Он очень старался)))

Серия сообщений "Смешные истории, анекдоты.":
Часть 1 - смешные истории
Часть 2 - анегдот
...
Часть 9 - Всех с 1 апреля-улыбайтесь,друзья!
Часть 10 - Удобненько))
Часть 11 - Юмор
Часть 12 - Для тех, кто в депрессии - окончательные ДЕМОТИВАТОРЫ!
Часть 13 - Реглан
Часть 14 - Пэйсли крючком. 2 подборки
Часть 15 - Зигзаги. Крючок
Часть 16 - Рукоделие. Виды швов

Необычные букеты

Необычные букеты в виде животных из живых цветов

ВЕСЕЛАЯ ПОСУДА

Вот такую веселую посуду хотелось бы себе на кухню, а Вам?


























































































 

Скандал с крестинами дочери Филиппа Киркорова вновь вывел на повестку дня вопрос о должной подготовке к крещению младенца. Что делать, если родители младенца не только не живут церковной жизнью, но находятся в состоянии тяжкого греха, которого сами не осознают? Надо ли отказывать родителям или родителю в крещении младенца, если они (или он) родили его от суррогатной матери? Следует ли отказать в крещении ребенка гомосексуальной паре?

Иеромонах Димитрий (Першин),

И.о. председателя Миссионерской комиссии при Епархиальном совете г. Москвы, эксперт Синодального отдела по делам молодежи Московского Патриархата:

Иеромонах Димитрий (Першин). Фото Елизаветы Гальпериной

Ни в одном из этих случаев — если родители получили ребенка с помощью суррогатной матери, если один родитель получил ребенка с помощью суррогатной матери, если ребенок принадлежит гомосексуальной паре — ребенка крестить нельзя, пока родители не раскаются, потому что крещение возможно только в том случае, если родители ребенка сами являются членами Церкви, исповедуют православную веру и следуют заповедям.

Если родители живут в явном грехе или совершают явный грех и считают его для себя допустимым, то тем самым они отлучают себя от Церкви. Их ребенок будет воспитан вне рамок христианской нравственности и традиции. Зачем же глумиться над ребенком, над Богом, над Таинством?

Таинство крещения — это не декларация о намерениях, не обряд и не галочка. Это Новая жизнь. Но если мы входим в Новую жизнь, то мы принимаем ее законы. Если же мы от них отказываемся, то и самой Новой жизни нам дано не будет.

Само же суррогатное материнство предполагает исключительно утилитарное отношение к женщине, вынашивающей ребенка, которая превращается по сути дела в инкубатор. Материнство низводится до уровня коммерческой услуги. Боль, причиняемая ребенку, которого отрывают от его матери, и матери, которую превращают в механизм по вынашиванию ребенка, не может оправдываться никакими благими целями.

Читайте: Суррогатное материанство. СПРАВКА

Поэтому Русская Православная Церковь очень четко и внятно объясняет в Социальной концепции, что подобное деяние является греховным и что до покаяния в нем и воссоединения с Церковью тех, кто его совершил, не может идти речь не только о крещении их ребенка, но и о том, чтобы считать этих людей членами Церкви.

Протоиерей Александр Авдюгин,

настоятель храма-часовни святых Богоотец Иоакима и Анны в честь погибших шахтеров, г. Ровеньки, Луганская область, Украина:

Родителям ничего не скажу и воспитывать их не буду. Они изначально не православные. Вздохну так, что они задумаются, и посмотрю на них с большим сожалением и удивлением, как их еще Господь терпит…

Ребенка окрещу. Дитя тут не при чем. Вот только миропомазывать не буду. Поступлю «по-католически». Дойдет до возраста вразумительного, тогда и миропомазывание (конфирмация) будет.

Протоиерей Алексий Уминский,

настоятель храма Троицы Живоначальной в Хохлах:

Фото Анны Гальпериной

В любом случае, когда мне приносит крестить любого младенца любой человек и любая пара, они должны пройти катехизацию.

