Фил Коллинз рассказал (не мне), как просыпается каждый день с вопросом: "Может быть, именно сегодня мои взрослые дети позвонят мне?"
А я вчера сквозь сон слышал звонок, но поленился подойти, хотя предполагал, что это мог быть Артём. Он пока (в отличие от меня) придерживается ритуала ежевечерне общаться с родителями по телефону.
Вот такие мы с Филом разные. Пока разные.
 

     Папа Толя позавчера поехал на дачу. Юнна подумала и рванула вслед за дедом. Собирались пожить там денёк, вернулись только через три. Заняли у соседки по даче денег, купили яиц, хлеба и превратились в робинзонов. Как мне это знакомо.
     Мальчишкой, мне было так уютно в нашей мужской компании. Папа не выдумывал игр, но зато не отказывался играть в мои. Причём, всегда довольствуясь второстепенными ролями. А если хотел призвать меня к порядку, то делал это без помощи безапеляционного - "я папа и этим всё сказано." Он старался убеждать и лишь, потеряв всякую надежду, делал обиженное лицо, произнося всего лишь: "Эх, ты." Несмотря на кажущуюся простоту фразы, "эхтыковый" эффект был поразительным. Ещё бы, папа в меня верил, а я...
     С Толей здорово было шагать по шпалам и молчать о чём-то своём. Он сообщил мне некоторые железнодорожные расстояния: между опорами контактной сети, между путевыми столбиками, и я всю прогулку, даже удалившись от железной дороги, детским глазомерчиком прикидывал пройденный путь. Вернувшись домой, гордо выпаливал результат маме Вале. Папа "делил на два", но встретив мой отпор, уступал: "Ну, может быть и двенадцать километров..."
       А ещё мы играли с ним в шахматы. Нет, я не выигрывал, но всегда казалось, вот ещё чуть-чуть и победа. Непохоже, что за папиным лукавством скрывалось желание привить мне любовь к древней игре. Просто, Толя стеснялся своего явного превосходства и давал мне возможность почувствовать себя на равных. На равных с папой, что может быть приятнее?
И слушать Толя умел так, что создавалось впечатление, будто я-малыш рассказываю ему что-то новое и достойное внимания взрослого человека. А меня распирало от удовольствия: "Папа слушает, папе интересно."
        Знаете, вот прямо сейчас сформулировал, за что мы - дети, внуки любим нашего немногословного, неяркого и нерешительного Толю. Он ИДЕАЛЬНЫЙ СПУТНИК. Стоит лишь этого захотеть.