Таллинн

Борис Чичибабин

У Бога в каменной шкатулке
есть город темной штукатурки,
испорошившейся на треть,
где я свое оставил сердце —
не подышать и насмотреться,
а полюбить и умереть.

Войдя в него, поймете сами,
что эти башенки тесали
для жизни, а не красоты.
Для жизни — рынка заварушка,
и конной мельницы вертушка,
и веры тонкие кресты.

С блаженно-нежною усмешкой
я шел за юной белоснежкой,
былые горести забыв.
Как зябли милые запястья,
когда наслал на нас ненастье
свинцово-пепельный залив.

Но доброе средневековье
дарило путников любовью,
как чудотворец и поэт.
Его за скудость шельмовали,
а все ж лошадки жерновами
мололи суету сует…

У Бога в каменной шкатулке
есть жестяные переулки,
домов ореховый раскол
в натеках смол и стеарина
и шпиль на ратуше старинной,
где Томас лапушки развел.

За огневыми витражами
пылинки жаркие дрожали
и пел о Вечности орган.
О город готики Господней,
в моей безбожной преисподней
меня твой облик настигал.

Наверно, я сентиментален.
Я так хочу вернуться в Таллинн
и лечь у вышгородских стен.
Там доброе средневековье
колдует людям на здоровье —
и дух не алчет перемен.

 

Из балтийских столиц Таллин самый картинный. Таллин зимой - не только картинный, но и сказочный. Новогоднее путешествие погрузило нас на шесть дней в почти нереальный мир. Погода этому способствовала: мы приехали в город под ливнем, который сменился туманом, а затем снегопадом, а затем было солнце, морозная дымка и снова низкие тучи... 

Многие соображения, родившиеся в процессе кружения по таллинским улицам, метко воплотил вот в этот текст av4.
Повторятья не буду - скажу сугубо свое.

Глядя на карту Таллина, удивляешься малости площади его средневекового центра по сравнению с общей площадью города. Кажется, что Старый город (Vanalinn), даже вместе с Вышгородом (Toompea)  - это крошечный пятачок. Но, попадая на картинно изогнутые - не только вправо-влево, но и вверх-вниз - улочки, понимаешь, что масштаб карты не отражает масштаба восприятия городского пространства. Оказывается, что современный Таллин расползся вширь, а средневековый затягивает вглубь, как воронка. Такого несоответствия и контраста в той же Риге нет: старый город ее проецируется лучами вовне, у города одна общая логика и общий масштаб. В Риге мне было очень легко ориентироваться, в Вильнюсе тоже, и только в Таллине я, не состоявшийся картограф, регулярно удивлялся, куда это мы вышли - совсем не туда, куда я планировал.
В последний день нашего пребывания в Таллине мы вдруг обнаружили между Ратушной площадью и башней Пикк-ялг крошечную улочку Voorimehe, по которой ни разу не ходили. Волшебным образом только после прохождения по ней все улицы Старого города сложились в моей голове в ясную картину, и он в ней сразу как-то уменьшился. Как раз пора уже было уезжать, а уезжать, все равно, не хотелось, ибо Таллин понравился и даже пронырнул в узкий круг самых любимых городов, куда хочется возвращаться.
Наверно, в белые ночи, или майскими вечерами, или осенью Таллин по-своему красив, но я практически уверен, что в полную силу его атмосферный потенциал раскрывается только в рождественско-новогодние праздники. Для меня, увидевшего город именно в таком преображенном праздничной атмосферой и снегопадом виде, вмиг материализовались не только обобщенные образы североевропейского средневековья, поселившиеся во мне уже в "интеллектуально изощренный" период жизни :-) , но и смутные, сладко-недосягаемые образы, связанные со словом "Таллин" с раннего детства. Уже тогда я знал из маминых рассказов, что там вообще, как в Европе, а Европу я представлял по книжным иллюстрациям, мультфильмам (ну и что, что Карлсон - в Стокгольме - все равно где-то рядом и как-то, видимо похоже, раз Европа такая, и кино (учитывая, что в советских фильмах Европой была Прибалтика, но я тогда об этом не знал): там серые каменные башни с часами, шпили с флюгерами, булыжные мостовые, узкие-узкие улочки, где всегда полумрак. Да, а еще в Таллине есть трубочисты. А еще мама привезла оттуда металлические банки для сыпучих продуктов (они до сих пор живы) - квадратные, красно-золотые в горошек, с надписями на русском и эстонском языках: ТМИН / KOOMNED, ПЕРЕЦ / ROSINAD, СОДА / SOODA и т.д. Да, они пишут латинскими буквами, как в Европе. У них чисто и аккуратно.
Это уже потом на все умозрительные представления наложились реальные картинки - виденные где-то фотографии и киносюжеты. То есть, в Таллин очень хотелось, но были опасения, что вот на карте-то Старый город такой маленький, а я уже много где побывал, и есть риск быстрого постижения с последующим вздохом: "Больше тут делать нечего."
И вот образы материализовались и объединились, и это здорово. Никакого разочарования.
Атмосферность Таллина заключена не в шедевральности, а в общей средневековости, которая доминирует даже в силуэте. Обилие острых щипцов и вообще большое количество готических домов на улицах - тот наполнитель, который и создает настроение, конечно, вместе с башнями и шпилями. И еще хочется отметить дизайнерское дарование таллинцев. Офрмление музеев, ресторанов, витрин, всевозможные фонари, вывески, козырьки, сувениры, которые хочется покупать и покупать (мне стыдно, что мне не стыдно об этом говорить, эта сторона нашего путешествия уже удостоилась внимания atanira вот здесь и здесь), сотни свечей и подсвечников в окнах...