Если суррогатный отец или гомосексуальная пара готовы пройти катехизацию, это значит, что они готовы покаяться в своих собственных грехах, в том числе и в том, что они решились на такой страшный опыт — суррогатное материнство, — и готовы взять на себя крест ответственности за то, что будет дальше с ребенком в его неизвестном развитии за то, что они нарушили все известные законы бытия Божия. А на ребенке могут отразиться совершенно небывалые вещи.

Если они готовы взять на себя этот крест и нести его, что бы с ребенком ни случилось, воспитывать дитя в христианстве и сами быть настоящими христианами, понимая, что посеянное ими беззаконие может дать свои плоды, и эти плоды им придется в жизни как-то принимать, исправлять, за них отвечать — если они принимают эти условия, я соглашаюсь крестить ребенка.

Если это гомосексуальная пара, то, соответственно, она должна распасться. Кто-то из этой пары должен взять на себя ответственность за воспитание ребенка как своего приемного дитяти, воспитывать его в традициях христианства и жить полноценной христианской жизнью.

Я не крещу детей даже в совершенно нормальных гетеросексуальных семьях, если они не готовы воспитывать ребенка в христианской традиции, говорю им: «Извините, до свидания». Мои принципы по отношению к крещению детей равны для всех. Никакой дискриминации по сексуальному признаку у меня нет, отношусь ко всем объективно. Главное, чтобы люди были христианами. Если люди готовы стать христианами, отвергнуть свое ветхое бытие и греховное сознание, то — ради Бога, окрещу. Не готовы — крестить не буду. Я держусь этого жесткого принципа в течение двадцати двух лет своего священства.

Игумен Спиридон (Баландин),

клирик Саранской и Мордовской епархии, насельник Иоанно-Богословского монастыря с. Макаровка:

Я не представляю, какого рода катехизическую беседу проводить с гомосексуальной парой. Разве что на предмет покаяния в противоествественном сожитии.

Без оглашения же ребенка крестить позволяется, как я понимаю, только в исключительных случаях.

Для всех прочих случаев крещения ребенка, зачатого и рожденного аналогичным способом: я сторонник крещения ребенка только после бесед с родителями, соответственно по результатам и принимал бы решение о совершении Таинства.

Протоиерей Димитрий Смирнов,

настоятель храма Митрофана Воронежского, храма при Тимирязевской академии, храма мученика Вонифатия на ул. 8 Марта:

Я не буду крестить. Я скажу “родителям”: “Прочтите Символ веры”. Они и под пистолетом не прочтут.

Какое мы имеем право крестить, если человек не знает Символа веры? И потом, если человек столь безнравственен, как он может воспитать христианина?

Я могу сказать, при каких условиях я соглашусь крестить такого ребенка: “Вы отдаете его мне, я его усыновляю и крещу. Потом подбираю ему семью”.

Протоиерей Александр Ильяшенко:

настоятель храма Всемилостивого Спаса в бывшем Скорбященском монастыре:

Вообще-то священник не обязан исполнять любые требы. Например, в комментариях к Таинству исповеди в Требнике сказано, что если придет сам диадемоносящий, то есть император, если он совершил определенные грехи, ты не должен его принимать.

Если люди погружены в смертные грехи и не собираются исправлять свою жизнь, то вовсе я не обязан исполнять их требования. Более того, в древности крестили взрослыми. Например, Василий Великий был крещен взрослым.

Если ребенок вырастет и сам, будучи уже сознательным, обратится к Богу, то никто не может воспрепятствовать этому его свободному решению. Если же родители не собираются вести непорочную жизнь и следовательно не могут воспитывать своего ребенка в православной вере, то крещение нужно отложить до благоприятных обстоятельств: либо родители покаются, либо сам ребенок вырос и пожелал креститься.

Протоиерей Андрей Ефанов,

клирик Ивановской (ныне Иваново-Вознесенской и Кинешемской) епархии:

Протоиерей Андрей Ефанов

Позиция о необходимости катехизации была высказана мной на страницах Правмира.

