2019 - год "Это я"
*дописать*

Синта́гма (др.-греч. σύνταγμα, букв. «сопорядок», от др.-греч. σύν «с» и др.-греч. τάγμα «порядок») — многозначный термин, переводящийся как классификация, систематизация; компоновка, расстановка.

Синтагма — название ряда сочинений, как правило, дающих систематическое обозрение своего предмета.

Моё восприятие мира - бесконечный поток проекций. Это не изменить. Единственное, что я могу с этим сделать - сделать так, чтобы эти проекции были моими, теми, которые мне хочется воплотить.

Основные психологические кризисы человека

Кризис № 1
Первый важный этап в череде кризисных периодов - от 3 до 7 лет . Его еще называют периодом « укрепления корней ». В это время формируется глобальное отношение к миру : безопасен ли он или враждебен . И отношение это вырастает из того , что чувствует малыш в семье , любим он и принимаем или , в силу тех или иных причин , ему приходится « выживать ».

Как вы понимаете , имеется ввиду не физическое выживание ( хотя семьи бывают разные , в том числе такие, где ребенку приходится бороться за выживание в буквальном смысле ), а психологическое : насколько маленький человек чувствует себя защищенным среди самых близких людей , избавлен ли он от всякого рода стрессов .

Это очень важный период , так как от чувства , что мир вокруг доброжелателен зависит и самооценка , отношение человека к самому себе . Отсюда нормально развивается и любознательность и желание быть лучше и еще многое другое .

Такой ребенок взрослеет с чувством значимости собственных усилий : « Я буду стараться , а мир вокруг меня поддержит ». Такие дети получаются оптимистами , не боящимися самостоятельности и принятия решений . Недоверие же к миру взрослых ( а значит к миру вообще ) формирует человека вечно сомневающегося , безинициативного , апатичного . Такие люди , вырастая , не способны принять не только себя , со всеми недостатками и достоинствами , им так же вовсе не знакомо чувство доверия к другому человеку .

Кризис № 2
Следующий кризис с наибольшей остротой проявляется в период с 10 до 16 лет . Это переход от детства к взрослости , когда собственные силы оцениваются через призму достоинств других людей , идет постоянное сравнение : « лучше я или хуже , отличаюсь ли от других , если - да , то чем именно и как это для меня - хорошо или плохо ? ». И самое главное : « Как я выгляжу в глазах других людей , как они меня оценивают , что значит быть индивидуальностью ? » Задача , которая стоит в этот период перед человеком - определить меру собственной независимости , свой психологический статус , границы своего Я среди других .

Именно здесь приходит понимание того , что существует огромный взрослый мир со своими нормами и правилами , которые нужно принять . Поэтому так важен опыт , полученный вне дома , поэтому все наставления родителей становятся ненужными и только раздражают : главный опыт там , во взрослом мире , среди сверстников . И набивать шишки хочется только самому , без заботливых маминых рук .

Позитивное разрешение этого кризиса приводит к еще большему укреплению самооценки , окрепнувшей уверенности в собственных силах , что « я все могу сам ». Если же кризис не разрешился должным образом , то на смену зависимости от родителей приходит зависимость от более сильных и уверенных в себе сверстников , от любых , даже навязанных « норм » среды , от обстоятельств , наконец . « Зачем стараться , добиваться чего - то , у меня все равно ничего не получится ! Я хуже всех ! ».

Неуверенность в себе , зависть к чужим успехам , зависимость от мнения , от оценки окружающих - вот те качества , которые человек , не прошедший второй кризис несет по всей своей дальнейшей жизни .

Кризис № 3
Третий кризисный период ( от 18 до 22 лет ) связан с поиском собственного места в этом сложном мире . Приходит понимание того , что черно - белые краски предыдущего периода уже не годятся для того , чтобы понимать всю палитру внешнего мира , который гораздо сложнее и не однозначнее , чем казался до сих пор .

На этом этапе опять может появиться неудовлетворенность собой , страх , что « я не соответствую , я не смогу ... ». А ведь речь идет о поиске собственного пути в этом нелегком мире , самоидентификации , как говорят психологи .

При неудачном прохождении данного кризиса есть опасность впасть в ловушку самообмана : вместо собственного пути , искать объект для подражания или « широкую спину », за которую можно прятаться всю оставшуюся жизнь , или , наоборот начать отрицать всяческие авторитеты , но при этом не предлагать ничего своего , ограничиться только протестом , без конструктивных решений и путей .

Именно в этот период формируется « привычка » поднимать собственную значимость путем унижения , принижения значимости других , которую мы так часто встречаем в жизни . Об удачном прохождении кризиса свидетельствует умение спокойно и с полной ответственностью принять самого себя таким , каким ты являешься , со всеми недостатками и достоинствами , зная , что собственная индивидуальность важнее .

Кризис № 4
Следующий кризис (22 - 27 лет ), при условии его благополучного прохождения , приносит нам умение без страха что - то менять в своей жизни , в зависимости от того , как меняемся мы сами . Для этого надо преодолеть в себе некий « абсолютизм », заставляющий нас верить в то , что все , что сделано в жизни к этому моменту - это навсегда и ничего нового уже не будет .

Глобальный жизненный курс , по которому мы двигались до сих пор , почему - то перестает удовлетворять . Появляется непонятное чувство беспокойства , неудовлетворенности тем , что есть , смутное ощущение , что могло быть по - другому , что упущены какие - то возможности , и изменить уже ничего нельзя .

При успешном прохождении этого этапа кризиса исчезает страх перед переменами , человек понимает , что никакой жизненный курс не может претендовать на « абсолютный », глобальный , раз и навсегда данный , что его можно и нужно менять , в зависимости от того , как изменяешься ты сам , не бояться экспериментировать , начинать что - то заново . Только при условии такого подхода можно успешно миновать следующий кризис , который называют « коррекцией жизненных планов »,« переоценкой установок ».

Кризис № 5
Наступает этот кризис где - то в возрасте 32 - 37 лет , когда уже накоплен опыт во взаимоотношениях с окружающими , в карьере , в семье , когда уже получены многие серьезные жизненные результаты .

Результаты эти начинают оцениваться не с точки зрения достижений , как таковых , а с точки зрения личной удовлетворенности . « Зачем мне это ? Стоило ли оно таких усилий ? ». Многим осознание собственных ошибок кажется очень болезненным , чем - то , чего нужно избегать , цепляясь за прошлый опыт , за иллюзорные идеалы .

Вместо того , чтобы спокойно скорректировать планы , человек говорит себе : « Я не изменю своим идеалам , буду придерживаться раз и навсегда выбранного курса , я должен доказать , что был прав , не смотря ни на что ! ». Если у вас хватило мужества признать ошибки и скорректировать свою жизнь , свои планы , то выход из данного кризиса - новый приток свежих сил , открытием перспектив и возможностей .

Если же начать все с начала оказалось невозможным , период этот будет для вас скорее разрушительным , чем конструктивным .

Кризис № 6
Один из самых сложных этапов - 37 -45 лет . Мы впервые отчетливо осознаем , что жизнь не бесконечна , что все тяжелее тащить на себе « лишний груз », что необходимо сконцентрироваться на главном .

Карьера , семья , связи - все это не только устоялось , но еще и обросло множеством ненужных , досадных условностей и обязанностей , которые приходится соблюдать , потому , что « так надо ». На этой стадии происходит борьба между желанием расти , развиваться и состоянием « болота », застоя . Приходится принимать решение , что тащить на себе и дальше , а что можно сбросить , от чего избавиться .

Например , от части забот , научившись распределять время и силы ; от обязанностей по отношению к близким , поделив из на первичные , действительно необходимые , и вторичные , те , что мы делаем по привычке ; от ненужных социальных связей , поделив их на желательные и обременительные .

