Сегодня вечером впервые заметил свободно оставленную на парапете бутылку из-под пива. Миновав оную, тут же принципиально распечатал пачку сигарет, и выбросил на ветер маленький кусочек целлофана и выдёргиваемый кусочек бумажной фольги.

Больше ничего не могу рассказать, ибо в темноте названий улиц не видно, а спрашивать неудобно. Сожрали форельку, Невское и мороженое. Без названи улиц рассказ теряет смысл — в Москве я и так всегда отличу Севастопольский проспект от Протопоповского переулка, а в Петербурге они все одинаковой ширины, а у некоторых ещё в середине трамваи ездат (надо сказать, непростительно редко — куда смотрит чушка Яковлев?). В общем и целом, сегодня бегом пробежались через Дворцовую площадь — но нигде пиво не продавалось. Вообще, СПБ удивительный город — не видел ещё никого, кто пил бы пиво на улице. Шампусик они по вечерам, что ли, трескают, под изыски канала "Культура" и аудиокниги Франца Кафки?

Окрестности Зимнего дворца удручили изобилием тур-автобусов и ментовских газелек. И фуражек. Ровно как Измайловский вернисаж образца года 1990-го. Александровская колонна — ну, столбик. Гагарин в Москве круче. Вообще, от курьерского круизирования вокруг Зимнего отчётливо захотелось обратно в уютную, домашнюю, хлебную Москву. Ну, Адмиралтейство. Ну, игла. Мелочь пришибленная, недоросшая.

Вообще, всё оказалось куда меньше, чем на картинках.

Петербуржцы, вроде бы, говорят по русски, и вовсе без ужасных ошибок, типа "что" вместо "што". Правда, признаться, я ними ещё толком не разговаривал — "где тут можно перейти эту ужасную улицу?" и "в каком подъезде находится квартира 51?" — не считается, равно как и "два часа интернета, три Невских". Правда, где Разъезжая (это улица в СПБ), случайная тётенька на улице лет 60 объясняла на английском. Оказалось, что за Свешниковым и ещё каким-то Конюшенным, кажется, (не уверен), но в итоге обнаружилось, что на Разъезжую нет нужды, а нужна Пушкинская.

А ещё, при вопросе, где тут "Восстания", две пожилые женщины от меня почему-то отшатнулись, и дружно показали в сторону языческого храма, которому обзавидовался бы хоть Сулла, хоть Цезарь, то есть, в сторону станции метро. Я ответил, что знаю, что есть такое метро Восстания, но как именно пройти на Восстания?

Пожилые леди ужаснулись окончательно и произвели на свет гениальную фразу — "вот там справа вход, а вот там слева выход". Я поразился идиотизму (извините) петербурженок и вежливо рявкнул, что нужна улица Восстания, или проспект, или линия, или канал, или как эту пакость зовут в Петербурге, но именна та, которая рядом. Они отдалились ещё дальше (ксенофобки чёртовы), и дружно показали в сторону слева от языческого храма метро.

Как же нам там пришлось намучиться, а. Оказалось, чиновники вместо номера квартиры вписали дробь дома — вместо дома 10, кв. 51, оказалось, что 51 — это дробь дома, а квартира совсем вовсе другая и никак не похожа ни на 10, ни на 51. Вот. При всём этом весь русский язык звучал исключительно так, как он должен звучать — с московским произношением, с мягким Ш и округлым А, и спешным проглатыванием остальных гласных. В общем, всё как дома.

Мы с Мааасквы, с пааасааду, с каалаашнаава ря-аааду. Take that.

* * *

Зол, не несильно. За те же 50 рублей вместо немецкого Hoslten'a только своё, паршивое предлагают — Невское и Балтику, причём с какой-то идиотской нумерацией. (Нумерация обычно свидетельствует о фатальном отсутствии фантазии, vide Третий Reich и Kent). Бомб сюда, бомб. Дороже, чем в Москве. Ничего, я ещё надеру задницы. Не в буквальном смысле, конечно. Что, если на Марата (революсьюннэра), улице, то уже можно драть бабло, как старые обои? Болт.

В Петербурге, в кибер-кафе, в разделе МР3, есть отдельный раздел — классика. Бах, Прокофьев, Лист, Бах, Альбиони, Рахманинов.

Заслушался.

Думаю, что за фигня, что за шорох непонятный при звуке? Докатило — шорох иглы проигрывателя. С виниловых пластинок переписывали. И не одну-две дорожки, а около сотни. То есть не натырили откуда не попадя, а сами этим делом занимались. Чтобы не спавший сутки человек мог зайти и заценить, к примеру, Прелюдию к "Хованщине" Мусоргского.

Это наполовину восторгает, а наполовину пугает. В Москве такого не было, не бывает, не будет, и быть не должно никогда. Здесь, в СПБ, всё как-то по-своему; я ещё не разобрался.

Пока курил на улице (кажется, я тут единственный, кто швыряет окурки на тротуар), напротив в пробке застрял автомобиль с новенькой вывеской в накрышном багажнике. Прочитав буквы на просвет в зеркальном отражении, распознал слово "сладкий". Будем считать это знаком. Зеркальное отражение спишем на оптический обман.

А вообще вывески в Петербурге неважнецкие, любительские какие-то. Либо все дизайнеры все в Москву уехали, либо заказчики с воображением на уровне третьего класса сахалинской школы для особо тяжёлых олигофренов. Ни одна вывеска пока что не зацепила оригинальностью — как у исчезнувшего московского продуктового магазина "Кураре" на Полянке, к примеру. Или ещё что-нибудь такое. Всё как-то функционально, неброско, по-беднородственнически. Заходи-купи-если-тебе-надо-и-проваливай-нахеръ.

Нет, чтобы чучело в человеческий рост, в сорочке, пиджаке и галстуке, с синими губами, подвесить в салоне сотовой связи с табличкой на груди, "За плохое отношение к клиентам", как в Москве на Тверской.

Скучна торговля в Петербурге.

Когда впервые попадаешь в незнакомое место, и оно тебе нравится, прорывается самый эфемерный и головокружительный штамм счастья — эйфория. Кажется, что вот! вот оно, то самое! Гы. Ага-ага. Щас.

Просто приятно замечать только хорошее, пока плохое не добежало и не настучало кувалдой по башке. В английском есть клише, to make somebody sit up and take notice — буквальный перевод, "заставить кого-то распрямиться и обратить внимание". Вот негатив именно так и делает. Бац по мозгам! Sit up and take notice, you shithead. Или есть ещё отдельное выражение, to take stock — смотреть на себя, отдавать себе отчёт. Всё это очень грустно.

