В колонках играет - музыка

Настроение сейчас - БОДРОЕ
 

Вложение: 3887124_Otec_Pavel.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887122_Kak_v_Kamenku_prishlo_bolshoe_yelektrichestvo.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887103_Kormilicuy.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887104_ZHenschina_neissyakaemoy_dobrotuy.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887067_USACHEV.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887064_HOZYAYKA_SUDBUY__Usacheva_A_N.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3887039_foto___Nagrazhden_ordenom.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - бодрое

... Время аморфно, оно растяжимо,
Как наши поступки непостижимо,
Оно иногда равноценно нулю
Статичен весь мир, и
Я сам будто сплю.

.... А время течет все себе и течет.
Оно многозначно, оно необычно
Не изучаемо и безразлично
Оно разрушает людские творенья
Оно всемогущее, как Бог –
Вне сомненья.
В работе над рассказом большую помощь в сборе информации мне оказали члены кружка " Мой родной край" под руководством учителя начальных классов МБОУ Кашарской СОШ Кравцовой Ольги Ивановны

А.И. Квиткин с Кашары 15.11.2004.

С Максимом Алексеевичем Сыроваткиным впервые я встретился лет 50 назад. Работал тогда, после окончания техникума, зоотехником колхоза «Победа», ныне СПК «Светлый». К марту месяцу закончились грубые корма, дело дошло до соломы с крыш коровников, решили специалисты колхоза, бригадиры разъедутся по соседним хозяйствам, попросить помощи.
- Мы побываем в казачьих колхозах – предложил председатель колхоза Мельников Иван Михайлович – зоотехник, как самый молодой, попытает счастья в колхозе Кирова.
- Там положение не лучше нашего, - сказал завхоз Семенов Илларион Моисеевич (отец Виктора Илларионовича Семенова) – «ловить» там нечего.
С кучером Дахновым Егором Петровичем на сытых лошадях (он зимовал их дома и кормил лучше, чем свою корову) через хутор Поклонный и спустились с водораздела прямо к правлению колхоза. Максим Алексеевич был на месте, высокий худощавый мужчина, в коричневом пальто, валенках с самодельными галошами с автомобильных камер, встретил меня приветливо, расспросил о колхозе, родителях, обо мне и вдруг распорядился:
- Мария, – обратился он к девчонке стучавшей косточками счет – позови агрономшу.
Вошла моя родная тетушка по отцу Матрена Ивановна Квиткина.
- Мотя, ты вчера осматривала озимое поле у хутора Поклонный, не обратила внимание, скирденка соломы на месте? - Тетушка кивнула утвердительно. – Поддержим твоего племянника, она нам судьбу не решит. У казаков у самих худо, зря туда поехали, я там уже побывал.
Максим Алексеевич, как в воду смотрел - с казачьих хозяйств вернулись ни с чем.
Прошло много лет. Колхоз «Победа» подсоединили к совхозу имени Подтелкова, потом последний разделили на два хозяйства. В совхозе «Искра» я оказался в должности главного зоотехника. Большое районное начальство решило подвести итоги работы за год с руководителями хозяйств и специалистами животноводства. Секретарь райкома партии критиковал руководителей колхоза имени Кирова за низкий удой на одну фуражную корову.
- Бычки, если раздоить, дадут больше молока за год, чем ваши коровы. Поясните, Максим Алексеевич.
- Я вот думаю, вам шо главнее количество коровьих хвостов или показатель удоя на одну фуражную корову? В колхозе голов двести коров, которых надо за хвост, да палкой на мясокомбинат. Не разрешаете! Выходное поголовье коров – главный показатель, чтобы выполнить его, зоотехника вы так запугали, что он сто голов бычков по отчету сделал коровами. Раздаивать не пробовали, а вот на те дойницы, что у доярок, надоили около трех тысяч килограмм молока. Во как!
- На неприятности Сыроваткин нарываешься, - сказал директор совхоза «Искра» Бондарев Алексей Дмитриевич.
- Нет, - возразил директор откормсовхоза Киевский Терповой В.Т. – не по зубам он районному начальству. Максим Алексеевич направлен на работу руководителем хозяйства по решению сентябрьского Пленума ЦК КПСС. Так пощипают его маленько и успокоятся.
С Максимом Алексеевичем давно не видимся, общаемся по телефону. Он всегда рад моему звонку.
- Как ваше здоровье7 – всегда интересуюсь я.
- По возрасту. Мыслю по молодому, на забывчивость не жалуюсь, сердечко пошаливает, перегрузил я его, когда работал председателем колхоза, а вот ноги мои отказываются носить тело. Бывало с твоей тетушкой, царство ей небесное, в страду все поля колхозные пешком обойдем, легкового транспорта тогда не было, да, и лошади в дефиците. Вообще-то, грех на организм жаловаться – восемьдесят шестой год, слава богу, живу.
Родился я в 1923 году в слободе Бычок, что в Воронежской области. Отец Алексей Ванифатович с начала коллективизации работал бухгалтером в колхозе, матушка? Татьяна Афанасьевна, простая колхозница. В 1937 году окончил бычковскую школу колхозной молодежи и сдал вступительные экзамены в Богучаровский сельскохозяйственный техникум, учился на агрономическом отделении. В 1939 году родители переехали на жительство в Ростовскую область Зерноградский район, отец работал в бухгалтерии колхоза.
В техникуме жили скромно, стипендия 23 рубля, питались в студенческой столовой по более менее сносным ценам. Стипендии, конечно, не хватало, приходилось подрабатывать: писал праздничные лозунги, со студентами разгружали баржи на Дону, для лесхоза на железных листах писал предупреждения по пожарной безопасности, по заданию РАЙЗО проводили апробацию сельхоз культур, короче, брались за любую работу, чтобы подзаработать на одежду и обувь.
Когда началась Великая Отечественная война я был на четвертом курсе. В декабре 1941 года, после первого освобождения Ростова, я переехал к родителям в Зерноградский район. Работал в колхозе. В мае 1942 года призвали в армию и направили в город Орджоникидзе в офицерское артиллерийское училище, через четыре месяца, в связи с приближением фронта, училище расформировали и курсантов распределили по воинским частям. Службу начал в 61 артиллерийском полку, который был в резерве главного командования (РГК) командир – полковник Доль Г, определил меня в огневой взвод 152 миллиметровой пушки, вскоре перевели во взвод управления, где были нужны бойцы грамотные, способные научиться управлять огнем, знакомые с математикой. У меня за плечами был техникум и четыре месяца училища.
Разгром фашистов в Сталинграде, более-менее, успешное продвижение наших войск с севера в сторону Закавказья создавало угрозу окружения и уничтожения немецкой армии группы «А». В январе 1943 года начали отводить свои танковые армии в сторону Армавира и города Ростова. При отходе немцы уничтожали все на своем пути. Наш мощный артполк рушил их укрепрайоны, отступающим вдогонку посылали смертоносный груз. Благодаря слаженной работе управления, снаряды ложились точно в цель. Путь к Ростову был отрезан и они устремились на Таманский полуостров . 11 января 1943 года мы вошли в город Моздок, Нальчик, а к утру 21 января освободили город Ставрополь. Особенно тяжелые бои за город Орджоникидзе, станицы Арханская, Дзурикау, а самые тяжелые бои, в которых мне приходилось участвовать на Эльхотовских ворот. Мясорубка была с обеих сторон!!!
Мне пришлось участвовать в освобождении Пятигорска, Краснодара, в тяжелых боях у хутора Святельниково.
Разгромив Таманскую группировку наши войска ликвидировали важный плацдарм фашистов, который обеспечивал ему оборону Крыма и создали условия для изгнания незванных гостей из Крымского полуострова. Советское правительство высоко оценило участников боев на Северном Кавказе и 1 мая 1944 года учредило медаль «За оборону Кавказа» - самая дорогая первая моя медаль!
В начале 1943 года 61 артиллерийский полк HUR был переброшен в Крым в район Перекопа и Сиваша. Немецкая армия была блокирована в Крыму, но имела очень сильную группировку: около 200 тысяч солдат, танки, больше 3-х тысяч орудий и минометов, самолеты. Говорили, что им помогают авиацией с аэродромов Румынии и Молдавии. К началу наступления Красная Армия уже имела численное превосходство живой силы и техники. В начале марта прошли дожди. Грязь непролазная. Дороги выведены из рабочего состояния. С трудом передвигались только тракторы. До конца марта армия оставалась почти на приколе. 8 апреля зачитан приказ о переходе в наступление. В войсках было по 4 боевых комплектов боеприпасов, пять заправок горючего и продовольствия на 18 суток.
11 апреля прорвали оборону на Перекопе и Сиваше, овладели городом Джанкой, а уже 13 апреля наши знамена реяли над городами Симферополь, Евпатория, Феодосия. В этой великой битве за освобождение Крыма есть немалый ратный труд и нашего 61 артполка РГК.
Здесь в Крыму, в разгар сражения меня приняли в кандидаты коммунистической партии.

