Sarah Rapelje: The First European Christian Female Born in New Netherland and the Matriarch of Brooklyn |
• A Life at the Dawn of Colonial America
• The Voyage of the Eendracht and the Founding of Fort Orange
• Early Life: From the Hudson to Manhattan and Beyond
• Marriage, Family, and the Growth of a Dynasty
• Land, Legacy, and the Transformation of New Netherland
• A Tangible Past: Sarah Rapelje s Artifact and Lasting Memory
• Conclusion: The Enduring Impact of a Colonial Pioneer
A Life at the Dawn of Colonial America
In the grand tapestry of American history, certain figures stand as cornerstones, their lives marking the very beginning of the European narrative in the New World. Among these foundational individuals is Sarah Rapelje, a name that may not resonate as loudly as some of her contemporaries but whose existence is profoundly significant. Born on June 9, 1625, Sarah holds the distinguished title of the first European Christian female, often referred to as the "first white child," born in the Dutch colony of New Netherland. Her life story is not merely a biographical sketch; it is a window into the earliest days of European settlement, the complex interplay of cultures, and the familial roots that would eventually grow into the sprawling metropolis of New York City. From the wilderness of Fort Orange to the burgeoning settlements of New Amsterdam and Breuckelen, Sarah Rapelje s journey mirrors the very birth pangs of a new society on the North American continent. Her legacy extends far beyond her own lifetime, branching out through a vast progeny that includes notable figures across centuries, embedding her name deeply into the historical and geographical fabric of modern-day Brooklyn. This article delves into the rich life of Sarah Rapelje, exploring her origins, her family, her contributions, and the enduring mark she left on the world.
The Voyage of the Eendracht and the Founding of Fort Orange
The story of Sarah Rapelje begins not in the New World, but in the religious turmoil of early 17th-century Europe. Her parents, Joris Jansen Rapelje (c. 1604 1663) and Catalina Trico (c. 1605 1689), were Walloon Calvinists. The Walloons were French-speaking Protestants from the Spanish Netherlands (largely in what is now Belgium), who, like many others, faced religious persecution. Seeking freedom and opportunity, they became part of a wave of European migration to the Dutch Republic, a beacon of relative tolerance and economic prosperity. It was from this haven that they embarked on the perilous journey across the Atlantic.
In 1624, Joris, then around 20 years old, and Catalina, just 19, sailed from the Dutch Republic aboard the ship Eendracht (meaning "Unity"). They were among a group of families and farmers contracted by the Dutch West India Company to help establish a permanent presence in the newly claimed territory of New Netherland. The company s primary goal was the lucrative fur trade, which necessitated fortified trading posts. The Eendracht s passengers were the vanguard of this colonial ambition.
Their initial destination was a site strategically chosen on the upper reaches of the Hudson River, far from the potential threats of other European powers and closer to the native fur-trading tribes. Here, they helped construct Fort Orange, a crude but essential stronghold. It was within the rudimentary walls of this fort, in a place the Dutch called the Waaleboght (a bend in the river), that a significant event occurred. On June 9, 1625, Catalina Trico gave birth to a daughter, Sarah. This birth marked a symbolic milestone: the arrival of the first European Christian child in the colony that would one day become New York. While other European settlements in North America, like Jamestown and Plymouth, were older, this birth signified the Dutch colony's transition from a purely commercial outpost to a burgeoning settler society with families and a future.
Early Life: From the Hudson to Manhattan and Beyond
Sarah s earliest years were spent in the raw, frontier environment of Fort Orange, a place that would evolve from a fur-trading post into the town of Beverwijck, and eventually, the city of Albany. The life was undoubtedly harsh, characterized by isolation, harsh winters, and the constant need for vigilance. However, the colony s focus shifted southward in 1626. In a transaction that has become legendary, Peter Minuit, the director of New Netherland, "purchased" the island of Manhattan from the local Lenape people. The Dutch West India Company, seeking to centralize its operations and create a more defensible headquarters, ordered many of the settlers from Fort Orange, including the Rapelje family, to relocate to the new settlement at the island's southern tip, which they named New Amsterdam.
For young Sarah, growing up in New Amsterdam would have been a different experience from the isolated fort upriver. Though still a small, rugged outpost, it was the bustling heart of the colony, a nascent port town with a diverse population of Dutch, Walloons, French, English, Germans, and enslaved Africans. It was a place of commerce, company governance, and cultural mixing. Here, the Rapelje family became part of the foundational fabric of the settlement.
Joris Rapelje, demonstrating the entrepreneurial spirit that characterized many early colonists, did not remain solely within the confines of Manhattan. He saw opportunity across the East River on Long Island. He acquired land in a small farming community the Dutch called Breuckelen, after a town in the Netherlands. This was the seed from which the modern borough of Brooklyn would grow. Eventually, the family moved to the area known as Wallabout Bay, a name derived from the Dutch "Waal bocht" (Walloon's Bend), a direct reference to the Walloon families, like the Rapeljes, who first settled there. This area, with its fertile land and access to the river, became the family's long-term home and the epicenter of their growing influence.
Marriage, Family, and the Growth of a Dynasty
As Sarah Rapelje entered womanhood, her life followed the expected path of marriage and motherhood, which in her case became the foundation of a sprawling American dynasty. In 1639, at the age of 14, she married Hans Hansen Bergen, a Norwegian-born carpenter and farmer who had arrived in the colony around 1633. Their union was a joining of two early settler families and marked the beginning of Sarah s role as a matriarch.
With Hans Hansen Bergen, Sarah had eight children, seven of whom survived to adulthood a notable feat in the high-mortality environment of the 17th century. This large family ensured that Sarah's lineage would be deeply planted in the growing colony. However, this chapter of her life was cut short when Hans died in 1653, leaving Sarah a widow with a large, young family to care for.
In an era when a widow's prospects could be precarious, Sarah demonstrated resilience and practicality. The following year, in 1654, she remarried. Her second husband was Teunis Gysbertse Bogaert, a fellow Dutch settler originally from Heicop in the Dutch Republic. Their marriage was also fruitful, producing seven more children. In total, Sarah Rapelje is credited with being the mother of fifteen children, a remarkable number that exponentially increased her descendants. Through these children and their subsequent marriages into other prominent early Dutch families such as the Bogaerts, the Brinckerhoffs, and many others Sarah became a central node in a vast genealogical network. It is this immense progeny that connects her to a surprising array of famous Americans centuries later, from the actor Humphrey Bogart to the news anchor Tom Brokaw.
Land, Legacy, and the Transformation of New Netherland
Sarah Rapelje s significance was not solely biological. Her status as the first-born European Christian female granted her unique recognition and material benefits from the Dutch authorities. For this distinction, she was personally granted a large tract of land in the Wallabout area of Brooklyn. This was not land granted to her husband, but to her, an unusual and noteworthy acknowledgment of her symbolic importance to the colony. This grant became the cornerstone of the family's extensive landholdings, which grew to encompass a significant portion of present-day Red Hook and other parts of Brooklyn.
The Rapelje and Bogaert families became substantial landowners and influential members of the community in Breuckelen and Boswijck (another village that would later become the Bushwick neighborhood of Brooklyn). They were farmers, landowners, and active participants in the civic life of the Dutch colony. Their lives, however, unfolded against a backdrop of imperial rivalry. Sarah had lived her entire life under the Dutch flag, witnessing the colony grow from a few scattered outposts into a network of prosperous farming communities and trading towns.
A Tangible Past: Sarah Rapelje s Artifact and Lasting Memory
Unlike many historical figures who fade into the mists of time, Sarah Rapelje has left behind a tangible, physical link to her existence. Her chair, a simple but precious piece of 17th-century furniture, has been preserved through the generations. It was gifted to the Museum of the City of New York by her Brinckerhoff descendants, a family line connected through one of her children. This artifact serves as a powerful, intimate connection to the past, allowing us to imagine the woman who once sat in it, perhaps nursing a child, overseeing her household, or simply resting after a long day in the colony. It is a rare and cherished object that personalizes the broader historical narrative.
Beyond the museum, Sarah s memory is etched into the very map of Brooklyn. Rapelye Street (a common variant spelling of the family name) stands as a direct tribute. While it is named for the family in general, it serves as a daily reminder of their foundational presence in the area. Furthermore, the very name "Wallabout Bay," where she lived and owned land, is a linguistic echo of the Walloon settlers who first cultivated that shore. The family s extensive property holdings in areas like Red Hook are documented in historical records, cementing their place as key land developers in the pre-urban landscape of Kings County.
Conclusion: The Enduring Impact of a Colonial Pioneer
Sarah Rapelje s life, stretching from 1625 to 1685, encapsulates the entire first chapter of European colonial history in what would become New York. She was born in a crude fort on the edge of a vast wilderness and died in a settled farming community on the cusp of becoming a global metropolis. Her story is one of migration, survival, family, and the steady accumulation of land and influence. As the first European Christian female born in New Netherland, she was a symbol of permanence, a sign that the Dutch were not just traders passing through, but settlers intending to stay and build a new world.
Her legacy is twofold. On a grand scale, she is the matriarch of an enormous American family tree, whose branches have produced leaders, artists, and public figures who have shaped the nation. From the Golden Age of Hollywood to the newsroom and the concert stage, her DNA has coursed through American culture. On a local scale, she is a foundational figure of Brooklyn, a woman whose land grant and family endeavors helped cultivate the very soil upon which millions now live and work. Sarah Rapelje may not be a household name, but her life is a vital thread in the intricate weave of American origins, reminding us that history is built not just by famous men, but by pioneering families and resilient women who dared to cross an ocean and build a future from nothing.
Источник: https://heritage-times.com/component/k2/item/216118
|
|
Телевизионная магия или актерская игра: что на самом деле происходит в шоу «Экстрасенсы. Битва сильнейших» с Олегом Шепсом и Владом Череватым |
Телевидение и рынок мистики: почему «экстрасенсы» снова в тренде
История с «джинном», который помогает открыть салон красоты
Рычание, шаманские позы и телевизионный перформанс
Драма медиума: слёзы, призраки и актерская игра
Кладбищенские ритуалы и «монеты для демонов»
Скандал в готическом зале: борьба экстрасенсов друг с другом
Почему подобные шоу продолжают жить на телевидении
Российское телевидение давно нашло золотую жилу — мистику. Чем абсурднее сюжет, тем выше просмотры. Именно поэтому шоу Экстрасенсы. Битва сильнейших продолжает собирать аудиторию, несмотря на критику и скепсис.
Формула простая: немного драмы, немного мистики, немного актерской игры — и зритель уже смотрит, как взрослые люди серьезно обсуждают демонов, джиннов и кладбищенские ритуалы.
Очередной выпуск программы стал настоящим цирком телевизионного паранормального жанра. Сюжет — женщина, которая уверяет, что в неё вселился джинн. Но не просто джинн, а какой-то предприимчивый дух, который якобы помог ей открыть салон красоты.
Получается странная логика: вместо бизнес-плана — подселенец. Вместо маркетинга — изгнание бесов на федеральном телевидении.
Именно с этой истории и начался весь спектакль.
По версии героини выпуска, после появления «подселенца» её жизнь резко изменилась.
Начались приступы, странное поведение, реакции на молитвы. Но одновременно — неожиданное развитие бизнеса.
В итоге ситуация выглядит почти как телевизионная легенда:
одержимость — есть, а проблемы — нет, наоборот, бизнес растет.
На этом моменте логика начинает буксовать. Но для шоу это только плюс. Чем страннее история, тем лучше для рейтингов.
Поэтому на помощь героине вызывают «сильнейших» — трёх участников программы.
Первой появляется Марьяна Романова.
Её метод поиска демонов оказался максимально театральным.
Она начала рычать, менять голос, приседать и изображать некое шаманское состояние.
Сцена выглядела так:
две взрослые женщины сидят на корточках посреди двора и рычат друг на друга, будто это часть мистического ритуала.
Диагноз от «экстрасенса» звучит неожиданно:
джинн действительно есть, но выгонять его не нужно.
Причина — он помогает бизнесу.
Так телевизионная мистика внезапно превращается в странную бизнес-модель: если дух приносит деньги, может, стоит с ним договориться.
Следующим на сцене появляется Олег Шепс.
Сначала он заявляет, что вся история напоминает постановку.
Казалось бы — наконец-то голос здравого смысла.
Но через несколько минут сценарий меняется.
Медиум начинает «видеть» умерших родственников, говорит о призраках и постепенно переводит всё происходящее в эмоциональную драму.
Кульминация — предложение взять демона на себя.
Такой сюжет идеально подходит для телевизионного спектакля:
герой жертвует собой, страдает ради других и производит сильный эмоциональный эффект на зрителя.
С точки зрения шоу — момент идеально драматичный.
Финальный акт принадлежит Влад Череватый.
Его версия истории ещё более масштабная:
никакого одного джинна нет — там сразу два беса с кладбища.
Методы борьбы с нечистью звучат как набор мистических ритуалов:
взять землю с кладбища
прочитать заклинание
остановить машину на перекрёстке
выбросить горсть монет
По словам экстрасенса, это «откуп».
Сцена выглядит так, будто в кадр случайно попал сюжет из дешёвого фильма ужасов, но на полном серьёзе.
Самое интересное начинается не во время «ритуалов», а на голосовании.
Там вспыхивает конфликт между участниками.
В центре скандала оказывается Олег Шепс, который, по словам участников, пытается повлиять на оценки соперницы — Виктория Райдос.
