Марк Аврелий
http://slovari.yandex.ru/~книги/Монархи.%20Античность/Марк%20Аврелий,%20Анний%20Вер%20Антонин/
Марк Аврелий, Анний Вер Антонин
Римский император из династии Антонинов, правивший в 161—180 гг. Род. 26 апр. 121 г. † 17 марта 180 г.
Еще мальчиком он увлекся философией.
Марк Аврелий. Размышления.
взято с сайта http://lib.ru/POEEAST/avrelij.txt
ПЕРВАЯ КНИГА
1. От деда моего Вера -- добронравие и негневливость.
2. От славной памяти, оставленной по себе родителем,
скромное, мужеское.
3. От матери благочестие и щедрость, воздержание не только
от дурного дела, но и от помысла такого. И еще --
неприхотливость ее стола, совсем не как у богачей.
4. От прадеда -- что не пошел я в общие школы, а учился
дома у хороших учителей и понял, что на такие вещи надо
тратиться не жалея.
5. От воспитателя, что не стал ни зеленым, ни синим, ни
пармуларием, ни скутарием; еще выносливость и неприхотливость,
и чтобы самому делать свое, и не вдаваться в чужое; и
невосприимчивость к наговорам.
6. От Диогнета несуетность; неверие в россказни колдунов и
кудесников об их заклинаниях, изгнаниях духов и прочее; и что
перепелов не стал держать и волноваться о таких вещах; что
научился сносить свободное слово и расположился к философии и
слушал сперва Бакхия, потом Тандасида и Маркиана; что еще
мальчиком сочинял диалоги и пристрастился спать на шкурах и ко
всему, что прививают эллины.
7. От Рустика я взял представление, что необходимо
исправлять и подлечивать свой нрав; не свернул в увлечение
софистической изощренностью, не стал писать умозрительных
сочинений, выдумывать учительные беседы или еще, вообразив
невесть что, выступать самоистязателем да благодетелем; и что
отошел от риторики, поэзии, словесной изысканности; что не
расхаживал дома пышно одетый или что-нибудь еще в таком роде; и
что письма я стал писать простые, наподобие того, как он писал
моей матери из Синуессы; и еще что в отношении тех, кто
раздосадован на нас и дурно поступает, нужен склад отзывчивый и
сговорчивый, как только они сами захотят вернуться к прежнему;
и читать тщательно, не довольствуясь мыслями вообще; и не
спешить соглашаться с тем, кто вообще что-либо тебе говорит; и
что встретился я с эпиктетовыми записями, которыми он со мной
поделился.
8. От Аполлония независимость и спокойствие перед игрой
случая; чтобы и на миг не глядеть ни на что, кроме разума, и
всегда быть одинаковым -- при острой боли или потеряв ребенка,
или в долгой болезни; на живом примере я увидел явственно, что
может один человек быть и очень напористым, и расслабившимся; и
как, объясняя, не раздражаться; и воочию увидел я человека,
который считал опыт и ловкость в передаче умозрительных
положений наименьшим из своих достоинств; у него я научился
принимать от друзей то, что считается услугой, не теряя при
этом достоинства, но и не бесчувственно.
9. От Секста благожелательность; образец дома с
главою-отцом; мысль о том, чтобы жить сообразно природе;
строгость без притворства; заботливая предупредительность в
отношении друзей; терпимость к обывателям и к тем, кто мыслит
несозерцательно; умение ко всем приладиться, так что обращение
его было обаятельнее всякой лести и в то же время внушало тем
же самым людям глубочайшее почтение; а еще постигающее и
правильное отыскание и упорядочение основоположений,
необходимых для жизни; и что никогда он не подавал малейшего
признака гнева или другой какой страсти, но был одновременно
предельно нестрастен и вместе предельно приветлив; похвалы -- и
те у него были без шума, и многознания напоказ не выставлял.
10. От Александра-грамматика неосуждение -- то, что он не
начинал бранить тех, кто выговаривал что-нибудь, как варвары,
или не по-столичному или неблагозвучно, а только изловчался
произнести как следует, в виде ответа, подтверждения или
встречного рассмотрения не слова уже, а дела, или с помощью
другого какого-нибудь ловкого упоминания.
