Тель-Авив. Бульвар Ротшильд

Самое лучшее во всех путешествиях –
предвкушение, возвращение и воспоминания.

У меня моментально возникло чувство, что мы уже где-то встречались, хотя встречаться мы не могли нигде и никогда.

Веселые морщинки, сережки из голубого халцедона, зеленая кофта с разноцветными пуговицами, которая явно была связана вручную и с большой фантазией; умиротворяюще долгие гласные, глаза цвета тумана, широкая эстонская юбка и полосатые гольфы.

– Мы – маленькая, бедная страна. А тут еще и туман!, – с весёлой иронией, словно объявляя о грядущем приключении, сказала она на очень хорошем английском (и как органично к нему подходила эстонская мягкость!), когда мы уселись в автобус.

– Вы не поверите, но я за всю свою жизнь не припомню таких дней, когда все исчезало бы, как сегодня: даже вид Таллинского залива. Хотя нет, один помню. Мы были с отцом на даче, в лесу, и сосновый лес вдруг скрылся из глаз. И я помню свой страх, а потом – радость, когда туман рассеялся. Тогда я впервые поняла, что всё плохое проходит так же, как этот туман. Удивительно, как в старости к нам снова возвращаются дни, когда мы испытали первые сильные чувства, не правда ли? Наверное, в этом есть какой-то особый смысл. Пожалуйста, проверьте по номеру, в свой ли вы попали автобус.

Я уже знала, что попала в правильный, СВОЙ автобус.

Хороший экскурсовод всегда немного похож на свой город, страну, выглядит их человеческим воплощением.

– Она никакой не экскурсовод, – шепнула я Брэтту. – Это либо повзрослевшая Пеппи Длинныйчулок, решившая перебраться в Таллин, либо эстонская лесная ведьма. В хорошем смысле. Такая престарелая фея, которая живет в деревянной избушке и вяжет удивительные кофты. И иногда возит иностранных туристов. Её нужно внимательно слушать. Рассказывая об этом городе, она обязательно скажет что-то важное, и именно для нас.

Туман в Таллине был такой, что мир практически исчез из виду, а вместе с ним – и наш огромный лайнер. Было неясно, на земле ли мы еще или уже летим внутри облака. И остался только салон автобуса с застлавшим стёкла туманом и голос престарелой лесной эстонской феи по имени Инге.

И было странно и восхитительно слушать историю этого Невидимого Города, как из книг Итало Кальвино. Города, построенного на соли – ведь торговля солью, которая тогда считалась драгоценной, и сделала его богатым и процветающим. Историю того, как по очереди покоряли эстов:

датские монархи
шведские короли
магистры рыцарских орденов и “христово воинство” короля Вальдемара
купцы Ганзейские
российские самодержцы
советские вожди

А туман потихоньку рассеивался, и сквозь него проступали готические шпили – рыцарские копья – словно пелена тумана скрывала строй великанов крестоносного воинства. Инге рассказывает о городе так, что думаешь: она жила здесь всегда, с начала времен, и видела всё это своими глазами; фантазия так тесно переплетается с историей, что непонятно, где реальность, а где – вымысел.

– Когда рыцари вернулись из Иерусалима ни с чем… Когда это было? Думаю, Длинный Герман уже строился… Они увидели, что мы всё еще верим в своих лесных богов, в тех, которые живут в нашем море и озерах, и начали обращать нас в свою веру. Мы, конечно, сделали так, как они хотели – с ними опасно было спорить… Но ведь наши эстонские боги всё равно никуда не делись, они просто старались реже попадаться на глаза, – подмигивает Инге, и все смеются.

– Инге, кто такой Длинный Герман?, – вспоминаю у Вероники Долиной: “Сквозь туман, как сон старинный, проступают далеко/ этот Герман, вечно длинный, вечно толстая Марго”.