Но пока эйфория есть, надо ею упиваться, как свеже-выжатым гранатовым соком на Южном полюсе, ведь она так редко бывает, и быстро, и больно кончается, что надо же успеть впитать в себя хоть несколько её живительных капелек, в запас, на зиму.

А что позитив? Его и так много. Осень. Чужая земля, чужой город. Свежесть. Насчитал полдюжины домишек времён Достоевского и Пушкина. Случайно схваченные на улицах лица, обрывки разговоров, взгляды. Чужой город, чистый лист; стопка чистых листов; стопка незнакомых улиц, площадей, крыш и лестничных площадок.

Надо постараться поскорее напиться и уснуть, а то налицо поездато-мозговой овердрайв, усугубленный пребыванием на улице Марата (это улица в Петербурге). Хм. Какое же идиотское название. Наверное, от слова "марать". Найти бы дорогу обратно на Пушкинскую (это тоже улица в СПБ), где тихая комната с пианино и умилительным в своём убожестве советским диваном, а хозяйка принципиально не запирает дверь на замок — когда дома.

Хм, наверное, она из рабочего класса. Надо будет расспросить её про блокаду. И вообще, как-нибудь бы здесь задержаться на пару лет. Меня прёт.

* * *

Правда, в Москве у меня есть три точки пеленга — Третьяковка-Пушка-Новослободская.
Здесь пока пеленгов нет.

Но самое главное — АГА! — здесь нет Алекса! Бинго!

Пока что увидел только крохотный кусочек Петербурга — Пушкинскую, Восстания, и Марата (это улицы). Названия странные и незнакомые. На Невском поразила чистота — да и на других улицах тоже — даже брошенной пачки от сигарет не увидишь, не говоря уже о пивных банках, бутылках и скорлупках от фисташек. На моих глазах парень распечатал пачку сигарет, и даже маленький вкладыш, который из неё выдёргивают, бережно отнёс в урну. Фантастика.

Пива вообще нигде купить невозможно! В центре — ни одного киоска.

В интернет-кафе курить нельзя, но зато в любое время подают
мороженое, салаты и — барабанная дробь — СУП! А-а-а-а!

Архитектура одновременно поразительная и однообразная — идеально выверенные проспекты и улицы несколько подавляют — уже скучаю по горбатой Тверской и корявенькой Покровке. Петербургская закопченная решётка окон шестиэтажных домов "под один карниз" очень быстро утомляет глаз.

В Москве каждый дом бросается в глаза, потому что все они — разные; рядом с идиотской советской "обувной коробкой" может стоять одноэтажный особнячок, а далее по улице — просторная классическая усадьба. В Петербурге дома — фронт. Точнее, фрунт.

И везде, везде, везде надменно проглядывает линейка архитектора-планировщика. Как там раньше говорили? "Он у меня по дощечке ходить будет", или "по струнке"? Не помню. В Петербурге ходят по линейке.

И, кстати, все эти широченные авеню совершенно невозможно перебегать, — я пока не решаюсь — а светофоры далеко. Полное пешеходское бесправие.

* * *

Главный минус: на домах нет табличек с номерами! И названиями улиц! Вместо них — какие-то странные полукруглые ржавые жестянки, которые, к тому же, далеко не на каждом доме есть. После Москвы с большими белыми вывесками с названиями улиц КРУПНЫМИ синими буквами — Петербург ощущается громадным, безымянным, анонимным, расчерченным "по струнке", закопченным.

Но в целом — ощущение, что попал в стихи Агнии Барто пополам с романами Пелевина и кадрами военной кинохроники.

Ощущение чего-то давно потерянного.

Помимо прочего, упали сегодня со скамейкой на спину.
В смысле, упала скамейка, и все её оккупанты.
Скамейка — спинкой; оккупанты — спинами.

Шмоц — и все в траве.

Можно было бы ожидать ушиб голов, или поп,
но пострадал более всего невинный крестец.
Странно — ягодицы должны были бы смягчить.
Неужели их, ягодиц, уже совсем не осталось.

Совсем неправильные теперь скамейки делают.
Только пристроишься на скамейкиной спинке —
и хлоп, бубух, в газончик Чистопрудного бульвара.
Скамейка лежит, молчит; оккупанты матом ругаться.

Скамейка оставлена в упавшем состоянии,
чтобы никто больше крестцами не бился.

Кошмарное нападение зловещих скамеек-убийц.

Признаю, ошибся с авторством Паркера. Впрочем, образ этой кремлёвской болонки так подходил под приведённые ранее высказывания, что обмануться было несложно.

* * *

Разумеется, сейчас на трупе журналистки спляшут все, кто может. Организуют комитеты, независимые комиссии, напечатают мега-акры газетных страниц и гигабайты blog-coverage. Те кто рады — промолчат, чтобы не показать своего тухлояичного личика, а кто гневается — будут рубить направо и налево.

Суть в том, что убили Дон Кихота. В лифте. Прострелили его смешные латы, его смешное сердце. И ничто теперь не мешает мельницам махать дощатыми лопастями, перемалывая зерно в муку для жирных кремле-бюргеров.

Насколько помню Сервантеса, где-то в конце книги против Дон Кихота составили заговор — его должен был сразить рыцарь Бледной Луны, и заставить отказаться от любви к Прекрасной Дульсинее, и вообще от безумных походов по просторам Испании. И поверженный Дон Кихот, с остриём копья, упёршимся в его старческую дряблую шею, с негодованием отверг предложение отказаться от своей смешной (опять же) любви.

Так же и с Политковской. Только если у Сервантеса всё кончилось "благополучно", то в России фальшивый наёмный рыцарь Бледной Луны даже и не стал спрашивать, а просто всадил четыре пули в упор. А даже если бы и спрашивал. Известен ответ.

Убили женщину. Отчего же самые храбрые в России — женщины.

Обычно я холодно отношусь к гибели незнакомых мне людей — последний раз ревел в голос в 2001 году, когда умерла знакомая девушка Лариса в возрасте 23 лет — но убийство Политковской нельзя оставить незамеченным.

Как правильно заметил Калибан, наверняка это убийство подгадано под шумиху вокруг Грузии. Толпа не заметит, а либералы возопят про преступления режима, и тут-то их и перепишут, в то время как продавшиеся режиму андроиды промолчат — тоже своего рода проверка на преданность хозяину.

Кто что и как скажет.
Мухи vs котлеты.