Кризис № 7
После 45 лет начинается период второй молодости , причем не только у женщин , которые становятся « ягодками опять », но и у мужчин . По словам одного из западных психологов , мы наконец перестаем измерять свой возраст числом прожитых лет и начинаем мыслить в категориях времени , которое еще предстоит прожить .

Вот как А . Либина описывает этот кризисный период : « Мужчин и женщин этого возраста можно сравнить с подростками . Во - первых , в их организме происходят бурные изменения , вызванные закономерными физиологическими процессами . Из - за гормональных изменений в период климакса они , подобно подросткам , становятся вспыльчивыми , обидчивыми , легко раздражаются по пустякам . Во - вторых , у них вновь обостряется чувство самости , и они опять готовы бороться за свое Я , даже при малейшей угрозе независимости . Бороться в семье - с детьми , которые уже покинули или вот - вот покинут родительское гнездо , на работе - чувствуя себя крайне неуютно и неустойчиво в роли пенсионеров , которым " наступают на пятки " более молодые .

Мужчины в возрасте 45 лет сталкиваются с давно позабытыми вопросами юности : " Кто я есть ? " и " Куда я иду ? ". Это верно так же и в отношении женщин , хотя , у них этот кризис проходит гораздо сложнее .

Многие исследования показывают , что самыми незащищенными в течении этого кризиса оказываются женщины , считающие себя исключительно домохозяйками . Их приводит в отчаяние мысль о " пустом гнезде ", которым , по их мнению , становится дом , покинутый выросшими детьми . Тогда они затевают дома перестановку мебели и покупают новые шторы .

Многие воспринимают этот кризис как потерю смысла жизни , другие напротив , видят в таком неизбежном повороте событий возможность для дальнейшего роста . Во многом это зависит от того , как были пройдены предыдущие возрастные кризисы .

В этот период могут обнаружится скрытые ресурсы и не выявленные доселе таланты . Их реализация становится возможной благодаря открывшимся преимуществам возраста - возможности думать уже не только о собственной семье , но и о новых направлениях в работе и даже начале новой карьеры ».

Кризис № 8
После пятидесяти лет начинается возраст « осмысленной зрелости ». Мы начинаем действовать , руководствуясь собственными приоритетами и интересами больше , чем когда бы то ни было . Однако , личностная свобода далеко не всегда кажется подарком судьбы , многие начинают с остротой ощущать собственное одиночество , отсутствие важных дел и интересов . Отсюда - горечь и разочарование в прожитой жизни , ее бесполезности и пустоты . Но страшнее всего - одиночество . Это в случае негативного развития кризиса из - за того , что предыдущие были пройдены « с ошибками ».

В позитивном варианте развития - человек начинает видеть для себя новые перспективы , не обесценивая прежних заслуг , ищут новые сферы приложения для своего жизненного опыта , мудрости , любви, творческих сил . Тогда понятие старость приобретает лишь биологический смысл , не ограничивая жизненных интересов , не несет пассивности и застоя .

Многочисленные исследования показывают , что понятия « старость » и « пассивность » абсолютно не зависят одно от другого , это просто распространенный стереотип ! В возрастной группе после 60 отчетливо прослеживается различие между « молодыми » и « старыми » людьми . Все зависит от того , как человек воспринимает собственное состояние : как тормоз или как стимул для дальнейшего развития своей личности , для интересной полноценной жизни .

Все эти кризисные периоды , которыми полна наша жизнь плавно переходят один в другой , как лестница , « длиною в жизнь », где нельзя попасть на следующую ступеньку , не постояв на предыдущей и где , споткнувшись на одной ступеньке , уже не шагнешь плавно и правильно , ровно ставя ногу , на следующую . И уж тем более , не получится перепрыгнуть через несколько ступенек : все равно когда - нибудь придется вернуться и доделать « работу над ошибками ».

И дом был миром, и не было места на земле, которое было бы теплее. Скорее, мир за пределами дома казался пугающ и полон чудовищ, и из случайно открытых дверей веяло холодом и духом не приключений, но опасностей.

Так маленькие дети отбегают от мамы, чтобы в любой момент — испуга от встречи с новым, например, — вернуться туда, куда тебя примут. Если мама способна выдерживать состояние, когда ребенок покидает её, и позволяет ему от себя отходить. В три года или в тридцать. Так подростки отделяются бунтом и отрицанием, но стабильный родительский дом остаётся местом, куда можно прийти — даже раненным и совершив ошибки, и особенно тогда. Так возвращаются из путешествий или несовершенных переездов взрослые дети, и это не похоже на возвращение героя.

Тем, кому не хватило достаточно тепла или безопасности, всегда возвращаются. В надежде. Добрать или дополучить от тех же родителей или партнеров. Коварный крючок, всё время обманывающий. Не дающий узнать правду: что возвращаться некуда. Уже и еще. И что впереди долгое и увлекательное странствие.

И что есть десятки способов его избежать.



Не выходить и не отделяться. Это легко сделать, даже уехав за тысячи километров от родительского дома. И легко сделать, никуда не уезжая. Или отправившись создавать свою семью, не познав перед этим в достаточной мере себя. В какой-то момент до, после (или вместо) счастливого симбиоза с родителями или партнёром важно набраться смелости и проделать часть пути в одиночку. Отойти ото всех — эмоционально, морально, финансово… Почувствовать под собой себя и твёрдую землю. Дорисовать себя до целого.

Это было кочевое время. Время перемен. Время, когда ничего не ясно

Есть сотни различных классификаций стадий взросления детей и взрослых, а также стадий развития семьи. Если говорить о сепарации и индивидуации, столь важной на этапе каждого человека, который решил вернуть себе свой исконный штурвал управления жизнью, то важно вспомнить классификацию, которую предложил Грегори Бейтсон. Точнее, первую её стадию, которая так проста и естественна — и в то же время её традиционно (для современной русской семейной традиции) забывают вовсе. В отдельных кругах она даже может восприниматься как нечто постыдное. Я говорю о стадии монады.

Это то блаженное время, когда (уже взрослый по паспорту) человек отделяется от родителей, живёт один (уже отдельно от родителей, еще отдельно от партнеров) и занимается исследованием себя, в том числе критически пересматривая те правила, стереотипы и устои, которые были усвоены в родительской семье, и вырабатывают нечто своё, ценное для самого себя. Это время — научение заботы о себе на разных уровнях, наращивание различных ресурсов и независимости (в том числе — и особенно — финансовой). Это время честного всматривания в свои глаза — и в глаза мира; проживание базовых экзистенциальных данностей. Это символический «развод» с семьёй родительской (по словам Карла Витакера), перезаключение договора об отношениях — в идеале, теперь это отношения двух взрослых людей, отношения равных.

Правда, к этому далеко не всегда готовы сами родители, более того: они не всегда приветствуют сепарацию своих детей, и тогда повзрослевшему (по возрасту) ребенку приходится по достижении взрослого возраста проходить её самостоятельно (и делать то, что в свое время не сделали родители, и порой балансировать между ужасом и виной). Этот путь тернист и важен. Ведь некоторым родителям в своё время тоже не доставало того человека, который взял бы за руку и смог провести дальше. И разве могли тогда они нам помочь в нашем взрослении и отделении. Они довели только до того перекрёстка, до которого смогли дойти. Дальше мы сами. Лучшее, что мы можем сделать — взять себя за руку, идти впереди себя, прокладывать себе дорогу. Взять в свои руки вопрос своего взросления. Даже если казалось, что мы давно уже взрослые.




В русском пространстве, в котором временное или длительное одиночество — феномен скорее настораживающий, чем естественный, символическим помощником в сепарации и становлении может стать первый брак и первый развод. Потому что более частая история — уход от родителей в свою новую семью, нежели уход от родителей «к себе». И первому мужу и первой жене может много чего достаться: ожиданий, фантазий, эмоций, способов поведения… Первый такой вот брак, несущий на себе нехарактерные для него функции сепарации, может очень помогать каждому из партнеров почувствовать себя и повзрослеть, но порой происходит это ценой самого брака. Ценой его завершения. Или какой-то особенной историей, если получится в этом болезненном процессе (который порой включает в себя этапы отталкивания и временного ухода от партнера) пройти до конца и проникнуться различающей мудростью.