11. От Фронтона, что я разглядел, какова тиранская
алчность, каковы их изощренность и притворство, и как вообще
неприветливы эти наши так называемые патриции.
12. От Александра-платоника:! не говорить никому часто и
без нужды и в письмах не писать, что я-де занят, и не извинять
себя вечно таким способом, когда в отношении тех, с кем ты
живешь, не делаешь надлежащего, ссылаясь на обступившие тебя
дела.
13. От Катула -- не пренебрегать ни одним дружеским
упреком, даже если неразумно упрекают, но пытаться еще и
восстановить прежнее; также учителей восхвалять с восторгом,
как вспоминают о Домиции и Афинодоте; и к детям привязанность
подлинная.
14. От брата моего Севера любовь к ближним, истине,
справедливости; и что благодаря ему я узнал о Тразее,
Гельвидии, Катоне, Дионе, Бруте и возымел представление о
государстве, с законом, равным для всех, где признаются
равенство и равное право на речь; также о единодержавии,
которое всего более почитает свободу подданных. А еще от него
ненатужное и ровное напряжение в почитании философии; благие
дела и великая щедрость, добрые надежды и вера в дружбу друзей;
и нескрытность перед теми, кого случалось ему осуждать; и что
его друзьям не приходилось гадать, чего он хочет или не хочет,
а было это всегда ясно.
15. От Максима владение собой, никакой неустойчивости и
бодрость духа, как в прочих испытаниях, так и в болезни;
размеренность нрава, любезность, достопочтенность; как он без
сокрушения выполнял поставленные перед собой задачи; и как все
ему верили, что он как говорит, так и думает, а что делает, то
беспорочно делает. Никогда не изумлен, не потрясен, нигде не
торопится и не медлит, не растерянный и не унылый, без готовой
улыбки или, наоборот, без гнева и подозрений;
благодетельствующий и прощающий, и нелживый; от него
представление, что невывернутый лучше, чем вправленный; и еще,
никогда не казалось, что он свысока смотрит на кого-нибудь, но
никто не осмелился бы признать себя лучше его; и какая
обходительность.
16. От отца нестроптивость, неколебимое пребывание в том,
что было обдумано и решено; нетщеславие в отношении так
называемых почестей; трудолюбие и выносливость; выслушивание
тех, кто может предложить что-либо на общую пользу, и
неуклонность при воздаянии каждому по его достоинству, умение,
когда нужно, напрячься или расслабиться; как он положил предел
тому, что связано с любовью к мальчикам; всепонимание и
разрешение друзьям даже трапезу с ним не делить, не только что
не выезжать с ним в дальний путь -- всегда оставался прежним с
теми, кто был чем-нибудь задержан. Во время совещаний
расследование тщательное и притом до конца, без спешки
закончить дело, довольствуясь теми представлениями, что под
рукой; дружил бережно -- без безумства и без пресыщения;
самодостаточность во всем, веселость лица; предвидение издалека
и обдумывание наперед даже мелочей, притом без театральности; и
как ограничил возгласы и всяческую лесть; всегда он на страже
того, что необходимо для державы; и при общественных затратах,
словно казначей, бережлив; и решимость перед обвинениями во
всех таких вещах; а еще то, что и к богам без суеверия, и к
народу без желания как-нибудь угодить, слиться с толпою: нет,
трезвость во всем, устойчивость, и без этого невежества, без
новшеств. Тем, что делает жизнь более благоустроенной, если по
случаю что-нибудь такое было в избытке, пользовался, без
ослепления, как и без оправданий, так что покуда есть -- брал
непринужденно, а нет -- не нуждался. И то, что никто о нем не
мог сказать, будто он софист, что доморощенный, что ученый, нет
-- муж зрелый, совершенный, чуждый лести, способный постоять и
за свое, и за чужое. Кроме того, уважая подлинно
философствующих, прочих не бранил, но уж и не поддавался им; а
еще его общительность и любезность без пресыщения; и забота о
своем теле с умеренностью -- не из жизнелюбия или для того,
чтобы красоваться, но и без небрежения, а с тем, чтобы
благодаря собственной заботе как можно меньше нуждаться во
врачебной, в лекарствах или наружных припарках. А особенно то,
что он был независтлив и уступчив к тем, кто в каком-нибудь
деле набрал силу -- в слоге, скажем, или в законах осведомлен,
нравах, еще в чем-нибудь -- таким он ревностно содействовал,
чтобы каждый был прославлен тем, в чем превосходит других.