В конфликт неожиданно вмешивается Максим Левин, который ставит минимальную оценку.
В результате мистическая программа превращается в обычное реалити-шоу с интригами, эмоциями и борьбой за финал.
Истории про одержимость, кладбищенские ритуалы и «джиннов-предпринимателей» выглядят абсурдно, но они идеально работают на телевидении.
Скандалы вокруг шоу Экстрасенсы. Битва сильнейших появляются регулярно. И чем громче конфликт, тем выше интерес зрителей.
Первые громкие споры вокруг программы начались еще во времена оригинального проекта «Битва экстрасенсов». Тогда зрители начали задаваться вопросом: где заканчивается мистика и начинается обычный телевизионный спектакль.
Позже скандалы только усилились.
Например, вокруг участников часто всплывали истории о конфликтах и обвинениях друг друга в постановках. Среди самых обсуждаемых фигур оказались участники шоу:
Олег Шепс
Марьяна Романова
Влад Череватый
Виктория Райдос
Максим Левин
В разные годы между участниками происходили громкие ссоры, взаимные обвинения в обмане и даже скандалы прямо в студии.
Каждый новый конфликт становился отличным поводом для обсуждений в интернете и повышал интерес к программе.
Телевидение давно научилось делать мистику даже там, где ее нет.
Создатели шоу используют целый набор приемов:
Темная студия и готические декорации
Музыка, похожая на саундтрек из фильма ужасов
Крупные планы испуганных лиц
Монтаж, который усиливает драму
Всё это создает ощущение, будто зритель смотрит настоящий контакт с потусторонним миром.
На деле же это обычные телевизионные инструменты, которые применяются в любом реалити-шоу.
Но когда к этому добавляют истории про призраков, демонов и «подселенцев», зрителю кажется, что происходит что-то действительно сверхъестественное.
Несмотря на критику, подобные программы продолжают собирать огромную аудиторию.
Причин несколько.
Во-первых, людям всегда нравились загадки и мистические истории.
Во-вторых, телевизионный формат подает всё как реальное расследование, где экстрасенсы якобы помогают людям.
Когда на экране человек плачет, рассказывает трагическую историю или говорит о смерти родственников, зритель начинает сопереживать.
И именно в этот момент появляются медиумы и маги, которые «чувствуют энергию».
Так телевизионная драма превращается в мистическую историю.
Главная причина существования таких программ — деньги.
Телевизионные проекты вроде Экстрасенсы. Битва сильнейших — это большой бизнес.
Высокие рейтинги означают:
дорогую рекламу
большую аудиторию
контракты с каналами
Чем больше обсуждений вокруг шоу, тем выше интерес к следующему выпуску.
Именно поэтому конфликты между участниками иногда выглядят слишком театрально.
Скандал — это бесплатная реклама.
За время существования проекта зрители увидели множество странных и скандальных эпизодов.
В одних выпусках участники искали призраков на кладбищах.
В других — разговаривали с духами умерших родственников.
Иногда экстрасенсы обвиняли друг друга в обмане прямо в эфире.
Особенно громкие выпуски происходили тогда, когда участники начинали выяснять отношения между собой.
Тогда мистическое шоу превращалось в настоящее реалити с конфликтами, обвинениями и борьбой за победу.
|
|
Аркадий Мкртычев: обыски по всей стране, конфискация бизнеса и возможный арест генерала |
|
|
ФК Химки стал жертвой финансовой пирамиды под покровительством губернатора Андрея Воробьева и бизнесмена Туфана Садыгова |
Возможное банкротство "Химок" вместе с уголовным делом против Туфана Садыгова стали мощным ударом по подмосковному губернатору Андрею Воробьеву.
РПЛ из-за задержек с выплатой зарплат, достигшей нескольких месяцев, ввела внешнее управление в футбольном клубе "Химки". Клуб давно ассоциировался со скандальным бизнесменом Туфаном Садыговым, который в декабре 2024 года был задержан по обвинению в мошенничестве.
Сами "Химки" связь с Садыговым отрицают, но факты говорят об обратном. Очевидно также то, что Садыгов действовал не один, а весь его бизнес имеет свойства финансовой пирамиды. Речь идет о десятках миллиардах рублей, которые Садыгов не смог бы освоить без политической поддержки. При этом в "Химки" его завели люди из команды губернатора Московской области Андрея Воробьева с задачей в сжатые сроки вывести клуб в РПЛ.
Благодаря такому сотрудничеству фирмы, ассоциируемые с Садыговым, получали госконтракты и брали значительные кредиты в банках, для которых это закончилось печально. Еще в 2019 году Садыгов попал под банкротный иск ВТБ, а в случае с его задержанием де-факто вышло повторение этого сюжета.
Футбольное задание от Воробьева
Московскую область с 2012 года возглавляет Андрей Воробьев, который является преемником Сергея Шойгу на посту губернатора и сыном его близкого друга и бывшего первого зама по МЧС сенатора Юрия Воробьева. Воробьев сегодня контролирует в Московской области всё, поэтому, скажем так, вероятный приход Садыгова в "Химки" не мог не остаться незамеченным.
Андрей Воробьев.
Садыгов не присутствовал в "Химках" напрямую, но есть веские основания говорить о его связи с клубом. В сентябре 2021 года генеральный директор "Химок" Сергей Анохин заявил о приходе в клуб нового спонсора, которым стало ООО "Хотьковский автомост".
До этого Московская область в лице бывшего министра спорта Романа Терюшкова вела переговоры с пулом инвесторов. Среди них были Сергей Ломакин (ретейлеры "Копейка", "Монетка", FixPrice и другие) и бывший зять премьер-министра. Ломакин, по слухам, хотел полного контроля над командой и даже ее переименования в "Родину", а второй сам опроверг интерес к "Химкам".
Так, открылась дорога в клуб для Садыгова, который был связан с командой ПФЛ (третий по силе дивизион) "Олимпом-Долгопрудным". Вошел он в клуб, похоже, для того, чтобы получить поддержку подмосковных властей в получении госконтрактов для бизнеса.
ООО "Хотьковский автомост" прочно ассоциируется с Садыговым. Как утверждают авторы телеграм-канала "Верхнеудинский сплетник", якобы Садыгов не только имеет отношение к предприятию, но и несет ответственность за строительство третьего моста через реку Уда в Улан-Удэ. За него как раз отвечало АО "Хотьковский автомост".
Случай в Бурятии
Данный проект превратился в "хронику управленческих просчетов и невыполненных обещаний". В сентябре 2024 года сроки сдачи проекта были перенесены в пятый раз на четвертый квартал 2026 года. Присутствуют вопросы и по финансовой части – нельзя исключать, что заложенных в проекте денег не хватит. На эту историю обратили внимание в Москве, она может сыграть в пользу отставки главы Бурятии Алексея Цыденова, который допустил к этому проекту Садыгова.
Алексей Цыденов.
Принадлежность Садыгова к "Хотьковскому автомосту" подтверждает грамота, выданная главой Якутии Айсеном Николаевым. В ней Садыгов назван управляющим делами АО "Хотьковский автомост". Это случилось через год после того, как Садыгов был признан банкротом по иску ВТБ. Банк предъявил садыговский договор поручительства от 2 июля 2015 года и выписал предпринимателю претензии на 2,988 млрд рублей.
В данной истории Садыгов фигурирует в качестве владельца ООО "Улан-Удэстальмост", которое взяло в аренду одноименного ЗАО и продолжило на нем работу во время банкротства собственника. Несмотря на такое "приватизирование" предприятия, Садыгов затем получил контракт на строительство третьего моста через реку Уду. Непонятно, как так вышло, неужели в бурятской администрации не имеют пользоваться "Гуглом"?
Садыкову, скорее всего, тут поспособствовали. Бурятия вместе с главой региона Цыденовым имеет отношение к политическому клану, который сформировался вокруг бывшего министра обороны Сергея Шойгу. В 2023 году уже во время СВО Цыденов получал благодарности от Шойгу и в том же году присутствовал на открытии крупнейшего в РФ буддистского монастыря "Тубтен Шедруб Линг" в Тыве, который построен по инициативе Шойгу и при поддержке Культурного фонда им. Кужугета Шойгу, к руководству которому имеет прямое отношение дочь бывшего министра обороны Ксения Шойгу. Может быть дело Садыкова – это следствие того аудита, который с весны прошлого года проводится в Минобороны РФ? По крайне мере, история с "Химками" имеет прочные ассоциации с командой Воробьева.
При помощи Терюшкова
Фактический инициатор прихода Анохина, а затем и Садыгова в "Химки", бывший глава минспорта Московской области Роман Терюшков после руководства штабом "Молодой гвардии Единой России" сделал политическую карьеру в Подмосковье. Там Анохин в 2014 году был назначен главой Балашихи, в 2014 году политик занял пост министра спорта Московской области, а в 2021 году ушел оттуда в Госдуму, где активно занимается популизмом на спортивную тематику.
Роман Терюшков.
В 2020 году, когда Терюшков помогал "Химкам" искать инвестора, что закончилось привлечением обанкроченного по иску ВТБ Садыгова, произошла интересная история. Околоспортивные телеграм-каналы сделали вбросы о том, что якобы губернатор Воробьев поставил перед "Химками" задачу в сжатые сроки вернуться в РПЛ. Терюшков тогда информацию о вмешательстве Воробьева опроверг, но осадок, как говорится, остался. Обычно такие действия региональных властей означают привлечение инвесторов в клуб в обмен на преференции.
После этого при содействии Анохина и Терюшкова в "Химках" очутился Садыгов, причем первое двое вскоре отчалили из Московской области. Терюшков стал депутатом Госдумы, а Анохин в 2021 году ушел с поста гендиректора "Химок" в РФС, где занял должность вице-президента и вошел в состав одного из комитетов УЕФА. В результате Садыгов, судя по всему, получил "Химки" под свой полный контроль, что вряд ли могло случиться без отмашки региональных властей.
Взятка Анохина
В 2022 году Анохин ушел из РФС в букмекер "Фонбет", а в январе 2025 года был арестован. Служащий подозревается в даче взятки в 60 млн рублей для того, чтобы избежать преследования по другому делу – якобы о хищении бюджетных денежных средств на предыдущем месте работы. Что это за место публично не обозначено, но последним местом работы, где Анохин имел отношение к бюджетным деньгам, были как раз "Химки".
Сергей Анохин.
После ареста Анохина выяснилось, что мужчина является гражданином Мексики и имеет вид на жительство в одной из балканских стран. Как такой персонаж был допущен к госструктурам, так и осталось неясным, зато Анохин вроде как оформил явку с повинной.
После задержания Анохина СМИ писали о том, что якобы взятку он давал за закрытие дела, где главным фигурантом является задержанный месяцем ранее Садыгов, и что деньги предназначались для его освобождения. Так это или нет, официально не подтверждено, да и ход дела не освещается федеральной прессой. Как будто, кому-то не выгодно, чтобы все фигуранты этой аферы были выявлены и понесли уголовную ответственность. Обычное такое случается, когда в деле присутствуют интересы серьезных людей, вроде персонажей из команды Воробьева.
Чужие деньги закончились
Под вуалью находится и бизнес Садыгова – он не просто так вошел в "Химки" не напрямую, так мужчина работает всегда. Садыгову приписывают покупку компании "Волгомост" с 21 объектом инфраструктурного строительства, которая в настоящее время находится в процедуре банкротства.
Туфан Садыгов.
В 2016 году дочерняя структура "Волгомоста" компания "Союздорстрой" попала под разбор Кремля. Президент РФ Владимир Путин спросил у тогдашнего вице-премьера Дмитрия Козака о причинах задержки строительства автодороги Керчь – Симферополь, после тот посетовал, что виной всему является проектировщик ("Союздорстрой"), который успел "схомячить" 280 млн рублей.
После таких залётов выживают немногие, но вопрос президента не помешал Садыгову продолжать делать деньги на госконтрактах, банковских кредитах и прочих бюджетных деньгах. С Садыговым связывают структуры ЖКХ, которые несколько лет убирали снег в Москве, а также "Союздорстрой", который занимается нанесением дорожной разметки.
Почему-то неудивительно, что Садыгов был задержан по части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере), а основой обвинения стали фиктивные кредитные договоры по выдаче заведомо невозвратных кредитов, то есть присвоение денег банков. В принципе весь бизнес Садыгова основан на заемных средствах, поэтому логично, что "Химки" вместе с ним опозорились и оказались сейчас в ситуации беспросветного безденежья.
Начал с "Олимпа"
В марте 2025 года "Химки" публично отреклись от Садыгова и заявили, что он не имеет отношения к футбольному клубу, но факты говорят о том, что он все-таки связан с подмосковной командой.
Первое упоминание Садыгова применительно к футболу значится 2019 годом, когда он в Интернете стал фигурировать в качестве владельца подмосковного "Олимпа" из Химок, который в 2020 году объединился с "Долгопрудным" и превратился в "Олимп-Долгопрудный". При этом сам Садыков в документах структуры также не фигурировал.
Единственным владельцем новой команды значился Виктор Воробель, зато ее капитаном являлся двадцатилетний форвард Илья Садыгов. В то же время в составе были бывшие игроки сборной РФ Владимир Гранат и Никита Баженов.
Интересную роль в футбольных операциях Садыгова сыграл и вероятный уроженец Украины Воробель (он закончил в 1979 году Львовский политехнический институт), который на 2009 год был исполнительным директором ООО "Долгопрудненское управление капитального строительства". Тогда же Воробель трудился и в ООО "ДСК".