Несомненно, что без прохождения катехизации родителями или восприемниками крещение недопустимо, потому что оно создает ложное впечатление причастности этих людей Церкви, раз им не было отказано в таинстве.

И все же ни один грех родителей не может быть препятствием для крещения их младенца, при условии, что у крещаемого будут воцерковленные восприемники.

Единственное, что видится мне обязательным, это юридическое закрепление прав восприемников на участие в воспитании ребенка. Это большая проблема, на решение которой должны быть направлены силы ОРОИК.

Что до вопроса гомосексуальных пар, то, по моему мнению, людям, отказавшимся от создания семьи, традиционно предполагающей рождение детей, усыновление просто недопустимо с этической точки зрения. Если же это произошло, то вопрос крещения таковых детей может решаться исключительно при возможности восприемникам воспитать ребенка в христианских традициях.

Протоиерей Димитрий Карпенко:

настоятель храма в честь святого равноапостольного князя Владимира пос. Разумное Белгородского района Белгородской области:

В любых случаях в Православной Церкви крещение детей возможно по вере родителей. И разумеется, что вера должна быть не какая-то “вообще”, а православная, соответствующая нашему Преданию, не противоречащая Евангелию. Сейчас это требуется особенно, и вообще всегда предполагалась необходимость подготовки к крещению.

Просто по требованию крестить нельзя. Вроде это все уже поняли. Вопрос, насколько поняли.

Поэтому, разумеется, если людей готовить к крещению, то необходимо выяснять, насколько их понимание веры — православно, насколько они готовы дальше, даже если что-то не понимают, двигаться в сторону православной церковной жизни.

Я считаю, что критерием для принятия крещения должна являться живая вера людей во Христа как Истинного Бога и желание людей жить так, как учит Церковь. Если родители такую готовность высказывают и эта готовность очевидна, то крестить можно.

Что касается конкретных случаев — младенец, рожденный от суррогатной матери, рожденный от суррогатной матери для одного “родителя”, рожденный от суррогатной матери и воспитывающийся гомосексуальной парой, — то здесь очень много вопросов относительно желания этих людей жить по правилам Церкви, абстрактно ответить на них я не могу.

Крещение детей гомосексуальных пар, лично я думаю, исключено. Здесь самим своим “союзом” люди показывают, что они не готовы и не согласны жить по церковным правилам. У этих людей отсутствует православное понимание того, что есть семья, что такое Евангелие и чему учит Христос — они это показывают своей жизнью.

Относительно крещения детей наших топовых звезд, то здесь тоже много разных проблем. Насколько священник найдет в себе способность отказать? Не будет ли ему за это что-нибудь? У нас четко не прописан критерий, по которому мы можем и должны отказывать в крещении, не создано прецедентов, чтобы священник мог сказать твердое “нет” и не получил бы за это наказания.

А что касается конкретной ситуации с крещением дочери Киркорова, то, разумеется, нужно было объяснить и ему самому, и крестным (насколько я знаю, тоже известным людям), каково православное понимание того, что называется суррогатным материнством. На этот счет высказана недвусмысленная и четкая церковная позиция. Нужно выяснить, насколько родитель готов принять это мнение. Если он готов его и дальше оспаривать — возможно, нужно было бы повременить с крещением до того, как у людей встанет на место учение Церкви по этому вопросу.

Если они воспримут его с сожалением и раскаянием, признают, что они ничего не знали и считали, что это нормально, то можно совершить крещение с учетом вразумления и обещания людей, что они готовы в дальнейшем узнавать мнение Церкви и ему следовать. Если бы у меня лично, как у священника, было бы такое уверение, то я бы согласился крестить ребенка — ведь он не виноват в способе, которым рожден.

Если же у родителей заранее мнение, идущее вразрез с мнением Церкви, то какой смысл крестить? 

Вот какое у нас горе. Детские самоубийства стали массовым явлением. Опять какое-то позорное и страшное первое место по этому делу.

Разумеется, «что делать» и «кто виноват».

