- Ты когда-нибудь чувствовала себя звездной системой?
Улыбаюсь. Обнимаю ее со спины, уткнувшись лицом в поистине весеннее разнотравье волос в долгом-долгом поцелуе в макушку. Настолько долгом, что это уже не поцелуй, а нечто другое, чему не дано определений, но явственно живущее в людях. А макушка ее горячая, как солнце. И это - звездная система. Потому что моя жизнь - это свобода и камень, это пронзительный ветер на вершине горы и пощечина неба. Это такси возле дома, вызванное ранним зимним утром, это парсеки событий, слов, лиц и крошащейся под ногой гальки обезлюдившего Финского залива. Открытые нараспашку окна, в которые оползнем валятся звезды, и человек на неразобранной кровати, пишущий во сне стихи. Моя жизнь - широкая орбита, по которой этот человек медленно плывет, не просыпаясь, не слыша камнепада звезд в распахнутом окне, но неизбежно чувствуя замерзшие пальцы ног и рук, упирающиеся в космос.
Но я все же целую ее лохматую макушку, горячую, как солнце. Как солнце, безраздельно и торжественно царящую в зените моей звездной системы, согревающую и наполняющую жизнью каждый заиндевелый камень внутренних планет. Смешную кудрявую макушку, заслонившую собой наморщенный веснушчатый нос и розовые щеки. Я спрашиваю ее:
- Ты когда-нибудь чувствовала себя звездной системой?
Потому что где бы ни проходила моя орбита, я снова и снова возвращаюсь, чтобы еще раз поцеловать эту девчонку. Ведь она - эпицентр моей собственной души.
Аль Квотион | |