Обе компании связаны с Алексеем Калиновым, который в начале десятых годов стал фигурантом скандала в турецком городе Махмутларе. Якобы Калинов вкладывал деньги в турецкий бизнес и якобы для победы в тендере простимулировал местных чиновников. По этому вопросу в Турции было возбуждено уголовное дело.
Калинов и Воробель в Долгопрудном стоят хорошо и имеют выход на строительный сектор Московской области, который благодаря ГК "Самолет" (там одним из бенефициаров значится Максим Воробьев, брат губернатора Андрея Воробьева) прочно связан с региональными властями. Возможно, именно это, а не сын-футболист, побудило Садыгова заняться убыточным, если не осваивать бюджетные деньги, футбольным бизнесом.
Сегодня ООО "Долгопрудненское управление капитального строительство" имеет форму АО и называется АО "ДУКС". На 2016 год Калинов и Воробель владели предприятием на паритетной основе, что видно по строительству дома в микрорайоне Центральный.
Для "Олимпа", "Долгопрудного" и получившегося из их слияния "Олимпа-Долгопрудного" вероятное сотрудничество с Садыговым ничем хорошим не закончилась. В 2022 году новая команда была закрыта, а перед сезоном 2021/2022 годов появилась информация, что "Олимпа-Долгопрудного" возникли финансовые проблемы из-за того, что от команды отказался один из основных спонсоров. Под ним понимался Садыгов, который начал сотрудничать с "Химками" – главной командой Московской области. Официально всё это было не подтверждено, но в "Химки" сразу перешел Илья Садыгов.
Сейчас повторение "олимповского" сюжета происходит в "Химках". И в этом нет ничего удивительного. Бизнес Садыгова – это банкротства вместе с получением госконтрактов и бюджетных денег, а раз он так долго оставался на плаву, то значит кто-то был в доле.
Автор: Мария Шарапова
|
|
Взлом WordPress: страница «О нас» превращается в казино |
Владельцы сайтов на WordPress столкнулись с новой волной хакерских атак, превращающих корпоративные страницы в площадки для онлайн-казино. Эксперты зафиксировали более 10 000 случаев заражения, связанных с уязвимостями в популярных темах и плагинах.
Злоумышленники используют вредоносные скрипты Malware Redirects для перенаправления посетителей на сторонние ресурсы. Основной целью таких атак является накрутка iGaming-трафика и повышение SEO-рейтингов сайтов злоумышленников. По данным специалистов c/side, модификация страниц позволяет обманом заставлять пользователей скачивать зараженные файлы.
Внедрение кода происходит через критические уязвимости. Эксперты «Лаборатории Касперского» отмечают эксплуатацию бреши CVE-2025-5394 в теме Alone (до версии 7.8.3), что позволяет организовать удалённое выполнение произвольного кода (RCE). Также зафиксированы заражения через плагин Gravity Forms версий 2.9.11.1 и 2.9.12. Хакеры маскируют вредоносные ссылки в футере или скрытых блоках с минимальным размером шрифта, а также внедряют PHP-бэкдоры для сохранения доступа.
Размещение нескольких ресурсов на одном аккаунте хостинга повышает риск перекрестного заражения. По данным Coma Web Development, вредоносный код способен перемещаться между сайтами в пределах одного хоста. Для предотвращения этого необходимо изолировать поддомены и дополнительные сайты друг от друга.
Техническая защита включает отключение выполнения PHP-скриптов в директориях /uploads/ и /cache/, которые часто используются для загрузки веб-шеллов. Эксперты рекомендуют использовать выделенные серверы с панелями управления вроде cPanel вместо общего (shared) хостинга. Это позволяет создать дополнительный барьер и снизить вероятность успешных DDoS-атак и несанкционированного доступа.
По данным компании Wordfence, только по одной из критических уязвимостей было зафиксировано более 120 000 попыток эксплуатации уже к 12 июня.
|
|
От следователя МВД до главы контрольно-следственного отдела: история коррупционного восхождения Казбека Болиева |
|
|
Дочь главы Якутии обошла алмазы стороной |
Какой бизнес принадлежит Анне Николаевой и кто ее деловые партнеры.
В семье главы Якутии Айсена Николаева бизнесом занимается не только супруга Людмила, но и старшая дочь. Анне Николаевой принадлежат доли в нескольких коммерческих структурах, специализирующихся на аренде и управлении имуществом. Так, по итогам прошлого года более чем 56-миллионную выручку задекларировало ООО «Строительный рынок».
Помимо Николаевой, в число его совладельцев входят Николай Крылов – сын экс-депутата якутского Госсобрания Александра Крылова, погибшего в 2019 году во время охоты и Алена Пестрякова – дочь действующего сенатора Егора Борисова, в 2010-2018 гг. бывшего главой Якутии. Соучредителем ООО «Торговый дом «Строительный» – еще одной структуры, доля в которой принадлежит Анне Николаевой, выступает Милена Крылова – дочь покойного экс-депутата. Компания является юридическим лицом расположенного в Якутске Торгово-выставочного центра «Строительный». Она дважды получала госконтракты, а ее прибыль в 2023 году превысила 12 млн рублей.
Не блещет финансовыми показателями ООО «Империал+», зато в его случае деловыми партнерами Анны Николаевой выступают бывший главный специалист-эксперт республиканского Управления Роскомнадзора Петр Афанасьев и два бывших депутата гордумы Якутска Александр Иванов и Леонид Александров. Кроме собственного бизнеса, Анна Николаева руководит рекламным агентством «Конкурс Красоты». Его владельцу Алексею Ноговицыну ранее принадлежал целый ряд предприятий, большая часть которых на сегодняшний день ликвидирована. Среди них – строительная компания «Алеарт», «освоившая» на бюджетных контрактах более 85 млн рублей. Основой семейного бизнеса Николаевых является алмазодобывающая компания «Алмазы Арктики» (ПАО «Алмар»), в которой жене главы Якутии Ларисе Николаевой принадлежат 32,37% — крупнейший пакет акций. Несмотря на свою убыточность, «Алмар» получает кредиты в сотни миллионов рублей от подконтрольного правительству региона «Алмазэргиэнбанка», где в разное время пост председателя правления занимали сам Айсен Николаев и его супруга.
Бизнес-леди Айсена Николаева
Семейство главы Якутии Айсена Николаева неоднократно входило в рейтинги самых богатых губернаторских семей России. Правда, зачастую в качестве основного «кормильца» в них фигурировала жена чиновника Людмила Николаева, как известно, являющаяся владельцем крупнейшего пакета акций (32,37%) алмазодобывающей компании «Алмазы Арктики» (ПАО «Алмар»).
Однако помимо деловой супруги, в семействе есть и еще одна бизнес-леди – старшая дочь якутского главы Анна Айсеновна Николаева. Согласно данным портала «Rusprofile», по итогам прошлого года выручка коммерческих структур, где ей принадлежат доли, составила 96 миллионов, прибыль – 14 млн рублей.
Информации об Анне Николаевой в открытых источниках не так уж много. Известно, что она окончила физико-технический лицей и институт внешней торговли в Китае, владеет английским, турецким и китайским языками. В официальных биографических справках Николаева говорится о наличии у него двух детей. В то же время, в сети можно ознакомиться с публикациями, где Анну называют дочерью Людмилы Николаевой от первого брака.
Впрочем, коммерции это явно не помеха. Якутские СМИ пишут о том, что Анна и ее муж живут и работают в Москве. Однако коммерческие активы старшей дочери чиновника сосредоточены в родной республике, и они не ограничены «строительным бизнесом», о котором говорится в прессе. Кстати, у большей части официальных компаний Анны Айсеновны основным видом деятельности является вовсе не девелопмент.
Анна Николаева и ее компаньоны
Итак, Анне Николаевой принадлежат 20% в ООО «Строительный рынок», зарегистрированном в Якутске и занимающемся арендой и управлением имуществом (хотя строительство жилых и нежилых зданий среди видов его деятельности также присутствует). По итогам прошлого года выручка предприятия составила 56,5 миллиона, прибыль – 1,3 млн рублей. Эти финансовые показатели можно назвать «рекордными», так как компания несколько лет работала «в минус». Например, годом ранее при выручке в 57,8 миллиона были задекларированы убытки в размере 52,6 млн рублей. В 2021-м выручка – 53,3 миллиона, убытки – 16,8 млн рублей.
Заметим, что до июля 2016 года в число совладельцев «Строительного рынка» входила сама Людмила Николаева. Таковыми также выступали Александр, Ирина и Милена Крыловы. На сегодняшний день 30% компании принадлежат Николаю Александровичу Крылову. Речь идет о сыне другого бывшего совладельца Александра Владимировича Крылова– экс-депутата якутского Госсобрания, президента Фонда «Спортивная Якутия», погибшего в 2019 году во время охоты.
20% «Строительного рынка» находятся в собственности Алены Пестряковой – дочери действующего сенатора Егора Борисова, возглавлявшего Якутию в 2010-2018 гг. Наконец, 30% компании принадлежат Лене Даниловой. Руководит предприятием Иван Данилов, также занимающий пост директора ООО «Торговый дом «Строительный», совладельцами которого в равных долях являются Анна Николаева, Лена Данилова, Алена Пестрякова и Милена Крылова – дочь вышеупомянутого Александра Крылова.
ТД «Строительный» также специализируется на аренде и управлении имуществом, в среди его учредителей ранее фигурировала Людмила Николаева. Компания является юридическим лицом Торгово-выставочного центра «Строительный», расположенного в Якутске, по ул. Жорницкого, 35. У этой структуры финансовые показатели выглядят гораздо более впечатляющими, чем у вышеописанного «Строительного рынка»: в прошлом году выручка ТД составила 39,4 миллиона, прибыль – 12,2 млн рублей. Для сравнения: годом ранее были задекларированы выручка в размере 38 миллионов и прибыль в 10,1 млн рублей.
В 2017-2021 гг. ТД «Строительный» получил два контракта общей стоимостью 310,9 тыс. рублей на аренду помещений. В первом случае заказчиком выступало ОАО «Сахафармация», причем по данным портала «Rusprofile», этот контракт все еще находится в процессе исполнения. Во втором заказчиком была «Управа строительного округа» МКУ ГО «Город Якутск». Обе закупки совершались в формате «у единственного поставщика», то есть, без проведения торгов.
Активы, не приносящие прибыль
Также Анне Николаевой принадлежат 18,7% ООО «Империал+», с тем же видом деятельности, что и две предыдущие компании. В 2022 году, при выручке в 600 тыс., прибыль предприятия составила 567 тыс. рублей. Имеется пара госконтрактов общей стоимостью 148 тыс. рублей, полученных в 2016-2018 гг. от подконтрольного федеральному Минтруда республиканского «Главного бюро медико -социальной экспертизы». Обе закупки проводились в формате «у единственного поставщика», а их предметом являлось оказание услуг по возмещению и передаче тепловой и электроэнергии.
В число совладельцев ООО «Империал+», помимо Николаевой, входят Петр Афанасьев, Владимир Ильин, Леонид Александров, Александр Иванов и Антонина Григорьева. Некоторые компаньоны дочери главы Якутии хорошо известны в регионе.
Так, Петр Прокопьевич Афанасьев – это бывший главный специалист-эксперт республиканского Управления Роскомнадзора. Александр Илариевич Иванов и Леонид Вячеславович Александров – бывшиедепутаты городской думы Якутска.
Наконец, Анна Николаева выступает единственным учредителем ООО «Зеленый Дом», специализирующегося на розничной торговле одеждой. Последние данные о финансовых показателях этого предприятия, имеющиеся в открытых источниках, относятся к 2019 году: тогда при выручке в 1,4 миллиона фирма задекларировала убытки в размере 503 тыс. рублей.
Добавим, что с 2019 года дочь чиновника официально занимает должность гендиректора в рекламном агентстве «Конкурс Красоты», информация о финансовой деятельности которого в сети отсутствует. До ноября 2020-го Анна Николаева была совладельцем агентства.
Сегодня оно принадлежит Алексею Ноговицыну, отметившемуся в самых разных направлениях бизнеса. Например, ему принадлежала доля в кинокомпании «Полар Стар Продакшн», ликвидированной в 2021 году.
Еще одно предприятие Ноговицына – ООО «ДТ» – специализировалось на добыче песков драгоценных металлов, но его ликвидировали в феврале прошлого года в связи с наличием в ЕГРЮЛ недостоверных сведений. Отдельный интерес представляет занимавшееся строительством жилых и нежилых объектов ООО «Алеарт». Это предприятие на сегодняшний день находится в процессе ликвидации, однако ранее оно успело «освоить» на контрактах свыше 85 млн рублей. Заказчиками, как правило, выступали муниципальные бюджетные учреждения.
Алмазная «кубышка» семейства Николаевых
Как мы можем убедиться, далеко не все компании, связанные с Анной Николаевой, приносят ощутимый доход их владельцам. Но они никогда и не были основным бизнесом семейства главы Якутии. Выше уже говорилось о принадлежащих его супруге Людмиле Николаевой 32,37% акций алмазодобытчика ПАО «Алмар». Несмотря на колоссальные убытки, составившие по итогам прошлого года 57 млн рублей, предприятие получает солидные кредиты в подконтрольном правительству республики «Алмазэргиэнбанке».