Делая все по заветам отцов, он даже и то не выставлял напоказ,
что вот по заветам отцов поступает. А еще то, что не
перекидывался, не метался, а держался одних и тех же мест и тех
же дел. А еще, что после острых приступов головной боли он,
снова молодой и цветущий, был при обычных занятиях, и что не
много было у него тайн, а совсем мало и редко, притом всегда в
связи с государственными делами; при устроении зрелищ и
сооружении построек, при раздачах и тому подобном
внимательность и размеренность человека, вперившего взгляд в
самое то, что должно быть сделано, без мысли о славе, которая
от этого произойдет. Не из тех, кто купается не вовремя, вечно
украшает дом или выдумывает какие-нибудь блюда, ткани,
расцветку одежды, печется, чтобы люди его были все как на
подбор. Одежда, в которой он из Лория возвращался в город, и
многое, что случалось в Ланувии; как он обошелся в Тускуле с
извиняющимся откупщиком, и прочее в этом духе. Ничего резкого,
не говорю уж беззастенчивого или буйного; никогда он не был что
называется "весь в поту" -- нет, все обдуманно, по порядку и
будто на досуге, невозмутимо, стройно, сильно, внутренне
согласно. К нему подойдет, пожалуй, то, что рассказывают о
Сократе, который мог равно воздерживаться или вкусить там, где
многие и в воздержании бессильны, и в наслаждении безудержны. А
вот иметь силу на это, да еще терпеть и хранить трезвость как в
том, так и в другом -- это свойство человека со сдержанной и
неодолимой душой, какую он явил во время болезни Максима.
17. От богов! получил я хороших дедов, хороших родителей,
хорошую сестру, хороших учителей, домашних, родных, друзей --
все почти. И что никому из них я по опрометчивости не сделал
чего дурного -- это при душевном складе, от которого мог я при
случае что-нибудь такое сделать, -- благодеяние богов, что не
вышло стечения обстоятельств, которое меня бы изобличило. И то,
что я не воспитывался дольше у наложницы деда, и что сберег
юность свою, и не стал мужчиной до поры, но еще и прихватил
этого времени. Что оказался в подчинении у принцепса и отца,
отнявшего у меня всякое самоослепление и приведшего к мысли,
что можно, живя во дворце, не нуждаться в телохранителях, в
одеждах расшитых, в факелах и всех этих изваяниях и прочем
таком треске; что можно выглядеть почти так же, как обыватели,
не обнаруживая при этом приниженности или же легкомыслия в
государственных делах, требующих властности. Что брат у меня
был такой, который своим нравом мог побудить меня позаботиться
о самом себе, а вместе радовал меня уважением и теплотой; что
дети рождались здоровые и не уродливые телом. И что не пробился
я далеко в риторических, пиитических и прочих занятиях, на
которых я, пожалуй, и задержался бы, если бы почувствовал, что
легко продвигаюсь на этом пути. Что успел я моих воспитателей
окружить тем почетом, о каком, казалось мне, каждый мечтал, а
не откладывал, полагаясь на то, что они еще не стары и что
попозже сделаю это. Что узнал Аполлония, Рустика, Максима. Что
явственно и нередко являлось мне представление о жизни в
согласии с природой, так что, поскольку это от богов зависит и
даяний оттуда, от их поддержки или подсказки, ничто мне не
мешало уже по природе жить, и если меня не хватает на это, так
виной этому я сам и то, что не берег божественные знаменья и
чуть ли не наставления. Что тело мое столько времени
выдерживало такую жизнь. Что не тронул ни Бенедикты, ни
Феодота, да и потом выздоравливал от любовной страсти. Что
досадуя часто на Рустика, я не сделал ничего лишнего, в чем
потом раскаивался бы. Что мать, которой предстояло умереть
молодой, со мною прожила последние свои годы. Что всякий раз,
когда я хотел поддержать бедствующего или нуждающегося в
чем-нибудь, никогда я не слышал, что у меня нет средств для
этого; и что самому мне не выпадала надобность у другого
что-нибудь брать. И что жена моя -- сама податливость, и
сколько приветливости, неприхотливости. Что у детей довольно
было хороших воспитателей. Что в сновидениях дарована мне была
помощь, не в последнюю очередь против кровохарканья и
головокружений, и как это поможет в Кайете. И что, возмечтав о
философии, не попал я на софиста какого-нибудь и не засел с
какими-нибудь сочинителями да за разбор силлогизмов; и не
занялся внеземными явлениями. Ибо все это "в богах имеет нужду
и в судьбе".