Идти по реке

Если бы я была мудрой старухой и обращалась бы к той себе — себе-девочке, себе-девушке, — я бы сказала примерно так:

Не бойся вступать в эту неизведанную реку. Быть может, сначала волны закружат тебя, будет страшно и местами больно, но это ничего, так бывает. И у тебя хватит сил и смелости пройти через. Просто смотри вперёд. Путь трансформаций всегда непрост и поначалу даже вызывает шок и оцепенение. Привычные ориентиры потеряны, впереди слишком много неизвестности и никаких гарантий и флажков по обеим сторонам дороги. Даже дорогу не всегда можно разглядеть. Всегда проще вернуться в тёплый дом и не высовывать оттуда носа. Всегда проще вернуться к родителям или под бок большому тёплому партнёру, который может о тебе позаботиться, — так легче. Но помни: это временная мера, так ты просто растягиваешь это время (то время, которое давно уже ушло в реальности), не даёшь себе воздуха и жизни, меняя по не очень выгодному курсу на безопасность. Можно было бы добавить: «и покой», но нет, покоя там не много. Какой уж покой, когда твой гарант безопасности в других людях — здесь одна лишь тревога.

Если наберешься смелости и честно войдёшь в эту реку, то тебя ждут большие трансформации. И если слушать очень внимательно, то можно буквально заметить их в теле. История про гусеницу, куколку в коконе и бабочку ранее была для меня большой абстракцией — все её клетки перемешиваются между собой, чтобы расположиться в какой-то совершенно новой последовательности и создать нечто качественно новое. Но когда входишь в эту реку, оказывается, что это не совсем метафора и совсем не абстракция. Здесь и правда все клетки старой идентичности, все семена — не проросшие, не попавшие в благодатную почву, не политые вовремя или не политые вовсе — собираются и отправляются во влажную землю, и все клетки начинают пересобираться заново. И тело откликается благодарно. Как будто что-то большее и сильное рождается — возможно, какой-то большой и сильный зверь, — и поначалу совершенно не узнать его имени. Но если идти дальше, то понемногу становится совершенно очевидно, какой он. У каждого свой зверь внутри. Это и мистика, и шаманство, и рацио, и логика, и волшебство, и закономерные процессы роста и развития — всё сразу.

Меняется лицо и взгляд, и что-то дикое пробуждается внутри. Как будто что-то рождается. Кто-то. Слушай внимательнее.




Кто-то называет это удочерением самой себя. Кто-то — знакомством со своим анимусом (и его знакомством со своей анимой). Раскрытием в себе своей силы. Раскрытием как женской, так и мужской части. Той самой части, которую мы нещадно «сбрасываем» на мужчин рядом, как будто это они должны быть надежными, сильными, заботливыми, ответственными… А потом получаем доступ к своей глубине и многомерности — и с удивлением обнаруживаем, что, оказывается, в первую очередь это мы сами такие. Наша мужская часть, которая всё это время была с нами, пока мы сбивали ноги в долгих поисках того, кто нас спасёт и укроет. Всё это время. Всё это время мы носили в себе инь и ян, небо и землю, эрос и агапе…

Вот поэтому это рождение так важно. Чтобы уже из него — когда придёт время — выросла естественная потребность встретиться с другим. И сделать это, уже умея опираться на себя, умея о себе заботиться (эмоционально, морально, финансово) и понимая, кто ты есть. Не используя другого как костыль или функцию, но даже если да — в любом случае, сепарация и инициация —  это просто вопрос времени. Если повезёт, то можно успеть. Залатать дыры в своей безопасности и выпрямиться во весь рост.

Кочевое время продолжается. Но корни теперь внутри

Поэтому по достижении какого-то возраста каждый уже сам за своё взросление: каждый сам ищет свою шкуру, свою мудрую взрослую женщину или женский круг, в котором эти непрожитые места будут пройдены заново и затянутся, в котором бутоны и почки смогут раскрыться и расцвести. Где животное на четырёх лапах получит своё имя. Где корни будут расти не только в горячую влажную землю, но и вверх, и в разные стороны. Где каждый найдёт себе свой дом — а потом окажется, что это дом нас всех. Всех девочек, девушек, женщин и мудрых старух с их именами, с их историями, с их неподдельной энергией. Всех женщин-матерей; всех женщин, у кого нет детей, всех живых существ, которые когда-то были женщинами или когда-то еще будут, всех их — и всех людей на земле, и всех живых и чувствующих, которых мягкость теплой волной омывает дикость, а дикость всегда на страже мягкости.

Где каждому придёт время обнять родителей и сказать им «спасибо».

Спасибо, вы все во мне, вы все часть меня, я вышла из этого дома, здесь мои корни, но ветви мои уже смотрят на север, крона тянется выше, и от всех этих выборов и трансформаций порой лопалась кожа всего того, что казалось таким устоявшимся и надёжным, но зато под ней оказывалась более крепкая и исконная шкура, которая была еще до моего рождения, в глубине всех женщин моего рода и вне его, которую так часто и так упорно эти женщины старались не замечать, проявляя оленью кротость вместо волчьей дикости.

Спасибо, мой дом теперь внутри. Благодаря этому я могу идти дальше и начинать заново. Идти дальше, строить дом на совершенно новой земле. А потом снова идти дальше — и снова создавать что-то новое в новом месте, совершать эти обряды перехода, как будто собирать насыпные мандалы, любоваться, затаивать дыхание от красоты, а потом несколькими движениями превращать красивый узор в несколько горстей цветного риса. Спасибо, с вами хорошо, но мне нужно идти.




Переходы и перемещения — отличное время, чтобы увидеть: то, что сможешь унести, останется с тобой — то, что не теряется во время перемен, переходов, переездов. То, из чего сможешь построить на новом месте, и подарить или оставить, если нужно — ведь материала не убудет, если он твой. Это отличное время, чтобы приручить дикую силу внутри. Чтобы подружиться с непостоянством. Чтобы разглядеть: чем дальше, тем меньше катастроф: выдуманных, наполненных детскими страхами и семейными жесткими установками. Чем дальше, тем меньше катастроф, когда учишься не предавать себя и оставаться себе верной.

И начинаешь с лёгкостью приветствовать эту кочевую жизнь, потому что корни и дом теперь внутри. И дом этот полный, тёплый и изобильный. И закономерно наступает момент, который сложно пропустить. Когда становится очевидно: теперь я готова не брать, а делиться. Не нуждаться, а отдавать. Любить. — Из изобилия своего внутреннего дома. Из изобилия своего большого сердца. Из совершенно иной способности увидеть и принять другого. Из совершенно иной способности увидеть и проявлять себя. Подняться выше. И если захочется, то стать женой, стать матерью по-честному, не подменяя этим другие — более базовые — потребности.


Автор: Алёна Нагорная
http://www.facebook.com/alenagornaya

Да чёрт возьми, всё ты можешь!
И нет, я не говорю, что это легко. Да, многое завязано на деньгах, которые всегда в недостатке, на работе, которую трудно найти, на образовании, которое можно получить опять же за деньги, на времени, которого попросту не хватает на первое, второе, третье и сон, какие уж там развлечения и открытия вселенского масштаба. На людях, среди которых много повёрнутых, на обществе, в котором много зла. На стране, в которой ты родился и живёшь. На времени, в котором ты оказался. На семье. Просто на случайности. Да, всё, чёрт возьми, завязано на этом. Так всегда было. Так всегда будет. При написании последней фразы мой внутренний оптимист рухнул на локти и зарыдал, а сердце облилось кровью.
Но истинная свобода - она же внутри. Она в том, чтобы мочь чувствовать себя - человеком? сущностью? большим, чем ты есть? - собой. Твоя суть и сущность - это и есть то единственное, чем ты по-настоящему обладаешь. Для этого тебе не нужно спрашивать: ой, а можно? это правда моё? я это заслужил? а что мне можно с этим делать? чем я должен заплатить? Тебе внушали, что ты ни на что не годишься? Тебя убеждали, что ограничения - часть сути каждого? Тебя ломала суровая реальность, не позволяя двигаться к мечтам? Это, чёрт возми, внешнее воздействие, а не внутренняя суть. Найди последнюю - она кремень. Только ты определяешь, какой ей быть. Как ты можешь сомневаться в том единственном, чем обладаешь? В том, что и есть сущность тебя? В том, что контролируешь только ты?
Никто не определяет, на что ты способен. Ограничений нет. Их нет.