Также возможна многоходовая комбинация — общественность возопит про "кровавые руки Путина", а через пару месяцев ей убедительно докажут, что убийство было по коммерческим мотивам — денег должна была, или ещё что подичее — ЦРУ убило, за неправильное выполнение поставленных задач.

Что касается коммерческой версии, то вполне ведь по силам её изначально и подстроить — какой-нибудь давний "друг", оптом закупленный ФСБ, с удовольствием предоставит "подлинные" доказательства — документы о невыплате какого-нибудь мифического кредита, или об участии в каком-нибудь сомнительном предприятии.

Ведь так получится убить сразу двух куропаток — 1) доказать белость-и-пушистость президентской администрации, и, 2) показать всему миру гнилость и продажность хоть какой-то внятной оппозиции.

Или, как вариант, как-нибудь увяжут с недавним законом об ограничении деятельности общественных организаций. Дьявольская изобретательность ФСБ не подкачает — в этом я уверен.

* * *

Мы вновь катимся в советскую пропасть, в информационный вакуум, пророчащий нам смерть от незнания. Всё, что у нас осталось — это интернет, где всё ещё существует свободный доступ к информации. Что же касается остального, то, если вы хотите продолжать работать в журналистике, не забудьте, что от вас требуется абсолютное угодничество перед Путиным. Иначе вас, возможно, ждёт смерть — от пули, яда, или по приговору суда — это уж как посчитают нужным наши спецслужбы — путинские сторожевые псы.
(c) Анна Политковская.

Бармен пришёл в атлетической майке — ну, это такая майка, где ткань только вокруг животика и поясницы, а остальное — ымм... эх, а остальное... вот остальное и есть — life. Когда он рукой тянется к скрытым под прилавком сокровищам, его плечи разворачиваются в отрицательный угол, и между лопатками прокладывается водосливный жёлоб, а грудные мышцы прорисовываются, как в учебнике анатомии — тем самым резким краем, который тянется от рёбер к плечу. И, разумеется, острые соски сквозь чёрную ткань. И линия ремня, ради которой не жалко линию Маннергейма сдать — ну зачем, зачем ходить в атлетической майке на месте работы?

Бывший снится по ночам, сука. Снится сон с бурным сексом и признаньями в вечной любви, и тут же, во сне, со скрежетом встревает внутренний голос — так, стоп, что это за разврат, — бывшему: "а ну живо выметайся отсюда!" — разумеется, бывший не выметается, это не в его характере — вроде перестаёт заниматься воображаемым сексом, но, непостижимо, этот секс всё равно продолжается — и его изображение швах-швах-швах красными чернилами, вдоль, поперёк, и по диагонали, как Хрущёв импрессионистов, или как там звали тех художников, и голос Большого Брата: этого не должно быть! Бывший проступает сквозь красно-чернильные разводы, а по нему ещё красными, снова, и снова, щедрыми малярными кистями, и в итоге бывший теряется в красно-черноте по ту сторону холста/экрана/воображения. Так ему и надо. Или не надо, и... Но внутренний голос прав.

Отдам я за него ногу? Зная его? Нет. Руку? Нет. Значит, всё дрянь и оптический обман. Но ведь всё равно ещё его увижу. А кто ещё. Ну, пускай его увидят пятьдесят семь случайных сексуальных, хм, партнёров. (Удивительное в разрушительности смысла, "партнёр"). А потом всё равно ведь... Блятть, кто же кого здесь судит? Потом, потом, потом. Дьявольски обманчивое понятия. Нет.

Хсним, х, х. Но. Без вязких ягодиц, без животрепещущих подмышек — без атлетических маек — ... люблю ... пулемётами, пулемётами, прав был внутренний голос в мучительных снах. Красным, красным, поперёк, наискось, и потом обратно.

Мы как-то связаны. Не знаю, как. Но связаны.

Играющая пишет — точнее, цитирует — про опыт людей на краю смерти, которые испытали пребывание вне своего тела. В работах американских — как их назвать-то? — не психологами же — ну, тех, кто этим занимался, есть упоминание "благотворных личностных и духовных преобразований, нередко являющихся результатом этого опыта".

Oh-oh.

Я один раз был вне своего тела, видел его сверху, распростёртое на паркете Московского Института Электроники и Математики — кстати, ужасное место, давно пора его снести — а пару лет спустя чуть не сдох от сердечного приступа в 30-градусную жару с жуткого похмелья, напившись кофе, накурившись сигарет, и ничего не съев. Про оба случая я уже писал.

Так вот, ни в том, ни в другом случае я испытал ни малейшего "духовного преобразования", или, тем более, личностного.

После созерцания своего тела снаружи в МИЭМе, когда сознание вернулось, я был в таком шоке, что в испуге выбежал на улицу, забыв всё, для чего я туда пришёл, и просто тупо брёл по Покровскому бульвару, отказываясь поверить в то что это был всего лишь обморок с галлюцинациями — если верить гипотезам — потому что я видел себя на том вонючем паркете, сверху, издалека, я сам, себя, блять, видел.

Во втором случае, с простым сердечным приступом, запомнилось только тупое, совершенно небольное, но отчего-то неприятное осознание, что "вот щас я умру", в то время как немели губы и щёки, а Стас бил меня кулаками в область сердца, как Дольф Лундгрен лупит китайского мафиозо в тупом боевике, и я только шептал немеющими губами, "бей, бей". Чтобы после этого не курить, меня хватило на три дня. Когда начало гаснуть сознание, а удары стасовых кулаков просто отдавались дальним колокольным звоном в сознании, не было никакого "духовного преобразования".

Просто сначала было ощущение, что я умираю, а потом осознание, что я выжил (Спасибо Стасу, во втором случае). Период шока, заторможенность. Потом включается обычное сознание — так, чтобы доехать до дома, мне нужно здесь повернуть налево, и т.д. Типа, как возникли помехи на экране, зритель разволновался, а как помехи исчезли, обратно устроился с пивком в креслице.

— Благотворные духовные и личностные преобразования.

I wonder what they meant. At least, back then.

* * *

Хотя, разумеется, на этот счёт есть много соображений, и всё описанное было давно, но факт есть факт — никакие опыты близости к смерти не ведут к "духовному преобразованию" личности. Вот это — точно.

Хотя, с другой стороны, может быть, "духовным преобразованиям" и должно было бы случиться, а сам опыт был, типа, проверкой со стороны Бога. Но, придя в себя, я неизменно оказывался обратно в своём мире, и брал себе обратно устоявшуюся личность (напрашивается параллель с дневниками), и продолжал дальше играть по привычным правилам. "Если менять не нужно, то менять не надо" — откуда-то из китайцев. Вспоминается Соня Пупкина — "мир взял меня в руки, посмотрел, дико завизжал в ужасе, и отшвырнул подальше, нахуй".