После Крымской операции 61 артиллерийский полк был переброшен в Белоруссию и воевал в составе Первого Белорусского фронта. В течении трех лет Белоруссия была под гнетом вражеской оккупации. То, что мы там увидели – уму не постижимо: опустошенные города, в деревнях сожжены все строения, ни одной целой школы, ни одной семьи, которая бы не пострадала от фашистов. Наступление советских войск совпала с трехлетней годовщиной начала Великой Отечественной войны.
Задачей 1-го Белорусского фронта планировала освободить Барановичи, Брест, Пинск. На рассвете 8 июля завязались бои за город Баран и к обеду город был очищен от врага, а 28 июля разгромлена Брестская группировка.
Приказом главного командования 61 артполк HUR соединили с 62 артполком в 38 артиллерийскую дивизию HUR и в октябре 1944 года она была переброшена в Прибалтику, участвовала в освобождении города Рига. Тяжелые бои велись за станцию Войнёде, а в декабре дивизия вела бои уже в Польше.
Красная Армия завершила изгнание врага с территории Советского Союза. Первый Белорусский и Первый Украинский фронт занимали рубежи на линии Варшава, Прага, река Висла, Ясно.
Удар нашей армии на Висле был настолько мощным, что опрокинули не только первые эшелоны, но и снарядами 152 мм орудий 38-й артдивизии HUR уничтожила значительные резервы подтянутые к фронту. Вместе с войсками 1-го Белорусского фронта наша дивизия форсировала Одер и с боями дошла до Берлина. До сих пор помню ликование солдат, когда ночью по радио узнали о капитуляции фашистской Германии. Трудно сейчас представить сколько было радости и слез! Ведь мы остались живы!
38 артдивизию расквартировали под городом Потсдам в казармах военно-воздушных сил Германии. Началась будничная жизнь, учеба, караульная служба, техуходы за машчастью. Запомнилось празднование Победы над фашистской Германией в 1946 году – к дирижаблю было прикреплено огромное красное полотнище с портретами Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. В этом же году наша дивизия участвовала в открытии памятника павшим воинам в Берлине. В почетном карауле стояли пехотная, авиационная и наша 38 артдивизия. Рядом с нами стояли воинские подразделения союзников. С докладом выступил маршал бронетанковых войск Рыбалко. При открытии памятника присутствовал Жуков Г.К.
Пользуясь случаем побывали в Рейхстаге, любовались Бранденбургскими воротами. За участие в боях имею награды: орден Отечественной войны, орден Красного Знамени и ряд медалей.
Война есть война! Награждали отличившихся, хоронили погибших. Отправляли в медсамбат раненых, приходило взамен пополнение, учили их огневому делу и управлению стрельбой. Закрою глаза, стоят они, мои боевые товарищи, передо мною, помню их в лицо, даже кое-кого по имени, фамилии все вспомнить не могу, злюсь сам на себя, а что сделаешь, время не все, но кое-что выветрило из памяти. Солдаты, погибшие в бою живы, пока их помним, хотя бы в лицо. Самые близкие боевые товарищи, земляки, с которыми был призван остались в памяти навсегда. Калмыков Иван Максимович, азовчанин, учились вместе в Орджоникидзе, боевое крещение приняли под станицей Архонской, Жуков Иван Андреевич, командир орудия, под Ригой вступил в бой с 13 немецкими танками, четыре уничтожил; Кубанский Петр – шофер, обеспечивал боеприпасами в любую погоду, при любых условиях. – Нет уже их в живых, земля им пухом. – закончил свой рассказ о самом тяжелом периоде своей жизни.

Наконец, в феврале 1947 года демобилизовался. Радостная встреча с родителями. Война причинила огромный ущерб Ростовской области, в том числе и Зерноградскому району. Работал в колхозе. В этом же году, имея документы за 3 курс сельскохозяйственного техникума, поступил на 4-й курс Сальского СХТ, успешно, без скидок, выдержал государственные экзамены и получил направление в Шалаевскую МТС на должность участкового агронома в колхоз. Специалист из Максима Алексеевича был от бога, он сутками в страду пропадал в поле, добивался в тяжелые послевоенные годы соблюдения агротехники возделывания, сроков посева, не обращая внимания на указания сверху. Сыроваткин умел ладить с людьми, ведь в те времена в поле работали подростки трактористами, а кроме работы у них должна быть и личная жизнь. В райкоме партии заметили его трудолюбие, доброе отношение к людям и пригласили работать инструктором сельхозотдела райкома партии, а через два года Максим Алексеевич стал зав. отделом сельского хозяйства.
В 1953 году в июне месяце его утвердили на сессии районного совета депутатов начальником управления сельского хозяйства и заготовок, вскоре по решению сентябрьского (1953 года) Пленума ЦК КПСС Максима Алексеевича рекомендовали председателем колхоза имени Кирова, в котором он и проработал бессменно более 25 лет.
- Легко никогда не было – продолжил свой рассказ максим Алексеевич Сыроваткин. – Боролись с послевоенной разрухой. Люди голодали. Ручной труд преобладал в растениеводстве и животноводстве. Трудодень не всегда был полновесным и колхозники выживали за счет огородов и скота в подворье. Партия приняла ряд постановлений касающихся земледельцев, жизнь крестьян стала налаживаться. Стояли уже другие задачи – повышение урожайности сельхозкультур и продуктивности в животноводстве. Удесятерился спрос с руководителей хозяйств и специалистов, зачастую незаслуженные обвинения и наказания со стороны районной власти. 25 лет такой гонки не могло не сказаться на моем здоровье, начало пошаливать сердце и запросился на работу полегче. С трудом Бюро Кашарского РК КПСС согласились со мной и рекомендовало на должность председателя Сельского совета, что на территории колхоза имени Кирова.
Колхоз имени Кирова из слабого хозяйства за несколько лет поднялся в число передовых хозяйств района. За высокие показатели в растениеводстве дважды присуждалось переходящее Красное Знамя Совета Министров РСФСР и ЦК КПСС Российской Федерации, были участником выставки ВДНХ.
В одной упряжке с Максимом Алексеевичем работали главный агроном Голиков Леонид Яковлевич, прекрасный организатор, награжден орденом «Знак почета». Некоторое время работал с ним главным агрономом Семухин Николай Дмитриевич, за свои труды награжден орденом Ленина.
Максим Алексеевич сумел воспитать прекрасные кадры среднего звена: бригадиры комплексных бригад Божко Петр и Серга Николай Кириллович, заведующий МТФ Семиглазов Алексей Илларионович – участник Великой отечественной войны, награжден орденом Боевого Красного Знамени, и Самойлов Иван Константинович, тоже награжденный орденом Боевого Красного Знамени.
Не обошли наградой и председателя колхоза Сыроваткина М.А. : Орден Трудового Красного Знамени, медаль За трудовую доблесть и трудовое отличие, большая золотая медаль ВДНХ.
- О семье? Тылы у меня всегда были надежные. Юлия Борисовна прекрасная жена, заботливая мать, работала 25 лет библиотекарем. Воспитали двоих детей. Дочь Татьяна уже пенсионерка, работала в Миллеровском отделе народного образования, сын Александр окончил Новочеркасский политехнический институт, работает в Москве в строительной организации. Есть и внуки на радость нам с бабушкой.
Живем вдвоем, пока стараемся не нагружать своих детей. Оказывает нам помощь руководитель хозяйства Золотых В.Е., не обходят вниманием и в праздничные дни.
Спасибо и тебе, Иван Алексеевич, не забываешь поздравлять с праздниками, позваниваешь, а нам это в радость пообщаться.

РАЗНЫЕ СУДЬБЫ

Две семьи, две судьбы, так похожие вначале и такие разные под конец. На фронт у Чужикова Василия ушли три сына, все прошли через горнило войны и вернулись домой живыми и здоровыми, дожили до глубокой старости. Кузьма Коновалов на фронт проводил четырёх солдат.
ДЕД ВАСИЛИЙ
Во второй половине 19-го столетия из Орловской губер¬нии на плодородные земли Дона приходили и селились крестьяне. На левую сторону реки Ольховой поселились Чу-жиковы, Пасиковы, Еременко и образовали хутор Заброды невдалеке от Ново-Павловки. Поселение потом разрослось и получило официальное на¬звание Ново-Покровка, а по¬местному до сих пор в сосед¬них селах величают их мос¬калями. Хуторяне пахали, сея¬ли, сажали сады. В городе Миллерово торговали зерном и фруктами, прикупали сво¬бодные плодородные земли. Жили-не тужили, на судьбу не жаловались.
Семья Чужиковых, Василия и Екатерины, была большая -шестеро сыновей и две доче¬ри. Мать умерла рано, чуть позже заболел отец, проле¬жал парализованный нес¬колько лет. Сестёр Александ¬ру и Евлампию отдали замуж, обзавелись семьями братья, кроме младшего Трофима. Жить стало тесно. Братья, по¬строив ещё две хаты, поделились по двое. Павлу повезло – его семья жила с неженатым Трофимом, работавшим трактористом в совхозе «Красный колосс». Так и пережили они трудный период с 1925 по 1933 год.