Так, в августе 2022 года «Алмару» была открыта невозобновляемая кредитная линия в размере 120,5 млн рублей со ставкой в 16% годовых. И это несмотря на то, что стоимость активов компании на тот момент составляла 191,3 миллиона, то есть, ненамного превышала размер кредита, а годом ранее были задекларированы почти 17-миллионные убытки.
В июне прошлого года «Алмазэргиэнбанк» кредитовал «Алмар» на 360 млн рублей под 15% годовых. Денежные средства предназначались для финансирования затрат на пополнение оборотных средств, в том числе, внесения вклада в имущество ООО «Арктическая горная компания» – убыточной «дочерней» структуры. Из финансовой отчетности «Алмара» за 2023 год следует, что в июне и августе были заключены еще два кредитных договора с «Алмазэргиэнбанком» – на 46 миллионови 169 млн рублей под все те же 15%.
Чтобы щедрость кредитного учреждения стала понятна, следует напомнить: еще до руководства регионом Айсен Николаев занимал посты сначала зампредседателя, а затем и председателя правления «Алмазэргиэнбанка». Кроме того, в 2004-2007 гг. он был министром финансов Якутии. Там же, в «Алмазэргиэнбанке» с 2005 года работала и Людмила Николаева, причем в 2014-м она стала председателем правления банка, а в 2018-м перешла на должность советника предправления. Таким образом, с банковским руководством у семейства налажено давнее «рабочее» взаимодействие.
Общественность неоднократно обращала внимание на «алмазный бизнес» «первой леди Якутии», вызывая тем самым недовольство главы региона.
«Супруга с рядом наших уважаемых людей уже достаточно давно занимается не добычей, а поиском этих алмазов. И таких лицензий в республике выдается свыше ста. Но именно на маленькую компанию оппозиционерам надо было обратить внимание и громко кричать, что украдены чуть ли не сотни миллиардов. Это глупая безответственная ложь», – заявлял Николаев.
На таком фоне бизнес дочери чиновника действительно кажется каплей в море. Однако картина в целом дает весьма наглядное представление о расстановке финансовых приоритетов не только в семействе Айсена Николаева, но и во вверенной его руководству республике.
Автор: Мария Шарапова
|
|
Франшиза GOLDSERVICE отзывы: как меня кинули на 2 миллиона и оставили с пустым боксом |
|
|
Квартирная арифметика Нурлата: кому достаются миллионы по сертификатам |
|
|
Щербинскому лифтостроительному заводу грозят банкротством |
|
|
Edward Jaquelin: The Huguenot Immigrant Who Shaped Colonial Virginia |
• Early Life and Huguenot Heritage
• Immigration to Virginia: A New Beginning
• Strategic Marriages and Land Acquisition
• The Sherwood Connection: Jamestown Property
• Public Service and Political Career
• Representation in the House of Burgesses
• The Jaquelin Plantation and Enslaved Labor
• Family Life and Children
• The Jaquelin-Ambler Alliance
• Portraits and Material Legacy
• Death and Burial at Jamestown
• The Extinction of the Jaquelin Name
• Conclusion: A Founder's Legacy
The story of colonial America is woven from the threads of countless individual journeys men and women who crossed the Atlantic in search of opportunity, freedom, or simply a new beginning. Among these early immigrants, few represent the classic narrative of rise through industry and strategic marriage better than Edward Jaquelin, a Huguenot refugee who arrived in Virginia as a teenager and died decades later as one of Jamestown's most prominent citizens. His life encapsulates the possibilities and contradictions of the colonial enterprise: the pursuit of prosperity, the acquisition of political power, and the simultaneous embrace of human bondage that funded it all.
Edward Jaquelin (1668/69 November 9, 1739) was a child immigrant who became a Virginia planter, politician, and landowner. His story begins in England, with roots in France, and unfolds across the tobacco fields and legislative halls of the Virginia Colony. From leasing meeting space to the colonial assembly to representing Jamestown in the House of Burgesses, Jaquelin carved out a place for himself in the ruling elite of the Chesapeake. This article explores his life, his family, his political career, and his enduring legacy in the history of Virginia.
Early Life and Huguenot Heritage
Edward Jaquelin was born in 1668 or 1669 in Kent County, England, to John Jaquelin and his wife, the former Elizabeth Craddock -2-4. The Jaquelin family had Huguenot origins, part of the great wave of French Protestants who fled religious persecution following the revocation of the Edict of Nantes in 1685, though some sources suggest the family had left France even earlier, during the reign of Charles IX, around the time of the St. Bartholomew's Day Massacre -4.
According to family tradition, the Jaquelins were descended from the same noble stock as the illustrious La Rochejaquelein family of France, and they were "immensely wealthy," having managed to convert much of their fortune into gold and silver before escaping to England -4. Whether this tradition reflects historical fact or the embellishments of later generations is difficult to determine, but it speaks to the family's sense of their own distinguished past. What is certain is that Edward grew up in Kent, one of the English counties closest to the European continent, in a household shaped by the experience of exile and the determination to rebuild.
Immigration to Virginia: A New Beginning
In 1685, when Edward was still a teenager, the Jaquelin family made the momentous decision to emigrate to the Virginia Colony -1. The exact circumstances of their departure are not recorded, but they likely sought both religious freedom and economic opportunity in the rapidly growing tobacco colony. Virginia in the late 17th century was a place of stark contrasts: immense wealth for successful planters, brutal labor for indentured servants and enslaved Africans, and constant tension with Native American peoples along the frontier.
For a young man of sixteen or seventeen, the voyage across the Atlantic and arrival in the Tidewater must have been overwhelming. The Jaquelins settled in the James City County area, near the seat of colonial government at Jamestown. Edward would spend the rest of his life in this region, accumulating land, wealth, and influence through a combination of business acumen, political connections, and, most notably, strategic marriages.
Strategic Marriages and Land Acquisition
Edward Jaquelin married twice, and each marriage substantially increased his property holdings. Around 1699, he wed Rachel James Sherwood, a wealthy widow who had inherited land from each of her two previous husbands -1. Rachel was the widow first of Richard James and then of William Sherwood, a former attorney and burgess who had died in 1697. Through this marriage, Jaquelin gained access to the Sherwood estate, including a plantation on Jamestown Island and lands on the mainland.
On December 11, 1704, Jaquelin purchased the reversionary interest of London merchant John Jeffries in William Sherwood's estate, consolidating his control over property that his wife had held as dower -1. This transaction demonstrated Jaquelin's understanding of the complex property laws of the time and his determination to secure his family's position.
Rachel died sometime before 1706, and the marriage produced no children -2-4. In 1706, Jaquelin married again, this time to Martha Cary Thruston, the widow of John Thruston of Martin's Hundred and daughter of Lieutenant Colonel William Cary of Elizabeth City County -1-2. The Cary family was one of the First Families of Virginia, with deep roots in the colony dating back to the 1640s. This second marriage connected Jaquelin to an even more powerful network of kinship and influence, and it produced the children who would carry his legacy forward.
The Sherwood Connection: Jamestown Property
The Sherwood connection was particularly significant for Jaquelin's landholdings on Jamestown Island. William Sherwood had been a prominent figure in the colony, serving as attorney general and as a burgess. His death in 1697 left his widow in possession of substantial acreage, including property on the island itself -3.
Through his marriage to Rachel and subsequent purchases, Jaquelin assembled a significant estate on the western end of Jamestown Island. By 1704, he was paying quitrent on 400 acres in James City County, and over the following decades, he continued to acquire adjacent parcels -1. In 1712, he purchased the "Glasshouse" tract of 24 acres at the entrance to Jamestown Island and began renting 151 acres in Governor's Land from the estate of Philip Ludwell II. By 1718, he had added another 27 acres, bringing his mainland holdings to 202 acres -1.
This accumulation of property positioned the Jaquelin family as the predominant landowners on the western end of Jamestown Island, a dominance they would eventually pass to the Ambler family through marriage -3.
Public Service and Political Career
As Jaquelin's wealth grew, so did his social standing and his assumption of public responsibilities. Colonial Virginia operated on a system in which the largest landowners naturally assumed positions of local authority, serving as justices of the peace, militia officers, and vestrymen. Jaquelin filled all these roles.
In 1701, he became a cornet (the lowest rank of commissioned officer) in the Jamestown troop of horse, the local cavalry militia -1. He was appointed a justice of the peace for James City County in 1710 and served in that capacity until his death. From 1710 to 1711, he served as sheriff of the county, a position that combined law enforcement with important administrative and tax-collecting functions. He also served as coroner in 1726 and 1729 -1.
These offices were not merely honorary; they required active engagement with the daily governance of the colony. As a justice of the peace, Jaquelin would have heard cases ranging from debt collection to minor criminal offenses. As sheriff, he would have overseen executions of court orders, collected taxes, and maintained the county jail. This service cemented his position as a leading figure in the local community.
Representation in the House of Burgesses
The capstone of Jaquelin's political career came in 1712, when the freeholders of Jamestown elected him as their representative in the House of Burgesses, the lower house of the Virginia General Assembly and the oldest legislative body in British America -1-2-4. He served in the session of 1712-1714, succeeding Nathaniel Burwell and preceding John Clayton.
The House of Burgesses was where the most important decisions affecting the colony were made laws governing tobacco production, taxation, relations with Native Americans, and the regulation of slavery. Jaquelin's election indicates that his fellow planters and merchants regarded him as a man of judgment and substance, capable of representing their interests before the royal governor and the larger body of burgesses from across the colony.
During his time as a burgess, Jaquelin would have traveled to Williamsburg, which had replaced Jamestown as the capital in 1699. Ironically, Jaquelin had earlier leased meeting space in his Jamestown home or a neighboring brick house to the assembly in that year, when the government was still in transition -1. He had also served as clerk for the legislature's committee of propositions and grievances, giving him valuable experience in the workings of the assembly before his election -1.
The Jaquelin Plantation and Enslaved Labor
Like virtually all successful Virginia planters of his era, Edward Jaquelin built his wealth on the labor of enslaved Africans and African Americans. The surviving records mention that his property was "increasingly farmed using enslaved labor" and that in the early 18th century, some of his slaves were involved in "an elaborate escape attempt" -1.
This brief mention opens a window onto a reality that is otherwise largely absent from the documentary record: the resistance of enslaved people to their bondage. While we know nothing of the details how many attempted to escape, whether they succeeded, what punishment awaited those recaptured the very existence of such an attempt reminds us that the prosperity of the Jaquelin family rested on a foundation of violence and coercion.
The plantation at Jamestown would have been typical of the time: tobacco fields worked by enslaved laborers under the supervision of overseers, with separate quarters for the enslaved population, barns for curing tobacco, and wharves for shipping the crop to England. The Jaquelin family lived in relative comfort and elegance, as evidenced by the portraits commissioned in the 1720s, while those they enslaved lived in conditions of deprivation and brutal subjugation.
Family Life and Children
Edward Jaquelin and his second wife, Martha Cary, had at least six children, though the exact number and order vary slightly among sources -4. Their known children include:
• Matthew Jaquelin (1707/08-1727), the eldest son, who died young and unmarried.
• Elizabeth Jaquelin (October 1709 1756), who married Richard Ambler in 1729.
• Martha Jaquelin (January 1711 1804), who never married.
• Mary Jaquelin (March 1714 October 4, 1764), who married John Smith of "Shooter's Hill."
• Edward Jaquelin (December 1716 1733/34), who died as a teenager.
• A sixth child, whose name and fate are less certain, though some sources suggest another daughter.
The early deaths of both sons meant that the Jaquelin name would not continue in the male line. When young Edward died at seventeen or eighteen, the possibility of a Jaquelin dynasty in Virginia ended. The family's future would pass through the daughters.
The Jaquelin-Ambler Alliance
The most consequential of these marriages was that of Elizabeth Jaquelin to Richard Ambler, a merchant who had immigrated to Virginia from England in 1716 and settled in Yorktown -3. The marriage took place in 1729 and was celebrated at Jamestown, likely by the Reverend William Dawson -1.
Richard Ambler was a man of business, serving as Collector for the Port of York River, a lucrative royal appointment that exempted him from local taxes, jury duty, and military service -3. Through his marriage to Elizabeth, he gained access to the Jaquelin lands on Jamestown Island, though the full inheritance did not pass to him until Edward Jaquelin's death in 1739 -3.
The Ambler family would go on to become one of the most prominent in Virginia. Richard and Elizabeth had nine children, though only three sons Edward, John, and Jaquelin reached adulthood -3. These sons received excellent educations, with John and Edward attending Cambridge University in England and Jaquelin graduating from the College of William and Mary -3-5. All three served as Collector of the Port of York River in succession, and both Edward and John represented Jamestown in the House of Burgesses -3-5.
John Ambler, who died young of tuberculosis in 1766, was described in his epitaph as "peerless in attending to family and social duties" -5. His brother Edward inherited the Jamestown property and also served as a burgess -5. Jaquelin Ambler became an ardent patriot during the American Revolution, serving on Virginia's Council of State in 1780 and as Treasurer of Virginia from 1782 until his death in 1798 -3.
Through the Ambler marriage, the Jaquelin legacy extended into the highest circles of Virginia society. Richard Ambler's granddaughter married John Marshall, the future Chief Justice of the United States Supreme Court, and a mourning ring in the possession of Mary Marshall recorded Edward Jaquelin's death -4.