Отвечают на эти вопросы по-разному.

Виноват интернет. А то в других странах интернета нет.

Виноваты СМИ, устраивающие сенсации по каждому такому случаю. Вот в этом что-то есть, да только если бы не СМИ, дети бросались бы из окон пореже, но вряд ли так уж намного. Зато взрослые «ответственно» говорили бы, что у нас лучшее воспитание в мире.

Конечно, СМИ у нас те еще… Когда в СССР принимали закон о печати, я предлагала разным гражданам послушать стишок и угадать автора:

Ай да свободная пресса!
Мало нам было хлопот!
Юное чадо прогресса
Воет, брыкает, ревет.

Народ наперебой называл разных популярных современных мракобесов. А это Некрасов, причем не Виктор, а Николай Алексеевич.
Все так, и наша пресса далека от идеала по многим параметрам. Нет-нет, я даже не про тенденциозность и не про ангажированность (мягко говоря). Я про поверхностность журналистских знаний и воззрений, про кромешную путаницу с фактами. А в волнующем нас случае — про отсутствие сострадания.

Какой-то мыслитель (кажется, даже женщина) предложил средство: поносить и ругать убившихся в прессе и в окрестностях их домов, обзывать их по-всякому и хоронить с презрением и проклятьями… Вот тут-то и наступит на земле мир. И в человецах благоволение.

Но все-таки голоса разума звучат и гласят, что дети эти — недолюбленные.

Я когда-то писала и продолжаю утверждать, что родители хотят от детей того, сего, пятого, десятого и невозможного: чтобы дети были вылитые они и одновременно сверкали разными совершенствами. Ну, и чтоб учителя занимались ими так, чтоб детям не продохнуть, а родители чтоб их не видели и не слышали, а только принимали бы похвалы за своих чад (а тех хвалить не надо, чтоб не испортились).

Учителя же хотят, чтобы дети воспринимали каждый звук, ими издаваемый, за истину в последней инстанции, и хранили бы ее трепетно и вечно, А родители чтоб работали по данным им указаниям педагогов.

А дети чего хотят? А дети хотят, чтобы их любили. Малыши выпрашивают любовь, как собачонки — лакомство. Жалко их ужасно. Подростки же более сдержанны (не потому ли, что претерпели разочарование?), но тоже хотят, чтобы их любили. А не можете — не приставайте.

Давайте посмотрим на соотношение сил, ополчившихся на душу подростка.

Если дети предоставлены сами себе, то они сбиваются, прямо говоря, в стаи с соответствующим «этикетом» и иерархией лидеров. Здесь — пограничье с криминальными образованиями.

Если учителя не проявляют сердечности (смешно об этом говорить, да?), то школа превращается в зону крайнего дискомфорта.

photosight.ru. Фото: Николай Владимирович

Если родители не уделяют детям того внимания и понимания, которое им требуется (а требуется им о-о-о-очень много!), дети чувствуют себя не просто заброшенными, а преданными. Ведь существует множество свидетельств о том, что дети ни с того ни с сего начинают считать себя чужими, усыновленными подкидышами, а это — знак одиночества.

Подытожить мироощущение несчастного подростка можно словами Цоя, который был к таким (и другим) вещам чуток как мало кто: «Весь мир идет на меня войной».

И вот как-то все сводится к тому, что наибольшая ответственность за детей ложится на плечи родителей.

Кстати, дети — совершенно не ангелы, впрочем, как и родители и учителя, только в отличие от этих последних дети на ангельский чин и не претендуют. Дети капризны, эгоистичны, несамостоятельны в мнениях, подчас сами не знают, чего хотят… Впрочем, взрослые тоже таковы, и не след им про это забывать. Но всем нужно стараться со всеми договариваться, даже если вторая договаривающаяся сторона — собственное порождение и от горшка два вершка. Помню, как с меня семь потов сошло, когда я убеждала десятилетнего мальчика, что в карты играть не следует. А он спросил: «А почему», — так был воспитан. Ну, и ответила, а куда деваться.

