Испытываю чувство некоторого удовлетворения, когда случайно обнаруживаю рассуждения почитаемых писателей, подтверждающих давно вынашиваемые мной мысли. Нет, это не тщеславие. Все значительно проще. Появляется ощущение, что оказалась права, сохраняя собственную точку зрения после рассуждений с друзьями-подругами по различным проблемам литературы как таковой и их связи с личной жизнью автора. 

Далее

В последние годы А.А.Ахматова подолгу жила в Комарово. Не особенно любила она это место с чуждым ее душе холодным пейзажем. В одном из Дневников Анна Андреевна записала: «на своем языке говорят… сосенки, которые сейчас сердито качаются на фоне белой ночи…». Именно здесь особенно чутко ощущала она тяжесть прожитых лет и, пожалуй, одиночество. Как пронзительно звучат слова, записанные на другом листке Дневника: «Теперь, когда все позади - даже старость, и остались только дряхлость и смерть, оказывается, все как-то, почти мучительно проясняется (как в первые осенние дни) - люди, события, собственные поступки, целые периоды жизни. И столько горьких и даже страшных чувств…».

Добавлю лишь – и не с кем разделить, некому поведать скопившиеся и мешающие спать по ночам воспоминания. Сталкиваются они и разлетаются на острые кусочки, больно ранящие сердце.

Читая Дневники обожаемых писателей и поэтов, наталкиваясь на такие мысли-откровения, невольно становится не по себе. Мгновенно пробуждаются жалость и желание поспешить на помощь. Но… прошлое вернуть нам не дано. Остается одно – извлекать из чужих прожитых жизней уроки и допускать меньшее число собственных ошибок, чтоб не сожалеть потом о неиспользованных возможностях.

О.Э. Браз. «Портрет А.П. Чехова». 1898.
Прислушаемся к словам самого писателя. Так в письме к А.И.Эртелю, датированному 11 марта 1893 года, он писал: «Моя фамилия… ведет свое начало из воронежских недр, из Острожского уезда. Мои дед и отец были крестьянами…».

 

Предыстория

В данном повествовании речь пойдет не о личной встрече с отцом Александром Менем. Не состоялась она по целому ряду причин. Сожалею. В название статьи вложено два смысла – встреча с литературным талантом А. Меня и, одновременно, встреча с персонажами его одноименной лекции.

Первое знакомство с творчеством протоиерея А.Меня началось для меня, несомненно, с его откровения о земной жизни Христа, воплощенного в книге Сын Человеческий. Однако данный рассказ касается совершенно иной книги. Уже после его несвоевременной гибели, наступившей в зените проповеднической и литературной славы, духовные чада отца Александра выпустили удивительную по своему содержанию книгу под названием Мировая Духовная Культура. Именно в ней были собраны лекции и беседы А. Меня, прослушанные и записанные ими на магнитофонную пленку в последние годы жизни своего духовного наставника. Хочется низко поклониться этим подвижникам, донесшим до нас Слово отца Александра. И по сей день не перестаю удивляться мощности, аналитической способности и логической стройности ума А.Меня, сумевшего в малых объемах текстов доступно поведать нам о больших исторических событиях и их вершителях.Далее

Приходилось ли вам читать произведения отца Александра Меня? Если да, то вы непременно согласитесь со мной – оказывают они воистину завораживающее действие. Мысль так и скользит от одной строчки к другой, включая в поток своих устремлений и личность самого автора. Кроме пастырского, богословского и проповеднического дара, обладал он и писательским талантом, основанным на смелости суждения и изложения своего видения описываемого. Причем был он проповедником не только евангельских тем и христианского учения, но и мировой культуры в целом. Несомненно, разносторонне одарен был этот человек, многого достигший благодаря самообразованию и общению с умнейшими людьми своего времени. Ведь именно он крестил А.И.Солженицына, был духовником Андрея Вознесенского, Александра Галича, Владимира Илюшенко, встречался с Н.Я.Мандельштам, Юлианом Семеновым. А сколько еще пока непознанных лиц осталось за пределами видимых кадров.

В одном из уголков памяти хранилось и все время пульсировало знание, что иллюстрации к Сыну Человеческому, главной (наиболее читаемой и почитаемой) книге о. Александра были взяты из альбома евангельского цикла «Жизни Христа» кисти художника В. Д. Поленова. Именно с этого раннего издания и началось мое знакомство с творчеством о. Александра. В подтверждение своих слов хочу привести выдержку из интервью с внуком художника, В.Д. Поленовым, в котором ясно сказано: «Мой экземпляр альбома сейчас отдан на реставрацию. По счастью, еще один каким-то чудом оказался в библиотеке Александра Меня. И вот теперь Фондом Александра Меня издана его книга „Сын человеческий“. Иллюстрациями к ней послужили картины Поленова. Таким образом, впервые в России опубликован, причем в цвете, полный цикл „Жизнь Христа“». 

Далее

"Все было знамением: события, встречи, книги, люди." А. Мень.

 

Семхоз… Странное и неблагозвучное название подмосковного поселка, приобретенное им всего лишь в 1929 году. По всей видимости, получил он свое наименование за счет того, что находились здесь земельные площади семенного хозяйства. Ранее же называлось это место селом Никольским (либо Поддубным) по наименованию стоящей здесь церкви, и было родовым имением дворян Майковых. 

Далее

«Мой письменный верный стол! Спасибо…», - писала М. И. Цветаева на сорок первом году жизни, решив отдать дань уважения своему рабочему месту. Вот и мне захотелось сказать слова благодарности первому в жизни письменному столу. Слова грустные от упущенных возможностей.
Читать далее...