И анекдот:
— Васенька, когда ты родился, ты был такой страшненький, что доктор, который принимал роды, закричал санитарам — Если эта хуйня шевельнётся, стреляйте!!!"

Усадьба "Полотняные Заводы". Странное название — оттого что некий купец Филатов получил от Петра I заказ на парусину для российского флота, да и построил эти самые заводы в Калужской губернии. Позднее заводами стали совместно владеть А. А. Гончаров и некий Г. И. Щепочкин.

Как можно догадаться из фамилии, не обошлось без Александра Сергеевича, который в одном письме писал, "Кабы были заводы мои, вы бы меня в Петербург не заманили и московским калачом". Хм, занятно. Из Калужской губернии в Петербург — "московским калачом". Где та Москва, где те калачи...

Семейство Гончаровых выдавило Щепочкина (Господи, как можно жить с такой фамилией?) с заводов, но отвело ему землю, а данных денег, очевидно, хватило на то чтобы отстроить трёхэтажный особняк в классическом стиле, с портиками, изразцовыми печами, наборными паркетными полами, расписанными фресками потолками и проч.

В путеводителе по Калужской области образца 1971 года дом Щепочкина прекрасен и чист; изразцовые печи красуются классическим изяществом, как и 250 лет назад — несмотря на то, что в 1941 году усадьбу заняли фашисты, и сожгли гончаровский дом, а с щепочкинским обращались как хотели.

Enter XXI-st century.

Сейчас в щепочкинском доме школа.
На фото с ЖЖ — одна из 250-летних печей.
Дети уже раздолбали низ печи до неузнаваемости.
И даже с карниза смогли сбить изразец — в волейбол играли, наверное.

Слушайте, если уже "красивости" эпохи империи так не нужны, что дети могут их бездумно разбивать во время уроков физкультуры, то не лучше ли продавать национальное наследие на запад? В ту же самую Америку? Купит себе миллионер печку, у которой Пушкин грелся, или те же самые пресловутые эрмитажные эмалевые украшения — будет кисточкой белкиного меха пыль с них смахивать, а не лупить баскетбольным мячом, a не тырить по-тихому, чтобы, живя в убогой питерской коммуналке, раз в год за ломбардовские деньги съездить в Турцию? А так — акты списания имущества, и никто ни в чём не виноват — ну, подумаешь, украли, ну, подумаешь, ребёнок пнул ногой филигранный изразец. Составили акт, и болт с ним. Виноватых всё равно нет.

На фото — печь в доме Щепочкина.Просьба заметить высокохудожественный пол.
Другие фото — here.

view

http://ziziboom.livejournal.com/194080.html?style=mine#cutid1

Уже много лет уважаю Юлию Калинину. Какие она всегда слова находит, жёстко хлещет. Вот, прочитал сегодня в газете её текст про Грузию, и сразу пропало всякое такое озверение. Потому что каждое слово — в точку, как у Робин Гуда стрелы расщепляли друг друга. (Сказал бы, "совесть просыпается", но кто-нибудь обязательно спросит, как долго она у меня спит, а я не буду знать, что ответить).

Хотел вот опубликовать картинку болонки (Моськи), завёрнутой в грузинский флаг, а после прочтения решил не публиковать, и вообще стёр её к чёртикам с компьютера. Хотя в отношении лично Саакашвили ни одного слова не заберу обратно.

ГОЛУБАЯ МЕЧТА.
Юлия Калинина.

Президент Грузии Михаил Саакашвили сделал всё, чтоб испортить отношения с Россией. Он работал над этим с таким упорством, что оставалось только диву даваться, как у Кремля не лопается терпение. Он давил, и жал, и колол, и кусал, и уже собрался продать кусок СНГ Соединённым Штатам, а в Москве всё терпели и терпели и надеялись на благоразумие. Но всякому терпению рано или поздно приходит конец.

Теперь самолёты в Грузию не летают, поезда не ходят, письма не отправляются. Но этого мало. Надо ещё. Надо, чтоб реки туда не текли и ветры не дули, и птицы не летали.

Перекрывание птичьих полётов следует поручить Министерству природных ресурсов — это его зона ответственности. Другие министерства и ведомства пусть тоже подумают, что они могут противопоставить антироссийской политике грузинских властей и языку шантажа. Пример в этом архи-важном деле подают МВД и Федеральная миграционная служба. Милиция бескомпромиссно закрывает грузинские казино, а ФМС безжалостно разоблачает грузинских нелегалов. Министерство иностранных дел проявило себя наилучшим образом, оперативно прекратив выдачу российских виз грузинским гражданам. Внесло свой вклад Министерство обороны, пообещав вывести военные базы из Грузии быстрее, чем обещано. Всем известно: так всегда делают, когда хотят начать войну. Днём выводят базы, ночью прилетают бомбардировщики. Трепещите, грузины. Достойно выступило Министерство образования: грузинские дети не допущены на уроки в российских школах. Пока, правда, только в Тбилиси, Батуми и Ахалкалаки, но эту тему можно развивать. Прекратившее авиационное и железнодорожное сообщение с Грузией Министерство транспорта заслуживает наивысших похвал. В резерве остается Военно-Грузинская дорога. По ней грузины ездят в Россию на машинах и автобусах, что, конечно, является вопиющим безобразием.

К сожалению, пока отстаёт ФСБ. До сих пор не обезврежен ни один международный террорист грузинского происхождения, хотя уже прошла неделя с тех пор, как грузинские спецслужбы арестовали четырёх наших офицеров. Спрашивается, где наши спецслужбы? Почему не схвачен ни один грузинский шпион? Откуда такой пофигизм?

Также не совсем понятна отстраненная позиция Министерства юстиции. Российскому преступному миру давно пора развенчать воров в законе грузинской национальности, и задача Минюста — организовать всестороннее освещение этого эпохального события. Безусловно, определенные возможности в плане противостояния антироссийской политике грузинских властей есть и у Министерства здравоохранения. Потому что, вы понимаете, лечить можно по-разному. Хотелось бы также обратить внимание на позицию Министерства культуры. Она удивляет своей индифферентностью. Попросту говоря, никакая позиция! Хотя бы запретили "Мимино" режиссера Данелии, если уж больше ничего не могут придумать. Большого урона Грузии это, конечно, не нанесет. Но бывают моменты в жизни страны, когда каждое лыко в строку.