ПАСИКОВ ИВАН
Большая семья Ивана Ни-кифоровича ютилась а пяти¬стенном доме. Старший сын Егор с женой и тремя детьми в одной половине, в спальне глава семейства с женой и младшим, неженатым сыном, а в другой комнате Сын Никита с женой Галей и двумя деть¬ми. Все работящие. Дом, если и не полная чаша, то и не голодали даже в самые труд¬ные годы, платили налоги честно, что положено власти, и в куске хлеба не отказывали страждущим.
Иван Никифорович с уваже¬нием относился к семье Чу¬жиковых, особенно к смыш-леному, грамотному, трудо¬любивому Павлу, поэтому с радостью отдал ему в жены дочь Александру, с нежностью относился к внучке Тоне. В 1932 году тесть посоветовал зятю:
- Всякая власть от Бога, её уважать надо, плохо, что у власти стоят не всегда умные люди. Иди учись. Власть се¬годня одна, завтра другая, а людям земля останется. За семью не беспокойся, помо¬жем, голодать не будут.
Через год Павел Васильевич вернулся с курсов, получив специальность ветеринарного фельдшера, а Иван Никифо¬рович не только не помог семье, но и его самого похо¬ронили. Как зажиточную еди¬ноличную семью признали кулаками, в зиму выселили в землянку, не разрешили взять не только продукты, вдоволь приготовленные на зиму, но и посуду, и одежду. Хату тут же заселили голытьбой. Новосе¬лы вмиг съели все припасы, на топливо пошли сараи и пристройки, было разрушено крепкое крестьянское хо¬зяйство. Глава семейства опух с голоду и умер, старшую невестку Галю посадили на десять лет за 5 килограммов колосков проса. Её муж, ос¬тавив троих детей матери, ушёл на заработки в совхоз «Донской» и пропал. Умер с голоду его брат Никита, жена его Татьяна, забрав детей, ушла к своим на хутор Анисимовка, и тоже была осуждена на пять лет за колоски за пазухой.


ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВИЧ
Всё это тяжело переживал Павел Васильевич. На курсах он был самый грамотный, в своё время на отлично за¬кончил 4 класса церковно¬приходской школы, поэтому учёба давалась ему легко. Он чётко ориентировался в по¬литической обстановке, был отличником политпросве¬щения, ему предлагали даже остаться работать в школе, но он рвался домой, к -семье, в свои родные Заброды. Не может понять ветфельдшер Чужиков, отличник политичес¬кой подготовки, зачем надо было уничтожать крепкую, трудолюбивую крестьянскую семью, которая работала, не покладая рук, кормила себя и не перечила власти. Не озло¬бился Павел Васильевич, он помнил слова тестя, и за всю жизнь не обидел ни одного человека, много сделал хоро¬шего для людей. Свидетели тому - старожилы села Верхне-Макеевка.
Работать по специальности его направили в село Камен¬ка. Уже через год, в 1934-м, он заведует государственной ветстанцией в Верхне-Маке-евке, построил дом, воспитал детей и проработал там до самой пенсии.
На фронт Чужикова П.В. при¬звали в июле 1941 года, воевал в кавалерии, был связистом, участвовал в боях за Керчен¬ский полуостров, чудом остал¬ся жив.
"Поражение в Керчи было досадным и несло за собой тяжёлые последствия... По¬этому ставка ... в своей ди¬рективе... указала: "Основная причина..., что командование фронта обнаружило полное непонимание природы совре¬менной войны . ( А. Василев-ский "Дело всей моей жизни.")
Просчет командования Павел Васильевич испытал на собственной шкуре – под свинцовым дождем с немногими бойцами переправился на Большую землю и снова попал на оккупированную территорию. Грузинская семья переодела его в гражданскую одежду, он с группой бойцов из Ростовской области ночами по тер¬ритории, занятой фашистами, привел солдат в родные мес¬та.
Отдохнув в совхозе "Индуст¬рия" у родственников Поля¬ковых, пришел домой за три месяца до освобождения Верхне-Макеевки от фашистов. Когда настало освобождение, явился в военкомат, предъя¬вил свои документы (он их берёг, как зеницу ока) и был снова зачислен в кавалерийс¬кий эскадрон связи 9-й гвар¬дейской дивизии на должность связиста, где и прослужил до Победы. После демобилиза¬ции возвращается в Верхне-Макеевку на прежнюю работу. Награжден боевыми меда¬лями, а в 1944 году - орденом Славы 3-й степени.

ТРОФИМ ВАСИЛЬЕВИЧ
Младший из братьев Чужи¬ковых Трофим родился в 1912 году, рос без отца и матери на попечении братьев. В 1922 году окончил 3 класса, потом были курсы трактористов, работа в совхозе "Красный колосс", а перед самой войной окончил школу шофёров.
Утром 22 июня Трофим при¬сел позавтракать за столик у окна. Воробей подлетел к окну, и, не обращая внимания на Трофима, стучал в стекло.
- Это плохая примета,- за¬ключила жена брата. - А в час дня узнали о начале войны, и в тот же день 40 землякам вручили повестки, и к вечеру они были уже в военкомате.
-Ждите, я вернусь,- повторил несколько раз Трофим и сло¬во сдержал.
26 июля он уже принял при¬сягу на верность Родине. Куда только ни бросала война во-дителя Трошу Чужикова! В 15-м отдельном миномётном ба¬тальоне подвозил мины, обес¬печивал связистов 6-го отдель¬ного полка, работал в мастер¬ских по ремонту артиллерии. Закончил войну в 157 артил лерийском пушечном диви¬зионе, побывал в плену, бежал с офицером, жителем Кашар Безугловым, вышел из окру¬жения и снова в строй.
Демобилизовался Чужиков Трофим Васильевич в ноябре 1945 года, поступил водителем на бензовоз в Верхне-Макеев-скую МТС, потом до выхода на пенсию работал водителем колхоза имени Ленина.

ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ
Григория Васильевича, 1908 года рождения, призвали на фронт в июле 1941-го. Воевать пришлось недолго, получил тяжёлое ранение, после гос¬питаля комиссовали, и он до самой пенсии работал веттех-ником в хуторе Ново - Покровка, а когда здоровье не позво-лило, переехал к дочери.
Братья часто встречались, особенно в день Победы, и о чем бы ни говорили, разговор всегда заходил о войне, кото¬рая отметину оставила в их душах.

КУЗЬМА КОНОВАЛОВ
Немецкие мотоциклисты-разведчики въехали в Верхне-Макеевку с запада - со сторо-ны степи, остановились около бригады № 1 колхоза "Всемир¬ный коммунар", но их встре-тили и уничтожили красноар¬мейцы. Кузьма Тимофеевич, посоветовавшись с односель-чанами Харченко Григорием и Рябинским Терентием Макарычем, решили похоронить немцев, замести следы, чтобы фашисты не устроили расправу над жителями села.
Один из местных жителей, ставший полицаем, заявил оккупантам о случившемся, рассказал, кто был инициато¬ром. Домой к Кузь*ме Трофи¬мовичу явились немцы, но он успел спрятаться в сарай под сено. Начальнику полиции удалось убедить немцев, что разведку расстреляли красно¬армейцы, а не партизаны, это спасло жителей улицы (фа-милию начальника полиции установить не удалось, его не привлекали, и он после войны жил в Верхне-Макеевке, по¬том уехал в Луганск).
Из семьи Коноваловых на фронт ушли два уже женатых внука Кузьмы - Тимофей и Афанасий, его сын Иван Кузь¬мич и зять Кривенко Иван Гри¬горьевич. Дома остались не-вестка, жена Ивана Кузьмича, Прасковья Тимофеевна со ста¬риками-свёкрами и двумя дочерьми - Полиной и Анной.
Что пришлось пережить -хорошо знают односельчане. И за себя и за мужиков рабо¬тали тогда женщины, обеспе¬чивая фронт хлебом и вос¬станавливая разрушенное войной хозяйство, ждали и ждали, надеялись и верили, что сыновья и мужья вернутся домой.
Соберутся женщины, всплак¬нут, а потом запоют песни, они хоть и печальные, а смут-ные мысли отгоняют.
Прасковья Тимофеевна до последнего своего часа при¬слушивалась к скрипу калитки, надеясь на чудо. Она прожила 102 года и часто говорила своей младшей внучке Олечке: " Это я уже не свои годы живу, это годы моих сыночков, что погибли молодыми".
Не многие солдатские вдовы устроили свою семейную жизнь, нашли хозяина дома и отца своим сиротам. Они под¬нимали детей, перенося все тяготы и невзгоды, и хранили в памяти дорогие образы своих любимых, ушедших защищать родную землю и павших на поле боя.
Иван Алексеевич КВИТКИН. сл. Кашары
«Слава труду» 23.02.1006 № 22

Настроение сейчас - БОДРОЕ

ПОСТ РОД МИХАЙЛОВСКИХ АЛЕСАНДРА



Александра Гориценко(СПРАВА) с женой брата.

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - бодрое

Все мои посты об этих жителях севера Кашарского района ростовской области.

Вложение: 3886218_1978_god_u_Kursk_na_svadbe_u_Vali.doc

Настроение сейчас - БОДРОЕ

Посвящаю
Джигер Дмитрию Евсеевичу и памяти Еготинцева Павла Иосифовича



ОТЕЦ ПАВЕЛ

Хочу вернуть из плена тлена
Святые лики хуторян,
Чтоб и сто первое колено
Их высочайший чтило сан.
Геннадий Михалев.


