Статуя: Геракл вешает пиздюлей амазонкам.


Как прекрасен был мир, как прекрасны тела,
и мускулистая рука обнимает египетский обелиск,
так отчего же, отчего же римляне не жили вечно?

.

.

Пошёл сейчас поссать, удивился, чего это оно так пенится — Фэйри вроде не пил, мыла не жрал — потом плюнул и списал на оптический обман; а вот несколько лет назад интереснее было.

Познакомился я с мужиком, сидим, кушаем суп и коньяк, и он даёт мне таблетку для усиленной потенции (очень ему хотелось, видно), причём таблетка называлась, будете смеяться, "Петушок". Фармацевтически-тюремный юмор. А он ещё о чём-то предупредил, что, типа, какие-то побочные эффекты могут быть, — я, конечно, пропустил мимо ушей; посмотрели "Титаник", поплакали, в постели попрыгали.

И вот мне пора уходить, и я захожу в туалет за известным делом, и там начинаю дико орать. Кажется, я в таком ужасе попятился от унитаза, что вывалился спиной назад в коридор. Потому что моча была — синяя, как Средиземное море, как жидкость из пробирки в рекламе Тампакса, как глазёнки юного Володи Ульянова.

Блять, я сошел с ума; блять, я инопланетянин; блять, настал конец света — это были три основные версии происходящего, и все три были одинаково пугающими. Мужик примчался на мои пронзительные непрекращающиеся вопли; убедился, что никто никого не убивает, посмотрел на меня бледного, тяжело дышащего, с капельками холодного пота на лбу, и с грустью в голосе произнёс, — Но ведь я же тебя про таблетку предупреждал...

Я после этого дня два был совсем не в себе, в туалет ходил как на казнь, потому что синева уступала постепенно, понемножку, с каждым разом всё бледнее и бледнее, — но всё равно я смотрел на это дело с ужасом и думал, что теперь это никогда не пройдёт, и я вечно буду ссать тампаксовской голубизной, как урод природы.

каждую минуту средний москвич зарабатывает 2 рубля.

каждую минуту в столицу приезжают 2 гастарбайтера.

каждую минуту москвичи тратят в магазинах 2.880.182 рублей.

каждую минуту жители города оставляют 21.660 рублей в залах игровых автоматов.

каждую минуту в период 17.00-18.00 покупается 237 билетов в кино, 5 — в театр, 2 — на футбол, 1 — в музей.

каждую минуту покупается 1 новый мобильник.

каждые 20 минут воруется 1 мобильник.

каждую минуту в атмосферу города попадают 2 тонны загрязняющих веществ.

каждые 5 минут 1 человек рождается / каждые 4 минуты 1 человек умирает.

Читать далее

Помнится, поздней прошлогодней осенью мы с синей_лампой и её сыном ходили в МДМ на "Богиня. Как я полюбила", а потом на холоднючем ветру шли пешком по Комсомольскому проспекту, а по дороге попалась дохлая рыба и два горниста.

А совсем-совсем давно, года три назад, я ходил в МДМ же на "Необратимость" в три часа ночи, и, кажется, тоже была осень, потому что потом ехал в такси и стекло изнутри запотело толстым слоем, и я пальцем прочертил на нём IRREVERSIBLE, когда авто застряло на рассветном перекрёстке на мостике у Дома на набережной; смешно, я даже не помню, где тогда жил, и куда ехал, но серенькое небо и Водоотводный канал и жёлтая "Волга" очень хорошо запомнились, сейчас, в памяти, это просто флэшбэк, без смысла.

В прошлом году, когда меня носило по всей Москве, было тоже смешно, когда часов в 6 субботнего ута я оказывался в метро в жопу пьяный, и не мог вспомнить, где же я живу в этом месяце? Чертаново? Ясенево? Октябрьское Поле? Университет? Это уже безотносительно кино, конечно. Лучше всего, было в Чертаново, где творился разнузданнейший декаданс — засохшие розы, ржавая ванна, рёв Варшавки, совращённый узбек-продавец в киоске у автобусной остановки, которому я бегал, носил пельмени горячие с кетчупом, потому что он озверел от Роллтона, — стоят пассажиры в шубах, ждут автобуса, покупают сигареты, пиво, и тут прибегает гувх с дымящейся тарелкой и просится без очереди, "а то пельмени остынут".