Идея анти-грузинской кампании в том, чтоб наша земля горела у грузин под ногами. Устроим геморрой всем, кто работает в России — всей ихней мафии, коммерсантам, строителям, торговцам, — и они тогда пойдут к Саакашвили и скажут: "Ты чего, Миша, ты на кого залупаешься? Иди, сейчас же извинись перед Путиным, и пусть его офицеры ходят где хотят". А если не станет извиняться, тогда они пойдут его мочить и снесут народным гневом.

На это расчёт. Но нормальный человек обычно по-другому рассуждает. Он думает: "Если у Путина проблемы с Саакашвили, пусть бы с ним и разбирался. Нам-то он зачем подзатыльники развешивает? При чем здесь моя мама, которая не может в Тбилиси вернуться, и мой ребёнок, которого в школу не пускают? При таких раскладах нам, наверно, и впрямь пора в НАТО вступать. Держаться подальше надо от этого Путина, уж больно яростный". Вот так нормальный человек думает.

* * *

Если по государственному телевидению на пальцах разъясняется, что милиция закрыла два развлекательных центра из-за того, что у них те же нарушения, что у всех прочих, но плюс к тому ещё хозяева — грузины, это натуральная дискриминация по национальному признаку. Поэтому, когда очередные скинхеды зарежут очередное лицо кавказское национальности, и прогрессивная общественность примется причитать: "Ах, откуда у нас берутся такие подонки?" — надо просто напомнить про новости, которые всю последнюю неделю идут по телевизору, и сказать: "Вот отсюда".

Всё сами делаем, своими руками.

Непонятно теперь, за что сняли с выборов партию "Родина", если её предвыборный ролик "Очистим страну от грязи" сегодня с энтузиазмом воплощается в жизнь органами власти. Там-то ролик был, голубая мечта, так сказать. А здесь — реальные дела. По сути оно, конечно, правильно. Давно пора упорядочить трудовую и нетрудовую миграцию. Но сейчас-то власти стали этим заниматься не потому, что наконец пожалели нас, коренное население, — а потому, что им надо отомстить какому-то Саакашвили. Вот что противно.

В среду Путин сказал: "В поле нашего зрения попали развлекательные центры". По Москве ста метров нельзя пройти, чтоб в поле зрения не попал развлекательный центр. Но "у них" такое поле зрения, что туда можно попасть только вместе с Саакашвили. Зато теперь всю эту заразу перенесут из городов в леса, ура. Спасибо Мише. Своим воспалённым разумом он осветил нам дорогу к регулированию миграции, чтоб, как давеча велел Путин, наши граждане не чувствовали себя ущемлёнными на рынке труда, а лидеры парламентских фракций извлекли урок из событий в Кондопоге.

Если б не Миша, где бы мы были?

* * *

Анти-грузинская кампания принесёт россиянам долгожданную изоляцию от соседей. Мы останемся наедине с собой, сегодня это уже очевидно. Поэтому нужно включаться. Кто не поддерживает — тот не патриот. Надо идти бить ему морду и строго спрашивать: "Сколько тебе заплатили грузины?". Сегодня каждый должен внимательно оглядеться: нет ли рядом грузина, который плохо лежит? Если есть — немедленно принять к нему меры. Если нет, то хотя бы выкинуть пакетик хмели-сунели, который пришипился в углу на кухне. В знак протеста против шантажа и провокаций.

Так, посмотрим, что там в нашей волшебной бумажечке, которую я ношу в левом заднем кармане джинсов... на которую я выписываю понравившиеся словечки и идиомы из словаря неологизмов ХХ века. Кстати, на бумажечке напечатан текст песни U2 — With Or Without You, потому что листочек выдран из сборника текстов U2.

So,

cake-hole (1943) — рот; грубое выражение, наподобие русского "хлебало". Появилось в армии США во время войны. Пример: Shut your cake-hole, you shithead!

cannibalize (1943) — разобрать на запчасти, чтобы починить другую машину, которая в лучшем состоянии. Изначально применялось относительно самолётов, позднее распространилось на другую технику. Пример: We'll have to cannibalize three Spitfires to fix this one!

card-carrying (1948) — записной, яростный сторонник или фанат чего-либо; используется до сих пор. Примеры: Liza was a card-carrying Communist. Kurt Cobain's suicide triggered a series of similar suicides among his card-carrying fans.

character assassination (1949) — намеренное уничтожение чьей-либо репутации. Производное character assassin появилось в 1951 г. — примерно то, что у нас называется "телекиллер".

dream-boat (1940) — привлекательная женщина (позднее и мужчина) в плане секса. Пример: So, what's about Laura, that dream-boat of yours?

final solution (1947) — "окончательное решение" еврейского вопроса в понимании нацистов, дословный перевод немецкого endlosung der Judenfrage. Очевидно, это понятие появилось в английском так поздно, спустя два года, поскольку только тогда стали известны подробности холокоста. Пример: This scheme reeks of "final solution" psychology.

(not exactly) flavour of the month (1946) — изначально, "вкус месяца" у продавцов мороженого, позднее в переносном смысле, "что-то любимое". Используется до сих пор, но, как правило, в отрицательных предложениях, к примеру: When it emerged that Kevin was the cause of Kelly's pregnancy, he wasn't exactly flavour of the month with her parents.

На сём волшебная бумажка исчерпана, но вскоре, хочется надеяться, будет другая — возможно, с текстом другой песни U2. Если я не сдохну от бронхита. И если это действительно бронхит, а не бдичий грибб и не ТБ.

Язык — мой якорь. Едва ли кто отберёт, а?

to have it so good (1946) — ... очень хорошо жить. Президентская и кампания в США 1952 под лозунгом: "You've never had it so good" — заметьте Present Perfect; другой пример: The Times, 1958: How long can women's magazines have it so good? — Выражение до сих пор широко используется.

Другое слово, бесстыдно украденное кучей тупых авторов всякого такого "фэнтэзи" (пффф!). Есть слово gremlin. К удовольствию прыщавых авторов псевдо-фантазийных саг? что-то типа — О!, И тут великий Гвальдбульдграмсбард взмахнул своей могучей палицей, и размозжил злобного гремлина о шероховатую поверхность магического камня Огльгрумсбургдгрямдсвальд, и стал обладателем величественного меча, который он не смог удержать в руках, потому что меч весил ровно сто десять тысяч мега-гига-тонн в исчислении фунтов 1945 года".

Так вот, господа, слово "гремлин", или, в английском, "gremlin", появилось в английском языке только в 1941 году, и изначально означало "эльф, который, в зависимости от отношения к личности пилота, помогает ему в воздушной битве с Наци, или, наоборот, бегает по корпусу самолёта, перерезая важнейшие коммуникации, которые тогда осуществлялись посредством стальных тросиков." Не более и не менее, да.

