Что такое любовь? Пагубная привычка. Нарциссическое приключение. Поведение. Отношение. Самообман и фантазия. На этот вопрос в истории культуры и человеческих отношений давались разные ответы. Если обманутый муж приказал прокаженным изнасиловать свою неверную жену - это любовь? Если король Людовик XIV велел сделать слепок с груди своей возлюбленной и изготовить на его основе бокалы для шампанского - это любовь? Если покинутая женщина вымыла унитаз зубной щеткой своего бывшего, а потом снова положила ее в несессер - это любовь? В оттенках любви между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми, а также заботой о четвероногих попыталась разобраться американский писатель и публицист Диана Акерман в книге «Всеобщая история любви». Она выйдет в июне в издательстве «КоЛибри». Лента.ру публикует главу из книги, посвященную супружеским изменам, преступлениям и просто недостойному поведению на почве ревности и страсти.

История знает примеры того, как супружеская неверность считалась поступком самым безрассудным и сумасбродным, на который только мог отважиться человек. В Средние века мужья состязались в жестокости, которую они проявляли к своим неверным женам. Быть менее жестоким, чем сосед, значило потерять лицо. Одну даму заставили забальзамировать, а потом съесть сердце ее мертвого любовника. Другую привели к  прокаженным, которым велели ее изнасиловать. Муж третьей женщины зверски убил ее любовника и положил его череп в часовне, куда он посылал ее каждый день лицезреть результаты своего преступления и  пить из  этого черепа. А  вот неверных мужей наказывали довольно редко. Решаясь на измену, жены рисковали как минимум быть публично униженными (зачастую это сопровождалось отрезанием волос), а как максимум – подвергнуться жутким пыткам и/или поплатиться жизнью. Их любовников могли кастрировать или также убить. И тем не менее они не могли остановиться, даже под угрозой лишиться жизни и получить увечья. Учитывая, сколь многим они рисковали, удивительно, что люди вообще решались на супружеские измены, – но запретная любовь притягивала людей так сильно, что они были готовы заплатить за нее любую цену.

У меня во дворе есть несколько живых памятников крайностям любви. Огромная шелковица тянет свои ветви из  глубины рощи и  простирает их над прохожими. Время от  времени я их подрезаю, но это только помогает дереву стать еще крепче и  массивней, и  на  следующий год оно раскидывает ветви еще шире. По  легенде, ягоды шелковицы были когда-то белыми, но  стали красными после смерти двух влюбленных  – Пирама и Фисбы. Жившие по соседству в перенаселенном районе Вавилона, они выросли вместе и горячо полюбили друг друга, хотя родители и запрещали им вступать в брак. Ночь за ночью они шептали друг другу любовные признания сквозь дырочку в стене между их спальнями. Наконец, не в силах больше выносить даже и  такую разлуку, Пирам предложил Фисбе встречаться у гробницы вавилонского царя Нина, около хорошо знакомой им обоим шелковицы. Фисба прокралась туда первой и направилась прямо к гробнице, но, оказавшись там, в ужасе увидела львицу со свежей добычей – львицу, из пасти которой сочилась кровь. Фисба бросилась бежать. Львица, ринувшись за ней следом, разорвала ее накидку, но девушке удалось спастись. Прибывший вскоре Пирам увидел ее разорванную накидку и львицу, обгладывавшую кость. И  подумал, что его возлюбленная была разорвана на куски. Мучительно страдая от гибели Фисбы, обезумев от отчаяния, Пирам прогнал львицу, а потом, взяв свой меч, вонзил его себе в бок, и его кровь брызнула на белые ягоды шелковицы. Выждав какое-то время, к гробнице решила вернуться Фисба. Издалека она увидела, что львицы уже нет, и  поспешила к  месту свидания, чтобы дождаться возлюбленного, как и  предполагалось. Но,  к  своему ужасу, обнаружила его лежащим на земле мертвым, увидела его меч, а около него – свою окровавленную накидку. Фисба сразу поняла, что произошло. «Твоя любовь ко мне тебя и убила! – возопила она. – Что ж, значит, и  я  тоже могу проявить храбрость. Я  тоже докажу мою любовь. Только смерть могла разлучить нас, но  теперь даже и смерть не помешает нам соединиться». С этими словами Фисба вонзила его меч в свое сердце и умерла рядом с любимым. Единственная свидетельница этой трагической сцены, шелковица, преисполнилась такой жалости к влюбленным, что окрасила свои ягоды в  кроваво-красный цвет, в  напоминание о судьбе влюбленных и о том, на какие жертвы способны люди ради любви.