Взять что ли пример и подвести итоги года?

Что ж. Поработала. Поняла некоторые моменты во взаимодействии с детьми. Прочитала пару книжек, одну хорошую, другую вовсе отличную, на тему... не воспитания, скорее bringing up a child. Не могу подобрать вменяемого синонима, передающего суть. Взращивание?

Подготовилась к экзаменам. Со скрипом, так и не научившись работать регулярно, но всё же так, что сдала и поступила. Поняла, насколько интересна история, будучи правильно поданной. Убедилась на примере двух параллельных курсов истории уже в универе.
Ну и насчёт сдачи... Звонить репу в первом часу ночи, чтобы на свою сотню без одного услышать афигевше-приглушённое "Бляяяять...." - бесценно.

Поступила в местный хогвартс. Первое, что мы услышали, зайдя в главный зал с красивыми окошками и большим гербом со львом и единорогом в стиле модерн на фронтальной стене, - "...Вы только форточки не пытайтесь открывать... а то выпадете на улицу вместе с рамами". Но в целом здесь здорово. А в осыпающейся с барельефов штукатурке есть своё очарование.

Сумасшедшее лето. Грузия. Незнакомые люди, добрые, как тбилисские коты, лежащие на тёплом камне под виноградными гроздьями. Две недели. Москва. Утро. Обнять, отдать, показать, рассказать. Вечер. "Ась, а не хочешь к нам?" Смех. "Серьёзно?" "Как, через три дня снова планы? Пофиг, приезжай, приезжай завтра же!"

Поймать последние билеты. Казань, два с половиной дня, поезд, Москва, зайти домой, обнять, рассказать, поспать - поезд.

Питер. Прекрасный Питер, что полюбился во сне. Напоенный солнцем и влагой. Спокойный и знающий себе цену. Город, в котором можно слушать Аквариум с жилого балкона, выходящего на Невский, слушать Кино, стоя на Дворцовой площади в окружении таких же, как ты - людей.

Возвращение. Новые люди, новые задачи, новые планы. По большей части - не выполненные. Но так ли это важно, если со мной тбилисские коты и бесконечно звучащая музыка?

бас-гитара. с января пойти в гитар колледж. на каникулах отработать теорию
повторить весь материал по китайскому на каникулах
подработка?.. скорее, когда будет тепло.

Итак, до зачётов всего ничего. Структурирую мысли здесь.

Политология
15 билетов по 2 вопроса
в наличии: Кейвуд
добыть, посмотреть: Мельвиль "Политология", Соловьёв "Введение в политологию"
осталось 2 семинара, потом зачёт

Экономика
over 25 билетов
добыть: слайды, Капканщиков "Государственное регулирование экономики"
систематизировать конспекты
доклад про экономическую политика одного американского президента

История
реферат
уточнить тему
сроки в тетради
вызваться на доклад

Китайский
большая контрольная работа
тупо учить всёё

Эвристика
зачёт - самостаятельная работа? узнать

Цивилизации
узнаем на семинаре

Русский язык
на почте вопросы к зачёту
попросить лекции

Английский
история Лондона - доклад

Физкультура
сделать справку
спроить семпая

Введение в профессию
узнать
вызваться на доклад

Право
узнаем на семинаре
систематизировать конспекты

Хочу всего.
Хочу внезапных встреч и нежданных тёплых объятий. Разговоров, текущих, как реки, бегущих, как ручейки. Хочу видеть искренность в глазах собеседников, слышать их ум, осязать их силу. Учиться и учить. Быть лучшей версией себя каждый миг.
Хочу внутренних порывов и решимости следовать им. Слушать внутренний голос. Вливать мир внутрь себя. Наполняться. Бесконечно утолять голод горящих глаз.
Хочу знать правду о том, что меня волнует. Хочу действовать так, как считаю нужным, совершать поступки, которые считаю важными. Хочу, чтобы это что-то значило.
Хочу быть наполненной светом, чтобы в конечном счёте им стать. Умереть и стать светом.
Понять суть бытия и передать её детям. Не убить дракона внутри.
Хочу знать семь языков. Уехать в Питер.
Я живая. Мне девятнадцать лет.

1. СДАТЬ ЭКЗАМЕНЫ!!1!
2. НА 100 БАЛЛОВ11!

шутка.
________________
3. бег - 2 р/нед
йога
растяжка
4. лошади
5. фотосъёмка
6. фехтование
7. стрельба из лука
8. поездки
9. книги
10. устный счёт [купить сборник]
11. гитара
to be continued
_______________
ну так, чтоб не забыть.

Go your way
I'll take the long way around
I'll find my own way down
As I should

Ben Howard


Острое ощущение жизни - и одновременное желание уйти, раствориться, спрятаться. То ли это всё та же неуверенность накануне неумолимо приближающихся экзаменов, то ли просто очередной кризис юношеского (подросткового? кого я обманываю) возраста - чёрт его знает.
Экзамены в самом деле уже совсем близко, это чувствуется почти физически. словно стоишь на пирсе, перед тобой - море, а в нём - огромная волна, несущаяся к берегу, нарастающая, гнетущая. Отбрасывающая тень на ещё, казалось бы, минуту назад прозрачные, не очень и глубокие и не такие уж страшные воды. Пока она далеко, а в прямой видимости лишь лёгкое волнение, ни за что не сможешь представить себя стоящим на том пирсе со сжимающимися рёбрами и застывшим взглядом.
Одновременно в очередной раз приходит вопрос: а зачем всё это? Чем на самом деле стоящим я могла бы - и могу - заниматься? Чем наполнить свою жизнь? Мне кажется, я всегда была в этом плане разумным существом, старалась адекватно расставлять приоритеты. Никогда не мечтала "удачно выйти замуж" или добиться славы, равно как и просто обустроить эдакий собственный маленький уютный мирок и тихо жить в своё удовольствие. Однако, система приоритетов выработалась, а воплощения, заполнения её чем-то осязаемым как раз таки всё ещё нет.
Впрочем, так уж ли это мало - готовая система? У многих нет и её. А вдохнуть в неё жизнь на самом деле не должно быть сложно. Вопрос отношения к себе и готовности меняться.

«МНЕ ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ, Иван, — писала я как-то на пятом курсе своему преподавателю по теории коммуникации, — через полгода я заканчиваю факультет журналистики МГУ, кафедру художественной культуры, и моя подруга Чуковская утверждает, что я человек неограниченных возможностей; я не бездарь, в русском сегменте Живого Журнала у меня около полутора тысяч постоянных читателей, и некоторые уважаемые люди прочат мне весьма даже будущность; я собираю книгу стихов к весне, уже не совсем первую; в качестве летних практик мне засчитывали рецензии в “Книжном обозрении” и “Афише”, эссе в “Искре-Spark”; я поработала в искусствоведческой программе на телевидении, попубликовалась немножко в хороших женских журналах; на прошлой неделе мы с одногруппницами отпраздновали наш последний звонок, окончание всех семинаров и лекций, и это означает, что теперь я могу позволить себе любой полноценный, серьезный фуллтайм — однако, Иван, я решительно не имею понятия, кем хочу стать и что именно мне нужно делать по жизни.