С ним же у нас был заключен договор. Я живописала все кошмары переходного возраста и предложила выход: сам реши, хочешь ли ты быть взрослым или ребенком. Если ребенком, то тебя будут холить и лелеять, но ты будешь беспрекословно слушаться. А если взрослым, то на тебя накладываются разные обязанности и ответственности, но степень свободы у тебя расширяется, а разные твои желания обсуждаются с тобой с полным моим уважением.

А часто ли в детях уважают личность? По большей части на нее вообще внимания не обращают, а если и обращают, то в основном для того, чтобы «сломать» те черты, которые не нравятся. Впрочем, друг к другу взрослые относятся примерно так же, отсюда — разводы из-за «несломленной» привычки разбрасывать носки. И тоже ничего хорошего. Вступают в брак с «полуфабрикатом», который нужно доделать, — и вперед.

А надо людей любить, и взрослых, и детей. Это сложно, но заповедано. Любить детей не как свое порождение, не как надежду на помощь в дальнейшем, не как предмет своей гордости, а как людей. Как личности. Любить так, чтобы доверяли. И не зря Иоанн Богослов пишет об иссякании любви во многих, потому что и Христос пришел к людям, чтобы заново воспламенить их любовью, но поскольку она иссякла, они Его не приняли, гнали и распяли. Вот мы все больше хлопочем о своем личном спасении. Ну, и чтоб все вели себя так, как мы считаем правильным. А надо — о любви во Христе.

…Помню разговор с очень счастливой матерью, ей и сорока не было. А счастлива она была тем, что ее дочка, забеременев в 16 лет, сказала ей об этом откровенно, а не стала делать аборт. Проявила доверие. И все уладилось браком и материнством. Правда, в роддоме над юной матерью всласть поиздевались. И в интернете написал счастливый отец, что сохранил привязанность своих уже взрослых детей. А когда его дочка уезжала в институт, он ей сказал: «Помни, что ты наша. Что бы с тобой ни случилось, мы тебя примем».

Казалось бы, сейчас надо набрать в грудь воздуха побольше, чтобы провозгласить: «А зато у православных все хорошо». Но не получается. В одной православной гимназии мальчик сказал духовнику, что он по совести не может сильно любить своих родителей, потому что очень уж люто лупцуют. И слышала я однажды речь о православном воспитании подающего надежды богослова и заботливого отца, который говорил, что до семи лет проблем нет: скажешь, что завтра будет причащаться — и все. А после семи он ведь, гад, вопрос задает, зачем это нужно. Очень сложный вопрос. Непонятно только, как в христианской семье ребенок этого еще не знает.

И такое ведь на каждом шагу. Помню, в храме на литургии ребенок лет пяти закапризничал. И чем дальше, тем свирепее. К Евхаристическому канону он уже ревел и катался по полу. Как-то это было не слишком комфортно. Но среди моря всеобщего сострадания утесом праведности стояла его бабушка, с гордой улыбкой приговаривавшая: «С вечера с пяти часов ни крошки хлеба, ни капли воды…».

А в одной бездетной семье поступили по известной рекомендации: взяли девочку из детдома. А там и свои дети пошли, и девочка их прилежно нянчила. Когда же она закончила школу, то сказала, что хотела бы еще учиться, дружить со сверстниками и одеваться не совсем уж в тряпье. Так ее выгнали из дома в никуда со словами: «Ты нам еще не отработала».

И вот о чем не стоит забывать. Очень часто даже внимательные и любящие родители судят детей с высоты своего жизненного опыта. Дело даже не в том, что они требуют от детей мыслей и поступков, к которым сами пришли путем долгих проб, ошибок и страданий (это — если пришли к благополучному результату). Самое страшное — что они подозревают детей в пороках, свойственных зрелому возрасту. Слышала я рассказы о том, насколько хитры и коварны малолетние лжецы и интриганы, слышала. И все это неправда.

