— Садитесь, пожалуйста! Замерзли, наверное?

— Что вы сказали? — не понял я и даже слегка отпрянул.

— Садитесь, говорю, скорее, — он мягко улыбнулся, — а я печку включу. Если вам этого будет мало, дам плед — ноги закутаете.

Я посмотрел на машину. Огонек, шашечки... Вроде такси.

— Но ведь мне в Чертаново! — неуверенно сказал я.

— В Чертаново так в Чертаново! — еще мягче улыбнулся водитель. — Куда пассажирам, туда и нам. Будьте любезны!

Насторожившись, я влез в машину.

— Если не возражаете, я провезу вас кратчайшей! — предложил водитель.

— Не надо кратчайшей. — Я решил быть начеку. — Поехали обычной.

— Не волнуйтесь, отдыхайте, — застенчиво засмеялся шеф, — все сделаем как надо.

По ногам сладко потянуло горячим. А по транзистору, что был подвешен к зеркальцу, заиграли Шопена. Но хорошее настроение не приходило.

«Зачем он заманил меня к себе в машину и теперь везет незнакомой дорогой? — Что есть силы я прижал портфель с сосисками к груди. — Надо было садиться на заднее. Там безопаснее. У меня все-таки жена. Дети-близнецы... Старший уже в школу пошел!»

Первым нарушил молчание шеф.

— Вам какой вальс Шопена больше нравится? — спросил он.

— Чего? — переспросил я, но тут же, чтобы он не заметил моего смущения, спохватился: — Мне... Все! А вам?

— А мне «До диез минор», — сказал шеф.

«Что же ему от меня надо? — лихорадочно начал я перебирать в уме всевозможные варианты. — Набивается на хорошие чаевые? Но почему так нагло?»

Шеф рассказывал мне о жизни Шопена на Балеарских островах. Иногда, увлекаясь собственным красноречием, он переходил на английский, но потом спохватывался и снова возвращался на литературный русский.

«Откуда он все это знает? — подумал я. — Разве у таксиста есть время про это читать? Нет! А у кого есть? И где? Неужели?! — Страшная догадка мелькнула в голове. — В тюрьме!!! Вот где времени много! Значит — беглый!

Поэтому и ведет себя так, чтобы не заподозрили. А сам, наверно, настоящего водителя оглушил, спрятал... теперь деньги гребет. За границу удрать хочет. Говорят, такие случаи бывают. Точно! Потому и английский выучил. Лет десять, значит, сидел. Ай-ай-ай! Во влип! Так и быть, рубль сверху дам. Лишь бы не убивал!»

— Приехали! — радостно известил вдруг шеф.

Я посмотрел в окно, потом на счетчик. Действительно, мы стояли у моего парадного, а на счетчике было на сорок копеек меньше привычного.

«Рецидивист! Убийца! Халтурщик!» — подумал я и осторожно протянул шефу трешник, мечтая как можно скорее выбраться из машины. Однако дверца... не открывалась! А на улице, как назло, мы были одни...

— А она и не откроется, — ласково сказал шеф, — пока...

— У меня больше нет! Одни сосиски! — закричал я и приготовился к обороне портфелем.

—...пока не возьмете сдачу! — перебил меня шеф и протянул рубль с мелочью.

Потом встал, обошел машину, открыл дверцу с моей стороны и сказал:

— Будьте любезны! Вот вы и дома. Желаю вам сначала приятного аппетита, потом — спокойной ночи, затем — счастливых сновидений. Ну и, конечно, доброго утра! А если я что не так сделал, то извините великодушно. Если сможете!

В растерянности я застыл на тротуаре. Я понимал, что меня обманули. Но в чем — не понимал.

Из оцепенения меня вывел какой-то запоздалый прохожий, который подбежал к моему таксисту и бойко спросил:

— Шеф, до Медведок дотрясешь?

— Будьте любезны! Садитесь, пожалуйста! — сказал шеф, вышел и открыл перед ним дверцу.

Человек смутился, стушевался, кинул беспомощный взгляд в мою сторону, но все-таки влез в машину. Она тронулась, а я подумал: «Еще один попался!» И мне стало легче.

А ведь и правда привыкли мы к грубому обращению... И нормальное нам уже кажется диким...