Я не вижу себя в глянце, самозабвение точеных редакторш в баночках, тряпочках и ста пятидесяти трех мужских постельных комплексах совершенно недоступно мне, смертной; я никоим образом не репортер, не новостник, не правдоруб, не правовед, не экономист, не охотник до желтизны, до крови, до политики, до светских сплетен; я, вероятнее всего, спокойный художественный критик, книжки, фильмы, спектакли, музыка — я чувствую нюансы и хорошо пишу, но не эксперт, не эрудит, не блестящий знаток какой-то конкретной из этих областей, поэтому в журнале мечты я еще года три была бы девочкой на подхвате, а в других местах втрое скучнее и почти ничего не платят».

«Я чувствую себя мошенницей», — писала я через полгода.

«Все как-то рьяно мечтают, а тебе уже, в общем, не о чем. Все грезят о чем-то большем, недостижимом, вожделенном, а ты как-то довольно быстро понял всему цену, везде был, на всех посмотрел, и все это больше не составляет для тебя никакой новизны и тайны — ни шоу-бизнес, ни Рублевка, ни литературные кулуары, ни прославленные редакции. Ни из-под какой двери больше не льется загадочного сияния. Ты уяснил для себя основные принципы, механизмы, методы, ты можешь в любой момент пойти куда хочешь, тебя везде возьмут — вот только ты никуда не хочешь и ничего как-то, в общем, не ждешь.

Ты знаешь, на что ты можешь рассчитывать, ты можешь сейчас, для разнообразия, написать диплом, съездить поучиться за границу, издать книжку, одну, другую. Изменятся только качественные и количественные характеристики: больше бабла, отточеннее стиль, свободнее жанровые границы. Начнется ленивое почивание на лаврах; долгие, преснеющие, изнурительные самоповторы.

В школу в шесть, в экстернат в четырнадцать, в университет в пятнадцать, быстрей-быстрей, и жить торопится, и чувствовать спешит, а в результате в двадцать, когда все ждут от тебя ну совсем взрослых свершений и подвигов, ты разворачиваешься на сто восемьдесят и идешь бухать, кутить и веселиться, потому что, во-первых, впахивать тебе откровенно не хочется, а во-вторых, если все сделать сейчас, можно спокойно помирать в двадцать пять — абсолютно состоявшимся человеком. А что тебе делать, когда ты греб-греб до Эльдорадо что было сил, пригреб — даже нет: мечтал-мечтал, а тут оно все на тебя последовательно свалилось, — ты осмотрелся, покивал, мол, да, действительно, молочные реки, кисельные берега, сапфиры и рубины можно горстями пихать в карманы, королевская династия жмет тебе руки; но в целом все так же, как и везде, в два дня приедается, делается скучно и приторно; а это ведь было все, чему ты не позволял проглядываться даже в самых смелых фантазиях».

Я читаю это теперь с большим умилением: в двадцать лет «мечта» окончательно исчерпала себя как идея первенства в любом из социальных соревнований («Карьера», «Образование», «Признание в профессиональном сообществе», «Кто твои друзья»), и это было, конечно, разочарование и крах. Это что, все? Так просто, что ли? Я всерьез мечтала поступить в МГУ — ушла в экстернат и окончила два класса за год, чтобы поскорей. Я грезила поработать в нескольких особенно культовых тогда изданиях. У меня были кумиры, теперь я знала лично многих из них. Все получилось. Все стоило втрое меньших усилий, чем грозилось. Ничто не принесло и тени умиротворения.

Деньги не были для меня хоть сколько-нибудь целью даже в девятнадцать, когда их не было вообще. Машины у меня нет до сих пор: никогда не хотелось. Квартиру я снимаю. «Завести семью» вообще никак не могло быть мечтой мыслящего человека, тогда казалось, это может всякий, для этого не требуется никакой избранности. По-настоящему, жгуче хотелось славы: преимущественно как универсального способа бесконтактно утереть нос всем тем, кто в меня так обидно не верил в юности. Жаль, никто не предупредил меня, что у этого лекарства от собственной ничтожности такое количество побочных эффектов.

Теперь, когда пережиты и мучительное подростковое тщеславие, и жажда отыграться, и приступы ревности к каждому, кто в чем-то величина, если мне и доводится мечтать, то только о небольшом, персональном бессмертии. Бессмертия нашему брату выдают ровно двух видов: великие книги и любимые дети. Оба — плоды кропотливого, самоотверженного, подробного труда. В обоих поровну Бога и тебя, волшебства и повседневного усердия: ты только проводник и книгам, и детям, никакой, конечно, не хозяин, не директор, но только от твоей чистоты, дисциплины и мудрости зависит, насколько чисто ты обрабатываешь и передаешь Господни сигналы. Насколько мало создаешь им в пути помех.

«Поэтому, — пишу я теперь, восемь лет спустя, в постах для друзей, — я никогда не завидую чужому баблу — ни на какое бабло не купишь любящего отца, ненормальных друзей юности с тем же диагнозом, что и твой, или собственную великую книгу, написанную сравнительно молодым, а все остальное в целом тщета; и никогда — любви и семье, потому что это очень много прежде всего работы над собой (тебя топтали в детстве — а ты растишь целых, непуганых детей, тебе приказывали — а ты договариваешься, тебя предавали — а ты своих не сдаешь), но мучительно завидую творческому бесстрашию и упорству, которого мне досталось очень мало. Я вообще не умею толком последовательно работать, у меня ненасытный внутренний критик, и каждому, кто способен по пять часов ежедневно рисовать, сочинять музыку или расписывать эпизоды, — я завидую, как душный бездарь, до икоты. Я завидую даже законченным графоманам: пока они пишут — а пишут они помногу, — они совершенно счастливы. Мне очень до них далеко. И вообще, единственный навык, который гарантированно приводит к счастью, — это умение пахать без продыху, бурить, пока не хлынет ключевая вода, а она обязательно в какой-то момент прорывается. Я была хваткая, очень легко по верхам запоминала, никогда особенно не корпела над уроками, чтобы хорошо учиться, имела богатое воображение и теперь по всем показателям проигрываю людям, у которых все это время была просто_каменная_задница».

«Ерунда, — пишет мне в комментариях мой друг художник, тоже рассчитывающий на свою небольшую порцию бессмертия, но слишком ленивый даже для того, чтобы подать на него заявку. — Все должно прийти само. Я вот жду, когда найду в лесу целый КамАЗ гениальных картин и выдам их за свои».

А я мечтаю о таблетке, как в фильме Limitless, после которой весь заветный, годами выстраданный текст хлынет с потолка и я за неделю, не вставая из-за стола и на восемь кило похудев, напишу книгу, о которой мечтаю. И сразу, конечно, детокс и отпуск, ни-ни. И только через полгода — еще разок.

«А что ты делаешь для сбычи мечт? Я вот в надежде на КамАЗ каждый день гуляю по лесу».

Каждый раз, когда ресница падает, часы и минуты на электронных часах совпадают или экскурсовод указывает место, где загадывают желания, я говорю «Написать пьесу» или «Написать сказку», а потом сижу и долго жду когда. Это было бы даже смешно, если б не было такой идиотской правдой.