До и после

В год присуждения И.А.Бунину литературной Нобелевской премии (1933) насчитывалось 27 номинантов-претендентов. Среди них несомненный интерес представляли две персоны - Максим Горький и Дмитрий Сергеевич Мережковский. Предоставим слово всего двум женщинам.

ДО




Вот как об отношении Д.С.Мережковского к этой престижной премии вспоминает И.В.Одоевцева:
«Если бы я вела дневник, я в тот вечер, вернувшись домой, записала бы на чистой странице. «Сегодня я познакомилась с Керенским». И поставила бы точку.
Но я не вела дневника. Эту первую встречу с Керенским я записала в своей памяти. Без комментариев.
— Человек почти всегда добивается того, о чем мечтает, чего страстно желает, беспрестанно, днем и ночью, во сне и наяву, — каждую минуту. Например, «как я хочу получить Нобелевскую премию», — убежденно произнес на одном из «воскресений» на 11-бис, рю Колонель Боннэ, Димитрий Сергеевич Мережковский.
О том, что он страстно желает получить Нобелевскую премию, знали все посетители «воскресений». Мережковский не скрывал, а даже, скорее, подчеркивал свое желание. Он считал, что Нобелевская премия по справедливости должна быть присуждена ему и он один достоин ее.

Читать далее...

 

Б.К. Зайцев

«Всегда он мне “нравился”. С самых юных лет, когда я был начинающим писателем, а он уже известным, он мне именно нравился “бессмысленно” и бездумно: как нравится лицо, закат, запах леса. Кончая жизнь и о нём думая, нахожу, что относился к нему, собственно, как к явлению природы — стихии. В его облике, фигуре, движениях, манере говорить, неповторимой одарённости всегда было для меня некое обаяние, внеразумное.

Первые встречи связаны с Москвой — молодой богемой левого литературного направления (сам он к ней не принадлежал, но бывал у нас). А с другой стороны, оба мы были членами вовсе противоположной “Середы”, кружка более взрослых писателей-реалистов.

“На половине странствия нашей жизни...”, лет в тридцать пять, был он изящен, горд, самоуверен. В большую публику не проходил. Горький, Андреев шумели, он — нет. Но прочная литературная оценка его росла. В 1910 году выбрали его в академию, по разряду “изящной словесности”.

Война, годы предреволюционные и сама революция сильно нас разбросали. Только тут, в эмиграции, жизнь снова сблизила. Встречались постоянно и в Париже, но особенно остался в душе Грасс, милая вилла “Бельведер”, скромная, с поразительным видом на Канн, море, гора Эстерель направо. Юг, солнце, свет, необъятная ширь, запах лаванды, тмина — порождение Прованса — и вообще дух поэзии, окружавший жизнь Ивана, Веры, молодых писателей-друзей, с ними живших (Л. Зуров, Галина Кузнецова).

По утрам трое мы строчили каждый своё в верхнем этаже, моя Вера с Верой Буниной (подруги с юношеских лет, ещё в Москве) вели женские свои разговоры, а внизу в большом светлом кабинете Иван писал какую-нибудь “Жизнь Арсеньева” или “Цикады”.

Весь в белом, тонкий, изящный, теперь уже много старше, чем в Москве во времена “Середы”, но лёгкий и быстрый, как прежде, опять нравился как-то художнически: ну вот, особое существо, даровитейшее в каждом слове, движении, — пусть характер нелёгкий (не всем легкими быть, выдающимися же особенно), но какой-то человек-стихия.

Читать далее...

 

О ЖЕНЩИНАХ И ЛЮБВИ

Девушку мы обожаем за то, что она владычествует над нашей мечтой идеальной

Девушки никогда не бывают так сильны, как когда они вооружаются слабостью

Есть женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого сами никогда и никого не любят.

Женщины никогда не бывают так сильны, как когда они вооружаются слабостью.

Женщина прекрасная должна занимать вторую ступень; первая принадлежит женщине милой. Сия-то делается владычицей нашего сердца: прежде нежели мы отдадим о ней отчет сами себе, сердце наше делается невольником любви навеки

Тщеславие выбирает, истинная любовь не выбирает

Любовь вносит идеальное отношение и свет в будничную прозу жизни, расшевеливает благородные инстинкты души и не дает загрубеть в узком материализме и грубо-животном эгоизме

Когда кого любишь, никакими силами никто не заставит тебя верить, что может не любить тебя тот, кого ты любишь

Молодость у всякого проходит, а любовь — другое дело


 

О ЖИЗНИ И СЧАСТЬЕ

Блаженные часы проходят, и необходимо хоть как-нибудь и хоть что-нибудь сохранить, то есть противопоставить смерти, отцветанию шиповника

Венец каждой человеческой жизни есть память о ней, — высшее, что обещают человеку над его гробом, это память вечную. И нет той души, которая не томилась бы в тайне мечтою об этом венце

Мир — бездна бездн. И каждый атом в нем Проникнут богом — жизнью, красотою. Живя и умирая, мы живем Единою, всемирною Душою.


Какая радость — существовать! Только видеть, хотя бы видеть лишь один этот дым и этот свет. Если бы у меня не было рук и ног и я бы только мог сидеть на лавочке и смотреть на заходящее солнце, то я был бы счастлив этим. Одно нужно только — видеть и дышать. Ничто не дает такого наслаждения, как краски

Если человек не потерял способности ждать счастья — он счастлив. Это и есть счастье