О, эти две знаменитые башни-любовники. Рассказывают разное, но мне нравится эта история: Герман был рыцарем, и уходя в крестовый поход, он не стал надевать на свою Маргариту пояс верности, как другие, а просто взял с неё честное слово. А Маргарита была редкостной красавицей, и её начали осаждать со всех сторон самые завидные мужчины города, а сдерживать их и себя ей становилось все труднее. Тогда она, чтобы успокоить бушевавшие внутри страсти, пристрастилась к знаменитым таллинским марципанам (обязательно попробуйте!). И стала такой… широкой, что мужчины отступили сами. Что сказал на это вернувшийся из похода Герман – неизвестно. В общем, умница Маргарита совместила приятное с полезным. А марципаны наши даже в аптеках с 13 века продавались, как лекарство. Лекарство от тоски и для счастья. А все миндаль, смешанный с шафраном по тайному рецепту.

Немцы владели здесь землей и мы работали на их фермах. Это была тяжелая жизнь. А вот императора Петра Первого мы чтим, это был хороший император: он любил наш город и наше пиво, у нас даже в его честь посажены двe липы у того дома, где он заснул однажды, как простой житель Ревеля (так раньше назывался наш город): с нами это тоже часто бывает. Одна липа – там, где были его ноги, другая – где он преклонил голову. Сейчас они огромны, но вы увидите, какого гигантского роста был Император Петр. И еще – он построил здесь удивительнейший дворец…Это был лучший император, самый понятный. Он умел уважать другие народы, даже небольшие и слабые.

Ни дат, ни статистики, ни официальных исторических трактовок, ни заученных из википедии фраз! А как еще лесная фея может рассказывать об истории? Только так.

А потом мы въезжаем в туманный лес. И этот лес – прямо в городе. В лесу – совершенно “пастернаковские” деревянные дачи. Обычно лес вырубают, чтобы построить город. Редко город строят прямо в лесу. И приходят давно забытые – запах свежевымытых деревянных полов, грибов, сирени на террасе, запах воздуха перед летней грозой. Какой удивительный город!
И вдруг на одной из дач вижу табличку…министерство обороны, а на другом воплощении летнего дачного уюта…посольство Китая…

-А вот эта улица названа в честь знаменитого в Таллинне повара, лучший повар в 17 веке.

Мне нравятся столицы, где улицы называют в честь поваров, которых помнят несколько веков!

Памятник русскому кораблю “Русалка”, затонувшему когда-то у этих берегов. Ангел укутан туманом.

– У нас в городе живет много русских и они очень любят Таллинн и не хотят жить больше нигде. И большую часть года они – вполне понятные и добрые люди, с которыми мы живем в согласии, но в месяце мае они вдруг начинают бросать камни и собираться в большие группы, и громко кричать, и требовать благодарности, что освободили нас от фашизма. И это действительно так, и мы за это благодарны, но после этого они “освободили” нас от такой свободы и такой жизни, к которой мы успели за свою историю привыкнуть, что было еще больнее. Но ведь даже маленьким странам хочется быть собой, а не кем-то еще. Но май проходит, мы знаем – это просто надо пережить- и мы возвращаемся к нормальной жизни в своей стране. А когда наступила власть Сталина, у нас собрали 22 тысячи самых зажиточных и влиятельных, и образованных наших людей и арестовали, и увезли туда, откуда никто не вернулся. 22 тысячи – это очень больно для такой маленькой страны, как наша, это очень большая рана. Моя семья потеряла родных, семья моего мужа потеряла близких. Мы всех их помнили по именам. Каждого, у фотографии остались: нас ведь не так много, мы все тут друг друга знаем. Как после этого быть благодарными? Мне очень трудно. Я всего лишь нормальный человек. Но это все в прошлом и пусть там остается.

Церковь Нигулисте с ее знаменитыми, средневековыми Плясками смерти знаменитого любекского мастера Нотке!

-Мы живем, слишком часто принимая друг друга как должное, – неожиданно говорит пожилая эстонская фея, и видно: о наболевшем – Не ценим друг друга, не бережем, считая, что бессмертны. А потом наступает день, когда понимаешь, что самого главного – не заметил, а уже поздно, непоправимо и поздно…

– Ну вот, собиралась показать вам третью в мире по красоте панорамы Таллинскую бухту, а не получится. Знаете, почему? Город не хочет показывать вам всего себя сразу. Таллинн хочет, чтобы вы вернулись!