Наличие гремлинов даже упоминалось в отчёте The Times о возвращении Его Величества Короля Англии Эдварда какого-то (извините, я не отслеживаю британскую генеалогию) в 1947 году, в виде крошечных человечков, которые бегали по крыльям королевского самолёта в поисках стальных тросиков, которые можно было бы обрезать. Oh, my. К тому времени уже давно не было стальных тросиков. Тем более на королевских самолётах. Гидравлика, идиоты, гидравлика.

Когда мне было лет 13, вышел из автобуса на углу Волгоградки и Люблинской, и пошёл к метро. Рядом, у тротуара, был припаркован армейский грузовик с тентом. То есть, на треть метра в высоту — железные борта, а остальное — брезентовая палатка над кузовом.

Когда проходил мимо этого грузовика, услышал стоны изнутри, из кузова. Сам грузовик длиной метров десять, плюс метра по два до и после — итого метров пятнадцать слышимости. Стоны мальчишеского голоса. Стоны парня, которого — с которым делают то самое. Я к тому времени был немного знаком с вопросом, в разных ракурсах, и ошибиться было трудно.

Если ехать по Волгоградке в сторону области, и сворачивать направо на Люблинскую, то там стоянка, в общем-то, запрещена. Только иногда — а в советское время это было крайне редко — подходили автобусы 207 и 231 и выпускали пассажиров. То есть, типичный пример безлюдного места в десяти метрах от восьмиполосного шоссе, в 10 минутах от Садового кольца.

Суть не в том.

Суть в том, что именно в момент моего одинокого прохождения мимо этого армейского секс-грузовика (гы, шестиклассник с ранцем и сумкой со сменной обувью), какой-то солдат пытался закрепить задний борт грузовика — где такие гигантские шпингалеты на задней бортовой боковине — а шпингалеты всё никак не застёгивались, и он видел, что я иду, и смотрю на грузовик, а всё это время изнутри слышатся стоны боли насилуемого солдата, а он всё пытается справиться с этим чёртовым шпингалетом, а шпингалет — ну никак.

Какое же у него было лицо, у этого солдата. Который боролся с кузовными шпингалетами. Окаменевшее. В болото хичкоковские триллеры — вот где было по-настоящему окаменевшее лицо, со сто тысяч раз клишированными "крупными каплями пота, скатывающимися по его забронзовевшему на солнце лбу". Я шёл по тротуару, и всё не мог оторваться от столь невиданного, столь необычного лица — глаза сами всё поворачивались налево и назад, до того это было невиданно. И от моего внимания его лицо ещё больше каменело, а шпингалет всё не защёлкивался и не защёлкивался, и всё это время из кузова слышались сдавленные стоны того, кого, а я только ещё больше смотрел. Тот, кто — молчал. Уместно ли будет употребить метафору "как партизан" к мастеру закрывать шпингалеты — боюсь, что нет, хотя следует признать — он был великолепен в самообладании. Ни бровь не дрогнула. Только загорелые скулы, пот ручьём, и яростные руки — когда же этот борт закроется?

В итоге борт закрылся, а я отправился в школу, и стоны постепенно выплыли из поля восприятия, тут же замещённые английскими глаголами, химическими формулами и тупыми партийными стихами Маяковского.

* * *

Это же всё равно был лишь жалкий эпизод. Ещё задолго до этого я ни за что не позволил бы какой-нибудь тупой суке в погонах распоряжаться моей жизнью целых два года. Дырка вам от бублика, а не Шарапов. Даже если бы секс был фантастическим, никакое чмо в погонах не будет мне приказывать, если я на это предварительно — сам — после определённого срока на раздумья — не соглашусь.

Надежды маленький оркестрик. Каков он может быть. Канотье, жилеты-пике, неровный блеск начищенной латуни. У скрипача непременно италянские чёрные усики. У барабанщика — голубые греческие глаза; на веках нервный тик. У трубача смешные старые ботинки, и пальцы все в татуировках. Пианист страдает одышкой и излишним весом, а его пальцы пухлостью и нежностью напоминают младенческие, а вот гитарист высок и неуклюж и скособочен; правая рука заметно длиннее левой. Разумеется, все они несчастны. Их музыка едва слышна — достаточно перейти в другую аллею, и шум листьев на полуночном ветру напрочь заглушит попискиванья флейты — извините, флейтист страдает астмой и ранним облысением.

Отчаянья громаднейший оркестрище. Сто шестьдесят тысяч альтов, триста восемьдесят тысяч контрабасов. Полки тромбонов, дивизионы литавр. Легионы барабанов, пионерских горнов и звуковых заставок от программы "Время" образца 1981 года. Охотничьи рожки. Писклявые женские подпевки — импорт с площади трёхсот шестидесяти четырёх вокзалов. Семьсот тысяч умирающих кошек; восемьсот тридцать тысяч щенков, страдающих запущенными камнями в почках. Тридцать четыре миллиарда озверевших комаров. Шестьсот семьдесят три миллиона бубнящих пассажиров метро. И один курсант танкового училища, которого насилуют восемь старослужащих на фоне бормотания новогоднего приветствия Президента Российской Федерации.

So much for music.

У меня снова бронхит, вечно мокрые ноги,
неоплаченные счета за телефон, и нет книг.

Как бы вот так разучиться ругаться матом,
и вообще, впустую тратить воздух на политику,
секс, идиотскую нещщастную любоффь, что там ещё.

В небе ангелочки летают по цветочкам,
В небе ангелочки... Хм. Не помню, откуда это.

В отличие от всякой путинской дряни, война с Грузией может быть реальной, и, вероятно, будет ею. Так вот. Пусть Россия смятёт Грузию, — а Москва займёт Тбилиси, и зажарит Саакашвили на костре. Упс, разумеется, Россия не пользуется такими средствами возмездия. Проще сослать в бессрочное предварительное следствие — в России оно может длиться вечно.

Зачёркнуто позднее, по здравом размышлении.

Кстати, ещё у Саакашвили — шаловливые ручки. И, наверное, теребливые ножки. И мелкопрыгающий, но мягкоболтающийся член. И маятниковые яйца. И весь он такой трясётся, колышется, когда его жестоко ебут в арбузно-боржомиевые ягодицы. Жирок, жирок. Как обычно в жёсткой гей-порнухе шлёпают по жирным, сальным округлостям — с размаху — а они расходятся такими живописными желатинными волнами. Бултых-бултых. Вот у него такие же щёчки. Я же видел на фото. Впрочем, наверное, и ягодицы тоже. А я что, я ничего. Я бы проверил саакашвилевкую жопу на волнистость, а заодно и на зыбучесть, и на водостойкость, и на проникаемость посторонних частиц. Но он ведь не дастся. Сразу "руку Кремля" усмотрит в таком покушении, и раструбит об этом на весь CNN.