О, мы люди, для которых изобрели поговорку: «Есть мечта — беги к ней. Не можешь бежать — иди к ней. Не можешь идти — ползи к ней. Не можешь ползти — ляг и лежи в сторону мечты». Мы производим тысячи движений в десятках направлений и кажемся себе и прочим невероятно деятельными людьми, но правда в том, что все это время мы лежим с травинкой в зубах, щурясь на облака, строго в направлении мечты, изредка перебрасываясь краткими остротами. Когда мы были очень юны, мы мечтали с такой страстью и яростью, что, когда все — в несколько лет — сбылось, мы не знали, куда нам укрыться от наших осуществившихся желаний. Теперь мы никуда не торопимся. Мы смакуем. Мы вспоминаем, как мы это славно умели в детстве — предвкушать. В мире, где люди этому совсем разучились — возьмите кредит, не откладывайте, повышайте эффективность, покоряйте, рвитесь на британский флаг, здесь и сейчас, вы этого достойны, — мы только праздные созерцатели, певцы прокрастинации, математические погрешности, вечные неоправдыватели больших надежд. Потому что мечта — это процесс, конечно, никакой не результат. Результат длится сорок секунд осознания, что процесс завершен, далее следуют месяцы пустоты и поиска новых целей. Мы не спешим. Мы сочиняем оскаровские, букеровские и нобелевские речи. Мы успеем.

"Единственный метод избавиться от искушения - это ему поддаться. Сопротивляйся ему - и твоя душа заболеет от жажды того, что она запретила себе". Так когда-то сказал Оскар Уайлд.
И, слыша нечто подобное, мы всегда думаем, что искушение здесь - что-то плотское, чего нельзя. А если всмотреться внимательно?
Ведь именно в материальной среде мы живем, материальными искушениями мы окружены до такой степени, что они давно уже не искушения.
А что если представить себе, что искушениями здесь называется совсем другое; неужели мы думаем, что нам нужно только грубо-материальное?
Отнюдь нет. Главные искушения - это самые чистые, самые светлые импульсы нашей души, поддаться которым не дает нам наш бытовой разум, который сразу объясняет нам, что поступать так - и невыгодно, и глупо, и вообще - курам на смех.
А что если не слушать этот голос?

Б. Гребенщиков
Мысли 15 марта 2009

Дико хочется на ролёвку. Полевую, конечно. Вырваться из обыденного мира и на пару дней окунуться во что-то, созданное исключительно твоей фантазией и идеями других людей. Отдаться чему-то первозданному, первородному. Тому, что рвётся наружу из подсознания, берёт начало из инстинктов, заставляя человека из винтика цивилизации на время превратиться в зверя. Следовать не внешнему, а внутреннему. Снять контроль. Идти за ощущениями.
Когда ты отпускаешь себя, ты - животное. Потому что животные не играют социальные роли. (Вообще-то, если задуматься, тут вопрос к биологам, может и играют. Но всё же кажется, есть отличия. Во-первых, эти роли вряд ли имеют настолько же большое значение, как в человеческом социуме. А во-вторых, пожалуй, они не в такой степени и таком объёме навязываются извне, системой.) Зверь ведёт себя в соответствии с тем, как он себя ощущает. Человеку в системе непозволительна такая роскошь. Слишком на многое он должен оглядываться. Так то естественное, что бьёт живительным ключом, оказывается задвинуто столь глубоко, что потихоньку ослабевает и отмирает. В человеке умирает природа.
Поэтому нам так хочется в лес, в горы, к рекам, земле и звёздам. Стереть из картины мира приедающуюся рутину: учёбу, работу, обязанности, связи, привычные потребности. Пойти за внутренним зовом. Противоборство естественного и искусственного изнуряет, а мы по сути своей стремимся к гармонии.
Пожалуй, в этом и есть проблема современного общества: в нём человек не может быть естественным.

Много раз я пыталась жечь мосты, ещё больше - отчаянно их тушила. Сны, почти бессознательные взгляды на прохожих, мысли а ля а что будет, если столкнёт невзначай. Нет-нет, что ты, боги упаси. Просто на всякий случай.
И вот снова передо мной этот мост. Смешной такой, несуразный. Но главное, видно: коснёшься - и он упадёт трухой, почти беззвучно, не поднимая облаков пыли, что могут осесть на свежую весеннюю траву.
И я коснулась. Обломки мягко упали на водную гладь. Течение уносит их все, ни один не застревает, прибившись к берегу, на его зеленеющих склонах не осталось и опор.
Можешь меня больше не преследовать. Больше никакой тянущей тоски. Стой себе над журчащей водой и улыбайся солнцу.
Может, потому меня в последнее время так тянет к рекам?

Текст по В.А.Солоухину про алую зарю на Колокше
Темы: память, детство

Многие люди с особым трепетом относятся к памяти о тем временах, когда они были маленькими. В приведённом для анализа тексте В.А. Солоухин размышляет над вопросом: почему для человека так ценны именно детские воспоминания?
Солоухин описывает свои родные места, поездку на речку Колокшу. Невероятно красивый пейзаж, прекрасное утро, словно рассказчик перенёсся в "дивную алую страну", пробуждают в нём воспоминания о детстве. Так, картины природы перемежаются философскими рассуждениями о нём. Детство для повествователя - самая чудесная "из всех волшебных стран", а память об этой стране - настоящее богатство. Без него человек "самый бедный на земле".
Какова же причина такого тёплого отношения к детству? Ответ даёт сам рассказчик, обозначая и позицию Солоухина: для ребёнка "всё полно значения и смысла", не бывает ничего пустякового и неважного, он более чуток ко всему, что происходит вокруг него.
Пожалуй, люди, никогда не испытывавшие чувств, описанных Солоухиным - редкое исключение. Мне кажется, писатель очень точно выразил суть и прелесть детских воспоминаний: дети даже мелочи воспринимают ярко, как нечто важное и серьёзное. Порой они лучше чувствуют красоту, волшебство в самых обыденных вещах и явлениях. Потому и память об этом столь ценна для взрослого, уже не способного так смотреть на мир.
Так, читая автобиографическую книгу музыканта Андрея Макаревича "Сам овца", можно увидеть идею, весьма созвучную с позицией В.А.Солоухина. Макаревич, вспоминая забавные и любопытные случаи из своего детства, говорит о том, что с возрастом человек теряет способность улавливать нечто необычное в простых вещах. Например, крылатое выражение "Молодец против овец, а против молодца - и сам овца" значило для будущего автора совершенно не то, что обычно подразумевается. Живое воображение рисовало эпичную картину сражения неких волшебных персонажей: Молодца и Самого Овцы, предводителей своих сошедшихся в чистом поле воинств. Макаревич описывает подобные моменты своего детства с особой нежностью и теплотой, побуждая читателей улыбнуться и самим погрузиться в светлую ностальгию.
Другая книга, заставляющая заново посмотреть на всё вокруг глазами ребёнка, вспомнить свои ощущения от такого восприятия - конечно, "Вино из одуванчиков" американского писателя Рэя Брэдбери. Главный герой, тринадцатилетний Дуглас - олицетворение светлого, свежего, внимательного, истинно детского взгляда на мир. Мальчик в обычной потасовке с младшим братом в ягодных зарослях осознаёт, что он живой. Просыпаясь, ощущает волшебство утра, глядя с высоты на пробуждающийся городок и словно управляя его жизнью подобно магу из своей башни. Спускается в погреб, где хранится одуванчиковое вино - лето, закупоренное в бутылке: сделаешь глоток и снова ощутишь солнечное тепло даже в зимнюю стужу. Бегает по полям и оврагам в теннисных туфлях, в которые будто бы вшиты жилы антилопы и пружинит летняя трава - и описывает это так, что даже продавец обуви, уже забывший, каково это - бегать в таких туфлях, на минуту погружается в собственные воспоминания: "Антилопы? Газели?..".
Магия обыденных вещей - вот что способны почувствовать дети и ощущение чего зачастую теряют взрослые. Как же важно не растерять её, не позабыть "самую дивную из всех волшебных стран - страну детства"! Для этого нужно сохранить детскую непосредственность и чуткость, пронести это ощущение через всю жизнь, помнить о неповторимости каждого её момента.