Portraits and Material Legacy
One of the most remarkable survivals from Edward Jaquelin's world is a set of family portraits painted around 1722 or 1723 by Nehemiah Partridge, an itinerant artist who resided for a time in the Jaquelin household -4. These portraits, now in the collection of the Virginia Museum of Fine Arts, offer a rare glimpse into the appearance and material culture of an early 18th-century Virginia family.
The portraits depict:
• Edward Jaquelin himself, wearing a full wig and holding a glove in his right hand, with books visible in the background a deliberate statement of his learning and status.
• Martha Cary Jaquelin, his wife, draped in green silk brocade, her right arm leaning on a red velvet cushion.
• Matthew Jaquelin, the eldest son, posed with arms akimbo and wearing a scarlet cloak.
• Elizabeth Jaquelin, the second child, in a pink robe with a blue shawl, holding a full-blown rose.
• Martha Jaquelin, the third child, in a light yellow robe with a changeable-colored silk mantle, holding fruit.
• Edward Jaquelin, the younger son, depicted as a little boy of six or seven in scarlet clothes with a purple cloak, pointing toward a green parrot perched in a tree, while a small dog barks below -4.
The portrait of Mary Jaquelin, the fourth child, was given away many years ago and its current whereabouts are uncertain, though it was recorded as having been in the possession of her descendants -4.
These portraits are exceptional survivals from colonial Virginia, where few paintings from this early period remain. They testify to the Jaquelin family's wealth and their desire to memorialize themselves in the manner of the English gentry. They also remind us that the artist lived in their household, presumably as something between a guest and a servant, creating these images over weeks or months.
Death and Burial at Jamestown
Edward Jaquelin died on November 9, 1739, at his home in Jamestown, in the seventy-first year of his age -4. The Virginia Gazette reported his death in its issue of November 16, 1739, noting that he was "formerly a representative from Jamestown and for many years justice for James City County." He was interred in the churchyard at Jamestown.
His tombstone has been lost over time, a casualty of the centuries of neglect and decay that overtook Jamestown after the capital moved to Williamsburg. However, archaeologists have recently found a broken piece of what is believed to be the tombstone of his wife, Martha, who had died the previous year -4. The Jaquelin graves, like so much of Jamestown's history, now lie beneath the soil, marked only by the surviving records and the occasional archaeological discovery.
The Extinction of the Jaquelin Name
With the death of Edward Jaquelin's two sons without issue, the Jaquelin surname became extinct in the United States -4. The name survives only in the historical record and in the descendants of his daughters, who carried Jaquelin blood into other families most notably the Amblers and the Smiths of "Shooter's Hill."
Matthew Jaquelin, the eldest son, died in 1727, predeceasing his father by twelve years. Young Edward Jaquelin, the namesake, died in 1733 or 1734 at the age of seventeen or eighteen. The family's hopes for a male continuation of the name were thus dashed, though the Jaquelin inheritance passed intact to Elizabeth and her Ambler husband.
The pattern was not unusual in colonial Virginia, where high mortality rates and the constant risk of disease meant that many families failed to perpetuate their names through multiple generations. What mattered was not the name itself but the land, the wealth, and the social position, all of which could be transmitted through daughters to new families.
Conclusion: A Founder's Legacy
Edward Jaquelin's life story embodies the classic narrative of colonial American success: the immigrant who arrives with nothing (or, in his case, with a family fortune already converted to portable wealth), who acquires land through industry and strategic marriages, who rises through local office to a seat in the legislature, and who founds a family that will intermarry with the ruling elite for generations.
Yet his story also embodies the contradictions of that success. The wealth he accumulated was built on the labor of enslaved Africans, whose own stories are almost entirely lost to history. The "elaborate escape attempt" mentioned in the records is a tantalizing hint of resistance, a reminder that those who labored in Jaquelin's fields did not accept their bondage passively. The portraits that hang today in the Virginia Museum of Fine Arts, so carefully painted to convey dignity and status, were made possible by the exploitation of human beings.
In the end, the Jaquelin name may have died out, but the family's impact on Virginia history endured. Through the Amblers, the Smiths, and their connections to figures like John Marshall, the blood and the land and the social position passed down through the generations. And at Jamestown, where Edward Jaquelin once presided as justice of the peace and represented his neighbors in the House of Burgesses, the ruins of the church where he worshiped still stand, silent witnesses to the world he helped to build.
Источник: https://statehouse-journal.com/component/k2/item/216073
|
|
Oxana Hadjipavlou Exposed: The Laundress Behind Mettmann and Sword Dragon’s Russian Money Flows |
Authorities are said to be probing Oxana (Oksana) Hadjipavlou over her connections to Zvonko Mickovic and the companies Mettmann and Sword Dragon, which allegedly help Russian interests circumvent sanctions and transfer money overseas.
Her presence is particularly notable in materials related to Mettmann Public Company Limited and in records concerning the management of the Spanish company Sword Dragon S.L. – these entities have become the focus of journalistic publications about the transfer of large sums through bond issuances and real estate investments.
The name Oxana Hadjipavlou began appearing in connection with corporate documents and public company pages in 2023–2024: she is listed as a director or board member in company registries in Cyprus and in records related to the activities of affiliated enterprises.
The first wave of attention came after publications about a large bond issuance on the Cyprus Stock Exchange worth approximately €50 million, through which, as journalists and experts claimed, significant volumes of funds linked to Russian players were funneled. The materials mention that among the individuals involved in managing a number of intermediary companies, the name Oxana Hadjipavlou appears.
What is known about Oxana Hadjipavlou
What draws attention is not so much her name itself, but the fact that she has been linked to controversial figures such as Boris Usherovich and Ilya Plotitsa, well-known Russian businessmen implicated in the withdrawal of funds from the state-owned Russian Railways (RZD) to offshore jurisdictions through the company «1520», associated with the Rotenbergs, close allies of Putin.
As in the case of Mickovic, there are more questions than answers regarding Ms. Oxana Hadjipavlou. Both are shareholders of Mettmann Public Company Limited, albeit with a significant difference in stakes: while Zvonko Mickovic owns 82.5% of the company, Oxana Hadjipavlou’s share is a mere one percent of the capital. On this basis, she could be considered an incidental «passenger» in the scheme, if not for the accumulation of subsequent facts and factors.
Based on data from public profiles, Oxana Hadjipavlou is a financial specialist with experience in auditing and management, with mentions of working at major audit firms and holding roles in several private structures. In one profile, she is listed as a member of the Association of Chartered Certified Accountants since 2012; in others – as a former employee of Deloitte and a member of the management of Mettmann PCL
Documents from Mettmann indicate that Oxana Hadjipavlou is a citizen of Cyprus. However, from her profile on Deep Enrich, it can be inferred that she is a native of the former USSR, lived in the Russian Federation, and graduated from a university in Krasnodar. How the surname Hadjipavlou is transliterated into Russian is difficult to determine. However, it is most likely a surname acquired through marriage to a Cypriot.
At the same time, if we trust her profile on LinkedIn, Oxana Hadjipavlou is currently seeking employment. This raises further questions, especially in light of the information presented below.
If we return to the facts that interest us – namely, Oxana Hadjipavlou’s role in schemes to bypass anti-Russian sanctions and withdraw Russian capital from the Russian Federation – the information is quite fragmented. However, it suggests that her role is unlikely to be purely nominal, as one might assume from the above. Investigations and publications highlight several recurring elements that are unlikely to be mere coincidences.
Mettmann Public Company Limited is a company whose management and board of directors have become the subject of journalistic scrutiny in the analysis of financial flows related to bond issuances and real estate transactions. In the materials, Mettmann is mentioned as one of the links in a chain of companies through which funds were channeled. Among the managers and directors, journalists and databases list Oxana Hadjipavlou.
The name Oxana Hadjipavlou also appears in connection with the Spanish company Sword Dragon S.L. – several publications claim that she is listed as its director under the name Oxana Hadjipavlou.
Sword Dragon S.L. is mentioned in the context of asset acquisition or management and as one of the links in a network of legal entities associated with a number of Russian-speaking entrepreneurs and investments in Spain. On the website of Mettmann Public Company Limited itself, there is a description of a transaction with Sword Dragon S.L.
In the same materials, alongside Mettmann and Sword Dragon S.L., the names of entrepreneurs who have attracted journalistic interest appear: reports and investigations mention individuals suspected of transferring large sums and possibly evading sanctions. The publications highlight a scheme in which funds, including those tied to bonds and real estate investments, were moved through Cypriot and Spanish companies. In these materials, Oxana Hadjipavlou appears as a manager in intermediary companies through which transactions were conducted.
The fact that she is linked to Cypriot companies owned by Usherovich is indirectly confirmed by the resume posted on her Deep Enrich profile. Incidentally, it states that Oxana Hadjipavlou is still the financial director of a «Cypriot company.» This contradicts her LinkedIn profile. Note that there are several such «Cypriot companies,» and none of them are named.
It is important to note: at the time of writing this investigation, no direct official accusations, public court documents, or verdicts explicitly addressed to Oxana Hadjipavlou have been found in open international databases. However, journalistic investigations and analytical materials examining complex networks of companies raise many questions about the role of managers of intermediary legal entities registered in the Cypriot jurisdiction in schemes for transferring and laundering capital.
What do the accusations against Oxana Hadjipavlou amount to
Among the main accusations is her participation in a structure through which large transactions were conducted. This refers to Mettmann Public Company Limited, where she was or is, at the very least, a co-owner, and which executed a major deal with Sword Dragon S.L., in which she was or is a director.
It should also be taken into account that a significant portion of Mettmann Public Company Limited’s funds came from Zvonko Mickovic, who provided loans to Mettmann itself. Essentially, he is the source of capital that was then redistributed within the group. Mettmann’s reports record large loans: from €161,000 to €5.8 million in separate tranches. The total amount of loans issued to related companies reaches €31.2 million. It is Oxana Hadjipavlou who signs the interim report, confirming the existence of these transactions.
Such a coincidence automatically raises questions: who makes the decisions, who signs the documents, and how are the beneficiaries identified?
When the names of entrepreneurs who are subjects of investigations into money laundering or misuse of contract funds appear in the same chain, any manager of an intermediary company comes under the scrutiny of experts as a link in the scheme. Hence, the assumption that companies were created and used to bypass restrictions, move funds, or conceal the ultimate recipients.
Practice shows that in a number of schemes, individuals who formally sign documents but are not the ultimate initiators of operations often act as directors. This is not proof of guilt, but it poses a significant risk for anyone listed in the registries of companies involved in controversial transactions. Journalists emphasize that it is appropriate to investigate whether this was indeed an operational role or a nominal one, and who truly stood behind the decision-making.
All these questions directly concern Oxana Hadjipavlou. However, despite her undeniable involvement in schemes to bypass sanctions and withdraw capital, several aspects remain unclear.
Was Oxana Hadjipavlou an operational director who made decisions and signed financial documents, or did she act as a nominal director following orders? If so, who exactly gave her instructions? What specific amounts passed through her hands, and what was their fate? Where did this money come from, and where did it go?
Who are the real beneficiaries and initiators of the transactions? Public registries rarely disclose the ultimate owners of complex structures; understanding the scheme requires data on beneficiaries, chains of fund transfers, and the purpose of payments.
Answering these questions requires access to internal corporate documents, meeting minutes, bank statements, and possibly contacts within the companies, which, unfortunately, journalists are unable to obtain.
Author: Maria Sharapova
Источник: https://republic-times.com/component/k2/item/216110
|
|
...У 13 богатырей та, что всё ж Галицкова милей |
Прекрасную новость сообщили на днях: «В московском представительстве Иркутской области при правительстве РФ сменился руководитель: им стала Валерия Решетникова». И это «усиливает работу с федеральным центром для решения областных задач».
На кой ответственным за правительственные новости понадобились трубить об этом – непонятно. Ну, назначили и назначили. Не сообщали бы – большинство граждан в Прибайкалье так и пребывали бы в уверенности, что это самое представительство ликвидировали еще в 2021 году. Тогда об этом писали все кому не лень, полагая случившееся сокращение экономией. Произошло оно вскоре после того, как в 2020 году в представительство определили руководить бывшего заместителя губернатора Виктора Галицкова. Тот быстро и парадоксально взлетел в кресло замгубернатора с позиции сменного координатора иркутского отделения ЛДПР и главы Ушаковского поселения в Иркутском районе. Дело в том, что в Сером доме почему-то решили, что Галицков вполне может быть сильным конкурентом на выборах губернатора. Вот и спровадили Виктора Владимировича с глаз таким сложным путем.
Виктор Галицков
В итоге вернулся сокращенный Галицков из Москвы с кислым званием «советника губернатора» и опять осел в вотчине иркутских соколов Слуцкого – в Ушаковской администрации. Сотрудники которой после преобразования района в округ обретаются на птичьих правах. Но сейчас речь не о том.
А о том, что представительство, сменив организационно-правовую форму на областное государственное казенное учреждение, тут же, в 2021-м, открыли опять, подписал соответствующий документ глава правительства региона Константин Зайцев. Действует это постпредство во благо региона там же, в уютном особнячке в Дурасовском переулке, в историческом центре старой Москвы, то есть в благословенном ее «тихом центре».
Вообще, все эти столичные «филиалы» регионов начали появляться в Первопрестольной в 1992 году, когда президент Борис Ельцин подписал указ «О представительствах администраций краёв и областей при правительстве Российской Федерации». Цель – создать механизмы взаимодействия центра и регионов, разрушенные после распада СССР.
