крепкие ребята. Береговая линия едва читается в холодном, густом тумане.
Я до хруста в позвонках, растягиваю меха баяна. Пою. Подпевает мне Сережа Шнуров, отличный парень, моторист. На берегу у него красавица жена и трое детишек. Взрослых нет. Груднички. Сытые и одинаковые своими коконами. В детской палате тихий час. Обхода не будет. Будет драка, я знаю точно. Знаю с кем. Но дерусь не я. Бой Кличко и Данилко. И еще какой-то сволочи. Спортзал школы № 214. Окровавленные маты и счастливые мамы. Резкий запах девственной мочи. Липкие взгляды отцов. По моему клубничный июль. Или яблочный август. Оскоминой беспощадно сводит зубы. Чьи-то губы… сладкие и родные. Плотно-плотно. Как сырая кожа. Усыпить, надрезать, подтянуть. Что бы глаже и моложе. Да и после дождя, всегда легче дышится. И клюет. Поплавок – нырк, а Лагутенко – в слезы… глупыш… Я то точно знаю что это не страшно… Словно мама кормит тебя с ложечки, а ты весело срыгиваешь на слюнявчик…
Губная гармошка упала за борт. Смешные все-таки дельфины…

На дне рождении друга
Блевал в колечко круга

Кто-то украл у меня одну сипатию. Немедленно верните.
У меня их итак мало. Вам должно быть стыдно. Вы же взрослые люди.

По набережной Робеспьера в сторону моста Петра Великого иду я и Ваня Квасов.
Идем драться на шпагах в Смольный собор. Я волнуюсь. У меня нет шпаги. А у Квасова из рюкзака торчат две рукояти… В руках у меня черный дипломат с очень важными документами. Я прибыл в город инкогнито. Только что с самолета. В боксерских перчатках, рукам очень тепло. Надо бы не забыть пописать перед боем… Уже видны купола. Молчит Иссакий. Крепко спят «Кресты».

Обычно дорога на работу занимает у меня минут пятнадцать. Сегодня ехал полтора часа.
Средняя скорость 30-40км/ч. Оно понятно, снегопад блядь. Раздражала информация по радио, что мол на улицы города брошена вся снегоуборочная техника, дворники работают в авральном режиме. Дворника видел. Одинокого. Сидел на поребрике. Без метлы.
А техника видимо борется со снегопадом где-то на подступах к городу. На хуя спрашивается пиздеть, а?

Сегодня Олег Янковский сказал мне, что это не он украл у меня ботинки в прошлом сне. Я долго ждал встречи с ним. С ночи прошлого четверга. Он сидел, вальяжно развалившись в старом плетеном кресле, и курил трубку. Стареющий, наглый.
Но я все помню. Эту мутную вечеринку, в грязном подвале, где-то, на краю чего-то.
Свое беспокойство в отношении Макаревича. Страх за Эдиту Пьеху.
Волнение по поводу Баскова. Помню слезы Моисеева и нечеловеческое уханье Гурченко.
Позже она потеряла глаза. Я их подобрал и спрятал в стаканчик из под сметаны, в надежде выменять их при случае, на что ни будь ценное. Гурченко ходила по комнате с вытянутыми вперед руками, смеялась и трогала Абдулова за лицо.
Потом Янковский, зачем-то пырнул меня в плечо длинным кухонным ножом. Боли не было, была обида на великого артиста. Я упал. Он навалился на меня, но это был не он.
Это была Чулпан. Красивая и нежная. Я поцеловал ее в губы. Она перевязала меня и я взял ее кричащую и была любовь огненная. Любовь долгая и сладкая. Я кончил в нее густо. И было семени космос. Юля Меньшова сказала шепотом, что тоже хочет. Но меня уже мало. Я теперь пью с Меньшиковым, и только с ним. И только виски. Black Label. Четыре стакана. И все. Ну, может пять. И хватит. И хватит петь эти песни Иракли. Хватит. Ты же грузин.
Дверь открылась, и я упал в море, синее и теплое. Берега не видно. Куда плыть… А еще эта кровь из раненного плеча…