Белое покрывало

автор Мориц Гартман, пер. Михаил Ларионович Михайлов

I ‎

Позорной казни обречённый,

Лежит в цепях венгерский граф.

Своей отчизне угнетённой

Хотел помочь он: гордый нрав

В нём возмущался; меж рабами

Себя он чувствовал рабом —

И взят в борьбе с могучим злом,

И к петле присуждён врагами.

‎Едва двадцатая весна

Настала для него — и надо

Покинуть мир! Не смерть страшна:

Больному сердцу в ней отрада!

Ужасно в петле роковой

Средь людной площади качаться…

Вороны жадные слетятся,

И над опальной головой

Голодный рой их станет драться.

Но граф в тюрьме, в углу сыром,

Заснул спокойным, детским сном.

‎Поу́тру, грустно мать лаская,

Он говорил: «Прощай, родная!

Я у тебя дитя одно;

А мне так скоро суждено

 Расстаться с жизнью молодою!

Погибнет без следа со мною

И имя честное моё.

Ах, пожалей дитя своё!

Я в вихре битв не знал боязни,

Я не дрожал в дыму, в огне;

Но завтра, при позорной казни,

Дрожать как лист придется мне». ‎

Мать говорила, утешая:

«Не бойся, не дрожи, родной!

Я во дворец пойду, рыдая:

Слезами, воплем и мольбой

Я сердце разбужу на троне…

И поутру́, как поведут

Тебя на площадь, стану тут,

У места казни, на балконе.

Коль в чёрном платье буду я,

Знай — неизбежна смерть твоя…

Не правда ль, сын мой! шагом смелым

Пойдёшь навстречу ты судьбе?

Ведь кровь венгерская в тебе!

Но если в покрывале белом

Меня увидишь над толпой,

Знай — вымолила я слезами

Пощаду жизни молодой.

Пусть будешь схвачен палачами —

 Не бойся, не дрожи, родной!»

‎И графу тихо, мирно спится,

И до утра он будет спать…

Ему всё на балконе мать

Под белым покрывалом снится.

II ‎

Гудит набат; бежит народ…

И тихо улицей идёт,

Угрюмой стражей окружённый,

На площадь граф приговорённый.

Все окна настежь.

Сколько глаз Его слезами провожает,

И сколько женских рук бросает

Ему цветы в последний раз!

Граф ничего не замечает:

Вперёд, на площадь он глядит.

Там на балконе мать стоит —

Спокойна, в покрывале белом.

‎И заиграло сердце в нём!

И к месту казни шагом смелым

Пошёл он… с радостным лицом

Вступил на по́мост с палачом…

И ясен к петле поднимался…

И в самой петле — улыбался! ‎

Зачем же в белом мать была?..

О, ложь святая!.. Так могла

Солгать лишь мать, полна боязнью,

Чтоб сын не дрогнул перед казнью!

<1859>