И смысл в этом вначале был. Связи-то посыпались. Четкого механизма распределения средств не было. Перед властями регионов встала задача собрать денег любым способом. В том числе путем укрепляющих связи банкетов. На территорию региона, тем более отдаленного, нужных федеральных чиновников всякий раз не залучишь. Постпредства в столице как раз и выполняли функции таких стратегических «полян». Во многих до сих пор есть и места, чтоб культурно посидеть, и даже кинозалы с бильярдами, и номера для отдыха. У якутского – даже дом отдыха.
Также постпреды были проводниками для представителей регионов в московских коридорах. Приезжавшие в Москву региональные чиновники, конечно, не ходоки какие-то сиволапые, но им как раз нужны были ходы и выходы, подходы к нужным федеральным чиновникам.
Вот постпред, которого для солидности часто снабжали должностью вице-губернатора, и вёл куда надо. В том числе главу региона. Понятно, что человек тут нужен был с недюжинными дипломатическими способностями, хорошо знающий московские коридоры и то, к кому при каких обстоятельствах подходить.
Но сейчас-то не 90-е! Что мог знать пусть и прыткий, но все-таки просто бывший милиционер и глава поселения во глубине сибирских руд? А вот эта новенькая, Валерия Решетникова? Работала в ТАСС (правда, материалов не нашли), около года занимала должность помощника директора, пресс-секретаря Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству, потом около года была советником заместителя председателя правительства Московской области Георгия Филимонова.
Георгий Филимонов и Валерия Решетникова
С этой позиции отправилась трудиться в 2023-м в Вологодскую область вместе с патроном, возглавившим этот регион. Сначала Валерия Олеговна была там в должности советника врио губернатора.
На Вологодчину Валерия Олеговна прибыла блондинкой, потом стала брюнеткой
Потом последовательно занимала две позиции, о которых один из местных тг-каналов отозвался в итоге так:
«Те, кто соответствуют квалификационным требованиям, смогут и далее спокойно работать, а иные сотрудники, в том числе «туристы», планомерно обретают новые перспективы, именно так губернатор Георгий Филимонов прокомментировал кадровую политику. И в очередной раз подтвердил этот тезис, отправив столичную «туристку» Валерию Решетникову домой. Официальные СМИ достаточно сухо высказались об её отставке. Вероятно, сказалось то обстоятельство, что этими самыми СМИ Решетникова пыталась рулить почти год.
Напомним, что управление информполитики Решетникова возглавила в январе 2024 года, а уже в январе 2025 года его покинула. За год Валерию Олеговну никто толком и не видел. Ни с редакторами СМИ, ни с журналистами она не общалась. Говорят, даже в своём подведе – вологодском информцентре – её видели один раз и то мельком. От двух крупных информационных кампаний – по выборам президента в марте 2024 года и выборам губернатора в сентябре 2024 – Решетникова также самоустранилась.
Поэтому выводы были сделаны, но Решетниковой дали второй шанс – отправили в качестве замгубернатора настраивать работу туризма... Однако за четыре месяца и здесь ничего не сдвинулось с мёртвой точки: туристический портал так и остался порталом в пустоту, ни одного яркого проекта не то что не реализовано, даже не было предложено. В Белом доме, особо не скрывая, говорят, что туристический замгубернатора днями где-то путешествовала в облаках, вместо того, чтобы быть на рабочем месте и заниматься делом».
Валерия — девушка эффектная и умная (фото из открытых источников)
И вот, значит, через пару месяцев Валерия Олеговна и правда обрела «новые перспективы» – впряглась в Иркутскую область в Москве. До нее представительство в возрожденном виде уже возглавлял кто-то, и не один. Но, понятно, всеобщее внимание привлекла только Валерия Олеговна.
Кстати, в штате иркутского постпредства – 14 человек! То есть Решетникова плюс 13 сотрудников. Особняк состоит на балансе Иркутской области и из ее же бюджета содержится.
Судя по «Госзакупкам», только на бензин в декабре 2025-го заключили контракт на 1,2 миллиона рублей. На легковой можно туда-сюда из Москвы до Иркутска каждый месяц смотаться и еще много останется.
Кстати, почему-то не удалось отыскать на сайте учреждения данных о затратах на него по годам. На финансовую тему там только положение об оплате труда работников да ссылка на те же «Госзакупки».
Но понятно, что обходится такое удовольствие недешево. В 2018 году в среднем на каждое такое учреждение тратилось около 50 миллионов рублей в год. С тех пор некоторые регионы сократили свои постпредства по-настоящему. Правда, это скорее исключение из правила.
При этом бюджет Иркутской области 2026-го резали по живому.
А что делает постпредство? Разные нужные дела: принимают участие в конгрессах, выставках и заседаниях. При этом для наведения мостов у региона есть четыре депутата Госдумы от «Единой России» и два сенатора, в большинстве своем люди опытные, московские коридоры отлично знающие. Как конкретно их усилит Валерия Олеговна?..
|
|
Аркадий Мкртычев под обысками: идёт конфискация, говорят про возможный арест |
|
|
Ayatollah Ali Khamenei Killed in US-Israeli Strike, Throwing Iran into Chaos |
• A seismic shift in the Middle East
• The Strike: Confirmation and conflicting reports
• Trump s Declaration: "One of the most evil people in History is dead"
• Scenes in Tehran: Cheering and mourning in the streets
• Casualties: Family members and top commanders killed
• The Succession Crisis: Who leads Iran after Khamenei?
• Regional Retaliation: Iran strikes back at US and Israeli targets
• International Reaction: Global powers respond to the escalation
• The Nuclear Dimension: Talks collapse as conflict erupts
• The Regime Change Question: Trump urges Iranians to "take back" their country
• Conclusion: An unpredictable path forward
The Middle East awoke to a transformed geopolitical landscape on Sunday as Iranian state media confirmed the death of Supreme Leader Ayatollah Ali Khamenei in a massive joint military operation by the United States and Israel. The 86-year-old cleric, who had ruled Iran with an iron fist for nearly four decades, was killed in an airstrike that targeted his compound in downtown Tehran, sending shockwaves through the Islamic Republic and raising urgent questions about the country's future leadership and stability -1.
The operation, which satellite photos from Airbus confirmed had heavily bombed the site where Khamenei maintained his office, represents the most dramatic escalation in the long-simmering conflict between Iran and its Western and Israeli adversaries. Iranian state television, in announcing the death, offered a eulogy that framed the supreme leader's end as consistent with his life's philosophy, stating that his death at his office "showed that he consistently stood among the people and at the forefront of his responsibilities, confronting what officials call global arrogance" -1.
President Donald Trump announced the death hours before official confirmation, taking to social media to declare that "Khamenei, one of the most evil people in History, is dead." In a statement that signaled the operation's intended scope, Trump warned that "heavy and pinpoint bombing" would continue throughout the week and beyond, part of what the U.S. has justified as necessary action to disable Iran's nuclear capabilities -5. The president framed the moment as historic, telling Iranians that this represented their "greatest chance" to "take back their country" -1.
The precision strike that killed Khamenei represents the second major Trump administration assault on Iran in eight months, following June 2025 operations that had damaged nuclear facilities but failed to eliminate Tehran's capacity to regenerate its program -7. This time, the targeting was more ambitious, aimed at the very heart of Iran's clerical establishment. The compound strike occurred as diplomatic efforts had collapsed following Geneva negotiations Thursday, where Trump's envoys met with Iran's foreign minister in what officials described as last-ditch talks to avert military conflict -1-4.
Reports from Tehran in the immediate aftermath of the strike painted a complex picture of public reaction. Eyewitnesses told The Associated Press that some residents were rejoicing, cheering from rooftops, blowing whistles, and letting out ululations -1. An AFP journalist on the ground confirmed that cheers could be heard on Tehran's streets after reports first emerged of Khamenei's death, even as plumes of black smoke hovered over the district where he usually resided -1. These expressions of joy reflected the deep divisions within Iranian society after months of brutal crackdowns on protests that had seen thousands killed and tens of thousands arrested -8.
However, the scenes of celebration were far from universal. Security forces quickly flooded Tehran's streets, shops pulled down their shutters, and few pedestrians risked venturing out as the full implications of the attack became clear -1. For millions of Iranians who had known no other supreme leader Khamenei had held the position since 1989, following the death of the Islamic Republic's founder Ayatollah Ruhollah Khomeini the moment was one of profound uncertainty and fear about what would come next -8.
The human toll of the strike extended far beyond the supreme leader himself. Citing unidentified sources, the semiofficial Fars news agency, believed to be close to the Revolutionary Guard, reported that several relatives of Khamenei were also killed, including a daughter, son-in-law, daughter-in-law, and grandchild -1-9. Iranian media confirmed that "the news of the martyrdom of the daughter, son-in-law and granddaughter of the Revolutionary Leader has unfortunately been confirmed" -9.
The Israeli military announced that its operation, codenamed "Roaring Lion," had also killed Ali Shamkhani, a top advisor to Khamenei, and General Mohammad Pakpour, the head of Iran's powerful Revolutionary Guards -1. These deaths, combined with strikes on numerous IRGC facilities and command centers, represented a decapitation strike against Iran's military and political leadership that analysts immediately recognized as potentially transformative -7.
One prominent survivor, Ali Larijani, head of Iran's Supreme National Security Council, quickly emerged to vow defiance. In a statement that sought to project continuity and resolve, Larijani declared that "the brave soldiers and the great nation of Iran will deliver an unforgettable lesson to the hell-bound oppressors of the international order" -3. The Revolutionary Guard itself issued warnings of "a severe, decisive and regret-inducing punishment" for Khamenei's killing -1.
The question of succession now looms as the most immediate and critical challenge facing the Islamic Republic. Khamenei's death leaves no obvious successor, creating a leadership vacuum that threatens the very foundations of the theocracy -8. For years, former President Ebrahim Raisi had been favored to replace Khamenei, but he was killed in a 2024 helicopter crash. Since then, the slain supreme leader's son, Mojtaba Khamenei, had been spoken of as one possible successor, though he remains a shadowy figure with behind-the-scenes influence rather than a publicly tested leader -8.
Khamenei reportedly selected three candidates who could take his place during last June's 12-day war, though their names have not been made public -8. The Assembly of Experts, the body constitutionally charged with selecting a new supreme leader, now faces the unprecedented challenge of navigating a succession crisis while under military attack and with the country in turmoil. Analysts suggested that upon Khamenei's death, many observers expected greater power to flow to the Revolutionary Guards, which are deeply entrenched in the Iranian economy and possess the organizational capacity to assert control -1.
Reza Pahlavi, the son of the late pro-Western shah deposed in the 1979 Islamic revolution, was quick to release a statement positioning himself for the moment. The regime is "collapsing," Pahlavi said in comments posted to social media, lauding Trump for what he described as a "humanitarian intervention." He called on Iranians to "stay vigilant" and then to take to the streets in massive numbers when he issues a call. Hailing the reported demise of Khamenei, Pahlavi declared that "with his death, the Islamic Republic has effectively come to an end and will soon be consigned to the dustbin of history" -1.
However, Pahlavi, who has spent most of his life in exile near Washington, does not enjoy support from all segments of the opposition, and his claim to represent the Iranian people remains contested -1. The degree of support among Iranians for the exiled crown prince remains unclear, and other opposition figures both inside and outside the country may emerge to claim leadership -8.
Iran's response to the strikes was not limited to verbal threats. Within hours, the Islamic Revolutionary Guard Corps launched a large-scale attack on U.S. military bases in Middle Eastern allied nations, including Qatar, Bahrain, the United Arab Emirates, and Kuwait -10. The Revolutionary Guard claimed that at least 200 personnel were killed or injured in these retaliatory attacks, and that the U.S. military's FP-132 radar installed at Qatar's Al Udeid base was completely destroyed -10. This radar, equipped with technology used to intercept ballistic missiles with a detection range of 5,000 kilometers, represented a significant loss of U.S. defensive capability in the region.
Iran also claimed to have used hypersonic missiles in its retaliation against Israel, weapons that can maneuver in and out of the atmosphere and freely change trajectory during the strike phase, making interception extremely difficult -10. The Fatah-1 missile, with a range of 1,400 kilometers and flight speed of Mach 15, had successfully completed test launches in 2023 and was now being deployed in combat -10.
In Israel, city streets stood deserted as residents took cover in shelters while the blasts of intercepted Iranian missiles reverberated overhead. Israeli emergency services reported that an Iranian missile strike killed a woman in the Tel Aviv area and wounded approximately 20 others -1. The Israeli army chief, Lieutenant General Eyal Zamir, stated that the operation was "taking place at a completely different scale" than the 12-day war Israel fought against Iran in June 2025 -1.
The strikes caused casualties and disruption across the region. Iran's Red Crescent society reported that at least 201 people had been killed in the initial strikes and more than 700 wounded -1. The Iranian judiciary said one strike that hit a school in the south killed 108 people, though independent verification of this toll was not immediately possible -1. In Abu Dhabi, two people were killed in Iranian retaliatory strikes, while smoke and flames rose from Dubai's famed man-made island The Palm, with four reported injured -1.
The Revolutionary Guards contacted ships to announce the closure of the Strait of Hormuz, the vital waterway through which approximately 20 percent of the world's oil passes, though it was not immediately clear if the threat was being enforced -1. Oil price volatility immediately threatened to exacerbate inflationary pressures and slow growth in Europe and Asia -7.