Интересно, а уже замёрзли реки?

Вчерашнее лёгкое надиралово закончилось неожиданно:
я рухнул спать в 11 вечера, а проснулся сегодня в 7 утра.

Непривычно. Невероятно. Неслыханно.

* * *

Влюблённость превращает человека в осмысленную форму
существования и позволяет факт этого
существования хоть как-то извинить.

(с) Доронин

* * *

У меня уже пару лет
только одна влюблённость,
и это синяя_лампа,
с самого первого
взгляда.

* * *

С Алексом — это не влюблённость,
а пот, кровь, слёзы и смерть, и
неразрывная и неосуществимая
связь однояйцевых
моральных
калек.

* * *

Прочитал с утра пелевинскую книшшку,
Empire V, и что сказать — не верю!
Пелевин уже "на автомате" гонит
привычную ему шнягу; скука.

Дочитывать не буду.

* * *

Опять тошнит, да что ж такое-то?

Я не люблю, когда люди любят себя. Если они сами себя любят, то за что их тогда любить. Хочется жестокого секса, до боли, до крови, до судорог, чтобы соседи звонили участковому, и приглушённым от ужаса голосом сообщали, что в квартире N. происходит тааакоооее, высылайте спецназ скорее.

Мальчики знают, что делать всё надо скорей,
и мальчики делают всё по возможности тише (с)

* * *

На самом деле, хуй, конечно, никакого секса мне не хочется, а вот в переходе на Тушинской сидел белобрысый пацан лет 16 с протянутой рукой, то его захотелось очень сильно — научить истории древнего мира и европейским языкам, накормить рыбными супами и свиными отбивными, научить правильно разговаривать и не резать рыбу ножом и оставлять чаевые в кафе; научить его не воровать а зарабатывать, не пить пиво и лучше вообще не пить, научить его презрительно смотреть на ментов, которые требуют документы, и говорить "иди ты нахуй" картофеле-лицым бабкам, которые орут "вас тут не стояло" — "ты" особенно важно, они сразу затыкаются, или превращаются во всеобщее посмешище, зовя милицию... Блять, я хочу сына.

* * *

А отец у меня жив. Я вчера выяснил, наконец.

И не трогайте меня сегодня,
я сегодня невыспавшийся и злой до чёртиков.

Насильно разбудили, сонный, зеваю. В Митино удивительное небо, серо-розовыми полосками, как слоёный пирог, в просветах между многоэтажками — небесное канапе на стрелках строительных кранов; в автобусе красивые девушки, жеманясь, читают красивые книжки — у одной Артур Хейли, у другой непонятно-что но тоже в твёрдом переплёте с золотым тиснением — запотевшие стёкла, ничертаневидно; у метро пьют пиво мужики, и no newspaper to be had for love or money; газета так же обязательна в метро, как билет на проезд — был у меня знакомый парень, который прожил в Америке несколько лет, потом вернулся в Москву и жаловался, что здесь спасенья нету, везде красивые парни, секса хочется, а в Америке-то все по своим машинкам, как по коробочкам, и меньше искушений; кажется, он так туда и уехал — я давно уже ему не звонил, последний раз часа в три ночи из парка, и то в прошлом году; и как же меня бесит, когда по узкому тротуару идет парочка, мужик и баба, неспешно так шествуют, как на прогулке, при этом баба непременно пиздит-пиздит-пиздит, бу-бу-бу, бу-бу-бу, а мужик благодушно смотрит на небо и на карнизы домов, так и хочется с разбегу дать ногой в жопу, чтобы упали лицом вниз, на брусчатку, и настырно протопать по спине, потому что всегда бежишь вперёд, это город, блятть, а не прогулочный парк, но вместо этого просто отпихиваешь локтем и бежишь дальше, так привычнее.

Ich bin der brennende Komet
der auf die Erde stößt
der sich blutend seine Opfer sucht
Ich bin der lachende Prophet
der eine Maske trägt
und dahinter seine Tränen zählt

Ich bin der brennende Komet
ich bin der stumme Laut
ich bin die Träne und das lachende Gesicht

В колонках играет — Lacrimosa - Ich Bin Der Brennende Komet

us and them — "мы и они", рабочий класс Великобритании против правящих классов, аристократии. Похожее выражение, the likes of us, в смысле "такие, как мы", а не аристократы.