Да, дети очень даже способны на ложь и хитрость (в сравнении со взрослыми — в сугубо мелких масштабах), но только ради того, чтобы урвать порцию внимания, любви и ласки, которых им не хватает. Более того, бывает в их мелкой жизни период мелкого же клептоманства (эдак около семи лет). На самом деле ничего страшного, один серьезный и доброжелательный разговор — и все как рукой снимает. Да, больных детей следует лечить, но это другое.

И тут есть еще такая вещь. Род человеческий тщеславен. Очень хочется быть проницательными, сделать своим лозунгом «нас не проведешь!». И мало кто догадывается, что лучше быть обманутым, нежели напрасно подозревать. Потому что подозрение чернит твою собственную душу.

А вообще-то всякие мелкие и крупные детские неприятности — от невнимания и непонимания в семье. Одно слово — недолюбленные. Но это — ваша вина, дорогие родители.

И еще: дети чувствуют гораздо больше, чем это обычно считается. Они чуют ложь, фальшь, лицемерное к себе отношение. Так что получается страшноватая картина на тему «не судите, да не судимы будете»: пользуясь своим преимуществом, родители судят детей. Но и дети в таком случае судят родителей, и чем дальше, тем больше. Привычно вздыхая о том, что у нас так много заброшенных стариков, в том числе и имеющих взрослых детей, нужно им, конечно, сочувствовать и помогать, — но и думать о том, кто же этих черствых детей воспитал себе на горе.

Вообще с подростками дело зачастую обстоит так: в хороших семьях маленькие чувствуют себя, как в сказке. Мир их мал и уютен, они окружены теми, кого любят и считают лучшими на свете. И уверены, что если что не так, то папа-мама встанут на защиту. А когда подрастают, то смотрят на мир более критично, да и видят больше. И начинают понимать не только свою беззащитность перед лицом мирового зла, но и беспомощность родителей, а подчас и их нежелание понять и придти на помощь.

Наверное, всякий человек хоть раз в жизни, хоть на секунду испытывал нежелание жить. И чаще всего это происходит именно с подростками. Тут ведь вот какое дело: в патриархальном обществе дети благодарят за жизнь Бога и родителей. В нынешнем это, к сожалению, далеко не так. Неблагодарность стала очень распространенным модусом отношений. И за нее, дающую ложное ощущение свободы, приходится платить. Иногда — своей жизнью.

Но вот что, пожалуй, самое главное. Человек кончает с собой скорее всего в состоянии депрессии. А у нас отношение к такого рода состоянием средневековое: «дурь одна», «блажь», «слабаки», «психи, что о них говорить». И так-то отношение к врачам не ахти, а уж к психотерапевтам и психиатрам — сугубое не ахти. И получается, что лучше ребенка сгубить, чем обратиться к надежному специалисту.

Опять-таки было: врач годами боролся за жизнь и здоровье мальчика, причем не только с болезнью, но и с его отцом. Врач считал, что мальчика нужно лечить, а отец — что нужно воспитывать из него «настоящего мужчину». Поэтому врач регулярно госпитализировал мальчика, а когда тот возвращался домой, за него брался папаша и доводил дело до очередного обострения. Врач старался контролировать ситуацию, но однажды просто не успел — и мальчик покончил с собой.

Давайте посмотрим фактам в глаза: ситуация в обществе далека не только от благополучной, но и от мало-мальски приличной. Мир вообще неблагополучен, но в Европе, например, хоть живо представление о том, какие свои свойства и качества не следует демонстрировать. Мы от этого достаточно далеки. Например, на меня произвело большое впечатление, когда какой-то православный книжный магнат похвалил православное же издательство… за нахальство. Так, мол, и следует.

А мы о детях, уходящих из жизни. А это форма протеста против того, что неокрепшие юные души считают недопустимым. Словесно это было выражено Цветаевой:

Отказываюсь жить
В бедламе нелюдей…

Так что только любовь. Как писал Честертон, с каждым человеком следует обращаться так, как будто он — переодетый король. Ну, или принц, если маленький. 

УХОД ЗА ГУБАМИ