продолжение на сайте http://lib.ru/POEEAST/avrelij.txt
Цитаты и Афоризмы / Марк Аврелий Антонин
Во-первых, не делай ничего без причины и цели. Во-вторых, не делай ничего, что бы не клонилось на пользу обществу.
Если бы ты ведал, из какого источника текут людские суждения и интересы, то перестал бы домогаться одобрения и похвалы людей.
Если бы ты хотел этого, ты не можешь отделить свою жизнь от человечества. Ты живешь в нем, им и для него. Мы все сотворены для взаимодействия, как ноги, руки, глаза.
Если кто меня оскорбил - это его дело, такова его наклонность, таков его нрав; у меня свой нрав, такой, какой мне дан от природы, и я останусь в своих поступках верен своей природе.
Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним, сознаваемым тобою законом.
Измени отношение к вещам, которые тебя беспокоят, и ты будешь от них в безопасности.
Люди рождены друг для друга.
Люди рождены, чтобы помогать друг другу, как рука помогает руке, нога ноге и верхняя челюсть - нижней.
Настоящий способ мстить врагу - это не походить на него.
Наша жизнь есть то, что мы о ней думаем.
Не все же разглагольствовать о том, каким должен быть человек, пора и стать им.
Не все ли равно, если твоя жизнь будет продолжаться триста или даже три тысячи лет? Ведь живешь только в настоящем мгновении и, кто бы ты ни был, утрачиваешь только настоящий миг. Нельзя отнять ни нашего прошлого, потому что его уже нет, ни будущего, потому что мы его еще не имеем.
Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласно с правдой. Соблюдай это самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни.
Не довольствуйся поверхностным взглядом. От тебя не должны ускользнуть ни своеобразие каждой вещи, ни ее достоинство.
Несправедливость не всегда связана с каким-нибудь действием; часто она состоит именно в бездействии.
Ни один человек не счастлив, пока он не считает себя счастливым.
Ни с кем не случается ничего такого, что он не в силах был бы вынести.
Помни, что изменить свое мнение и следовать тому, что исправляет твою ошибку, более соответствует свободе, чем настойчивость в своей ошибке.
Приставлять одно доброе дело к другому так плотно, чтобы между ними не оставалось ни малейшего промежутка, - вот что я называю наслаждаться жизнью.
Пусть дела твои будут такими, какими ты хотел бы их вспомнить на склоне жизни.
Самый презренный вид малодушия - это жалость к самому себе.
Совершенство нравов состоит в том, чтобы проводить каждый день так, как если б он должен был быть последним, без тревоги, без трусости, без притворства.
Терпит вред тот, кто упорствует в заблуждении и невежестве.
Человека хорошего, благожелательного и искреннего можно узнать и по его глазам.
http://www.zitata.eu/aurelius.shtml
.jpg "Пирожные без выпечки")
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=3){kind=small}