Хотя, если сначала издалека помахать пышной алой розой...

* * *

Хм. Гы.

* * *

Вот то ли дело Бурджанадзе была. Железная леди. Стальная. Железобетонная, как развязка поперёк Третьего транспортного. И изысканная притом. Какие перчатки, какие очки, ах! Я бы с нею... Хм. Или, смотря кто кого чем. Я бы на неё поначалу не обиделся бы, хотя потом всё равно бы сам, своим, и туда. А потом не своим и не туда. Но всё равно сам. Я злой, да. Но зато нежно. Чтобы Российская империя обратно понравилась. Не-тем и не-туда водишь так нежно, туда-обратно, и приговариваешь, "а вот Багратион на Бородинском поле..."

* * *

Вместо этой весьма привлекательной опции, её вынудили устраниться в свои загородные поместья, или в пяти- (чересчур скромно, так в Москве не принято?) — ну хорошо, в восьми-комнатную квартиру на проспекте Руставели.

* * *

Умри, неблагодарная Грузия, умри.

Или живи. Как пароходы будут приходить под либерийскими флагами, и привозить сотни тысяч консервных банок новозеландской говядины в контейнерах за американские саакишвилиевские деньги, — банки, которые будут поставляться в магазины со 150-процентной надбавкой, чтобы платить за танки, которые будут стрелять в русских солдат. А грузинские старухи не умрут, и не пойдут с клюкой к станциям метро, потому что им будут присылать рубли-доллары-евро из Москвы. А у кого нет родственников в Москве (хотя такие случаи представляются странными), то можно основать фонд помощи грузинским старикам и старухам, у кого нет кормильцев.

Саакашвили, ты хуже Виши и Муссолини, зажравшаяся ты сволочь.

Но Саакашвили просто некуда отступать — позади выжженная земля — нищета — а зато впереди хоть немного можно продлить своё правление. Сдаётся, дальше — Аргентина. С уютной пенсией от администрации Буша.

* * *

В этом вопросе решения президента США не пересматриваются. В США идеальная система управления (помните независимого прокурора Кеннета Старра, котороый заклевал либерального Уильяма Клинтона) — а теперь представьте у нас независимого прокурора, который говорит Путину, — "ты ебёщься хуй знает с кем и потому а ну геть с президентского креслица!", — да от такого прокурора даже обрывочков ногтей в подмосковных речках не найдут.

* * *

Так, стоп, в пизду. Я ненавижу режим, но люблю свою страну, и не позволю всякому дрянному хуйлу оплёвывать Москву и Россию. Точка.

* * *

Вы будете смеяться. Году ещё в 1989 наша классная руководительница (в смысле, руководительница класса), она же учительница английского, иногда говорила про тогдашний "парад суверенитеов" года примерно 1990-го — "вот, мандариновая республика, а туда же. Чем они жить-то будут?" Тогда думалось, мандаринами будут жить, да Боржоми. Оказалось — ненавистью торговать. Только кто бы только платил бы эту дрянь.

Раздуть истерику, настричь бабла, и по-тихому съебаться куда-нибуди в Париж — классическая схема африканских диктаторов. Грузины, кто раньше целовали портреты Саакашвили (кстати, как именно называется это сексуальное извращение, я не в силах назвать), уже нажрались краснодарской гречки и кубанского картофеля. Что, кто на месте, опровергните.

Когда "не получится", СКШВили сбежит. В России ни одна здравомыслящая сволочь не верит в чушку Путина, так чего же вы рот-то раскрыли? Типа, прилетит голубой вертолёт с волшебником, и накидает по всем бошкам бесплатных эскимо? Гы. Грузия скоро будет жрать продовольственную помощь а-ля Москва-1989 — только, на секунду, в Москве это был 1989. А на дворе 2006.

* * *

А Грузия забыла Александра I, и русские штыки, которые тогда сохранили Грузию от турецкого вторжения. Хуй клала, можно сказать. В гербе — князья Багратионы, которые страну тогда спасли, — вопрос — сами ли? — совсем-совсем-сами — да? Надо же, как удивительно.

Господа грузины, вспомните историю, и ответьте, как есть — кто кого спас от поголовного вырезыванья. Грузия Россию или Россия Грузию. Едва ли турки смогли бы вырезать Россию. Слишком много турков понадобилось бы. Вот так просто, да. А сколько турков понабилось бы, чтобы вырезать и Грузию, и христианскую Армению, если принять за данность, что турков были сотни и тысячи тысяч?

Русские — российские войска под командованием российских императоров этого не допустили. А теперь, 150 лет спустя, когда совсем не страшно, можно и ножку задрать, и нассать вонючей мочой — оккупанты! злодеи! провокаторы!

Кто кого провоцировал, да.
Пусть бы Грузия провоцировала Османскую империю.
Но тогда уже Грузия плясала лезгинку под русской защитой.

А сейчас можно делать всё что хочется? Хуй.
Войны не хочется, но на неё явно напрашиваются.

UPD: зачёркнуто по здравом размышлении.

Почему же нету комикса про то,
что именно тогда, когда хорошо,
обязательно надо идти домой,
идти в кроватку, как
в несчастном,
ебать его,
деццве.

А ведь надо, надо.
Кроваво надо.

(спонтанный перевод с англ:
you bloody should be going home).
(или you should be bloody going home).

* * *

А римские матроны пугали неспящих отпрысков Ганнибалом. Типа, если не будешь спать, придёт Ганнибал и сожгёт твою тушку на костре. Или сожрёт твоё мяско живьём. Не знаю, насколько именно хватало кровожадного римского воображения. Может, "Придёт Ганнибал и скормит твои кишки своим боевым слоникам". Или, "Сделает из твоей шкуры паруса на мачты своих галер". Какие же кошмары снились юным римлянам. Хоть не хочешь, но уснешь. Слоники, галеры, кишки, костры.

Священниками следует восхищаться. Только представить, с каким количеством людей, живых и мёртвых, им приходится иметь дело. Я бы застрелился к концу первой недели.