Всей семьей мы ехали в Верхне-Макеевку копать картошку. Конечно, иметь огород можно было и в Кашарах, но матушка настояла, чтобы он был у нее на глазах, рядом с ее усадьбой,,
Я уберегу от гусей и скотины, а в Кашарах кому нужен ваш паек.
Хитрила бабушка: лишний раз встретиться с внучками – для нее праздник.
На перекрестке, возле дома Галины Ивановны Тиминой несколько мужиков и баб окружили пенсионера Павла Иосифовича Еготинцева и о чем-то оживленно вели раз¬говор. Остановив машину, я поздоровался, подойдя к ним. Все ответили на при¬ветствие и деликатно, под разными предлогами остави¬ли нас с отцом Павлом нае¬дине. Павел Иосифович выгля¬дел бодро, шутил, тоже со¬бирался с женой Ниной и вну¬ками копать картофель. Пого-ворив о том о сем, разош¬лись.
А во второй половине дня проходивший мимо нашего огорода Лавронов Михаил Иванович, мой одноклассник, сообщил, что только что у себя на огороде скончался Павел Иосифович.
-Нагнулся и больше не поднялся...
...Почти все село пришло проводить в последний путь отца Павла - Павла Иосифо¬вича Еготинцева, который своей доброй душой прикос¬нулся к сердцу каждого одно¬сельчанина...
...Сразу после Крымской войны вместе со своими родственниками Пасечниковыми и сыном Василием Харитон Еготинцев приехал в наши края, купил землю и поселился в пойме реки Ольховая, образовав хутор Еготинка.
Место для хутора выбрано удачно. Наносная земля под огромные огороды, луговина с морем травы. Речка, киша¬щая рыбой, в ногах огорода. В другую сторону от строений богатый, девственный выгон для скота и птицы. Приуса¬дебное хозяйство помогало выжить в самые трудные годы.
Откуда они родом, устано¬вить сложно. Алейникова Мария Иосифовна, сестра основателя хутора, Иосиф Фомич Еготинцев, правнук Харитона, жители Кашар, говорили мне, что предки их жили где-то на юге «там, где горы со снежными вершинами и земля перемешана с мелким камнем».
Михаил Харитонович Еготин¬цев с сыном Еськой (отец Павла Иосифовича) в 1925 го¬ду решились переехать в Еготинку. В селе Ново-Павлов¬ка остановились передохнуть. Водой их напоила красивая, дородная дивчина Софья Леонтьевна. Иосиф и Софья понравились друг дружке с первого взгляда. Родители договорились, что как только семья обустроится на хуторе, сыграть свадьбу.
В 1926 году Софья родила первую дочку - Анну. Забегая вперед, скажу, что у них ро¬дилось восьмеро детей, двое из них умерло, а мальчика, ударив об землю, убила его полоумная тетка за то, что тот, трехлетний пацан, цара¬пал пальчиками только что примазанную печку.
Софья Леонтьевна родила своего второго ребенка, паца¬на Пашку, в аккурат на восхо¬де солнца 25 октября 1927 года. День обещал быть ясным, с восходом солнца крепчал мороз, первый в том году, большинство деревьев стояло еще в разноцветном наряде листьев. Цвели по буграм выгона и запоздалые цветы.
- Хорош богатырь, - говорила повитуха, оглядывая малыша со всех сторон.
Еще вчера, после обеда, Софья почувствовала нелад¬ное.
Рожать буду. Езжай на ху¬тор Речка за бабой Пашей.
Я мигом, - отозвался муж Софьи. - Только бы дома была, не занята.
Заложив лошадь в легкий тарантас, Иосиф Михайлович бросил в него мешок зерна и отправился за повитухой. Ра¬боты у хуторской "акушерки" Краснянской Прасковьи Архи¬повны было ( невпроворот- роды почти каждую ночь. В то время все хутора были пол¬нолюдными, много молодо¬женов, и в каждой семье было четверо-пятеро детей, не меньше.
Баба Паша, пожилая, сухо¬парая, легкая на ногу и бой¬кая на язык, отдыхала после ночной работы, приняв на дому двух рожениц, и при¬личной выпивки.
- А это ты, Ёська? Время, значит, подошло. Я чувствовала, что скоро
прибежишь.
Скорая на сборы, Праско¬вья Архиповна крикнула со¬седке, такой же старенькой, чтобы приглядела за хозяйс¬твом.
- Дед? Кошка с дому – мышки в пляс, - ответила Архиповна на немой вопрос ЁСЬКИ. - Так и
мой хозяин... Мешочек с зерном поставь в кладовку. Нет, нет, Ёська, - отказалась повитуха от предложенной Иосифом Михайловичем сто¬ почки казенки. - Это потом, а сейчас дурь пусть сама вы-ветривается...
Вскоре были на хуторе. Осмотрев Софью, накрыла ее одеялом.
- Лежи, молодичка. Родить будем к утру, - определила баба Паша и наказала до¬мочадцам нагреть воды, приготовить простыни и руш¬ники.
И добавила:
- А я прилягу тут рядышком, посплю, целую ночь про¬ возилась с роженицами, на
Цыганках. Квиткина трудно ро¬жала, слабенькая молодайка, но, слава Богу, Федьку родила. Софьюшка невмоготу будет – кричи, а когда время придет, толкни меня...
... Приняв роды, Прасковья Архиповна перекусила малость, выпила всего рюмочку казенки, отказалась от транспорта, двинулась пешком:
- Зайти надо к Пасечникову Ивану, жена на сносях. А ты тут дома нужен... Хуторами, с заходами доберусь и пешком.
Так появился новый житель' хутора Еготинка, и никто не мог и предположить тогда, что этот человек станет ува¬жаемым отцом Павлом не только в Верхне-Макеевке, но и в окрестных хуторах.
Пашка рос крепким, шуст¬рым пацаном. В школе учился средне, и самое неприятное для него была не учеба, а спокойно высидеть урок..
...После оккупации в 1943 году закончил курсы трак¬тористов при Верхне-Макеевской МТС, направлен в тракторный отряд колхоза имени Ленина. В то время это были хутора Нова-Чигириневка, Зотовка, Каменка - около 1500 гектаров земли, где был бригадиром Каменный Ил¬ларион Григорьевич. Отряд сохранил традиции лучшего тракторного отряда довоен¬ного времени, которым руко¬водил брат его Арсентий Гри¬горьевич. Слава о знаменитом коллективе гремела не только в районе, но и за его преде¬лами. В 1939 году отряд занял первое место в районе и стал участником Всесоюзной се¬льскохозяйственной выставки в Москве. Там же Арсентию Григорьевичу был вручен орден Трудового Красного Знамени, а Коновалов Васи¬лий Петрович, Романченко Иван, Филев были награжде¬ны медалями выставки. Через два сезона Пашка доско¬нально освоил труд механи¬затора и стал одним из луч¬ших трактористов Верхне-Макеевской МТ
Закончилась смена. Солнце норовило поскорее нырнуть за бу¬гор, повеяло прохладой, а тени стали длиннее. Подогнав трактор ближе к чанку с водой, Пашка перегазнул и резко, до упора опустил рычажок регулировки оборотов. Двигатель, радостно вздохнув, остановился. Смахнув веничком из полынка нако¬пившуюся на двигателе пыль, полюбовался отменной чистотой железного коня - никакой течи в двигателе он не допускал. В те времена насчет горючего строго было, каждая капля масла и керосина была на учете.
Подъехал заправщик на паре лошадей с учетчиком Ищенко Мишей, залили горючее, добавили воды в радиатор. Все. Можно бы и на отдых. Но где же она, его напарница?
-Дуська! - крикнул Пашка своей прицепщице Евдокии Андреевне Соколовой. - Слетай за Горпиной, хватит ей там разлеживаться.
Напарницей Павла Иосифовича была Горпина Савельевна Борисова.
«Сейчас передам смену и завалюсь спать», - думал Пашка, поджидая почему-то припозднившуюся сменщицу.
День выдался тяжелый, еле до нормы выработки дотянул. Хо¬рошо, Митька Джигер рядом был, подмогнул и тут же магарыч, стервец, затребовал. Сначала во¬да обвалом пошла из радиатора, потом застучал двигатель: как нарочно, сразу два вкладыша пришлось заменить, благо, у Митьки были в запасе. "Запас¬ливый, все, что надо, у него есть. Надо же так уметь! - с уважением подумал о своем товарище Пашка.
-Ну что, рванем сюничь по девкам? - спросил Митька, за¬глушив двигатель.
-Надо бы, но Илларион засечет - беды не оберемся. Илларион - это бригадир Каменной, мужик строгий, но спра¬
ведливый, от него ничего не утаишь. Допустил оплошность, даже серьезную - скажи, поймет,
поможет, посоветует, но не дай Бог, скрыть даже мелочь, узнает - шуму будет, мало не покажется.
-Ух ты, расфуфырилась! Можно руками потрогать такую красо¬ту? - закружился возле Пашкиной напарницы Митька, когда та, за¬пыхавшись, появилась перед ними.
-Сей товар не про вас, - отбрила его чернобровая и статная Гор-пина.
-На Пашку глаз положила? - не отставал Митька. - Так зря, его Манька каждый день в Панском саду ждет - не дождется. И он все глаза за бугор проглядел, - при этом Митька козырем крутился возле пригожей трактористки.
-Не угадал, Митечка, Пашка мне в сыны годится. Идите, там уже Марфа ужин подала.
(Бывшая повариха тракторной бригады Еретина Марфа Иванов¬на живет и поныне в хуторе Цы-ганки).
На полевом стане возле будки стояли три трактора.
-Что с ними, чего они здесь? -удивился Пашка.
Трактора обычно оставляли у края загонки, в целях экономии горючего, а тут сразу три посре¬ди полевого стана.
-Сейчас узнаешь! Захомутает нас Илларион, как пить дать, -тяжело вздохнул Митька.
-Ребята, ужинайте и помогите мне пустить эту технику в ноч¬ную смену. Я стану к Универсалу", а вы к тем двум. Заста¬вить вас не могу, поэтому про¬шу. Я вам тоже чем-нибудь уважу, - хитро улыбнулся Илла¬рион Григорьевич, наизусть знав¬ший просьбы молодых тракто-ристов.
-Ладно, поможем. В субботу на ночь отпустите. А что с трак¬торами? - спросил Пашка.
Бригадир назвал, что надо бы сделать.
- До утра бренчать будем, - присвистнул Митька. - Вот и выспались мы с тобой, дружочек!..
Работы действительно было много, но дело знакомое, не впервой. Пашка, чтобы не тол-каться друг о друга, сразу опре¬делил, кому чем заниматься. Он любил порядок и последователь-ность, в каждой работе всему свое время. Не раз наставительно произносил: спешить надо мед¬ленно, чтобы назад не возвра¬щаться.
-Начинаем работу, ребята! Раз¬бираем все, а собирать буду сам, - сказал Пашка. - Так надежней будет.
-Пашка! - крикнул из-под сосед¬него трактора Петька Филев, не любивший его командирские по-вадки. - Митька-то норовит от¬бить у тебя Маньку. Понаблюдай за ним. Он такой ласковый черт, сманит.
-Не. Она не в моем вкусе, -включился в разговор Митька Джигер, который тоже был не прочь подначить друга. - Я пыш-неньких люблю, чтоб как перинка пуховая. А Манька что? Худая и, как доска, гладкая. Семья боль¬шая. Голодно, ей мало что доста¬ется, малышам отдает. А Пашка вместо пряников сухарики ей носит.
-А я-то думаю, чего она такая сухая, мать вроде справная. Сухарики виноваты, - отозвался Коля Коновалов - Пашка, ты су¬харики в панском пруду разма¬чивай, пользительней будет.
Пашка не обижался, а смеялся вместе со всеми, ему было приятно, что говорили о нем и его девушке, подшучивали добродуш¬но и беззлобно.
-Вы дадите поспать людям, ржете, как жеребцы! - открыв дверь вагончика, крикнула по-вариха. - Мне через час подни¬маться, завтрак вам, чертям неу¬гомонным, готовить...
Все притихли, только слышно бы¬ло постукивание инструментов. Но не надолго. Нарушил тишину Митька Джигер своими анек¬дотами, вызывавшими востор¬женный хохот молодых парней. Потом переключились на Коно¬валова, досталось и Филеву. За шутками-прибаутками, клуцованием друг над другом не забы¬вали ни на минуту о деле. Когда заря только занялась над водо¬разделом Ольховой и Яблоновой, закончили ремонт. Пашка сам загустил двигатель, перегазнул, прислушиваясь к его работе.

