А внутри - ну я заглянул - вполне себе симпатичные молоденькие девчонки. И, наверняка, хотят выглядеть прикольно, а не как учащиеся школы клоунов. Но, увы.

   Выбрав папу, мама ещё долго считала, что его зовут Антон. Чуть ли ни до самого ЗАГСа. Дело было вот в чём. Когда папа пришёл в институт... Вот, а переспросить-то уже и некого. Ну, как помню. После школы папа один год проучился в техникуме. Потом решили, что можно и на высшее замахнуться. Но как после техникума, он поступил на второй курс РИИЖТа? Или всё же на первый? Но тогда как так быстро успели отчислить Антона? Ну ладно. Не суть. В этой группе (или на курсе) Антон был звездой. А когда его отчислили (ну или он куда-то перевёлся), пришёл папа. И сел на место Антона. Ну и, типа, в память... Папа не возражал. Верней, он всю жизнь был сговорчивым. На своём настоять не старался. Хотите Антона? Будет вам Антон. 
   А знаете, почему мама обратила на папу внимание? Это в Юдино было. Я, кстати, родившись в Рязани, потом до годика там жил. Тогда по три года в декрете не сидели. Так что 1964-й - это в Юдино. А потом папины родители, дедушка Лёня и бабушка Шура разделили свою комнату в коммуналке дощатой перегородкой. И мы переехали в Ростов. Лёня, Шура... А в паспортах Алексей Фёдорович и Александра Георгиевна. Ну ладно, Саша - Шура. Но Алексей - это ж Лёша. Но даже в рассказах про детство мама ему кричала: "Лёнька!" Ну вот. Родители встретились в Юдино. Папа туда распределился после РИИЖТа. Мама - после рязанского техникума железнодорожного транспорта. (Я потомственный железнодорожник. Тоже из РИИЖТа. Деды тоже к железке имели отношение.) И вот мама заметила, что все ребята из депо возвращались в грязном. И мылись в общаге. А папа из депо уже шёл в чистом. Ну и как в такого не влюбиться? 

   Утром уезжал на работу, прям серенько было. А вечером вышел - так и вовсе солнце по верхним этажам. Ну да, суббота. Всё по схеме "раньше сядем - раньше выйдем". Но всё равно день прибавляется. Камеры, которыми увешал себя Минздрав области, не стали подсвечивать счастливое лицо отработавшего. К гаражу ехал, не боясь ослепляемый встречными фарами, зацепить грязную обочину. Про светофоры, блин, не забывают. А про освещение вдоль "экологически чистого района Вересаево", выстроенного на корнях нашей рощи...  И в гараже включать свет не пришлось. День прибывает. Но уж точно, если что-то растёт, то это подарки профкома. В прошлое 23-е выдали подарочную  карту в "Ленту" на 500 рублей. Теперь на тысячу. Две бутылки  нормального шампанского. Как раз, в марте сын с невесткой хотят приехать. Невестка "с пузырьками" уважает.

   Ну, скажем так, вселяющие надежду. Собирается увольняться одна санитарка. Мы с ней постоянно душевно перешучиваемся. Ну и я подначиваю, мол, да никуда ты не уйдёшь. А она всерьёз собралась. "Сильно обо мне плакать будешь?" Это в переводе с шутливого казачьего - хоть вспомнишь? Я "честен": "Сразу найду другую полюбовницу". Уточняет: "Вот прям сразу?" Самокритично оцениваю шансы: "Нет, конечно. В мои годы дело нескорое". Дарит лучик надежды: "Да прям". 

   Опускающие на землю.
   Пришёл молодой инженер. Болтаем за жизнь. Вворачиваю про нас со сменщиком: "Вот уйдём на пенсию..." "А вы разве ещё не на пенсии?" И вдобавок, гад, даже не улыбнулся на "да неее, это я просто так плохо выгляжу".
   В сестринской. Ржут: "Олег Анатольевич, ну вы как скажете..." Напрашиваюсь на продолжение: "В стендап собираюсь". И вдруг неожиданно: "А разве таких берут?"

   Раздражает, когда, казалось бы, нормальный персонаж небрежно - типа, ой, как всё достало! - швыряет телефон на твёрдую поверхность. Ну не предлагал такого Станиславский.

   В новостях по телику сюжет о переоснащении, кажется, 1-й Градской. Тётенька в белом халате нахваливает навороченную функциональную кровать. "Я нажимаю на кнопочку..."  Палец касается пульта с понятными пиктограммами. Кровать откликается, изменяя конфигурацию. "И мы спокойно перекладываем пациента на каталочку." Ну и показали бы это "спокойно". Нет, совместить уровень кровати и каталочки - это, конечно, удобно. Но самое интересное начинается потом. Когда несколько медсестричек, санитарок (ну и врачи, бывает) вцепляются в простыню под пациентом. И "на счёт три" поднимают и перекладывают. Причём, те, кто стоит со стороны каталочки, начинают, согнувшись в пояснице, и на вытянутых руках.

   Оказывается, ещё в мае 2024-го гаишникам вернули их прежнее название. Нет больше ГИБДД. Так, глядишь, и до "полиции" доберутся. Ну правда ж, непатриотичное словцо? Особенно для тех, кто слышал о царской охранке и с удовольствием читал, как партизаны отомстили полицаям. Да и молодёжь, небось, голову ломает: почему в полиции менты? Короче, надо писать Шаману.