Признаться, о толпе изначально мнение самое негативное (как в документальных кадрах первой русской революции — толпа — казаки — пулемёты — толпа разбегается, теряя ботинки и шапки — остаются трупы, трамвайные рельсы и булыжная мостовая — так вот, это в самый раз). В силу случайных, или не очень, встреч, образуется круг близких людей — зыбкий, пересматриваемый туда-сюда-обратно. Но за этих людей больно. А за абстрактную толпу не больно.

Стоп, анекдот.

Сидят Буш и Рамсфельд в баре, нажираются вискариком.
Их узнаёт обычный американец; потрясённый, подходит, спрашивает:
— Вы ведь Буш и Рамсфельд? Расскажите, какие планы у Америки на будущее?
— Мы собираемся убить два миллиона иракцев и одного водопроводчика.
— А водопроводчика-то за что?
Рамсфельд поворачивается к Бушу:
— Я же говорил тебе, что на два миллиона иракцев всем плевать.

Кстати, в анекдот можно подставить Путина с Ивановым и чеченцев, или Ленина с Троцким и кулаков, или Мао Цзэ Дуна, Че Гевару — да хоть Мартина Лютера. Так вот. Святые отцы смотрят в глаза каждому. Для них, хочется надеяться, нет толпы. Наверное, кто-то из них и работает, как кондуктор в троллейбусе, но остальные вникают в каждую душу.

Я бы так никогда не смог. Остаётся восхищаться издалека, как коваными мускулами культуристов, или изяществом вкуса модельеров, или убийственными пируэтами фигурного катания. То, что для себя недостижимо, и не будет достижимо никогда.

Излишне распространено мнение, что поэты — возвышенные души, постоянно думающие о прекрасном, с тонкой душевной организацией, и прочая, и прочая.

Перси Шелли, конечно, обладал тонкой душевной организацией. К примеру, имел место случай, когда вся эта романтическая компания кэмповала на вилле Диодатти на берегу Женевского озера, и развлекалась тем что сочиняла готические истории долгими тяжёлыми тёмными тоскливыми дождливыми (хм, может хватит? — прим. внутреннего голоса) вечерами 1816 года, и кто-то придумал образ про женские груди, у которых вместо сосков — женские глаза (так и представляются реснички, хлоп-хлоп), Шелли не выдержал такого ужаса.

Он закатил истерику, выбежал из комнаты, и его, дрожащего, покрытого капельками холодного липкого пота, пришлось долго успокаивать и отпаивать горячим сладким чаем.

Раньше я упоминал жёсткость британцев — так вот, этот самый нежный и ранимый Шелли называл некоего Роберта Саути "мерзавцем" — и это когда Пушкин ещё только занимался подростковым онанизмом в своём царскосельском лицее. Того же мистера Саути лорд Байрон называл "сукиным сыном", а Уордуорт — "хлыщом".

И даже нежнейший, болезненный, гениальный Самюэль Тэйлор Кольридж именовал несчастного Роберта Саути "однояйцевым парнем" — наверное, самое первое упоминание особенностей физиологии в оскорбительном смысле. Ужасно такое читать. Сначала поэма "Плач старого моряка", а потом бац — "однояйцевый парень". На минуту, это георгианская Англия — 1810-е годы, когда Россией правил благословенный Александр I, и даже туалет деликатно именовался the smallest room — "самая маленькая комната".

Вот и вся деликатность, возвышенность поэтов. Наверное, ужасно интересно узнать, что же такого кошмарного натворил Роберт Саути? Да просто перебросился от либералов к консерваторам. Романтики все были либералы, и Саути сначала был с ними, но после того как его план жениться на богатой наследнице и организовать коммуну в Америке на основе свободной любви — это ведь время время Фурье и Оуэна — провалился, взял да и дунул, плюнул, и пошёл в Тори.

"Однояйцевый парень", гы. Видел я одного — мерзость. Сейчас, наверное, живёт тем что бутылки собирает по подземным переходам. Но поэты-то, поэты? Лорд Байрон, правда, тоже имел не совсем здоровые привычки, но про него мы промолчим из чувства корпоративной солидарности.

Аутизм — болезнь, или, точнее, состояние личности, когда человек полностью отказывается взаимодействовать с внешним миром. В настоящий момент разные формы аутизма можно диагностировать примерно у одного из 166 человек.

Одно из проявлений этого состояния — невыносимость прикасания к себе, но иногда встречаются случаи с точностью до наоборот: ребёнок впадает в депрессию, если его не обнимают. Я сегодня прочитал в The Observer, что некая американская тётка изобрела "обнимательный ящик", если примерно перевести выражение hug-box на русский. Если верить английской газете, этот ящик успешно применяется в американских школах для аутистов.

Вот тут меня продрал мороз по коже. Какой ужас — заходишь в ящик, а он тебя обнимает. Со всех сторон. Крепко-крепко. Наверное, пыльными кожаными подушками. Или ледяным пластиком. Жужжат моторчики электрических приводов. И пахнет от него пылью, перхотью, старой тканью, и позавчерашним потом тех, кого этот автомат обнимал раньше. И внутри темно. Или даже если горит лампочка. Может, ещё и играет какая-нибудь идиотская жизнерадостная музыка. Аппарат, который тебя обнимает. Какой чудовищный кошмар.

Никогда ещё не удалялось сразу так много постоянных читателей, как после вчерашнего постинга про мужское тело. Ого. Вопрос-то, оказывается, побольнее национального. Нащупал слабое место, ага. Ну, держитесь =)

Есть такое определение готики — эстетизация болезненной красоты мира. Поэтому готика — это не обязательно немецкие замки и кровожадные вервольфы. Того же брэм-стокеровского "дракулу" давно пора отправить на одну полку с копеечными комиксами. Увядание, распад, морщинистые подмышки и закопченные кухонные плиты на гениальных фото — вот современная готика. И необязательно европейская.

(с) here.

Я АЛИНА ГОРШКОВА, МНЕ 14 ЛЕТ И Я НАЛОЖНИЦА ЛЮЦЕФЕРА.
Я учусь в подмосковной школе города БАЛАШИХА номер 14 и ненавижу всех одноклассников которые слушают группу звери и жуют розовые жевачки с кошечками на пеналах и рюкзаках. Они ничего не понимают в прелести тьмы и ада, они умрут под гусеницами инфернального танка сатаны на котором я приеду долбать ненавистную школу и оболью кипящим маслом учителя физкультуры и биологии. Я вырасту и стану властительнецой тьмы на планете земле и других планетах, потому что все вы должны умереть или поклонится моему Повелителю, который явился мне сразу после рождения и рассказал мне про мою миссию нести зло до всего мира.

(с) here. Розыгрыш, конечно. (Сайт больше не доступен — прим. 2012 г.)