Когда заря только занялась над водоразделом Ольховой Яблоновой, закончили ремонт. Пашка сам запустил двигатель, перегазнул, прислушиваясь к его работе, подошел бригадир.
- Порядок! Молодцы, - сдержанно похвалил он и велел Коновалову: - Буди прицепщи¬цу. До пересмены еще круга два-три сделаете.
Пашка и Митька сырой зем¬лей вытерли руки от мазута и побрели, с трудом перестав¬ляя ноги, в вагончик. Еще голова не коснулась подушки, а они спали крепким сном.
-.. А ну подъем, лежебоки! Ты, смотри, разоспались. Пора на пересменку, вон и завтрак на столе,- тормошила ребят Пашкина напарница.
С большим трудом ей удалось поднять их, но не разбудить. Они продолжали спать на ходу, шатаясь между на¬рами, с полуоткрытыми гла¬зами, на ощупь, продвигаясь к двери, пока не вывалились из вагончика. Пашка первым, за ним Митька, опираясь о стену, завернули за вагончик. Пашка помнил, что там стоял чанок, до краев наполненный водой. Разом, чуть не стукнувшись головами, опустили чубы в нахолонувшую за ночь воду, выплеснувшуюся из бочки. Отфыркиваясь, ребята подста¬вили лицо свежему, легкому дыханию восточного ветерка. Он охватил мокрые ребячьи головы, захолодил и унес ку¬да-то в степь остатки сна.
На завтрак подала повариха наваристый гороховый суп, по кусочку мяса. А компота (уз-вара) пей, сколько влезет.
-После такого кондера за рулем не задремлешь, - съяз¬вил неугомонный Митька.
Сон совсем прошел, молодое здоровое Пашкино тело не чувствовало усталости, однако к полудню неимоверно стало припекать солнце, сон сморил тракториста. Гоны длинные, больше километра, по краям и посредине поставлены чанки с водой, потому что через 500-600 метров вода кипит в радиаторе, как в самоваре. Обольется Пашка по пояс, напоит стального коня, чуть прогонит сон - и снова в бо¬розду, к следующему чанку.
На счастье, когда уже сов¬сем не стало мочи и не по¬могали ни нагревшаяся за день вода, ни песни, которые он орал во все горло, как из-под земли вынырнула перед трактором напарница.
-Иди, я подменю, ужин готов, повечеряй и мотай к своей крале. Засветло будешь в Зотовке...
Кашеварка подала полную чашку кулиша, порядочный кусок мяса и ломоть белого мягкого хлеба. Покушав, Пашка пошептался с поварихой, схо¬дили вдвоем в спальный ва¬гончик. Через минуту он выс¬кочил из него и напрямик, не разбирая дороги, помчался на свиданье.
И куда девалась усталость! Ноги сами несли парня к широкой балке, где против солнца на северном склоне вытянулся в линию степной хуторок Зотовка. . Всего-то и делов - каких-то пять кило¬метров. Солнце только норо¬вило спрятаться за горизонт, когда Пашка вошел в Манин двор, поздоровался с ее ма¬машей, вытащил из-за пазухи половину паляницы (круглая буханка хлеба довольно вну¬шительного размера) и подал тете Нюре, матери Мани.
- Ивановна передала гости¬нец детям.
Женщина обеими руками, как дите малое, взяла хлеб, поднесла к лицу, ощущая его аромат.
-Питаетесь хорошо? - по¬интересовалась тетя Нюся.
-Григорьевич за харчами смотрит дюжей, чем за ра¬ботой. "Работника надо хорошо кормить, а потом спрашивать работу", - голосом бригадира попробовал ответить Пашка.
Во двор вошла Маня с ко¬ромыслом на плечах и пол¬ными до краев ведрами. В Зотовке одна беда - вода аж в балке. Чуть не за полки лометра. Туда, к кринице, хо¬дил весь хутор.
Открылось двустворчатое окно. Высунувшись, баба Уля, грозя клюкой, наказывала внучке:
- Смотри, Манька, в пелене не принеси.
-Бабушка, вам же веселей -нянчить будете, - съязвил Пашка.
-Ух , супостат такой, при слу¬чае я тебе накостыляю.
-Чего ждать случая? - Пашка подошел к окну, повернулся спиной, старушка легонько стукнула палкой, и они унес¬лись в панский сад, на свое излюбленное место.
Заброшенный после разо¬рения усадьбы Панский сад зарастал чем попало и год от году дичал. Старые дере¬вья дряхлели на корню и в бури падали, загромождая дорожки и поляны. Молодая поросль густо заполоняла свободное пространство, тя¬нулась ввысь из глубины ча-щобы. Люди здесь бывали редко, в основном чтобы вы¬косить небольшую ланку на сено да осенью насобирать яблок - полусадок или на редкость крупного и сладкого терна.
Пашка и Маня пробрались на свою заветную полянку на окраине, где было тепло и тихо. Одни только горлинки негромким воркованием нару¬шали первозданный покой этого прибежища влюбленных. Усевшись на широкую колоду когда-то сбитой грозой вербы, парень и девушка, поцело¬вавшись, прижались плечом к плечу и замерли, словно отдыхали от торопливого бега.
Пашка достал из-за пазухи большой шмат белого хлеба и завернутый в газету кусочек мяса, которое он вынул из своей чашки, когда ужинал на полевом стане.
-Ой, Паша! А как же ты? Это ведь твоя порция, - Маня, покраснев от смущения, ши¬роко открытыми глазами смотрела на щедрый подарок. - Тебе ж работать... Надо хо¬рошо питаться.
Девушка все не решалась прикоснуться к такому ла¬комству.
-Не беспокойся, Манечка, голодным не останусь. Пахота началась - нас теперь хорошо в поле кормят. Мясное каж¬дый день, молоко привозят... Ты ешь, не стесняйся, у вас в доме, небось, и мышке по¬грызть нечего.
-И то правда, - тихо отвечала девушка, все еще нереши¬тельно отщипывая крохи от куска белого хлеба. - Что ма¬ма в кармане украдкой с колхозного тока принесет,
Парень и девушка помолчали, очарованные пер¬возданной красотой старого сада, тишиной и покоем, царившими вокруг. Лишь изредка сюда доносились приглушенные звуки из хутора: то тарахтенье тележных колес по набитой грунтовой дороге, то тонкий детский голос, звавший где-то заплутавшую Зорьку.
ЗАГОВОРИЛИ о панской усадьбе, основанной тут дав¬ным-давно, о саде при ней, посаженном заезжими са¬довниками по заказу поме¬щика. Пересказывали, друг другу, что слышали в семьях от старших.
-Бабушка Уля рассказывала, - стараясь не уронить и крошки хлеба, говорила Маня, - когда генерал Рудов получил землю, он построил там, наверху, дом с застекленной верандой, под домом были глубоченные погреба. Сразу же посадили и сад с разными сортами яб¬лонь, груш и слив, большим вишенником и даже ореш¬ником... Красивое было по¬местье, вспоминала бабушка. И зачем в революцию надо было разорять такую красоту?.. Неужели она теперь не при¬годилась бы людям?..
Помолчав, девушка продол¬жила свое повествование:
-У генерала в работниках был дед Митьки Джигера - Яненко Андрей Петрович. Это он переманил с Черниговщины сюда в Зотовку Сердюков, Ткачевых, Феданов, Гетто, Пивней, Солошенко... Много чего рассказывает бабушка про ту жизнь. Всякое, говорит, бы¬вало, но чтоб так голодать, как теперь, такого не припомнит...
Вдруг наверху, в конце сада, вскрикнула голосами гармош¬ка, и девичий голос радостно застрадал:
Тятька лошадь запрягает,
Мамка вожжи подает...
Почти детский, но уже с юношеской грубоватостью голос какого-то парубка лихо подхватил:
Папка мамку поцелует -
Мамка козьшем пойдет...
- Ты ходи на гулянку, когда я на смене, - произнес Пашка, не дождавшись продолжения страдания, так же неожидан¬но стихшего, как и вспыхнув¬шего, словно искра в вечерних сумерках. - Только ни с кем не целуйся...
-Ой, Паша, и с кем там це¬ловаться! Самый старший -тринадцатилетний Петька -гармонист...
За беседой быстро пролете¬ло время. С казачьей стороны заалел восток. Чтобы не опоз¬дать на смену, Пашка, крепко напоследок поцеловав под¬ружку, помчался в степь в тракторный отряд.
Напарница уже подготовила трактор к работе и намере¬валась в случае задержки Еготинцева поработать.
-Я сделаю пару кругов, а ты отдохни,- предложила она под¬бежавшему запыхавшемуся парню.
-Не надо, - сказал бригадир и сел за руль трактора. - Ляг, Пашка, под кустом, подремай малость...
Сон вмиг накрыл Павлушку, и он мгновенно провалился в мир сладостного забытья.
Илларион Григорьевич любо¬вался работой чисто, без натуги гудевшего двигателя, крутил головой по сторонам, наблюдая за работой трак¬торов, ходивших в соседних загонках. Незаметно добрался до края поля, долил воды в радиатор- и снова в борозду.
На краю поля, где должен был спать Пашка, стоял трак¬тор, а рядом, руки в боки, молодая трактористка.
-Что не спишь? - спросил бригадир копавшегося в кар¬тере Еготинцева.
-Уснешь тут. Застучал, как молотом по голове. Третий по¬следние прокладки снял.
Пашка заложил лом в люк картера, проверил люфт.
- До конца смены доходит.- заключил он. – А потом менять надо вкладыши. Остальные в норме. И прокладки еще есть.
-Кости ломит. Дождь будет, -произнес Илларион Григо¬рьевич, глядя в небо, на за¬крайке которого появилась синяя полоска медленно над¬вигающейся тучи.
-Дай Бог. Все, бригадир, спа¬сибо. Я сам.
И вдруг настороженно при¬слушался и сказал:
-Дядя Ларион, послушай -показал Пашка на трактор, приближавшийся по соседней загонке.