(1) В редакцию пришло письмо от рабочего Нечаева, в котором он поведал о конфликте с инженером Зубаткиным.
(2)Конфликт возник на охоте. (3)Они гнали зайца, бежали по окончательно раскисшему осеннему полю. (4)Заяц широко, активно прыгал – и вдруг сел, развернувшись лицом к преследователям. (5)Нечаев так и написал: лицом, не мордой. (6)Когда охотники подбежали и приподняли зайца, стало ясно, почему он не убежал: у него на каждой лапе налипло по килограмму грязи, и он не мог скакать. (7)Заяц это понял и остановился. (8)Но сидеть спиной к преследователям ещё страшнее, и он развернулся, чтобы «встретить смерть лицом к лицу». (9)Зубаткин вернул зайца на землю, сдёрнул с плеча винтовку и нацелился в упор, и это была уже не охота, а расстрел. (10)Нечаев сдёрнул с плеча свою винтовку и нацелился в Зубаткина. (11)И добавил словами, что, если Зубаткин убьёт зайца, он, Нечаев, убьёт Зубаткина. (12)Зубаткин не поверил, однако рисковать не стал. (13)Он опустил ружьё и дал Нечаеву кулаком по уху. (14)Нечаев драться не собирался, но агрессия порождает агрессию. (15)Посреди осеннего поля произошла большая драка с нанесением словесных оскорблений и телесных травм.
(16)По заданию редакции Веронике надо было побеседовать с участниками конфликта и написать статью. (17)Она начала с Зубаткина.
(18)Зубаткин был похож на Кирибеевича из «Песни о купце Калашникове» – та же обаятельная наглость, лучезарная улыбка хозяина жизни. (19)Он смотрел на Веронику с таким видом, будто она сидела в его кабинете, а не он – в её. (20)Зубаткин знал, что юридические законы на его стороне, а морально-нравственные категории – это что-то весьма неопределённое и неосязаемое, как облако. (21)Нравственность у каждого своя. (22)Как почерк.
– (23)Вы согласны с тем, что написал Нечаев? (24)Это так и происходило?
– (25)Согласен, примерно так.
– (26)Значит, Вы хотели убить зайца, который не мог от вас убежать?
– (27)Охота – это охота.
– (28)Охота – это охота, а не убийство. (29)Зверь и охотники должны быть на равных.
– (30)Вы хотите, чтобы у зайца было ружьё?
– (31)У вашего зайца не было ног. (32)Вы не имели права в него целиться.
– (33)Я не понимаю: что Вы от меня хотите?
– (34)Честно? (35)Чтобы Вы были другим. (36)Или чтобы Вас не было вообще.
(37)Зубаткин поднялся и пошёл из кабинета. (38)Вероника некоторое время смотрела на дверь.
(39)Современный человек набит информацией, нагрузками, стрессами, но он вешает на плечо ружьё и уходит к деревьям, к тишине, чтобы от всего отрешиться, очиститься, слиться с природой и услышать в себе древний охотничий инстинкт, выследить и подстрелить опасного или большого зверя. (40)В конце концов, можно подстрелить и зайца, когда ты с ним на равных. (41)Когда у тебя ружьё, а у него ноги и лес.
(42)Зубаткина ни природа, ни самоуглублённость не интересовали. (43)Но разве Зубаткин одинок в своём циничном потребительстве? (44)Сегодня имеет значение только то, что можно на себя надеть или чем насытиться. (45)Значит, зубаткины идут по земле целыми колоннами.
(46)А нечаевы ничего не могут сделать...
(По В.С. Токаревой*)

* Виктория Самойловна Токарева (род. в 1937 г.) – российский прозаик
и сценарист.


Взаимоотношения человека и природы - вечная, волнующая многих людей тема. Является ли представитель Homo sapiens царём природы, или же он лишь часть её, наделённая такими же правами, как и другие живые существа?
В предложенном для анализа тексте В.С. Токарева призывает читателя задуматься над, к сожалению, крайне актуальной в наши дни проблемой потребительского отношения к природе.
В повествовании, в основу которого, вероятно, лёг реальный случай, противопоставляются люди с разными взглядами на такое взаимодействие человека с природой, как охота. Один из героев, Зубаткин, решил убить беспомощного, завязшего в грязи зайца, за что был подвергнут крайне резкой критике со стороны коллеги Нечаева и журналистки Вероники. "Зверь и охотники должны быть на равных" - звучат слова последней. Неодобрение поведения Зубаткина сквозит в каждом слове описания этого персонажа: оксюморон "обаятельная наглость", саркастическое "хозяин жизни". Но не это самое главное в фабуле рассказа. За частным случаем повествователь видит гораздо более глубокую проблему. Он объясняет тягу к охоте у современного человека вовсе не стремлением убивать зверей, а желанием отдохнуть от стрессов, отдаться древним инстинктам. Зубаткин же не вкладывает такой глубокий смысл в ритуал охоты: "ни природа, ни самоуглублённость его не интересовали". Эта идея подводит читателя к позиции автора: человек должен стремиться к природе не ради циничного бездушного потребления её благ, а чтобы слиться с ней, отрешиться от суеты.
Сложно не согласиться с точкой зрения В.С.Токаревой. Взаимодействие с окружающим миром не должно и не может строиться на эксплуатации человеком природы. Напротив, душевное, бережное отношение к ней способно подарить покой, чувство единения со всем живым и искреннюю радость.
Я не могу не вспомнить прочитанную в детстве повесть Г.Троепольского "Белый Бим Чёрное ухо". В ней Иван Иваныч - ветеран Великой Отечественной, философствующий охотник, берёт к себе Бима и регулярно вывозит его на охоту в лес. При этом у него совершенно нет цели добыть дичь или научить собаку убивать. Иван Иваныч обучает своего питомца охоте, но лишь потому что понимает: Бим - сеттер, это у него в крови. Сами же поездки в лес значат для него куда больше. Герой наслаждается каждым днём, проведённым на природе, в тишине. Он наблюдает за сменой времён года, за животными. Чувство умиротворения, единения с лесом - вот его награда за уважительное, искреннее и тёплое отношение к окружающему миру.
Иначе позиционируют себя люди в известном фильме режиссёра Джеймса Кэмерона "Аватар". Они прилетают на планету под названием Пандора для добычи ценных ресурсов. Бизнесменов и военных мало интересует, как их деятельность отразится на биосфере чужой планеты, они видят в ней лишь источник дорогого металла. Учёные же, также прибывшие на Пандору, смотрят на этот мир шире. Они видят потрясающие воображение пейзажи, буйство необычной флоры и фауны, а главное - осознают ценность и хрупкость природы планеты. Джейк, главный герой, бывший военный, поначалу скептически относится к фанатизму учёных, но позже, побывав в теле аватара и познакомившись с племенем На'Ви, он начинает понимать, почему так важно сберечь этот мир. Джейк живёт вместе с племенем, существующим в гармонии с природой, учится взаимодействовать с окружающим миром так, как это делают На'Ви. В конечном итоге он сам чувствует правильность этого пути, ощущает единение с природой, живёт полной жизнью. Именно поэтому он выступает против людей, готовых уничтожить всю уникальную естественную среду Пандоры ради прибыли от продажи природных ресурсов.
Будет ли когда-нибудь человечество по-настоящему ценить свой дом? Сможем ли мы обуздать свою тягу к бездумному потребительству и обратить взор на нечто гораздо более важное, духовное - красоту и силу природы? Будущее покажет.

