Болдерайские мосты

В 1805 году знаменитый краевед Броце начертил план фарватера Даугавы, где берега Буллюпе соединял мост. У него стоял караул и строго контролировал доступ на остров. Мост был деревянным, и до строительства железной дороги подобная конструкция всех устраивала.

Железная дорога подобралась к берегам реки в 1873 году с явным намерением её пересечь. Чтобы много не тратиться при строительстве новой переправы, с обеих сторон насыпали дамбы, а ради возможности пароходного сообщения единственный, железный, пролёт был сделан крутящимся на четырёх подшипниках опоры, стоявшей в середине реки. При помощи специального ключа двое мужчин могли поставить мост параллельно течению минут за десять — это приходилось проделывать по много раз на дню.

Прохожих на железнодорожной переправе видеть не желали, для них оставался далёкий Деревянный, — с большой буквы, — мост ближе к Даугаве, прямо напротив крепости с заходом на Островок любви. Это сооружение было построено ещё в 1858—1863 годах и тоже могло пропускать корабли, только не так искусно. Полтора десятка рабочих канатами и цепями тянули плававшую более низкую часть моста к левому берегу. Неудобно, одним словом — вот и построили в 1865 году нормальный разводной пролёт у того же левого берега. Первая Мировая сильно испортила мост, к тридцатым его уже не стало, и железнодорожный коллега на ближайшие лет восемьдесят стал универсальным. Так потерял свою работу паромщик, который при отстутствии льда за копейку готов был послужить третьим мостом Болдераи, а улица Тилта стала Меникю.

12 октября 1944 года в 19:40 в одном из окрестных домов остановились часы: фашисты, отступая, взорвали железнодорожный мост. Ещё за две недели до того фермы обмотали зелёными бикфордовыми шнурами, а вниз положили мины; так люди и ходили. Полвека спустя водолазы выловили поворотный механизм в качестве металлолома. После войны сапёры и местные женщины-военные поставили временный деревянный мост, в 1953—1954 годах был построен новый, не разводной, но шесть метров высоты над уровнем воды не препятствовали водному транспорту. Его проект родился в голове А. Старцева из Ленинградского мостостроительного института. Мост считался временной мерой, пока не будет возведён автомобильный. До него оставалось лет пятьдесят.

Счастливый момент состоялся в 13 часов Дня независимости — 18 ноября 2002 года. Церемонию открытия сопровождали пикет против строительства нефтетерминала в Даугавгриве и обещания чиновников построить ещё и путепровод на улице Парадес.Пресса радостно пустила нелепый слух, будто в Европе больше не осталось мостов с совмещённым автомобильным и железнодорожным сообщением. Пересечение Буллюпе стало проще.

Старая Даугавгривская крепость

Говорят, что история движется по спирали. Не знаю, так ли это относительно всего случившегося, но к Даугавгривской крепости эта банальная фраза подходит. Хотя что ещё может случиться с фортецией в стратегической позиции: разрушения, восстановления, реконструкции, разрушения, восстановления и так далее... Но начну с начала, то есть с епископа Альберта.

Всё же он был скорее политическим, чем духовным деятелем, поэтому основанный им в 1205 году цистерианский монастырь святого Николая с замком выполнял помимо прочего,или даже в основном, и оборонительные функции: защищал устье Даугавы. Одна из башен служила маяком, наряду с отдельными строениями поблизости. Ещё он получал доход с больших земельных угодий на обоих берегах Даугавы, пусть и неплодородных, зато обширных и включавших многие селения, мельницы и пекарни. Находился замок на месте нынешнего дома Сканстиниеки в Вецдаугаве, где остались два следа былого величия: краеведческий музей и остатки валов, хотя и более поздних времён.