Еле уловимый посторонний перестук издавал двигатель. Каменной бросился навстречу, махал руками, требуя оста¬новиться. Не видит и ничего не слышит юная трактористка. Все ее внимание приковано к переднему колесу, идущему по борозде и норовящему из нее выскочить. Не дай Бог! Сразу огрех - и тогда беды не миновать. Мало того, что бригадир ругать будет, работу придется переделать за свой счет, да еще заем - из не¬большой зарплаты ничего не останется. Дома ждут, чтобы купить на базаре что-нибудь съестное. До смерти напу¬галась девчонка бригадира, вскочившего на фаркоп и резко заглушившего двигатель.
-Ничего страшного, дочка. Сейчас мы его с тобой по¬лечим, - успокоил поблед¬невшую девушку Илларион Григорьевич.
На юге, за Верхне-Макеевкой, где сходятся две речки -Ольховая и Яблоновая, в небе появилось небольшое белое облако. Пашка украдкой наблюдал за ним, а оно пос¬тепенно росло и двигалось вверх по речке, потом поя¬вилась черная полоса, пре¬вратившаяся в сплошную тучу. И вдруг треснул гром, вспых¬нула молния над хутором Речка и хвостом достала до самого совхоза «Донской». В воздухе зашевелилась прохлада, запахло дождиком. Гром лютовал уже над Ново-Григорьевкой.
-Успеть бы на целину, - пробубнил себе под нос Пашка.
Не успел. Стена воды разом упала на землю, заглушила двигатель, вмиг превратила жирный чернозем в непро¬лазное месиво. Со всех кон¬цов к полевому вагончику бе¬жали трактористы и прицеп¬щики.
-Теперь уж точно отдохнем! -радовался Пашка.
Держи карман шире, у Лариона не залежишься, -выкручивая у порога мокрую рубашку, отозвался Митька Джигер.
...Через неделю, когда про¬сохла дорога, керосиновоз дядя Яша, сделав порядочный крюк, завез в Зотовку матери Мани два вёдра картошки, десяток связанных попарно кочанов кукурузы, пяток крас¬ных бурячков и две здоро¬венных тыквы...
Повестки о призыве в Армию Пашка получал уже не раз, но Илларион Григорьевич всегда отправлял их директо¬ру МТС Свердлину Георгию Иосифовичу, а в 1948 году он вернул повестку Еготинцеву.
-Все. Бронь кончилась. Мо¬лодежь подросла, пусть Павел послужит, ему же на пользу.
И Пашку призвали служить в Морфлот.
Трудности морской службы на крейсере "Фрунзе" Черно¬морского флота скрасила дружба с Елисеевым Никола¬ем Федоровичем. Пашка был отличник боевой и полити¬ческой подготовки. Чего не любил матрос Еготинцев, так это политбесед, его сразу клонило в сон. Но осваивать диковинную технику было для него в радость.
Через четыре года Пашка прибыл со службы и "выши¬вал" по селу в черном бушлате, из-под которого выглядывала полосатая тельняшка, широ¬ченные брюки клеш перекры¬вали носки до блеска начи¬щенных ботинок, бескозырка лихо сдвинута набок. Мы, па¬цаны, табуном ходили за ним, девчонки не сводили глаз, а отдал он сердце Авраменко Нине. Нина работала в Луганске, туда много уезжало молодежи из наших мест, там оставались, обзаводились семьями, а вот Нина нашла свое счастье не в городе, а на хуторе Еготинка. Там, став женой бравого моряка и трак¬ториста, родила и вырастила четырех сынов - богатырей.
С работой Верхне-Макеевского сельсовета у меня, секретаря парткома, отвечавшего и за этот участок, неожиданно возникли проблемы. Председатель исполкома откровенно заявил, что ему как-нибудь дотянуть бы до выборов, и он уйдет работать по спе¬циальности - юристом. Решение окончательное и бесповоротное.
ВРЕМЯ поджимало. Надо было подбирать человека, который бы с душой, а глав¬ное, по доброму согласию стал рачительным хозяином в та¬ком большом селе и целой грозди прилегающих хуторов.
Прошел вечером по улицам Верхне-Макеевки, побывал на утренних нарядах в бригадах и на фермах колхоза имени Ленина, поспрашивал мнение людей насчет возможных кан¬дидатур. Говоря по-сегодняш¬
нему, выяснил их рейтинг. Учитывая мнение многих, пришел к выводу: лучше Пав¬ла Иосифовича Еготинцева, бригадира комплексной бри¬гады, и предложить некого.
С председателем колхоза Николаем Филипповичем Ло¬гачевым, как и предполагал, разговора не получилось.
-Нет! - наотрез отказал он в согласии. - Я против. Где я еще найду такого бригадира!..
-В хозяйстве много молодых, но уже достаточно опытных специалистов. Не прибед¬няйся, выбор есть, любой мо¬жет заменить, - пытался я убедить несговорчивого пред¬седателя.
-Вот любого и бери, но не Павла, - отрезал он, не желая дальше продолжать разговор.
Время шло. Я постоянно на¬доедал Николаю Филиппови¬чу, обещая обратиться в рай¬ком и райисполком, обсудить на заседании парткома.
Наконец он неожиданно сог¬ласился и махнул рукой:
-Забирай, раз уж свет клином сошелся.
И хитроватая улыбка скольз¬нула в уголках его губ. Я вна¬чале не обратил на нее вни¬мания, а надо было бы. Как я потом догадался, Логачев не дремал и вел свою обработку будущего кандидата.
Павел Иосифович, вопреки моему ожиданию, решитель¬но отказался даже в депутаты баллотироваться. Тогда только дошло до меня, что тут по¬работал предусмотрительный Логачев.
-Еготинцев согласился? -поинтересовался он чуть позже, уже заранее зная единственно возможный ответ: ведь бригадир тоже не рвался в председатели сельсовета.
-Пока нет, но он будет председателем сельского Совета, - без нотки сомнения в голосе ответил я.
-Ну, ну, - ухмыльнулся уве¬ренный в себе Логачев. - Это еще увидим...
Пришлось проводить заседа¬ние парткома. Все, как и ожи¬далось, были одного мнения, что лучшей кандидатуры, чем Еготинцев, искать нечего. И поручили члену парткома Логачеву поработать с Его-тинцевым и обеспечить вы¬полнение общего предло¬жения. Николай Филиппович был обескуражен таким по¬воротом дела и, как человек очень эмоциональный, искрен¬не обиделся.
-Это удар ниже пояса, -бросил он в сердцах, покидая кабинет парткома.
На другой день ко мне явил¬ся сам Еготинцев и заявил о своем согласии баллотиро¬ваться в депутаты.
Логачев долго не мог смириться с такой утратой. При каждом промахе в делах бригады он напоминал: -Был бы Павло, этого бы не случилось...
Павел Иосифович, истинный крестьянин по натуре, не мог делать любую работу как-нибудь. Став председателем Сельсовета, хозяйской рукой принялся наводить порядок в Верхне-Макеевке и хуторах. "Морской порядочек", говорили земляки, покряхты¬вали, но потом подчинялись во всем, что касалось благоуст¬ройства и "внешнего вида" села.
В летнюю пору с хворостиной в руках рано утром Павел Иосифович выпровожает свою буренку на выгон, где соби¬рается чуть ли не половина села - ну чем не сход граждан! Там решаются все бытовые вопросы, идет обмен мнени¬ями и предложениями, пере¬сказываются все новости. И когда председатель потом переступает порог своего ка¬бинета, он уже в курсе всех Верхне-Макеевских событий и происшествий. Там он не засиживался. В сельсовете были опытные работники, хо¬рошо знавшие каждый свое дело: секретарь Анна Ива¬новна Еретина, бухгалтер Анна Павловна Чужикова, специа¬лист по военному учету Лидия Ивановна Квиткина, кассир Мария Сердюкова. Подписав необходимые бумаги, приняв редких в то время посетите¬лей, Еготинцев отправлялся в народ. В его распоряжении была пара лошадей, запря¬женных в пароконную бричку, поперек которой лежала дос¬ка - сиденье, покрытая бай¬ковым одеялом. Приветливо улыбающийся кучер Иван Кузьмич Есипов готов был к выезду в любой день и в лю¬бую погоду. В бричке лежали двухлучковая пила и остро отточенная ножовка, лопата, лом, коса, ящик с набором гвоздей разного калибра и всякий другой инструмент. Павел Иосифович усажива¬лись рядышком с кучером в свой экипаж и отправлялись
в объезд - с улицы на улицу, из хутора в хутор. На пере¬ходке через речку жердь прибьют, перекладину попра¬вят, немощной бабушке из¬городь подремонтируют, а нерадивых хозяев, еще пол¬ных сил и здоровья, пристыдят, назначат срок «устранения недостатков» где просто поговорят с людьми, выяснят мнения. Так вот осуществля¬лась постоянная и неразрыв¬ная связь с массами трудя¬щихся. Председатель всегда знал все о них, а они о нем.
Знал Павел Иосифович и все молодые семьи, был в курсе их проблем и взаимо¬отношений, помогал восста¬новить где-то пошатнувшиеся лад и согласие. Завернет на ферму или в летний лагерь к дояркам и скотникам, к ме¬ханизаторам в поле, поин¬тересуется жизнью и делами, какая помощь требуется. Обя¬зательно побывает в школе и участковой больнице, фельдшерско-акушерском пункте, и повсюду люди встре¬чают его доверительно, со-ветуются с ним, а то и за¬мечания выскажут: вот то-то и то-то сельсовету надо бы сде¬лать.
Павел Иосифович был че¬ловек открытый, общитель¬ный и компанейский, был всегда наравне со всеми, но неизменно придерживался правила: делу время - потехе час. В дружеской компании любил поговорить, повспо¬минать. Однажды в минуту такого откровения при встре¬че с друзьями Николаем Фе¬доровичем Рябинским, глав¬ным бухгалтером колхоза имени Ленина, и земляком из хутора Речка Ильей Иоси¬фовичем Кудиновым я услы-шал, чем же закончилась история трогательной и цело¬мудренной любви юного трак¬ториста Пашки и его подруги Мани, бегавшей к нему на свидания в старый панский сад на окраине Зотовки.