This them-and-us approach is not going to do any good. It's a matter of us vs. them. These homes are for the likes of us, shabby and run-down.

У меня ещё четыре листочка осталось =)

Это песня о самом прекрасном городе в мире.
Это гимн самой прекрасной жизни в мире.
Это плач о самом прекрасном человеке
в мире, хоть он этого и не знает.

Или знает, но не хочет признать.

Нежелательные знакомства.

Смешно показаться банальным,
Нестрашно показаться смешным.

— Немногие могут себе это позволить. (с)

Он не любит, когда я смешной;
он любит жёстких мужчин,
или, точнее, парней.
Он сам такой,
жёсткий.

А я люблю его,
такого, какой есть,
и всё равно теряюсь,
слабость, слабость.

Но всё равно люблю.
И буду любить всегда.

Alex, Alex. Alex!

В том самом здании в Ростокинском проезде, где учился Солженицын, и где вокруг на километры парк, и не работало отопление, в ноябре года, наверное, 1995, я сидел на общей лекции по истории английского языка; было нифига не слышно, не видно, и непонятно, холодно, а на парте были вырезаны, продолблены советскими шариковыми ручками, изречения известного всем типа, и я добавил от себя, "he's a drop-out", об одном студенте которого с грохотом выперли незадолго до того, и этой моральной стимуляции хватило минут на пятнадцать невнятного бубнежа с кафедры; я внутренне рявкнул, что с меня хватит, покидал учебники в пакет, и демонстративно вышел, отодвигая бёдрами мешающиеся стулья вместе с их оккупантами; вышел на улицу; тут же ноябрьская вода морозом пробралась в изношенные донельзя кроссовки; молнию к горлу до отказа; и ждать автобуса или трамвая в дождливых полусумерках; мимо ревёт поток автомобилей, жадные сверкающие авто-глаза, и нету ни автобуса, ни трамвая, только бесконечный ревущий поток красно-белых огней, и холод пробирается со всех сторон, и голые деревья в чернильном небе, а между стволов тьма, и только перебегают со ствола на ствол блики фар, а между деревьями — бесконечный, пышный ковёр коричневых павших листьев.

Как же тогда было холодно и голодно и тоскливо,
совсем как сейчас, но тогда просто не было выхода,
кроме как натянуть одеяло на плечи и заснуть надолго;
впрочем, этот приём — одеяло, и спать много-много,
он работает и сейчас, только вот просыпаться
иногда ещё тоскливее, чем засыпать.

Гектор зашёл в обменный пункт в самом начале Тверской, перерыл все свои многочисленные карманы — три в пальто, пять в пиджаке, три в брюках — и наконец выудил два мятых стодолларовых банкнота и не менее мятый и загаженный паспорт, сунул всё это хозяйство в хирургический лоток из нержавейки, и уставился невидящим взглядом в наклейку на стекле, рекламирующие кредитные карты. "Интересно, а меня когда-нибудь будет банковская карта?", вяло подумал, и сам себе ответил, "А на черта?"

Сгрёб хрустящие рубли, небесно-голубые тысячерублёвки, не считая, засунул в карман, паспорт в другой карман, улыбнулся охраннику, и побрёл вверх по Тверской, не обращая внимания на дождь, снег, и дробные струи воды с балконов сталинских домов, привычно удивился убогости витрин, с ненавистью глянул в окна Сбарро, содрогнувшись от воспоминаний, чуть не в лоб столкнулся с куда-то спешившим ментом в ушанке, выругался про себя, спустился в гулкий переход на Пушке, вышел у памятника.

Площадь была без людей, совсем-совсем; только орали огни реклам и переливались бликами на старинной опекушинской бронзе; ревели двигатели, летели ошмётки из-под колёс автомобилей; вспомнилось, как несколько лет назад, в феврале, повсюду лежал пушистый снег, а из динамиков на фонарных столбах слышалось, "свеча горела на столе, свеча горела", и было так же безлюдно, и стоял тогда, ждал чего-то, непонятно чего, дождался только настырного попрошайки, сунул ему полтинник, плюнул и ушёл; как тогда казалось всё свежо и снова будто в первый раз; и сейчас плюнул, и повернул в сторону кино-казино, с интересом разглядывая смешанные в мокром снегу, перепутанные следы ушедших с площади людей — "наверное, все побежали на последний поезд метро, а я вот назло всем пойду пешком", — вытащил мобильник, глянул время, времени ещё много.