Время тогда было неспокойное, и захватывали, и ломали замок весьма часто. Первыми пришли саамы в 1218 году, но те ушли с пустыми руками. Куршам и земгалам 18 августа 1228 года повезло намного больше: они взяли укрепление, разрушили его и перебили всех монахов. Конечно, замок восстановили, и он простоял более семидесяти лет, пока в 1291 году его не разрушили уже немцы в боях между Ригой и Ливонским орденом. Стоит ли говорить, что по окончанию боёв всё возвратилось на круги своя, в том числе восстановили и монастырь? Но аббат Либерт в 1305 году поступил со своим имуществом совсем уж неординарно: за 4 000 кёльнских марок продал его ордену. Тот, естественно, побеспокоился об обороне и заменил полученное добро крепким замком. Который рижане в 1329 году и захватили, однако рыцари с этим не смирились и вернули его в 1435 году. Для осуществления их коварного плана это было очень кстати: в 1481 году по поручению магистра Борха комтур замка всего-навсего перекрыл цепями устье Даугавы, что имело весьма плачевные последствия во внешней торговле рижан и не могло не вызвать их недовольство. Так и случилось: через год в бою рижане одержали победу над Ливонским орденом и ещё спустя такое же время разобрали ненавистную постройку. O tempora, o mores: до следующей войны оставалось всего восемь лет, и в ней уже рижан повергли, а замок отстроили заново. Теперь это было более крепкое строение со рвом, четырьмя башнями и пяти ронделями (круглыми прототипами бастионов), которые в 1550 году заменили маленькими бастионами итальянского типа. Польский король Стефан Баторий, заполучив Ригу, загорелся мыслью город серьёзно укрепить, поэтому решил перестроить и Дюнамюнде, что и было выполнено в 1582 году.

Впрочем, к тому моменту Даугава уже поменяла русло, и началась история современной Даугавгривской крепости. Прежняя вскоре была забыта, а в 1680 году и лишилась своего имени. Откопали её, в прямом смысле, только в 1901 году.

Помимо собственно остатков валов, след монастыря прослеживается и в Мельничной канаве — Mühlgraben, она же Милгравис. Когда в 1226 году им надоело терпеть паводки тогда ещё полноводной Ланги, монахи вырыли Кишезерсу новый сток, где поставили свою мельницу. Мельница исчезла, а название осталось.

Другое свидетельство существовании старинной крепости хранит Даугавгривская Белая церковь в Вецмилгрависе, прямой потомок храма в местечке у замка. После постройки современного здания поселение получило имя Вецбазницциемс, — посёлок старой церкви, — и скоро исчезло. Лишь название виднелось на картах вплоть до XX века.

Даугавгривская крепость

Даугава любила менять своё русло, и если бы не дамбы да ГЭС, занималась бы этим и по сей день. Когда всего этого ещё не было, река сделала бесполезной старую Даугавгривскую крепость.

Так началась история современной Даугавгривской крепости, ведь старое устье всё мельчало и мельчало. В 1567 году поляки, шестой год ждавшие сдачи Риги, построили небольшое укрепление на нынешнем месте. Его комендант Ян Островский прославился грабежами кораблей, следовавших в рижский порт, уничтожением навигационных знаков. Рижане ответили созданием должности «водного капитана», дали ему пару десятков вооружённых войнов — их дом расположился на правом беругу Буллюпе. Поскольку поляки ждали, пока Рига сама примет власть короны, существенных конфликтов за те двадцать лет не происходило.

Уже потом, 1 августа 1608 года шведы, управляемые Мансфельдом, захватил бывшую крепость Острвоского, но не осмелились идти на город, поэтому там, где Даугава пробила новое, более глубокое устье, возвели небольшой шанец и прозвали его Neumünde («Новое устье»). Через два месяца командир отправился в Швецию, оставив на наших берегах лишь гарнизон из 250 человек. Такое обстоятельство было на руку Ходкевичу и его польскому войску, которые без труда одолели солдат. Оскорблённые, шведы вернулись в 1617 году, но ушли после такого же результата, и лишь в 1621 году им повезло. Осмотрев полуразрушенную Неймюнде, в 1624 году король Густав Адольф повелел её восстановить. Так началась современная история защиты устья Даугавы. Оглядев старую крепость, шведы нашли её разрушенной и бесполезной, потому уничтожаемой — только стоило перевезти несколько десятков пригодных пушек.

А о новой, наоборот, заботились. В 1641 году её перестроили по планам генерала Роденбурга, уподобившего крепость нидерландским аналогам. Потом, с 1670 года и до самой Северной войны, её долго меняли по системе маршала Вобана. Гарнизон составляли от двух до пяти рот, их семьи составляли население предместья — нынешней Даугавгривы. Устье Лиелупе, — тогда это ещё было именно её устье, — стало местом стоянки нескольких военных и почтовых кораблей. Появилась церквушка, с 1680 по 1683 год в ней проповеди читал Эрнст Глюк, переводчик Библии и Катехизиса на латышский и приёмный отец будущей Екатерины Великой. В 1680 году старая крепость была окончательно упразднена, и Неймюнде получило современное название.

Следовала Северная война, к Дюнамюнде подобрались саксонцы и в марте 1700 года успешно осадили крепость. Они тоже стали её чинить, при этом переименовав в Августусбург в честь польского короля и саксонского курфюрста Августа II. В следующем году пришёл Кар XII и его шведы, в декабре побомбили крепость с холмов Болдераи, и забрали. Старое имя было возвращено.

В 1710 году сдалась Рига. Шереметьев пошёл завоёвывать и Дюнамюнде и поставил свои пушки всё на тех же холмах. В книге В. Е. Жамова «Крепость Усть-Двинск» говорится следующее:

Граф Шереметьев, прибывший в Болдераа в апреле месяце приказал возвести еще один редут на небольшом острове на р. Двине, чтобы прервать Динамюнде связь с Ригой. Был возведен редут в самом устье р. Двины, Динамюнде отрезали от Швеции. В крепости начался голод. Шереметьев на правом берегу реки Аа Курляндской поставил пушки — напротив крепости. В крепости от голода началась чума. Комендант крепости Штакельберг решил сдаться. Согласно условиям капитуляции гарнизон крепости вышел с оружием, с громкой музыкой и распущенными знаменами.

Русские тоже внесли в развитие фортеции свой вклад: были построены, новые казематы, главные ворота, многие береговые батареи и форты. Гарнизон получил новую церковь Спаса-Преображения: в 1775 году архитекторы Сигизмунд Зеге и Кристоф Хаберланд перестроили старую шведскую кирху. В 1873 году на Рождество была освящена и лютеранская моленная. В крепости, помимо станции электрического телеграфа, действовала и своя почтовая голубятня. В 1864-ом в Дюнамюнде рыли артезианский колодец — питьевую воду нашли на глубине 53,4 метров.

Ровно весь 1743 год в коменаднтском доме крепости содержались сверженная Анна Леопольдовна, её сын Иван VI и муж Антон Ульрих. До того их держали в Цитадели, потом отправили на север, в Холмогоры под Архангельском. В 1804-ом из Дюнамюнде в Швецию отправился французский король-беженец Людовик XVIII, которого российское правительство больше не желало укрывать в Митаве-Елгаве.

С 1893 года фортеция и окрестности носили переведённое на русский имя: Усть-Двинск.

Минул десяток лет, и пошли разговоры о необходимости сноса крепости. Мол, артиллерийскими батареями заполнено всё побережье, новые казармы в Болдерае тоже подоспели, а на дворе уже двадцатый век, и бастионами со рвами никого не испугаешь. В 1910 году эти разговоры утихли, крепость получила третью, низшую, категорию, и подверглась модернизации.