Эта история похожа на истории Ромео и Джульетты и Тристана и Изольды потому, что многие древние легенды о трагической любви содержат одни и те же элементы. Вот они: молодые влюбленные; запретная любовь; свидание, которое должно было окончательно подтвердить серьезность их намерений; мнимая смерть одного из влюбленных, за которой последовало самоубийство другого, а  затем  – самоубийство первого; место трагедии зачастую отмечено памятником самой природы. Подобные истории выстраиваются вокруг страданий в  разлуке; в  роли сексуального возбудителя выступают также необходимость преодолевать препятствия и  потребность доказать искренность своей любви.

Однако не  все поступки столь  же величественны или бескомпромиссны. Случались, например, и  кулинарные подвиги  – порой довольно глупые. Есть легенда, что итальянские пельмени – тортеллини – были сделаны по образу пупка Венеры: болонский трактирщик подглядывал за  Венерой через замочную скважину, изучал анатомические подробности ее тела и  решил, что лучше всего выразить свою любовь с  помощью теста. Другая легенда связана с  королем Людовиком XIV. Когда его любовница стала обидчивой и ревнивой, король решил, что ее может умиротворить лишь дерзкий поступок. Попросив ее лечь и обнажить грудь, он велел своим ремесленникам снять с  одной из  ее грудей слепок и  изготовить в  точности по  нему бокалы, чтобы он мог всегда потягивать шампанское из ее груди. Так что мы до сих пор пьем шампанское из бокалов в форме груди любовницы короля.

Почему любовь требует столь экстравагантных поступков? Почему влюбленные думают, что жизнь без такой единственной, особенной любви стала бы пресной? В соответствии с правилами суровой экономики, которыми мы руководствуемся в жизни, чем большую цену мы платим за  что-то, тем более ценным это кажется. Поэтому достаточно просторен лишь Тадж-Махал, достаточно ярок лишь бриллиант в пятьдесят карат, и достаточно жертвенно лишь самоубийство.

Растущая во  дворе шелковица бурно разрастается на  влажной лесной почве. Весной ее молодые веточки покрываются множеством темно-зеленых зубчатых листьев  – шершавых на  ощупь сверху, но  мягких и  ворсистых  – снизу. Крохотные зеленые цветочки прорастают гроздьями, а  когда появляются шишковатые плоды, их клюют певчие птицы. Я часто вижу, как они сидят на ветках и лакомятся ягодами, похожими на капельки запекшейся крови. Молочно-белый сок медленно вытекает из надрезов на коре шелковицы, а осенью листья сияют мягким янтарным светом.

Рассеянные по  роще спящие луковицы нарциссов служат напоминанием о  похищении прекрасной принцессы. Согласно одной из версий греческого мифа, Зевс создал этот цветок, чтобы помочь своему брату, владыке подземного мира, влюбленному в  Персефону, дочь Деметры. Как-то раз Персефона, собирая со своими подругами цветы, увидела на лугу чудесный цветок, окруженный сиянием. Ее подруги не  заметили этот цветок, но Персефона подбежала к нему и рассмеялась от радости, увидев, как он красив. Она еще никогда не видела такого множества соцветий, раскрывающихся на стеблях; никогда не чувствовала столь обольстительного аромата – сладостного и насыщенного. Но как только Персефона протянула руку, чтобы потрогать цветок, у  ее ног разверзлась земля, и  «из расщелины показались черные как уголь кони, влекущие колесницу, которой правил некто, окруженный темным сиянием,  – величественный, прекрасный и  ужасный». Он схватил ее, крепко прижал к себе и стремительно умчался с ней в свое царство мертвых, прочь от  пронизанных солнечным светом радостей весны.

Леукотоэ – растущий под моим окном густой, приземистый куст – был назван в честь персидской принцессы, ревнивый муж которой загнал ее на  скалу и  сбросил оттуда в  волны бушевавшего внизу океана. Влюбившись в нее, Аполлон сначала сделал ее морской богиней, а потом, устав от ее легкомыслия, – превратил в благовонное растение. А ярко-красные анемоны, которые расцветут здесь летом, были названы в  честь Адониса. Однажды, когда он охотился, раненый вепрь вонзил клык ему в  пах и  кастрировал его. Рана оказалась мучительной и  смертельной. Когда Адониса обнаружила его возлюбленная, Афродита, он уже бредил и был при смерти. Зарыдав и приникнув к нему, она застонала:

Дай мне еще поцелуй – и последний, и долгий,
Прежде чем душу твою я похищу своими губами, 
Выпив до дна всю любовь.

Но Адонис уже не  слышал ее слов, не  видел ее слез: он уже снизошел в  царство мертвых, куда она не  могла пойти за  ним следом. Каждая капля его крови, падая на землю, превращалась в нежные алые цветы. А из отсеченного и унесенного члена прекрасного юноши родился, по легенде, его сын – похотливый бог плодородия Приап.