Глубокая зимняя ночь. Метель. В доме – ни огня. Ветер воет в трубах, сотрясает крышу, ломится в окна. Ближний лес гудит, шатаясь под вьюгой.
Никто не спит. Дети проснулись, но лежат молча, широко раскрывши глаза в темноту. Прислушиваются, вздыхают...
Откуда-то издалека, из тьмы и бури, доносится длинный жалобный крик. Прозвучал и замолк... И ещё раз... И ещё...
–Точно зовёт кто-то, – тревожно шепчет мужчина. Никто ему не отвечает.
–Вот опять... Слышишь?.. Как будто человек...
–Спи, – сурово говорит женщина. – Это ветер.
–Страшно ночью в лесу...
–Это только ветер. Ты разбудишь ребёнка...
Но дитя вдруг подымает голову.
–Я слышу, я слышу. Он кричит: «Спасите!»
И правда: яростный ураган стихает на одно мгновенье, и тогда совсем ясно, близко, точно под окном, раздаётся протяжный, отчаянный вопль:
–Спа-си-те!
–Мама! Может быть, на него напали разбойники?.. Может быть...
–Не болтай глупостей, – сердито прерывает мать. – Это голодный волк воет в лесу. Вот он тебя съест, если не будешь спать.
–Спасите!
–Жалко живую душу, – говорит муж. – Если бы не испортилось моё ружьё, я пошёл бы...
–Лежи, дурак... Не наше дело...
В темноте шлёпают туфли... Старческий кашель... Пришёл из соседней комнаты дедушка. Он брюзжит злобно:
–Что вы тут бормочете? Спать не даёте никому. Какой такой человек в лесу? Кто в эту погоду по лесам ходит? Все дома сидят. И вы сидите тихо и благодарите Бога, что заборы у нас высокие, запоры на воротах крепкие и во дворе злые собаки... А ты взяла бы лучше к себе дитя да сказкой бы его заняла.
Это голос чёрствого благоразумия.
Мать переносит в свою постель ребёнка, и в тишине звучат слова монотонной, старой успокоительной сказки:
–Много лет тому назад стоял среди моря остров, и на этом острове жили большие, сильные и гордые люди. Всё у них было самое дорогое и лучшее, и жизнь их была разумна и спокойна. Соседи их боялись, уважали и ненавидели, потому что они сами никого не боялись, всех презирали, а уважали только самих себя. В жилах их текла не простая кровь, а голубая-голубая...
–Спа-си-те!
Молчание...

(По А.И. Куприну)

Загородное поместье. В центре просторной лужайки - красивый фонтан с бассейном белого камня. Вокруг небольшой ансамбль зданий в псевдоготическом стиле, немного напоминает Царицыно.
Толпа весело болтающих одноклассников, одношкольников, учителей - что-то вроде общей встречи.
Лето.

Война

Звено из трёх или четырёх небольших беспилотников пролетают над лужайкой. Прижимаются к земле, под ними метров пять, не больше, и сбрасывают снаряды. Взрыв, ударная волна - я знаю, она способна спалить всё к чертям в радиусе десяти-двенадцати метров. Прыжок в бассейн спасает от выжженной кожи и крови, свернувшейся бы прямо в сосудах. Бассейн неглубокий, приходится держаться самого дна, чтобы оказаться целиком под водой, но этого хватает, и взрывная волна проходит мимо.
Я знаю, что когда я вынырну, чтобы вздохнуть и осмотреться, у бортика бассейна я увижу труп. У него будет лопнувшая кожа, поджаренные мышцы цвета старого портвейна и кровь, что сочилась из тела, а теперь застыла волнами и подтёками. Руки опираются на бортик, туловище чуть наклонено вперёд - наверное, в попытке тоже укрыться под водой. По силуэту я пойму, что, вероятно, это была девушка. Я не была с ней знакома.
Но я знаю, что она там будет. Я уже видела этот сон.
Мне почти не страшно.

Здание, через которое я пробираюсь, частично разрушено, штукатурка и пыль осыпаются с потолка. Позади слышны уверенные шаги человека в берцах. В чудом уцелевшем зеркале отражаются чёрные волосы, не по-женски жёсткие черты лица и синяя униформа. Я помню эту униформу.
Теперь нужно добежать до коридора, успеть защёлкнуть замок изнутри первой на пути комнаты, дождаться, пока она пройдёт мимо, затем выйти и вырубить её ударом чего-то тяжёлого по затылку. Кажется, в прошлый раз это была удачно попавшаяся под руку бутылка толстого тёмного стекла.
Но я не успеваю. Дверь моего укрытия перекосилась от разрушений и не закрывается, а моё импровизированное оружие чуть дальше по коридору.
Единственный вариант - замереть в тёмном углу, и, как ни странно, это даже срабатывает. Ненадолго. Случайный звук, и силуэт в синей униформе замирает, делает шаг назад. Удачно, спиной вперёд.

Хруст шейных позвонков оказывается на удивление мягким.


Меня почему-то не особенно пугает или удивляет то, что, пока я оттаскиваю тело в какую-то каморку, оно становится слегка похожим на первое, застывшее у кромки бассейна. Но зато появляется мысль: нельзя оставлять его здесь, вдруг сюда зайдут дети. Выбиваю окно, вытаскиваю ношу наружу. Пару минут ищу хоть какое-нибудь укромное место. Со стороны, вероятно, выглядит жутковато: по приусадебному парку невозмутимо идёт девушка, волоча за руку труп по летней ярко-зелёной траве.
Наконец впереди я замечаю своих: толпа моих одноклассников собирается на небольшой полянке. Вроде бы никто не пострадал. Я отправляю тело под ближайший куст и иду к ним.

Автобус

Не помню, как я оказалась в этом автобусе. Возможно, он увозит нас из поместья. В боковое окно я вижу девочку лет пяти, бегущую следом. Водитель тоже замечает её, останавливается, девочка с облегчением забегает и пробирается в конец салона, туда, где сижу я с мамой. У ребёнка необыкновенно чистые голубые глаза.
Чтобы развлечь девочку, мама предлагает научить её песенке, кажется, "33 коровы" из фильма о Мэри Поппинс. Поём с разницей в октаву, едем.

Класс

Просторный школьный класс, вокруг спокойный и привычный гомон одноклассников. Пишем какой-то тест. Мои друзья уже закончили, а я, как обычно, вожусь дольше всех. Возмущаюсь:
-Блин, почему у меня всё так криво получается? Всё время застреваю на пустом месте, надоело! Как вы так быстро справились?
Старый друг невозмутимо бросает:
-На уроки надо было чаще ходить.
Стыд и отчаяние.

ММОРПГ

Старый друг когда-то привёл меня в этот мир компьютерной игры. Сейчас я вновь оказалась там и как-то случайно нашла и его. Это уже мало походит на ВоВ, но система осталась та же, да и пейзаж немного напоминает Нордскол, где я и остановилась в прошлый раз. Квесты, мобы, неубиваемые мобы, бегающие игроки. И пара разбойников, которые пытаются вскрыть какой-то запечатанный портал. Внезапно. Откуда это в варкрафте?

Дом

Просторный светлый дом. За праздничным столом большая дружная семья и несколько друзей. Не помню откуда, но я знаю, что отец и мать семейства - это люди, что играли за тех двоих взломщиков из Нордскола. Из отрывков разговора понимаю, что это каким-то образом является их основным занятием и источником заработка. Их младшая дочка - та девочка из автобуса с голубыми глазами - поёт песенку и угощает гостей чаем.
Наверху в комнате сидит парень, кажется, дальний родственник этих людей, и читает недавно подаренного мной "Ведьмака". Я знаю, что его зовут Глеб, ему около девятнадцати и для большинства людей, включая хотя и любящую семью, он выделяется разве что тем, что он замкнут, молчалив и скрытен.
В какой-то момент застолье прерывается тем, что Глеб сбегает вниз по лестнице в гостиную с книжкой в руках. С горящими глазами, возбуждённо и сбивчиво, но явно радостно он что-то говорит про книгу. Затем садится за общий стол, раскрывает её и начинает читать вслух, чтобы поделиться с близкими чем-то, что он только что открыл для себя.

...Не проще ли в неистовстве неистин
Отплыть до темноты в иносказанья,
На сложном повороте здравой мысли
Хватаясь за спасительный абсурд?..
(с) Старик Букашкин

Когда клюшка для крокета похожа на электрошокер? Ответ очевиден - когда тебе угодно.
(с) Чеширский кот, American McGee's Alice

Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек.