Давно прочитана и продумана книга Юрия Зобнина из серии ЖЗЛ под коротким названием – «Мережковский». Знакомилась с данным трудом, а иначе и назвать нельзя, с большим интересом. Сомневаться в правдивости приведенных автором данных, оснований нет. Но вот как заноза засел в памяти один эпизод.
Старший Мережковский весьма чутко и бережно относился к проявившемуся таланту сына – первым стихотворным опытам. Именно он отдал в придворную переплетную мастерскую переписанные стихи Дмитрия, где их облачили в кожаную обложку и вывели золотым тиснением «Стихотворения Дмитрия Мережковского». И не важно, что таким путем был издан всего один экземпляр творений сына. Сергей Иванович испытывал большое чувство гордости, когда показывал эту книгу знакомым. Все мы тщеславны, когда дело касается собственных детей.
Затем Сергей Иванович через хорошую знакомую – вдову графа А.К.Толстого, добился аудиенции у Ф.М.Достоевского. Так хотелось, чтобы великий писатель оценил робкие пробуждающиеся литературные способности сына.
Юного Мережковского буквально поразила своим видом небольшая угрюмая квартира в Кузнечном переулке, заваленная не распроданными томами «Братьев Карамазовых». Однако еще большее впечатление произвел сам писатель: и внешне, и по манере поведения. Запомнилось это общение надолго, на всю жизнь.
Приступил Дмитрий к чтению стихов. Разумеется, юный поэт чувствовал себя неловко, порой краснел и заикался. Впоследствии Мережковский вспоминал, что Федор Михайлович слушал его «с нетерпеливою досадой». Приговор, вынесенный Дмитрию, обозначу словами Зобнина:
« - Слабо, плохо, никуда не годится. Чтобы хорошо писать – страдать надо, страдать!»
Вот и задумалась - о каком страдании говорил Достоевский? Имел ли он в виду жизненные невзгоды, которые формируют характер и мировоззрение писателя или хотел сказать, что требуется страдать вместе с описываемыми персонажами и событиями, дабы получилось достоверное повествование?
А потом подумалось – так ли уж необходим любой вид страдания для реализации творческого потенциала? Разве плохо писали авторы, жизнь которых сложилась относительно благополучно, поскольку не давили на них хотя бы материальные проблемы?
Не хочу лицемерить. Читала произведения Достоевского с большим напряжением, откладывая и вновь возвращаясь. Постигала их глубину постепенно. Слишком много горя, боли, унижений и несправедливости сосредоточено на их страницах. Можно сказать – заставляла себя пройти весь путь страдания, пожалуй, скорее сострадания к выведенным пером Федора Михайловича персонажам.
Рада, что старший Мережковский честно решил: «Нет, пусть уж лучше не пишет, только не страдает!» Судьба распорядилась по-своему. Вслед за упоминанием фамилии – Дмитрий Сергеевич Мережковский - выстраивается перечень из целого ряда разноплановых характеристик и обозначений: писатель, поэт, критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Выпало немало скорбных дней на долю Дмитрия Сергеевича, но создал он множество произведений. Правда некоторые из них опять же, приходится читать с большим трудом.
Субъективно? Несомненно – да! Так и будоражит вопрос – улучшат ли литературу страдания? Только думается, что все же не стоит призывать к ним человека. Многое предопределено свыше.