Так она встретила Первую Мировую, когда гарнизон расположился на всём побережье от Царникавы до Слоки, крепость обтянули в с десяток рядов колючей проволоки, затопили Спилвиские луга, устроили огневые точки на окрестных холмах, а десять близлежащих километров по морю заполнили минным полем. Именно в Усть-Двинске в 1915 году образовался Первый Даугавгривский батальон латышских стрелков — хоть официально никакой Даугавгривы и не было. В той же крепости собрались Второй Рижский и Третий Курземский.

А в 1917 году пошли братания солдат с немцами, так что противник все необходимые уловки разузнал и в сентябре принудил защитников покинуть фортецию. Те, ясное дело, не обрадовались перспективе передачи крепости супостату, сняли стяг и вслед последнему войну устроили «салют» на многие километры вокруг города, да, не сочтите за метафору, сожгли за собой понтонные мосты через Даугаву. Осмотрев со времнем руины, латвийская власть решила объект не восстанавливать за ненадобностью, лишь использовать некоторые здания как склады, гауптвахту и т.д.

Заметили военные и церковь, побитую во время боёв с Бермонтом 15 октября 1919 года. Православная церковь в лютеранской армии оказалась лишней, потому приговорённой к сносу, не спасли даже правила 1932 года. Они гласили, что рейд рижского порта определяется, в частности, радиусом в 7,5 километров от высочайшей колокольни. Одну башню взорвали, вторая оказалась крепче, поэтому её начали разбирать вручную, при этом разбился рабочий. К приходу советских войск не стало только самой верхней части, вместо которой после войны быстро построили резервуар с водой: пленные, содержавшиеся в крепости, нуждались в «водонапорке». Она сохранилась и поныне, пусть и разваливается.

Военные оставались до 1995 года. В 1999 году крепость попала в частные руки фирмы «Aumeisteru muiža», та долгое время ничего не предпринимала, и какая судьба ожидает один из ценнейших архитектурных памятников страны, никто точно сказать не сможет.

В фортеции до сих пор стоят крепкие валы и остатки двух интересных зданий — церкви и загадочного дома посередине. Толщина его стен достигает двух с половиной метров, потому никакие вызрывы его, как неоднократно ни пытались военные, его не брали.

Остров Буллю

Пусть 13 квадратных километров — это по мировым масштабам совсем мало, но в Латвии остров Буллю с такой площадью считается крупнейшим. Правда, прежде чем принять этот титул, он доставил невероятное количество проблем строителям морской защиты Риги, сталкивавшимся с новыми и новыми протоками, устьями и береговыми линиями. Море не утихомирилось по сей день и за последние пятьдесят лет размыло полкилометра северо-западной оконечности. Да и не только этим остров странен: ведь на нём до относительно недавнего времени уживались и военная муштра с промышленным рокотом на востоке, и рыбацкая идиллия на западе.

Начну с военного городка. По традиции, возле Даугавгривской крепости ещё в XVII веке обосновались семейные солдаты гарнизона, а холостые жили в бараках или казематах укрепления. После Северной войны в поселении каждой роте выделили по линии, а всего было двенадцать взаимноперпендикулярных улиц с двумя колодцами на важнейших перекрёстках. Те, что вели параллельно морю, звались по чинам, а поперечные им — по бастионам, притом крайняя полностью повторяла изломы защитного рва. Всё обнесли частоколом, на одном конце за забором на берегу Буллюпе сделали кладбище, которое следовало использовать до полного заполнения, а потом сравнивать с землёй старейшую часть. Его рассчитали на то, что в течение десяти лет умрёт весь гарнизон с семьями. Все дома в посёлке были одинаковыми и принадлежали соответствующим ротам, и те отвечали за чистоту. И наследники должны были занять тот же чин, что и усопший. При малейшей угрозе требовалось дома сжигать, хотя это так и ни разу не было сделано, зато эспланаду — о ней недвусмысленно напоминает улица Эспланадес, — шириной в 426 метров в конце XVIII века расчистили за счёт ближайших к фортеции домов. Словом, дисциплина царила военная, а что ещё следовало ожидать?