Вода была в волосах, собиралась воздушными зимними росинками на кашемире пальто, висла капельками на кончике носа, щекотала брови. Гектор расстегнул воротник сорочки, с презрением глянул на советские гранитные — немые — фонтаны, поскользнулся, выругался вслух, перешёл на Малую Дмитровку, с удовольствием хлюпая по грязи швейцарскими сапогами, хотел было попрыгать, но передумал. Со светофора сорвалась и проревела волна транспорта, медленно проехал ментовской бобик — "да откуда же вы все берётесь-то?" — потом особнячки, особняки, усадьбы, громадные доходные дома, дебильные советские новостройки в похоронно-крематорном стиле, прожектора, строительные краны, миллионы кирпичных кубометров, затянутые в пластиковые строительные чехлы, вот и Садовое, и снова гулкий подземный переход, в закрытых, тёмных лавках выставлена на продажу всякая тупая, бессмысленная китайская блестящая дрянь, и вокруг никого, только оранжевые жилеты тянут какой-то кабель, матерятся, тащат какие-то стремянки, и летят по улице оранжевые кирпичики хамских таксистов; вот и Новослободская, как договорено.

Блестят гранитные плиты под внушительным псевдо-греческим портиком входа в метро; дубовые двери давно заперты. Пищит мобильник, СМС, "Извини, я не смогу придти - работа". Только позади бредёт бабка в оранжевом жилете, зычно зовёт, "Дима! Где ты, Дима?"; к мраморным колоннам прислонены мётлы, снеговые лопаты, таинственный Дима всё не находится. Постоял, пошёл в Кофехауз, — "два чёрных кофе, пожалуйста", сел у окна, уставился на сверкающую огнями, фарами, фонарями улицу, и стал думать, что делать дальше, куда...

— Учитель, а как выглядит Будда? — спросил ученик.
Учитель молча указал на кипарис во дворе.
Ученик подошёл к кипарису, и удивлённо на него воззрился.

— Да Будда я, Будда, блять, заeбали!!! — заорал кипарис,
и, насупившись от обиды, ушёл в другой угол двора.

via DarkSu.

МИЛИЦИОНЕР ПЫТАЛСЯ ВОЗГЛАВИТЬ "РУССКИЙ МАРШ".

Задержать участника движения "Русский марш", который всерьез намеревался учинить беспорядки в столице, удалось в субботу стражам порядка. Им оказался… сотрудник Центра охраны объектов высших органов государственной власти МВД России.

Как стало известно "МК", на днях в Управление собственной безопасности ГУВД Москвы поступило сообщение о том, что националисты собираются устроить массовые беспорядки в рамках "Русского марша". Один из инициаторов планируемых беспорядков — 21-летний младший сержант милиции, который состоит в службе, охраняющей Счётную палату РФ. Выяснилось, что недавно он в вестибюле станции метро "Таганская" распространял листовки с призывами прийти на марш.

Особисты вместе с омоновцами выследили милиционера 4 ноября. Он шёл в компании молодых людей по переходу станции метро "Комсомольская". Бритоголовый младший сержант был одет в "костюм скинхеда" — берцы, камуфляжную куртку и металлические пластины на предплечьях. Он выделялся даже на фоне соратников и выглядел весьма воинственно.

Но устроить дебош милиционер не успел — в начале митинга он был задержан блюстителями закона. При нём обнаружили удостоверение народного дружинника и документ представителя партии "Народная воля". "Корочку" сотрудника правоохранительных органов парень предусмотрительно оставил дома.

Сейчас в МВД проводится служебная проверка. Скорее всего, нарушитель получит дисциплинарное взыскание. (с) МК, 08.11.2006.

Нет, вы слышали!? Дисциплинарное взыскание! Мент-скинхед!
Страж закона выступает за свержение государственного строя,
а ему за это — всего лишь дисциплинарное взыскание. Как это мило.

* * *

Вот Доронин, молодца, приложил:

Тут даже и думать нечего. Стрелять кретинов травматическими пулями, складывать штабелями в вагоны, и отправлять на полуостров Явас, в Мордовию, патриотически катать тачку на строительстве электростанции. Лучше пожизненно, но если кому нет восемнадцати, то лет хотя бы на двадцать пять.