Еготинцев и Кудинов, увлеченные беседой, вспоминали Зотовку, Речку и другие хутора, где прошло их детство и ранняя юность. Вспоминали родственников и друзей, свои увлечения и утраты. Вот тогда-то Павел Иосифович и поведал, как сложилась его жизнь в первые пос-левоенные годы, когда он работал трактористом, а потом бригадиром молодежного тракторного отряда Верхне-Макеевской МТС.
В 1948 году меня призвали служить ё Морфлот, - рас¬сказывал Павел Иосифович, - а она, Маня, в 1950-м вышла замуж за Николая, вы его
И
знаете. После переселения З оговки живут в Багаевке в любви и согласии, у них четверо детей.
Мане не стыдно было треть в глаза мужу. Ей до моегo призыва на службу было четырнадцать лет, а мне чуть больше семнадцати. В те времена нравы были строгие, сами знаете. Парень с девушкой принародно боялись за ¬руки взяться, не то, что нынче...
|Спустя многие годы вспоминаю ту запомнившуюся встречу и задушевный разговор друзей-земляков о про¬мелькнувшей, как зарница в летнем небе, такой трудной и такой прекрасной жизни. Нет среди нас хуторянина Иосифовича Кудинова - участника Великой Отечественной войны, отмеченного многими боевыми наградами. Но помнят его - никогда не унывающего оптимиста, умевший j рассказывать по случаю десятки интересных и занимательных историй,
Неожиданно ушел из жизни другой славный товарищ - Никрлай Федорович Рябинский. Жена его Люба как-то поникла, придавленная свалившимся на их семью горем. Так переживают только любящие натуры...
Самым неприятным и нудным для Павла Иосифовича было присутствовать на долгих собраниях, всевозможных активах и пленумах, особенно часто проводившихся в районе в те времена. Он старался устроиться где-нибудь в последнем ряду, подальше от начальственных глаз за чьей-нибудь широкой спиной под монотонные доклады и речи можно было и вздремнуть. Это его однажды и подвело.
На районном совещании, где обсуждался вопрос об улуч¬шении закупок молока у на¬селения, он сел в самом дальнем уголке зала и по обычаю спокойно задремал. Задание райисполкома сель¬совет выполнил, так что мож¬но и отдохнуть. Но его при¬метил председатель райис¬полкома и в резкой форме сделал замечание. Еготинцев не стерпел:
- Солидные люди собрались, а занимаемся никому не нужной ерундой. Пока соберешь по хутору бидон молока, оно и скиснется. со¬берешь по хутору бидон мо¬лока, оно и скиснется. Куда его потом? Телятам или на СТФ поросятам, а они от него бо¬леют. Колхозу одни убытки от таких закупок - отдувается за чью-то глупость. Неужто нет у нас дел понужнее и полезнее, чем этой галиматьей зани¬маться?
В ответ прозвучало как при¬говор:
Вы, Еготинцев, не соответст¬вуете занимаемой должности. Рекомендуем вашим депутатам освободить вас на ближай¬ шей сессии от работы.
Меня этим не испугаете, - уже спокойно и твердо сказал Павел Иосифович. - Я - крестьянин и никакого труда не боюсь. Возьму топор и пойду базы и стойла на ферме ре¬монтировать. И на душе спокойно, и зарплата повыше, чем в сельсовете.
Депутаты Верхне-Макеевского сельского Совета готовы были поддержать своего пред-седателя, но на сессии нео¬жиданно для меня дружно проголосовали за его осво¬бождение от должности. Что-то подозрительным показалось мне в такой резкой смене позиции. Не иначе как кто-то подговорил. Уж не сам ли Павел Иосифивич? На всякий случай спросил у Логачева:
—Твоих рук дело? Захотел вернуть Еготинцева в колхоз?
Тот дипломатично, но твер¬до сказал:
- Не надо из Павла Иоси¬фовича мальчика для битья делать. Не на такого нарвались...
В селе на всех перекрестках только и разговоров было: Еготинцева с работы сняли. Возмущались, кляли депута¬тов, доставалось и районному начальству. Припомнили не¬добрым словом и приказ за¬крыть красавицу церковь, а купола, опутав стальными тросами, сдернуть с нее гу¬сеничными тракторами. Так и сделали, теперь с великими трудами ведется исправление перегибов, на которые всегда так богата была наша недавняя история.
Павлу Иосифовичу работа в колхозе, конечно же, нашлась, где и проработал он в долж¬ности бригадира транспортной бригады до самого выхода на пенсию. Обиды ни на кого не таил, но где-то на самом до¬нышке души остался, навер¬ное, горький осадок: то упра¬шивали согласиться, то от¬бросили в сторону из-за прямо высказанной правды...
Отцом Павлом его стали на¬зывать спустя время, когда вошел он в возраст, приобретя солидный внешний вид и постепенно сложившуюся спо¬койную манеру говорить с односельчанами. Но главной была суть его общения - не¬многословная рассудитель¬ность, какая-то врожденная готовность понять и поддер¬жать словом и делом. Совсем как добрый отец в семье: выскажет, что надо, но и под¬держит в трудный час.
Первыми приложили к этому руку друзья его эмтээсовской юности. Один из них - Митька Джигер. Он вначале за глаза, а потом и при нем стал на¬зывать друга отцом Павлом. После службы в армии Дмит¬рий Евсеевич где только не работал: заведовал свино¬фермой, командовал мельни¬цей и даже культуру возглав¬лял. Но истинный его талант проявился, когда назначили его вначале экспедитором, а затем заведующим колхозной нефтебазой. Способности коммерсанта и делового че¬ловека прямо-таки высвети¬лись в нем. То была уже эпоха всякого дефицита, почти все приходилось не покупать и получать, а доставать по бла¬ту, по знакомству, через зем¬ляков и "своих" людей. И в искусстве "доставать" нужное для колхоза равных ему в Макеевке не было. Все под¬ходы и подступы к самой суровой снабженческой душе он знал, любую струну мог затронуть.
Отчаянно смелый, не знав¬ший смущения и отступления, подвижный и энергичный, что называется, парень-огонь, он в то же время был и тонким психологом, обладавшим цы¬ганской проницательностью и организаторской сметкой.
С пустыми руками в город не выезжал, непременно с по¬дарком - недорогим, но особым, какой за деньги не всегда купишь.
Соберет неугомонный экспе¬дитор Митька ребят - водите¬лей из колхозного гаража, посовещаются - переговорят -и за дело.
Возьмут бредешок, что всег¬да наготове хранится в углу гаража, затянут три - четыре раза в широком плесе под Еготинкой - вот и полон мешок речной рыбкой. Отберет Дмит¬рий Евсеевич линьков да сазанчиков покрупнее, пере¬ложит свежей мокрой травкой и поскорее на городскую базу. Там взглянет начальничек на живое золото, и сердце его размягчится: выписывай, что тебе нужно, Дмитрий Евсе¬евич!..
Безотказно принимались и зеленовато - золотистые раки из ольховских и яблоновских омутов. Вроде бы и не взятка, а просто подарочек, но вер¬ная отмычка. И колхозу не в убыток, а только в выгоду.
Не забывал Дмитрий Евсе¬евич и рабочий класс. По их заказу привозил на завод или базу колхозные продукты по колхозной цене. Так вот стирал он грани между городом и деревней, укреплял деловую смычку. Там, где он побывал, его уже ждали как доброго знакомого. И в колхозе, бла¬годаря деловой разворотливости Дмитрия Евсеевича, не знали дефицита ни в солярке, ни в запчастях.
Дмитрий Евсеевич и его супруга Клавдия Андреевна воспитали четверых детей, дали им образование, поста¬вили на ноги. Николай окончил военное училище, в звании полковника вышел в отставку, но продолжает трудиться по гражданской специальности в одном из
областных управ¬лений города Волгограда. Там живет и его сестра Лида своей семьей. Виктор в звании ка¬питана несет службу на Миллеровской таможне. Дмитрий живет в родной Верхне-Макеевке и трудится водителем в СПК имени Ленина.
Первым наставником Его¬тинцева был главный механик Верхне-Макеевской МТС Ва¬силий Максимович Сущенко. В первые послевоенные годы денно и нощно мотался он от одного полевого тракторного стана к другому, помогал ста¬новиться настоящими меха¬низаторами "зеленым" паца¬нам и девчонкам, которым сидеть бы еще в школе за партами, гулять да гулять. А они уже своим непосильным трудом кормили страну, по¬павшую в большую беду.
Это он, Василии Максимович, неунывающий и жизнера¬достный, которого и поныне помнят в Макеевке и Кашарах, обладавший феноменальным жизненным опытом и орга¬низаторским талантом, создал в 50-е годы крупнейшее на севере области транспортное предприятие - Кашарское АТП. Создал, как говорится, на пустом месте, где не было ни кола, ни двора.
Работал Павел Иосифович бок о бок и с знаменитым председателем колхоза име¬ни Тельмана Григорием Кон¬стантиновичем Конотоповым, о котором до сих пор в Ново-Чигириновке, где располага¬лось хозяйство, ходят добрые легенды.
Замечательная семья Ка¬менных оставила неизглади¬мый след в душе Павла Иоси¬фовича, тогда еще юного трак¬ториста. Братья Илларион и Арсентий, возглавлявшие тракторные отряды, научили работать и быть настоящими людьми не один десяток молодых механизаторов.
Их сестра Екатерина Григо¬рьевна, моя первая учитель¬ница, была замужем за моим родным дядюшкой Сергеем Ивановичем Квиткиным, искалеченным на фронте. Умная и ласковая, по-матерински добрая, она пользовалась всеобщим уважением и беспрекословным авторитетом в селе. Моя мать до последних дней вспоминала о ней, все собиралась поехать на Украину проведать ее, и мне до сих пор бывает больно на душе, что так и не выполнил материнскую просьбу, не удосужился свозить ее на побывку в не такие уж далекие места.
Или вот Николай Иванович Чередников, которому которому Павел Иосифович, переходя в сель-совет, передал свою ком¬плексную бригаду №2 в хуто¬ре Речка - лучшую в колхозе и по урожаям, и по надоям, и по трудовому настрою. Обладая какой-то врожденной дели-катностью, Николай Иванович, никогда в жизни не оскорбил и не обидел ни одного чело¬века. Он не сквернословил, не ругался, но порядок в его бригаде как раз и держался на взаимном уважении, обяза¬тельности и личном примере.
Полной противоположнос¬тью ему по характеру была его жена Лидия Александровна -лучшая доярка колхоза и района. Ее искрометный ха¬рактер, любовь к песне и за¬диристой шутке ярко выделя¬ли эту жизнерадостную жен¬щину, умевшую и крепко по¬работать, и весело отдохнуть, дом и усадьбу содержать в завидном порядке.
Учетчиком во второй бригаде бессменно был на редкость старательный и дотошный Михаил Пантелеевич Ищенко. Не найдется в полях вокруг Тихомировки, Зотовки и Речки, такого места, где бы не ступала его нога. Считай, с детских лет и до пенсии с неизменным сажнем в руках ежедневно вышагивал он от загонки к загонке. Его замеры отлича¬лись ювелирной точностью, потому никаких обид со сто¬роны пахарей никогда не высказывалось.
Вот среди таких замеча¬тельных людей посчастливи¬лось жить и работать Павлу Иосифовичу Еготинцеву. Они влияли на него, и он был под-стать им. Теперь их дети и внуки живут и преодолевают ны¬нешние невзгоды на той зем¬ле, что стала для них родной и навсегда самой красивой и близкой.
Время безжалостно стирает из памяти людской не только дела простых смертных, но и сами имена их. Как будто никогда не было человека, не ходил он по этим вот улицам и тропинкам, не разговаривал и не смеялся, не шутил и не гневался. Пришел в этот мир и ушел, не оставив следа. Что ж, у кого какая судьба, кому что написано на роду...