Но вряд ли воины из-за этого не поняли всю прелесть затеи и потихоньку начали перебираться в крепость. Тем не менее, вскоре уже раздавали земли и простым гражданским, чтобы те платили оброк продукцией своих огородов: главным образом, капустой. К концу XIX века они уже составляли большинство двухтысячного населения предместья. После Первой Мировой армия застала поселение разгромленным и занятым совершенно посторонними лицами. Некоторые по ночам ещё и в часовых постреливали. Вскоре, правда, порядок установился. В 1923 году весь остров включили в черту города, хотя и сегодня городом существенную его часть назвать сложно.

Приморские поля служили пастбищами скоту многих крестьян.

Ещё возле крепости с давних пор была удобная гавань, в которой зимовали корабли, а летом разгружались те океанские суда, чьи размеры не соответствовали возможностям рижского порта. Мало того, тут ещё и река была скована гораздо меньше времени. Строительство гавани началось в 1850 году. Как бы это ни раздражало военных, но прямо у них под боком крутились чужеземцы, и ничего нельзя было поделать: в 1853 году царь Николай I подарил Зимний порт Рижскому биржевому комитету, пусть и не вполне по закону. В 1912 году Зимняя гавань стала пристанищем построенного специально для Рижского порта ледокола «Пётр Великий».

Со времнем прибавились и скользящий док, и машиностроительный завод (оба — 1866), и плавучий док (1898). Но главным достижением была всё же железная дорога, чья конечная станция выдавалась далеко в воду — «чугунка» открылась в 1873-ем.

За пару десятков лет до того проявилась необходимость в совсем быстрой связи с городом: порой корабли приходили быстрее гонцов, да и тех было накладно посылать слишком часто. Кому-то пришла свтелая мысль воспользоваться новейшими достижениями техники. Тогда современнейшим средством связи считался телеграф. Его и решил взять в свой арсенал рижский биржевой комитет, пригласив немецкого инженера Вернера Сименса (основателя фирмы Siemens) для устройства чуда сообщения. Работы под руководством техника Бреденшейса начались 17 июля 1852 года и длились меньше четырёх месяцев: первые сообщения из рижского дома председателя Биржевого комитета Иоганна Шепелера лоцманская станция в Даугавгриве получила 1 ноября того же года. Этот телеграф был первым электрическим в России.

На западе острова стоят некоторые здания бывшей усадьбы Буллю, упомянутой ещё в 1495 году. Окрестные люди ещё в первой половине XX века были почти поголовно рыбаками.

Тем не менее, уже в начале века в Ритабулли появились первые дачи: пусть не так престижно как на Рижском взморье, но тихо и с транпортом ситуация не хуже: рижско-юрмальские кораблики причаливали регулярно. Хорошо, что популярный курорт не получился: в 1945 году Советы переселили всех, кто не был причастен к военным ведомствам, исключая стариков. Спустя три года и их, человек двадцать, попросили покинуть Даугавгриву: до обретения независимости она стала исключительно защитником коварной государственной границы. И вновь в противопоставление близлежащей Болдерае в штатском. Планы Риги перестали отображать северо-западную оконечность города, между Буллюпе и крепостью появился маскирующий ряд домов. На мосту встал караул, жителей оставшихся гражданскими Булли пускали по паспортам, остальных — по пропускам. По льду зимой ходить было гораздо проще.

В советское время почти вся ветхая застройка Даугавгривы была заменена или просто снесена. Самыми заметными выглядят три двенадцатиэтажки на берегу Буллюпе, завершённые в 1978 (первые две) и в 1980 годах. Незадолго до открытия последней загадочным образом прораба убил свалившийся на голову кирпич.

С развалом Союза исчез и караул у моста, и закрытая военная территория острова существенно уменьшилась в размерах.