Отснято много, в разном освещении, в разную погоду. Постараемся посепенно виртуально все это обойти и увидеть.

 Лучшие панорамы Старого города открываются с двух видовых площадок в Вышгороде - древнейшем укреплении Таллина (о нем будет в следующих постах). Главенствует в них церковь Олевисте (Олафа) XIII-XVI веков со 124-метровым шпилем, который до пожара начала XIX века был еще выше.

Над башней - половина стремительно садящегося солнца. За башней - Преображенская православная церковь (первоначально - католический монастырь Св. Михаила, затем, до петровского времени, шведская гарнизонная церковь), в которой находится замечательный барочный иконостас работы Ивана Зарудного.


Это - другая видовая точка. Помимо Олевисте и Преображенской церкви отсюда видна череда башен Старого города. Это северо-западный участок городских стен XIV-XVI вв., лучше всего сохранившийся. Всего в XVI в. в таллинской крепости было более 40 башен, а ныне только 19 (и то, кажется, не так уж мало) плюс ворота Виру.



 

Высокая белая башня принадлежит церкви Св. Духа (Puhavaimu) - первой церкви города, в которой начались богослужения на эстонском языке.
Похожая по силуэту башня ратуши (справа) теперь воспринимается из Вышгорода исключительно на фоне современных высоток (что-то вроде таллинского сити).




 

Эти кадры сняты с лестничной площадки отеля "Виру". Слева - церковь Нигулисте (Св. Николая), за ней почти не виден собор Александра Невского, по центру ратуша, над ней, в Вышгороде - классицистическое административное здание конца XVIII века, за которым виднеется собор, именуемый в русских текстах по традиции Домским, хотя это получается масло масляное, и вообще-то собор посвящен Деве Марии, а по-эстонски обозначается как Toomkirk.

В северной части Старого города, конечно же, Олевисте, а еще выделяются купола православной Никольской церкви.

Это вид на церковь Олевисте с восточной стороны, где реставраторы сфантазировали как бы шведские бастионы XVII века.


Самая необычная башня называтся подобающе - Толстая Маргарита (1529 г.). В ней находится морской музей, и можно выйти на верхнюю площадку.







Перед Олевисте - один (или одни) из самых замечательных готических домов - Три сестры.



Это те самые башни северо-западного участка крепостной стены, которые так хорошо видны из Вышгорода.