Инна Яковлевна окончила Харьковский пединститут в 1954 году. Ей предлагали аспирантуру, но она, обожавшая артистку Марецкую и фильм «Сельская учительница», отказалась от ученой карьеры и уехала работать в сельскую школу. И до сих пор считает это время лучшим в своей жизни.

 

Потеряла сына и мужа. Осталась совсем одна. Чтобы не сойти с ума, сочиняла для себя коротенькие стишки, большинство из которых начинались со слов «какое блаженство!». Фактически, она изобрела новый жанр. Оказалось, что эти Блаженства, в которых за безупречной юмористической формой кроется глубокое содержание, помогают жить не только ей, но и многим другим. Стишки мгновенно разлетелись по миру благодаря интернету и покорили сердца читателей в разных странах: в Беларуси и России, в Израиле и Америке, в Австралии и Германии… 

В ее комнате на книжной полке рядом с фотографией сына Яши, рисунком Дэви Тушинского и маленьким альбомом Шагала – бюст Якова Бронштейна, отца ИЯ, работы скульптора Заира Азгура. Азгур — народный художник СССР, лауреат двух Сталинских премий, дружил с родителями Инны Яковлевны (Азгур учился живописи у Марка Шагала в Витебском художественно-практическом институте).

 

Итак...
Жила-была счастливая семья: папа Яков Бронштейн, мама Мария Минкина и двое ребятишек, пятилетняя Инна и двухлетний Рома. Папа Яков, выпускник Московского университета, был известным в Беларуси литературным критиком, членом-корреспондентом АН БССР, профессором, членом Союза Писателей СССР, секретарем еврейской секции Союза белорусских писателей. Мама Мария была педагогом, ее книжки по дошкольному воспитанию до сих пор используются в детских садах.

 

Кажется, это фото сделано после свадьбы, 1930 год, папа говорил маме: «Марунька, мы никогда не расстанемся с тобой, если только этого не потребует партия.»

Они были романтиками, Яков и его друг, знаменитый еврейский поэт Изи Харик, который считался классиком, его стихи были тогда во всех учебниках. Кстати, жена Изи Харика, Дина, тоже работала в детском саду и дружила с мамой Инны Марией, которая часто помогала Дине в работе. Мужья работали практически круглосуточно. Здесь, в Минске, к 30-м годам сформировался один из крупнейших центров идишистской культуры. Это сегодня в республике уже никто не говорит и не думает на идиш, язык находится на грани полного исчезновения, практически погибла великая культура... А тогда литературная и культурная жизнь кипела, это было время расцвета молодой еврейской поэзии в стране, и они были в эпицентре этой жизни.

 

Изи Харик. Фото из музея Хэседа, Минск.

…Якова Бронштейна арестовали 6 июня, Изи Харика — 11 сентября 1937 года, ордер на аресты собственноручно подписывал Цанава. Вместе с Изи Хариком были арестованы еще более 20 человек, представителей еврейской творческой интеллигенции. Все они обвинялись в действиях, направленных против советской власти. Обвинения для каждого были написаны как под копирку: «Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения, кооперации, совершение террористических актов, участие в антисоветской организации, участие в боевой террористической группе, подготовившей и осуществившей убийство С.М.Кирова, связь с немецкой и польской разведками, от которых он получал задания шпионского, диверсионного и террористического характера, проводил активную контрреволюционную троцкистскую деятельность в области литературы и печати». 

Приговор суда, за редким исключением, для всех был одинаков — расстрел. В ночь с 28 на 29 октября НКВДэшники расстреляли около ста деятелей белорусской культуры, среди них 22 писателя, в том числе и Изи Харик, и Яков Бронштейн. Всего в Беларуси в 20-50 гг. было арестовано 238 литераторов. Только около 20 из них вернулись из лагерей. 

Маму Инны Марию Минкину в 37ом отправили в АЛЖИР. Если кто-нибудь думает, что это жаркая африканская курортная страна, он ошибается. АЛЖИР — это акмолинский лагерь жен изменников Родины. Мама Инны отсидела в Алжире 8 лет. Ее соседкой по бараку была Ашхен Налбандян, мама Булата Окуджавы.

5-летнюю Инну и ее двухлетнего братика Ромэна отправили в разные детдома. В дом пришли НКВДэшники и сказали детям: «Ваш папа просил отвезти вас в кино.» Дед стоял в углу, плакал и молчал. Инна помнит, как досками забили крест на крест дверь. Потом распределитель, длинная очередь из детей, впереди далеко над головами детей белые косынки женщин, которые записывали и распределяли детей в детские дома. Инна крепко держала за руку братика, это единственный родной человек, который остался у нее, пятилетней, повзрослевшей девочки. Тетеньки в косынках сказали: «Ты уже большая, там, где ты будешь, мало игрушек, а братик твой — маленький, и мы его отправим туда, где много игрушек.» Одна тетенька выхватила руку братца, и Ромена унесли.

Маме удалось выбросить записку из окна товарного вагона, в которой был адрес ее сестер в Москве и просьба сообщить им, что она жива и ее везут на Восток. Так родня узнала о случившемся и стала искать детей — Ромена и Инну. Яков Минкин, мамин брат, был рабочим-ударником. Он добился встречи с Калининым, и тот дал указание сообщить сведения о судьбе детей. Родные нашли детей, Инну забрали тетя Рахиль, сестра отца и ее муж дядя Марк. Ромэна забрали сестры мамы. 17 летняя Любушка Кунцевич, училась в медучилище и подрабатывала у Бронштейнов домработницей. Когда детей забирали в детдом, она была в училище. Вернувшись домой и увидев заколоченную дверь, она пришла в НКВД узнать, где дети. Милиционер ей сказал просто: «Иди отсюда, а то и ты будешь там, где Бронштейны».

В 2012-м году Инне Яковлевне исполнилось 80.

Когда-то она говорила своим ученикам: «Я ископаемое, пережившее все то, о чем рассказываю на уроках…».

Вот  ее стихотворения:

"Блаженства"

 

Какое блаженство проснуться и знать,
Что вам на работу не надо бежать.
И день наступающий очень хорош,
А если болеешь, то значит - живешь.
И старость - совсем не плохая пора.
Да здравствует время свободы! Ура!

Какое блаженство на старости лет
Своими ногами идти в туалет.
А после в обратный отправиться путь
И быстренько под одеяло нырнуть.
А утром проснуться, проснуться и встать
И снова ходить, говорить и дышать.

Какое блаженство по рынку ходить
И новую кофту однажды купить.
Обновка - молекула миниблаженства
В потоке природного несовершенства.
И радости разные встретятся чаще...
Не смейся над бабушкой в кофте блестящей.

Какое блаженство в постели лежать
И на ночь хорошую книгу читать.
Сто раз прочитаешь знакомую прозу,
И все тебе ново - спасибо склерозу.

Какое блаженство по лесу гулять,
При том эскимо в шоколаде лизать.
Ведь я после завтрака час на диете,
И мною заслужены радости эти.
Гуляя, калории я изведу,
И значит, к обеду вернусь за еду.

Какое блаженство подняться с асфальта
И знать, что твое небывалое сальто
Закончилось не инвалидной коляской,
А просто испугом и маленькой встряской.
Теперь вы со мной согласитесь, друзья,
Что все-таки очень везучая я.

(прислали по почте)