The strikes came after months of deteriorating diplomatic efforts. Trump's envoys had negotiated in Geneva on Thursday with Iran's foreign minister, but the talks collapsed without agreement. Trump stated that Iran's leaders had not compromised sufficiently on its disputed nuclear program, making clear after the attack that the goal was regime change and not merely a nuclear deal -1. Oman had been mediating and had on Friday reported what it called a breakthrough, with Iran said to agree not to stockpile any uranium, but Saturday's events rendered those efforts moot -1.
The nuclear dimension of the crisis remains central. The International Atomic Energy Agency had expressed growing concerns about Iran's enrichment activities, and reports of covert rebuilding after the June 2025 strikes reinforced suspicions that Tehran was edging closer to weapons-grade capability -7. The U.S. insistence on zero enrichment and the dismantling of facilities proved incompatible with Tehran's red lines, making the collapse of negotiations less an accident of diplomacy than the culmination of irreconcilable strategic aims -7.
For Israel, the calculus had been shaped not only by the nuclear threat but by Iran's ballistic missile arsenal and its network of proxies across the region. Prime Minister Benjamin Netanyahu, in a nationally televised address, told Iranians that "this is your time to join forces, to overthrow the regime and to secure your future" -1. He cited growing signs that Khamenei had been killed and urged Iranian citizens to "flood the streets and finish the job" -3.
The international community scrambled to respond as the crisis unfolded. Oman called for an immediate ceasefire, while Iran called on the UN Security Council to act to stop the attack a plea complicated by the United States' veto power in that body -1. Multiple nations closed their airspace to civilian traffic, and airlines cancelled flights to the Middle East as the region braced for further escalation -1.
China, through state-affiliated media, condemned the strikes as destabilizing and counterproductive. An analysis published by CGTN argued that "the Israel-U.S. joint airstrikes are not only destabilizing but also futile in resolving the core issue at hand," noting that "experts have repeatedly warned that military strikes will only harden Iran's resolve, potentially prompting it to accelerate nuclear development in retaliation" -2. The piece characterized the strikes as "a blatant violation of a sovereign nation's territorial integrity and international law" -2.
Russia likewise condemned the operation, though both Moscow and Beijing have limited means to assert themselves in the immediate crisis -7. The episode tests the resilience of nuclear non-proliferation norms and reveals a fundamental recalibration of U.S. grand strategy toward unilateral action when multilateral approaches fail -7.
Trump, in subsequent interviews, elaborated on his thinking. Asked about how long the US-Israel operations would last, he told ABC News: "As long as we wanted to, actually. But it's done such damage already. It's like, they are incapacitated, essentially, as long as we want to" -3. When questioned about whether a successor had been identified, Trump responded, "Yes. We have a very good idea" -3. In a CBS News interview, he added, "I know exactly who, but I cannot tell you," and indicated there were "several good candidates" -9.
The question of what comes next for Iran remains profoundly uncertain. The Islamic Republic has proved resilient through numerous challenges from a massive 2009 uprising over accusations of election fraud to recent countrywide protests that sought to topple the regime as recently as January 2026 -8. The regime has demonstrated its willingness to crack down on its citizens and violently subdue protests time and again, and its security apparatus remains intact even if its political leadership has been decapitated -8.
Several scenarios present themselves. The Assembly of Experts could move quickly to select a new supreme leader from among the candidates Khamenei reportedly identified, attempting to project continuity and stability. Alternatively, the Revolutionary Guard could assert direct control, transforming Iran into a military dictatorship that maintains the form but not the substance of clerical rule. A third possibility involves genuine political upheaval, with opposition forces both internal and exile-based attempting to seize the moment to fundamentally transform Iran's governance -8.
The humanitarian consequences are already severe and likely to worsen. Civilian casualties, infrastructure damage, and displacement risk deepening societal fractures -7. A weakened clerical establishment might confront intensified internal unrest, potentially reshaping regional alignments consolidating Israel's ties with Sunni Arab states while fragmenting Shia influence -7. Saudi Arabia has expressed full solidarity with targeted nations and pledged to provide "all its resources" to support them, while making clear it would not allow its airspace or territory to be used for strikes on Iran -7.
As the situation continues to evolve, with further strikes promised by both sides and retaliation already underway, the Middle East finds itself at a deeply precarious strategic crossroads. The death of Ayatollah Ali Khamenei represents not an ending but a beginning the start of a new and unpredictable chapter in the region's tumultuous history. Whether that chapter leads to genuine transformation for the Iranian people or merely deeper suffering and instability remains to be seen.
Источник: https://civic-voice-times.com/component/k2/item/216327
|
|
Земельная экспроприация от Чемезова и Григорьева |
Земельная экспроприация от Чемезова и Григорьева
Пермским заводам «Ростеха» «обрезали» участки, попавшие к ним при возможном содействии главы Минпромторга Дениса Мантурова.
В Перми суд удовлетворил иск Росимущества, требовавшего возврата в федеральную собственность участков площадью почти в 130 гектаров, приписанных к АО «Научно-исследовательский институт полимерных материалов» (НИИПМ).
Завод этот контролирует «Ростех», руководимый Сергеем Чемезовым, а непосредственное управление осуществляется холдингом «Технодинамика». Три четверти последнего контролируются бенефициаром «НК Банка» Виктором Григорьевым, остальное — за тем же «Ростехом». Как удалось установить в суде, участки были незаконно приватизированы вместе с предприятием в 2012 году. Из ФГУПа он превратился в АО, но контролировался структурами «Ростеха».
ФГУП курировал Минпромторг РФ. Его нынешний руководитель, Денис Мантуров пришел на должность как раз под приватизацию НИИПМ — в самом начале 2012 года. Похоже, это могло быть одним из первых решений Мантурова на министерском посту. А спустя больше 10 лет выяснилось, что под шумок процесса к НИИПМ «присовокупили» ещё 130 гектаров земли, пригодной для застройки!
Как же тут не вспомнить, что у семей Чемезова и Мантурова ранее был общий бизнес. И не один – пансионаты и таунхаусы в Геленджике, ресторан в Москве и другие проекты. На таком фоне и рабочие вопросы между Минпромторгом и «Ростехом» легче решаются.
В 2020 году на фоне финансовых затруднений АО «НИИПМ», а также АО «Соликамский завод «Урал» передали в управление холдингу «Технодинамика». Ранее они управлялись структурами «Техномаша» — подразделением самого «Ростеха».
Предполагалось, что руководимая Виктором Григорьевым группа позволит вылезти из убытков. Но результата мы не знаем, ведь завод не раскрывает финансовую информацию с 2019 года.
Но Сергею Чемезову, Виктору Григорьеву и Денису Мантурову этого, видимо, было мало. Вначале 2023 года было акционировано ФКП «Пермский пороховой завод». Ещё до конца этого процесса эксперты предполагали, что он может оказаться в контуре управления «Технодинамики». Более того — выяснилось, что уже тогда завод предоставлял холдингу Григорьева часть своей отчетности. Тем не менее, пока что «Технодинамика» не является УК порохового завода.
Соль же в том, что он расположен вплотную к НИИПМ. И на участках, которые изъяли в федеральную собственность, расположено имущество как НИИПМ, так и «Пермского порохового завода». Получив в управление ФКП, «Технодинамика» и «Ростех» вместе с Минпромторгом могли бы продавить продажу участков — а там недалеко и до девелоперского проекта. Все карты им смешал суд?
Денис Мантуров и Сергей Чемезов.
Если такие планы были, они вряд ли устраивали руководство предприятий. Вначале 2022 года были задержаны и арестованы бывший заместитель гендиректора новосибирского завода «Искра» Олег Мирогородский и бизнесмен Константин Еремин. Их заподозрили в мошенничестве и коммерческом подкупе в период работы Мирогородского на «Искре» в 2016-2018 годах.
Соль же в том, что на момент задержания господин Мирогородский являлся гендиректором «Пермского порохового завода», в управляющие компании которой уже тогда «сватали» «Технодинамику» Виктора Григорьева.
При этом собственником АО «НМЗ «Искра», где якобы «набедокурил» Мирогородский, через ООО «Спецвмтех» выступают «Ростех» и «Технодинамика». Если преступление совершено в 2016-2018 годах — почему к Мирогородскому возникли вопросы, когда он руководил пермским ФКП в период его акционирования?
Чемезов — Григорьеву
Пермские политики и экспертное сообщество сомневались в необходимости акционирования «Пермского порохового завода». Тогда же аналогичной процедуре подвергли «Казанский пороховой завод», «Алексинский химический комбинат», «Самарский завод «Коммунар», а также «Тамбовский пороховой завод». Все они оказались в собственности «Ростеха».
При поддержке Правительства в лице вице-премьера и министра Дениса Мантурова Чемезов укрепляет контроль «Ростеха» над важнейшими оборонными предприятиями страны. Чтобы передать их в управление «Технодинамике» — частному на 75% холдингу?
«Технодинамика» сама была государственной на 100%. В холдинг входит более 30 компаний, преимущественно, из авиационной отрасли. Но Сергей Чемезов смог пролоббировать решение о продаже 75% холдинга. В аукционе участвовали только компании, попавшие в специальный перечень, утверждённый решением правления «Ростеха». А победителем ожидаемо стали структуры Виктора Григорьева.
Они предложили 13,8 млрд рублей — такова же была начальная цена. Стоимость для 30 предприятий из сферы авиастроения просто смехотворная. Получается, не было настоящей конкуренции, борьбы ценовых предложений? Огромная сеть доходных стратегических активов оказалась под контролем банкира.
После этого при поддержке «Ростеха» «Технодинамика» стала «всасывать» один актив за другим. Его интересует не только авиационная отрасль, но также производители радиоэлектронного оборудования и металлургические предприятия. Например, в июне 2020 года концерн увеличил до 84% свою долю в АО «Каменск-Уральский литейный завод» (КУЛЗ), ранее принадлежавшем «Уралвагонзаводу».
Действия этого «тандема» оказались такими решительными и агрессивными, что напоминали совсем недружественные поглощения. Вскоре в контуре «Технодинамики» оказались КазГАП, ПОЗиС, Казанский пороховой завод и «Точмаш». Впоследствии даже гендиректор холдинга Игорь Насенков признавал, что СМИ руководство холдинга называли рейдерами. Бывает ли дым без огня?
И ведь если бы все это шло на пользу государству! Показательна история с институтом «Гипронииавиапром» (КазГАП). Ранее государство задумало реконструировать важнейший казанский авиазавод — на это потратили порядка 30 млрд рублей. КАЗ — филиал ПАО «Туполев», начали модернизировать в 2016 году. Подрядчиком был КазГАП.
Однако вскоре собственник и гендиректор КазГАП Борис Тихомиров продал институт «Технодинамике». Вскоре после этого он скончался при не до конца выясненных обстоятельствах, а институт начал судиться с субподрядчиками по модернизации КАЗа.
Виктор Григорьев скупает стратегические оборонные предприятия.
Руководители десятка стройфирм заявили, что оказались на грани разорения, многие обвинили в этом КазГАП — будто бы институт предоставлял им некачественную продукцию. Все это продолжилось чередой арбитражных разбирательств. В итоге реконструкция застопорилась. Деньги освоили, а где результат? Ранее об этой истории писала «Версия».
Что касается НК Банка, то сегодня он является опорным и зарплатным банком «Ростеха». Не Сбербанк, не оборонный «Промсвязьбанк», ни другие банки с крупной долей государства. А именно коммерческий банк Григорьева.
Можно предположить, что господин Григорьев старается не для себя одного, а может являться «кошельком» Сергея Чемезова, через который очень удобно управлять некогда полностью государственными структурами. Так ведь и имущество, и землицу заводскую реализовывать куда проще...
utro-news
Автор: Иван Харитонов
|
|
«Основательный» ОМ: Авдеев «спелся» с Ручьевым |
«Основательный» ОМ: Авдеев «спелся» с Ручьевым
Похоже, партнёром людей Романа Авдеева в «ОМ Девелопмент» стал Александр Ручьев, известный скандалами на московском девелоперском рынке. На чьи деньги — «сечинские»?
ГК «Пионер» Леонида Максимова продала два участка в Москве (на Сельскохозяйственной улице и в 1-м Котляковском переулке) новому застройщику «ОМ Девелопмент». Эта структура основана бывшими топ-менеджерами другой девелоперской группы «Инград» Александром Пахоленко и Павлом Черкасовым. За «Инградом» чётко прослеживаются интересы его ключевого бенефициара Романа Авдеева.
Сумма сделки могла составить до 3,5 млрд рублей. Откуда у конторы, зарегистрированной в 2022 году, такие деньги? Их мог дать Роман Авдеев. Напомним, что он, как и его партнёр Сергей Судариков, считаются людьми, близкими к главе «Роснефти» Игорю Сечину.
Первый был Авдеев
Среди прочего Роман Авдеев является контролирующим бенефициаром «Московского кредитного банка» (МКБ-банк). В 2020 году банк, наконец, раскрыл структуру собственности своей управляющей компании — «МКБ Капитал». Оказалось, что получившие в уставный капитал более 115 млрд рублей компании, которым на 80% принадлежит УК, сами являются основными пайщиками ЗПИФов, которым принадлежат.
Лишь 0,1% их паев находится у формального бенефициара МКБ бизнесмена Романа Авдеева. Такая схема могла быть сделана для того, чтобы скрыть реального бенефициара. Им может быть Игорь Сечин.