Как-то в разговорах с моими земляками - макеевцами по¬пытался я выяснить, кто бы¬ли председатели сельсовета в довоенные годы. Даже по¬жилые не смогли припомнить ни одного имени. И только Дмитрий Евсеевич Джигер назвал одного - единственного -Алейникова. И то лишь пото¬му, что был тот другом его отца и бывал у них дома. Пом¬нили, конечно, тех, кто пред¬седательствовал уже в пос¬левоенные годы, - Ф.К. Кладиева, Н.И. Овчаренко, М И Пасикову.

Чтобы остаться в памяти земляков, надо обладать са¬мобытным характером и сде¬лать добрые для людей дела: построить школу или дорогу, хотя бы мостик через речку перекинуть, сад посадить, колодец вырыть или криницу срубом облагородить. Или не одно поколение юных зем¬ляков грамоте выучить, уму-разуму наставить. И ко всему этому и многому другому быть незлобливым, с открытым сердцем и сострадательной душой, не предавать никого, какое бы лихое время не стояло на дворе. Когда-то в ходу была поговорка: война все спишет. Нет, ни война, ни всякие иные потрясения не спишут ничего. У недоброй славы век короткий, а у доб¬рой - бесконечный.
Именно потому и помнят таких, как Павел Иосифович Еготинцев или, еще одно имя назову к примеру, как Анастасия Никаноровна Усачева, проработавшая в Каменке председателем сельского Совета с 1935 по 1952 год
А закончить мой рассказ о Павле Иосифовиче Еготинцеве, которого я отношу к ве¬ликому поколению "работ¬ников кормилицы-земли", не¬большим стихотворением Ми¬хаила Тимошечкина, недавно прочитанным мною в "Сель¬ской жизни". Как оно верно говорит об этих людях, никог¬да слов на ветер не бросав¬ших- Вот написал я что "осво¬божденный" от председа-тельства отец Павел вернулся в колхоз и стал бригадиром транспортной бригады. "Опять в начальники, в бригадиры..." – подумает иной читатель. А того не знает. Что бригада та была особая: фермы от навоза очищала, базы и ясли подправляла, корпуса ремонтировала к зимовке. И наравне со всеми с топором в руках (как и обещал в ответ на начальственный окрик) уже немолодой тракторист Пашка вместе с бригадой и наравне со всеми чинил и строил.. Иначе он не мог.
А теперь - стихотворение. Оно о нем и о таких, как он. Почитайте.

ПАМЯТИ ОТЦА

Ужель позамелось
И позаснежилось
Все, что звалось:
Крестьянская семья,
На чем держалась,
Чем жила и нежилась
Судьба моя – поэзия моя.
Последние у матушки
России
По селам помирают мужики.
Какая там из них буржуазия,
Какие там, простите, кулаки!
И радости уносят и печали,
Святую веру преданно
храня,
Великие мои односельчане,
Моя непобежденная родня.
Уходят, в орденах
и без регалий,
Работники кормилицы -
земли.
Мы всё грядущий день
оберегали,
А дедов и отцов не берегли.
...Пройдет не один десяток лет, и, может, кто-то откроет подшивку "районки". И глянет на него веселый тракторист, бравый черноморский матрос, просто добрый человек Пашка, Павлушка, Павел Иосифович Еготинцев и скажет глазами; "Здравствуйте! Я любил эту землю. что мы передали вам, любите и вы ее, берегите..."


ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ КВИТКИН

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - бодрое

Вложение: 3886725_Mladshiy_brat_Kolya.doc

В колонках играет - музыка
Настроение сейчас - БОДРОЕ

Вложение: 3886709_Kogda_otec_ushel_na_front.doc

Вложение: 3886708_Istoriya_odnoy_semi.doc