А я всегда голосовал за то, чтобы продавать в сексуальное рабство. Тоже благо Родины, и налоги платятся, и населению весело.

Щит — Junius Dubilatus, VIII legion. Junius Dubilatus, это парень, чей щит.

Взято (с) здесь.

Снова про старое. Главные песни про старое, но до сих пор живое, жгучее. Чушь, ерунда, хуйня, будь сильным. Ага. Щас. Бутылками о панель, это лучше. С размахом, из-за спины, и полукруг рукой, и хлобысть о булыжник, чтобы осколки на пару десятков метров разбежались. Вот так вот, да.

Злые мы. Злой он, злой я. Злое всё вокруг.

Бульдозеров сюда, бульдозеров.

* * *

Сила? Какая, нахуй, сила? Да, когда надо денег заработать, тогда сила, а когда свободное время, и можно думать, то думать-то не хочется, а хочется... то ли себя убить, то ли того, кого.

Блять как же скверно быть мерзоблядостным шутом.

В подмосковном детстве была собака, бездомная, типа, общая, и звали её Аня. Черная такая лохматая дворняга, добрая, большая, для меня тогда размером как телёнок.

Зимой, начитавшись Джека Лондона, я решил запрячь её в санки — советские такие санки, годов 1930-х производства, этакая железная ржавая шняга с приколоченными обесцвеченными досками, заклёпки размером с глаз; но ведь по снегу пройти должна, здраво рассудил я.

Заранее заготовил упряжь — колечко из бумажных верёвок, шпагатиков, типа какими посылки перевязывают, и от колечка две верёвки, на каждое полозье, и подозвал Аню, уси-пуси. Чёрная собака Аня подошла, посмотрела человеческими глазами, и немного озадачилась, когда на неё надели верёвочное кольцо, дёрнулась, почувствовала несвободу, да как понесла от ужаса, косяся на меня карими своими глазами, санки полетели, пролетели метров пятнадцать по дачному участку, одна верёвка лопнула, санки опрокинулись, собака Аня убежала через лаз в заборе, а я свалился в сугроб, счастливый до невозможности =)

Потом, помнится, я спиздил (хм) нормальные человеческие санки из детского сада у железнодорожной станции, но с ними, спизженными санками, никогда не было реально весело.

Предположительно, Катон.
Но вполне может быть, что и вовсе другой честный римлянин,

.

У меня давно уже завелось полдюжины волшебных листочков с английскими идиомами, выражениями, и терминами, которые возникли в ХХ веке, просто пока что Рим прёт сильнее, да и Греция сбоку подпирает (скоро будет один перевод, хочется надеяться). Но в словаре Twentieth Century words, из которого это всё берётся, скоро кончатся страницы — кому бы продать его, когда листочки кончатся...

Из Помпей — любовный рисунок.

* * *

Люби меня, как я тебя...

Медуза-Горгона, гадина такая.


* * *

А это гораздо более поэтическое:
— Возьми.

С тех пор как видел Алекса две недели назад, сна нет. Можно нажраться колёс, запить пивом, прочитать всего Плутарха, но сна нет. Засыпаешь в 7-30 утра, снится, что ты — храм Артемиды, весь такой в колоннах, — просыпаешься, вроде выспавшийся, глядь на часы — 08-00. Мутный, ни на что не годный. Пока что рекорд — 43 часа без сна. Я убиваю себя, да? Да, потому что я не с ним.

Cave Canem!

— Здравствуй, деточка!


— Какой кошмар!
— Гы-гы-гы, гы!

.

.

Блятть, я в бешенстве. Именно эту картинку постоянно вешают в иллюстрации к статьям о масонах, суют на обложку книжек о масонах, и вообще, используют вдоль и поперёк к разжиганию всякой такой розни.

А это, оказывается, всего лишь настольная мозаика из Помпей.
И кто что ею хотел сказать, навсегда останется неизвестным.

Какой-нибудь языческий обряд, не более того. Смешно.
Черепуха в бантике на колёсах в домике. Гы.

Подслушано: — Да пиздец, я в долгах, как царское правительство.

Подслушано, как всегда, у себя.