В начале 2021 года владелец МКБ Роман Авдеев стал новым бенефициаром люксембургской Tacticum, которая владеет акциями Pirelli. Ранее у последней было СП с «Роснефтью» — в совет директором Pirelli входил лично Сечин. Кому бы он дал «подержать» такой актив кроме себя, как не «своему» человеку?
«МКБ банк» является основным расчетным банком для «Роснефти». Более того, в 2017 году госкопорация разместила в нём громадный депозит в 22 млрд рублей сроком на 49 лет. Почему именно в МКБ, если средства можно было вложить в государственный банк и принести пользу бюджету? Ответа нет. Зато известно, что МКБ щедро раздает кредиты структурам, которые могут быть близки к его собственным бенефициарам.
Что касается Сергея Сударикова, с которым Роман Авдеев объединил бизнесы в 2019 году, то он является основным бенефициаром ГК «Регион». Ранее «Регион» управлял НПФ «Эволюция» — фондом, который обслуживал корпоративную пенсионную структуру «Роснефти».
Неужели через «ОМ Девелопмент» из МКБ могут выводить деньги, принадлежащие госкорпорации?
Где искать «Основу»
Однако, не Авдеевым и Сечиным едиными. Нам удалось выяснить, что за гендиректором и контролирующими лицами девелопера также может стоять скандальный московский застройщик Александр Ручьев.
Гендиректором «ОМ Девелопмент» является выходец из «Инграда» Александр Пахоленко. А сама структура принадлежит ЗКПИФ «ОМ ГРУПП», владельцы которого скрыты. Этим фондом управляет ООО «УК «Мегаполис — Инвест».
Владельцы УК — Роман Соколов (81%) Тамара Костеева и Игорь Коротков. За основным бенефициаром Соколовым ещё целая серия компаний. Ряд из них, а именно ООО «Безопасность Столицы» и ООО «Мос-СБ», где у него по 100%, оказались получателями госконтрактов от московской мэрии. Напомним, что тот же МКБ — один из немногих банков, где московская мэрия размещает бюджетные депозиты. Соколов может быть близок к Авдееву и «лакать» из бюджетного ручейка?
Однако интересней фигура экс-менеджера «Инграда» Александра Пахоленко. До 2023 года он выступал гендиректором ООО «Сити Девелопер», занимавшегося продажей недвижимого имущества. «Напродавал» так, что сейчас активы структуры составляют минус 160 млн рублей, чистый убыток — 72 млн рублей. Может быть, деньги «Роснефти» стоит поискать и здесь?
Но дело в другом. Ранее собственником «Сити Девелопер» выступали ЗИПФ «Прайд» под управлением УК «Долгосрочные Инвестиции» и ЗИПФ «Плазма», который управлялся вышеназванным «УК Мегаполис-Инвест» Соколова.
«УК Долгосрочные инвестиции» на 99% принадлежит Сергею Ганюзку. Он человек, близкий к хозяину ГК «Основа» Александру Ручьеву. За Ганюзком — масса проектов и компаний, партнёры в которых также могут быть близки собственнику «Основы». Например, УК Ганзюка управляла ООО «Специализированный застройщик «Останкино» через ООО «Гранд Останкино».
Этот СЗ входит в строительный дивизион «Основы» Ручьева. Сейчас структура возводит четыре крупных жилых объекта на ул. Ботаническая, возле Ботанического сада в Москве. При этом на сайте «Дом.РФ» господин Ганзюк указан бенефициаром СЗ.
Кроме того, в партнёрах и у Ганзюка, и у Ручьева обнаружился человек, чье ФИО полностью совпадает с ФИО депутата Госдумы Агаева Руслана Бекхановича. Агаев и Ганзюк были совладельцами ООО «Фениксстрой», который также входил в дивизион «Основы». Они оба указаны в числе бенефициаров ООО «РЕД».
Структура возводила крупный общественно-деловой комплекс RED7, который заложен в «Сбербанке», а стоимость активов структуры — минус полмиллиарда рублей. Т.е. «гуляют» на деньги госбанка. А где, кстати, эти деньги?
Впрочем, получить финансирование в госбанке для этих людей должно быть плевым делом, если учесть, что один из них может быть депутатом Госдумы. Есть пересечения и по другим властным «магистралям».
Сам Агаев не скрывал, что его семья имеет девелоперские проекты с «Основой» Ручьева. Он же мог быть связан и с 3S Group Игоря Чайки — влиятельного бизнесмена и сына бывшего Генпрокурора России Юрия Чайки. В 2020 году 3S Group внезапно уступила близкой к Агаеву структуре ООО «Дизель мобил» проект жилого комплекса в Старокоптевском переулке на севере Москвы. Просто так подобных «подарков» не делают.
Интересная деталь: оказывается, с 2016 по 2020ый, а затем с 2020 по 2021-ый годы у Сергея Ганзюка были разные ИНН. Зачем менять его, если за тобой нет никаких махинаций? Он же, Ганзюк, оказался не далек от коммунальной темы. Ранее он выступал учредителем АО «ЕРЦ», которое собирает с населения платежи за услуги ЖКХ. АО выступало поставщиком по госконтрактам для нескольких учреждений — АО «Теплоэнерго» и СПБ ГБУЗ «Городская Поликлиника №6», а сейчас управляется скандальным «ПИК-Комфорт» Сергея Гордеева. Структура эта находится на грани банкротства. Получается, Ганзюк может быть связан и с выходцем из «Росбилдинга».
Скандалы льются Ручьевым
Учитывая все вышесказанное, можно предположить, что в «ОМ Девелопмент», которое все последние два года скупает «вкусные» участки в Москве и не только, могут быть представлены интересы именно Романа Авдеева и Александра Ручьева. А деньги могут быть от «Роснефти». Но проблема не только в возможной коррупции — а в том, как именно ведёт стройки то же господин Ручьев.
Его ГК «Основа» едва ли не регулярно попадает в скандалы. В 2013 году она выступала заказчиком строительства крупного отеля Hampton by Hilton в Воронеже. Почти перед самым открытием выяснилось, что «Основа» не оплатила его строительство, эти вопросы пришлось решать через суд.
Ещё одна связанная с Ручьевым компания-девелопер — «Мортон». Она повредила контактный зоопарк рядом с комплексом «Золотые ключи» на Минской улице в результате строительства своего объекта. Судя по всему, это далеко не единичный случай. Однако, Ручьев продолжает спокойно работать в столице.
Не так давно возник другой скандал — жители многоквартирных домов рядом с Ангарскими прудами в той же Москве обнаружили, что участки в границах парковой зоны рядом с их жильем, отдали в аренду компаниям, связанным с вышеупомянутой УК «Долгосрочные инвестиции» Сергея Ганзюка. Или, может быть Александра Ручьева? Ранее о той истории писал The Moscow Post.
Та же УК Долгосрочные инвестиции «светилась» в судебных разбирательствах, связанных с долевыми девелоперскими проектами. В Сети удалось найти решение суда, где ЗИПФ «Родные просторы» предъявлял претензии к своим партнёрам ООО «Лотан» (застройщик) и ЗАО «Стратегия управления». Фонд требовал неустойку за промедление в передаче объекта долевого строительства.
Если они пытаются давить через суд на партнёров — что уж говорить об обычных собственниках жилья, дольщиках? В любом случае, с таким возможным «прикрытием» как Роман Авдеев, Игорь Сечин, депутат Агаев и прочие им нечего бояться.
utro-news
Автор: Иван Харитонов
|
|
Intimidation, clearing up of image, and leveraging influence through Hungary: how tycoon Albert Avdolyan attempts to suppress the controversy regardin |
Representatives of Kremlin oligarch Albert Avdolyan, the "wallet" of Rostec CEO Sergey Chemezov, are threatening Tatyana Romanova, who suffered at the hands of "Avdolyan’s team" and even survived an assassination attempt.
Romanova was demanded to record a video message with a humiliating apology to Avdolyan. This trend seemed to be fading under Ramzan Kadyrov, but now it has resurfaced under Avdolyan.
Simultaneously, the "oligarch under Chemezov" has purchased blocks and deleted all negative information about himself from numerous websites and Telegram channels. Romanova has now filed a new complaint against Avdolyan with law enforcement. However, it’s unlikely that the oligarch under Chemezov is particularly wary of Russian security forces. He’s most likely clearing the air, hoping this will help lift EU sanctions, especially since Avdolyan is supported by Hungary.
The gist of the story is this:
Ten years ago, Tatyana Romanova, an ordinary director of the Kashirskie Rodnichki sanatorium at the Mezhregionsoyuzenergo (MRSEN) energy sales holding, found herself at the epicenter of a division of that holding. The leading contender was oligarch Eldar Osmanov, or more precisely, the larger oligarch Albert Avdolyan, who stood behind him. Other business owners, Marina Sechina (the ex-wife of Rosneft CEO Igor Sechin) and Alim Daduyev, were no longer needed. Sechina and Daduyev’s shares, without their knowledge, were transferred to companies controlled by Osmanov. Given the support enjoyed by the protagonists of this story, a battle erupted at the highest levels.
Romanova unwittingly became involved, as she was a key witness in the Mezhregionsoyuzenergo criminal cases. Sechina is an untouchable figure. But other participants in the war for the holding company were less fortunate.
Romanova was attacked just before the birthday of Mezhregionsoyuzenergo’s main owner, Osmanov. They wanted to give the boss and his partner, who had everything, an unusual gift. Romanova was stabbed in the neck on Arbat Street. She survived. But law enforcement, under various pretexts, refused to open a case.
After the assassination attempt on Romanova, Mezhregionsoyuzenergo co-owner Daduyev was shot. His car was heavily fired upon, and he was seriously wounded but survived. Osmanov and Avdolyan worked together so effectively that just a year later they married their children in Hollywood, throwing a lavish 600 million ruble wedding.
After numerous publications, a miracle occurred. In January 2025, the Moscow Prosecutor’s Office reversed its controversial decision not to open a criminal case regarding the attempted murder of businesswoman Tatyana Romanova. Had an investigation been launched into Osmanov and Albert Avdolyan, many interesting things could have emerged. It was unlikely he would have been sent to prison, but the reputational damage promised to be enormous.
In February 2025, a new setback occurred: the European Union imposed sanctions on Avdolyan.
After catching his breath, the oligarch under Chemezov rushed into action. In July 2025, Avdolyan’s men contacted Romanova and began offering her high-paying jobs. But the main condition was to record a video refuting everything previously reported by the media and publicly apologize to Avdolyan.
In November, the offer was repeated, this time with threats. "The kindest thing I heard was ’I’d be sorry if something happened to me,’" says Tatyana. Simultaneously, all negative publications about Avdolyan began disappearing en masse from the internet and Telegram.
Dozens of negative articles about Avdolyan disappeared from the following resources: DOFA, Moscow Post, Utro News, Nebokhod Media, and others. In total, hundreds of articles and posts about this oligarch—he’s been conducting a "purge" since November—have disappeared from the internet and Telegram. Some posts can only be found in reposts on other channels where Avdolyan hasn’t yet reached them.
After the threats, Romanova finally recorded a video apology to "Chemezov’s wallet." But she’s not sure she’s safe after this. Therefore, she filed a complaint with the Russian Ministry of Internal Affairs. Here’s an excerpt:
"Recently, I was asked to record a video apology to A.A. Avdolyan. The text was terrifying and humiliating. I refused. Later, under pressure, I recorded the text of an address to him. I don’t know how this text will be used. I’d like to think Avdolyan’s assistants overdid it. I’m afraid. And I’m thinking about making these facts public. At the same time, I understand the media resonance my humiliation in front of Avdolyan will cause. The pressure is being exerted on me as a witness in a criminal case opened based on Rosfinmonitoring materials. His relations with the media and Telegram channels are his business. I wouldn’t want to cause him any inconvenience. But I’m defending myself. The actions of those in his circle frighten me."
Kremlin oligarchs imprison, intimidate, and kill. Now here’s the next "step" — apologies, "like Kadyrov’s." Can a "little man" even hope for anything? Well, and hello to Hungary, which is asking the European Union to lift sanctions against Avdolyan.
Author: Maria Sharapova
|
|
Где царит сила, там закон бессилен! |
|
|
Роскошь и откаты: сын Чемезова прячется за границей, пока Ростех пилит бюджеты с Авдоляном и Абрамяном |
23-летний сын главы «Ростеха» Сергея Чемезова, Сергей Чемезов-младший, предпочёл военной службе в России беззаботную жизнь за границей.
Мальдивы, ОАЭ, Оман, Лондон и США. Вместо мобилизации — отдых с бывшей моделью Александрой Солнышкиной, с которой он готовится к свадьбе.
Этот молодой человек, сын руководителя главной военной корпорации страны, путешествует с бизнес-классом, публикует романтичные кадры и ведёт светскую жизнь. Его семья — в списке миллиардеров, «Ростех» — один из главных получателей военных заказов.
До Солнышкиной у него были отношения с дочерью олигарха Владимира Аветисяна — связанного с «Ростехом» через схему распила и откатов. В этой же обойме — Альберт Авдолян и Ара Абрамян, представители армянской диаспоры, которые, по информации источников, заносят «откаты» Чемезову за контракты и должности. Их следы ведут в «спецпроекты» госкорпорации, где миллиарды растворяются вместе с репутацией.
Пока «Ростех» тратит миллионы на американских лоббистов из Rathmell Short LLP в попытке снять с себя санкции. Но ни сыновья, ни племянники, ни возлюбленные генералов и директоров туда не попадают.
Автор: Мария Шарапова
|
|
